Текст книги "Приют повышенной волшебности (СИ)"

Автор книги: koteistka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

– Потому что сегодня праздник, – пожала плечами девушка, намереваясь подойти к Кэссиану и похвалить его за то, как активно движется стройка.

– Твое день рождения в сентябре, ты спешишь.

– Клео, – Рита остановилась, остановилась и кошка и следующий за ней Николаша – сегодня год, как мы с тобой реальные подруги.

– Я думала, мы были друзьями и до того, как я вручила тебе дар, – обиженно пропела Кошка, потом резко прижалась к земле и прыгнула на спину к палевому псу, тот, почувствовав наездницу тут же восторженно открыл пасть и высунул язык.

– До того, как ты вручила мне дар, я считала себя сумасшедшей, говорящей с кошкой в своей голове.

Богиня хотела было возразить, но ее транспорт палевого цвета услышал звук подъезжающих машин, и аккуратно по маршировал к калитке.

Там парковались Вольво Софии и папина Нива. Вдалеке за ними виднелись приближающиеся Шкода Антона и китайская машина Аси, название которой Рите было не суждено запомнить, как бы она не пыталась. Какие все пунктуальные.

– Целая толпа человечешек, намного проще жилось, когда ты была одинокой, – недовольно пробормотала Клеопатра, но вскоре с удовольствием перебралась на руки к маме, которая почти сразу начала кошку наглаживать.

Мужчины, завидев гостей тут же побросали дела на стройке, а Артур с гордым лицом показывал папе Риты чертежи, пока Диана не погнала его домой помыться и переодеться.

– Где господин Жак Филиппович Скаева? – официальным тоном спросила София, тряся в руках каким-то документом.

– В душ пошел, а что тут у нас? – заглянула в бумаги Рита.

– Разрешение на сдачу экзаменов экстерном получено! Надеюсь Лера хорошо его подготовила?

– Подготовка в полном разгаре, ты же знаешь ее подход. Она от меня не отстала, пока я не сдала зачет по всем прописанным ею темам.

– Все равно мне странно, – вступила в диалог Мира, которая дополнила летний пейзаж тем, что надела сегодня ярко зеленый чокер, на фоне ее остального черного одеяния, этот яркий элемент казался чем-то инородным, – почему поступить в автошколу и получить права он смог без аттестата, хватило его бумажки лица без гражданства, а вот чтобы попасть в техникум на прораба, учиться тому, что он и так умеет, пути иного нет.

– Мир, ты чо? – вскинула брови София. А Рита после упоминания о правах Кэссиана метнула взгляд на перешедший к нему бывший малиновый, а теперь изумрудный Пежо, который потерял свое пятно от ржавчины в виде Австралии, и стоящую рядом ее синюю малышку Хонду двенадцатого года, машины выглядели, как милая парочка.

– Ладно, меня удивляет только первое, второе очевидно.

– Таковы законы и порядки, к тому же по ЛБГ можно даже жениться, – начала свою любимую тему София и вдруг засюсюкала – а кто это у нас такой сладенький?

Это относилось сразу к двоим людям. Полуторагодовалому Степе, сыну Жанны и восьмимесячному Марку – брату Риты. Жанна отвлекалась на секунду, кивнула Софии и продолжила показывать маме Риты вещи, которые Степа “так и не успел надеть или надел пару раз, да возьмите их, они же совсем новые”.

Рита хихикнула, мама очень боялась посиделок и встреч в Ромашково именно из-за Жанны и ее стремления поучить взрослую женщину, как лучше сейчас воспитывать ребенка, рассказать про места где сейчас выгоднее покупать подгузники, и поделиться ужасным опытом знакомства с новым вкусом фруктовых пюрешек. Жанна, делясь своим опытом абсолютно искренне игнорировала, что подтверждение опыта женщины перед ней училось с ней на одном курсе.

– У нас кстати для тебя подарок, – шепнула Мира призывая Риту к багажнику, осознав, что внимание Софии утрачено на долгое сюсюканье, – хотела на день рождения подарить, но не могу, не выдержать теперь.

Мира открыла багажник и Рита уставилась на маленький кожаный чемоданчик.

– Там миллион долларов? – хихикнула она, смущенная тем, что ей что-то решили подарить без причины.

– Неа, открывай!

Рита приоткрыла крышку и ахнула. Это была портативная печатная машинка “Москва”, явно старая, но выглядящая очень хорошо.

– С ума сойти! Как классно! На авито нашли?

– Это моего деда, – гордо сообщила Мира – он был советским писателем. Не гнулся под повестку, писал научную фантастику и там по немногу незаметно вкраплял свои идеи.

– Я… не могу принять, это семейная реликвия.

– А чем мы теперь друг другу не семья? К тому же, когда я узнала, что ты начала писать свой роман, не могла перестать думать о том, что хочу, чтобы она была у тебя.

– Мне очень приятно, спасибо, – пробормотала Рита, бережно закрывая портфельчик и вытаскивая его из багажника.

– Да не за что, но взамен я требую допустить меня и Софу до твоей рукописи. А то как то нечестно, одни подружки читают в рядах первых, другие должны ждать печати?

– Так ведь, они читают как бета ридеры…

– Я погуглила и знаю точно, чтобы быть бета ридером образования специального не нужно! – бросила Мира и ушла во двор, демонстрируя что разговор окончен.

День плавно переходил в вечер. Рита с удовольствием наблюдала за тем, как галдят люди вокруг нее, как они из незнакомых между собой отдельных человеческих особей с каждой встречей превращаются в ее родной, теплый круг. Она посмотрела на время, и поняла что не заметила, как наступило восемь часов. Во столько она теперь проводила вечерний обход, Кэссиан заметил ее движение и тут же извинился перед отцом Риты, с которым разговаривал, подошел к ней.

– Обход?

– Обход, – улыбнулась Рита.

Когда они приблизились к вольерам, компанию им уже составляли Лера, Антон, София и Мира – все члены чата волонтеров-друзей, в который с почестями были добавлены и Кэссиан с его новым, более современным смартфоном и Мира, которая скромно попросила добавить ее туда фразой “я ведь ну, немного была и могу быть полезной?”.

В вольерах их ждали пять собак, и восемнадцать кошек. Рита осмотрела свое хозяйство, все мордочки новые, никого не осталось из прежних жильцов, потому что текучка ускорилась. Теперь они забирают животных по всей стране, лечат, обрабатывают, прививают у Сергея Павловича, и вскоре подопечный отправляется в новый дом. А руководство Сергея Павловича все же разрешило иногда приезжать Рите для диагностики (только когда слишком сложный случай), но поставили полный запрет на ее лечение на их территории, поэтому ветеринар периодически проводил втихую операцию “направь животное в Ромашково, да так, чтобы никто не узнал и не уволил”.

Николаша же долгим и упорным обожанием заслужил милость Клеопатры и теперь живет на кухне по ее разрешению, ему даже простили то, что когда он лишь немного подрос, то незамедлительно стал запрыгивать на кровать, вынуждая богиню делить с ним место в ногах. Щенок, а точнее уже здоровый пес подружился с Зевсом и баба Зина часто просила дать Николашу на их общий выгул.

Стива и Джобса забрали давно, Рита до последнего сопротивлялась, за что снова получила звание “собаки на сене” и сдалась. Постепенно она все же привыкла к тому, что привязываться к животным ей нельзя. Не потому что они могут не выжить, а потому что каждому из них было суждено попасть в свой личный дом.

Девушки взяли трех спокойных возрастных собак, чтобы медленно идти и болтать, в то время как беспокойную Агату и Гермеса (Рита клялась, мол не знала, что назвав пса в честь персонажа древнегреческой мифологии получит реинкарнацию задиристого Зевса при жизни Зевса) отдали парням. Когда Антон и Кэссиан ушли достаточно далеко, Лера вдруг остановилась, остановились и ее подруги.

– Я все ждала, пока кто-то из вас заметит, но день такой суматошный… Жанна правда заметила, но я не дала ей завизжать и рассказать… хотела чтоб вы ну… удивились.

– Что случилось? – заволновалась Рита.

– Антон обидел и ему втащить? – подбоченилась София.

– Я думала, что ты хочешь объявить сама, потому молчала, – пожала плечами Мира.

– Объявить что? – спросили хором Рита и София, но тут же притихли, заметив вскинутую вверх правую руку Леры, на безымянном пальце которой сверкало кольцо с голубым сапфиром.

Лес наполнился визгами, а плечи Леры объятиями подруг.

– Какой молодец, а как сделал предложение?

– Ну он не то чтобы прямо романтик, – смущенно отвернулась Лера – он поехал со мной на конференцию… ну Всероссийский ветеринарный конгресс по инфекционным… неважно. И там в общем было объявление перерыва, но перед слайдом возвещающим перерыв был слайд с ну… типа кодом в виде кольца, и ведущий спросил, есть ли тут Лаврова и планирует ли она стать Степной?

– И это по-твоему не очень романтично? – обалдела Рита.

– Ну, это же не на воздушном шаре там, или не знаю не на югах…

– А тебе понравилось?

– Конечно да!

– Рита, а когда… – начала София.

– Не начинай! – тут же ощетинилась Рита, но было поздно.

– Твои родители зовут его зятьком.

– Знаю.

– Он взял твою фамилию, отчего твой отец пришел в восторг, считая что вы однофамильцы и ты обязана выйти за Кэсса, ой, то есть Жака, чтобы сохранить редкую фамилию отца.

– Ну он просто… нужна же была какая-то фамилия.

– Тогда почему не взял фамилию папочки создателя?

– Не знаю.

– Вы хоть целовались?

– Да чего ты пристала? – Рита обиженно отвернулась. Они часто засыпали с Кэссианом рядом во время просмотра фильма, она давно перестала стесняться перед ним своего домашнего вида, они готовили вместе, ездили за покупками и даже были в отпуске. Но на этом все. – Я сначала тоже думала об этом, много. Ну, в негативном ключе. Но поняла, что это медленное сближение наоборот то, что мне надо, и что отношения начатые почти сразу после расставания с предыдущим парнем, всегда были лишними и возможно потому неудачными, что я не успевала побыть с собой, пережить момент и подготовиться к новым отношениям. К тому же, я первая женщина, которой Кэссиан сказал свое имя и это привязало его ко мне навсегда. В тот день, когда он сказал мне его, он буквально признался в том, что готов делить со мной жизнь, или быть рядом как друг, даже если я не отвечу взаимностью.

– Мне кажется, он относится к тебе как к чему-то… – Мира замычала подбирая слово – священному что-ли. И он боится сделать первый шаг. Тебе не обязательно его делать самой, может просто стоит дать ему понять, что ты не против этого самого шага от него?

* * *

Они лежали в комнате Риты и смотрели Игру престолов на проекторе. На кухне из-за ремонта был полный бедлам, потому другого места не было. В ногах сопел Николаша, Клеопатра сидела между молодыми людьми и не менее внимательно смотрела сериал.

Рита пристально смотрела на то, как Дейнерис, находясь верхом на одном из своих драконов говорит свое фирменное “Дракарис” и резко повернулась к Кэссиану.

– А ты мне вот скажи?

– Скажу – улыбнулся он, запуская руку в тазик с попкорном.

– Почему при том, что у меня есть дракон, я еще не разу не летала на нем?

Попкорн выпал из пальцев обратно. Кэссиан сглотнул.

– Но ведь она это делает, чтобы воевать, тебе не нужно воевать…

– А ты любишь ощущение полета и свободы, возможность оказаться в любом месте, возможность увидеть звезды вблизи, на ты?

– Конечно! – парень расплылся в улыбке, Рита похоже перечислила то, что он действительно любил.

– Тогда почему не хочешь показать мне, каково это?

Кэссиан вскочил, в его изумрудных глазах плескалась необъятная вина, он протянул руку.

– Идем.

– Я не имела ввиду сейчас…

– Идем!

– Да ладно? Мы что не досмотрим серию? – вклинилась недовольная богиня, но пара уже бежала вниз по лестнице. Она – не останавливаясь хихикала, словно он задумали какую-то шалость и даже не заметила, что осталась в пижаме с утятами. Он – лишь на секунду отпустил ее руку, когда накинул свой плащ прямо на голый торс.

* * *

Они стояли посреди небольшой поляны прямо за участком. Ночь была тихой и звездной. Луна, полная и яркая, заливала все вокруг серебристым светом, превращая лес в сказочные декорации. Сердце Риты колотилось где-то в горле, но не от страха – от предвкушения чуда. Он стоял перед ней в своем человеческом облике, но в его изумрудных глазах уже плясали отблески древнего огня.

Кэссиан сделал шаг назад, освобождая пространство. Его плечи напряглись, и вдруг воздух вокруг него задрожал, словно над раскаленным асфальтом летом. Кожа мелко вздрогнула и на свет, переполненный его сиянием, появились первые чешуйки – изумрудные, а часть – с золотистой каймой, переливающиеся в лунном свете, словно драгоценные камни.

Тело Кэссиана начало меняться, расти, вытягиваться. Его руки превратились в мощные передние лапы с острыми когтями, которые впились в землю, взрыхляя почву. За его спиной с громким, похожим на парус на ветру, хлопком раскрылись огромные кожистые крылья, с жилистыми перепонками, натянутыми между длинными пальцами-опорами. Ноги удлинились, превратившись в мощные задние конечности, способные оттолкнуть от земли многотонное тело.

И наконец, его голова… из ноздрей вырвались два тонких столбика белого пара, которые мгновенно рассеялись в прохладном ночном воздухе. Его глаза, теперь огромные и вертикально-зрачковые, горели тем же изумрудным огнем, но в них читалась древняя, нечеловеческая мудрость.

Перед Ритой стоял дракон. Не сказочный, не нарисованный, а настоящий – живой и дышащий. Его чешуя тихо позвякивала при каждом движении, издавая звук, похожий на перелив монет. От него исходило жаркое, сухое тепло, словно от раскаленной печи, пахло нагретым камнем и древней магией.

Дракон наклонил свою огромную голову к Рите, и его изумрудный глаз, размером с блюдце, внимательно посмотрел на нее. В этом взгляде не было угрозы – только вопрос и бесконечная нежность.

– Кэсс… – прошептала Рита, протягивая руку. – Ты прекрасен…

Дракон тихо, почти нежно, рыкнул в ответ – звук был низким, вибрирующим, и Рита почувствовала его всем телом, до костей. Он опустился на передние лапы, позволяя ей подойти ближе, и расправил одно из крыльев, создав своеобразную лестницу из жилистых перепонок и костяных выступов.

Рита, не раздумывая ни секунды, подошла к нему. Она ухватилась за первый костяной выступ на крыле и начала карабкаться вверх. Чешуя под ее ладонями была теплой, почти горячей, и удивительно гладкой, словно отполированный камень. Она чувствовала под пальцами мощную пульсацию крови, текущей по жилам дракона, и тихое, ритмичное биение его огромного сердца.

Добравшись до верха, она перекинула ногу через его мощную шею, устроившись между основанием крыльев, там, где чешуя была особенно плотной и надежной. Под ней ощущалось живое, мощное тело, полное скрытой силы. Она обхватила его шею руками, прижимаясь щекой к теплой, вибрирующей чешуе.

– Готова? – раздался его голос, глубокий, бархатный, резонирующий.

Рита только успела кивнуть, вцепившись пальцами в чешуйки на его шее. Но он явно ощутил ее готовность.

Дракон оттолкнулся задними лапами от земли. На секунду Риту прижало к нему, а затем земля стремительно ушла из-под ног. Точнее, ее то и не было уже под ногами Риты, но она точно начала стремительно удаляться. Ветер ударил в лицо, вырывая волосы из-под резинки, и они мгновенно растрепались, развеваясь за ее спиной, как знамя. Холодный ночной воздух обжег щеки, но тепло, исходящее от тела дракона, надежно защищало ее от стужи.

Они набирали высоту. Ромашково превратилось в крошечную модель игрушечного поселка: домики стали спичечными коробками, заборы – тонкими ниточками, а редкие огни окон – россыпью желтых искр, вскоре она уже видела такую же модель, но уже города. Лес превратился в темное, бархатное одеяло, расшитое нитями рек.

Ветер свистел в ушах, но Рита не чувствовала страха. Она чувствовала невероятную, опьяняющую свободу. Восторг разрывал ее грудь, и она не смогла сдержать крик, который вырвался сам собой, заглушаемый ветром:

– Очуметь! Я как Вайолет Сорренгейл, только мой парень дракон!

Она даже не успела испугаться своих слов, как в ее голове раздался его тихий, удивленный, но бесконечно теплый голос:

“Твой парень?”

Рита замерла на секунду, осознавая, что сказала это вслух, и что Кэссиан, оказывается, может общаться с ней ментально, когда принимает облик дракона. Следом пришло понимание, что “Готова?” он тоже спросил не вслух.

Смущение горячей волной ударило ей в щеки, но она тут же отбросила его. Она прижалась к его теплой шее и мысленно, изо всех сил проецируя свои чувства, ответила ему:

«Да! Мой парень! Мой дракон! Мой Кэссиан!»

В ответ на ее слова по чешуйкам, к которым она прижималась, пробежала мощная волна тепла. Это было не просто физическое ощущение – это была чистая эмоция, переданная через их магическую связь. Рита почувствовала, как все тело дракона напряглось от радости, как его чешуя завибрировала, издавая тихий, довольный звук, похожий на мурлыканье гигантского кота. Она ощутила его счастье – безграничное, ослепительное, искреннее. Это чувство было таким сильным, что у Риты перехватило дыхание, и слезы радости, смешиваясь с ветром, покатились по ее щекам.

Кэссиан сделал широкий вираж, и Рита увидела, как лунная дорожка легла на темную гладь озера, словно серебряный мост. Они парили над спящим миром, два одиночества, нашедших друг друга вопреки всему. И Рита знала: что бы ни случилось, что бы не стояло на их пути, у нее есть он. Ее дракон, судьба, опора.

Послесловие (или же то, что читатель пока не должен был узнать).

Пока пара летала в небе, счастливая от того что наконец-то признала, что они пара, по СНТ Ромашково двигалась темная фигура, отбрасывающая подозрительно огромную и густую тень, которая стелилась по земле, словно живое черное масло, поглощая лунный свет. И каждое существо, что имеет чувствительный диапазон больше чем человек поскуливало и пряталось.

Мощные лапы уверенно и лениво ступали по асфальтной крошке на заселенной части, Баба Зина строго-настрого запретила рассыпать этот мусор на их стороне СНТ, ворча, что это «непорядок и вред для огорода», но теперь темная фигура безразлично оставляла на ней глубокие, четкие отпечатки когтей..

Мышечное тело напряглось, и в несколько плавных, почти бесшумных прыжка пересекло трассу, которая отделяла три последних дома от остальной части СНТ. Приземление было мягким, но земля под лапами слегка дрогнула. И дальше шаг снова стал спокойным, ленивым, пропитанным древним, неспешным величием.

Вскоре он взглянул направо и увидел в окно, как назад пятится испуганный серый кот, и наверняка сейчас уже искал угол, в котором бы спрятаться.

Перевел взгляд налево и наткнулся на статную кошку абиссинской породы, сидящую на опорном столбе и окутанную легким, золотым дымом. Темная фигура оскалилась, обнажив белые, острые как бритва клыки. За спиной абиссинки был слышен скулеж собак, которые явно поклонились ему – прижали уши, опустили хвост и голову и начали пятиться, освобождая как можно больше пространства ему.

Он знал это точно, каждая псина преклонялась. Не могло быть иначе. Но на один миг он прекратил скалиться. Ощутил прямо рядом с кошкой с той стороны забора молодого пса, который остался стоять подняв голову и злобно оголив зубы.

Тогда он посмотрел в сторону пса, прямо сквозь забор приложив к взгляду ментальный приказ подчиниться и с удовольствием отметил, как тот пес прижал хвост и начал пятиться, слабо поскуливая.

Так то лучше.

– Я слышала, что бывшие такая вещь, что всплывает постоянно, как говно в проруби, но по-моему это уже слишком – послышался надменный, но слегка напряженный голос кошки. – Здравствуй, Анубис. Неужели никто не смог меня заменить?

– О, милая Бастет, – Анубис очаровательно улыбнулся, насколько это вообще было реально для бога смерти в теле сорокакилограммового черного добермана с купированными ушами. Его глаза были глубокими, черными провалами, в которых, казалось, не было дна. – Ты все еще помнишь о том недоразумении, что происходило между нами? Я думал, ты давно переросла эти обиды.

– Чего тебе нужно, чертенок? – Клеопатра нервно дернула кончиком хвоста, и золотой дым вокруг нее сгустился, становясь плотнее, словно щит.

– То, что ты создала.

В ответ прозвучала лишь напряженная тишина, нарушаемая лишь далеким стрекотом кузнечиков, которые вскоре тоже замолчали, почуяв неладное. Бог смерти продолжил, его голос звучал как шелест сухих листьев по могильным плитам:

– Насколько я знаю, ты создала самый мощный за всю историю наших жизней сосуд. Ты вложила в человека не только положенный дар, но и всю свою силу, лишив себя возможности менять свою внешность. Заперла себя в теле… рыжей кошки. – Он пренебрежительно фыркнул. – Тебе не идет. Это вульгарно.

– Это дикий окрас, – парировала Клеопатра, не меняя позы, но ее когти чуть глубже впились в дерево столба. – Но я и не ожидала от тебя глубоких знаний моды, ты ведь ни разу не сменил свой костюмчик с девятнадцатого века, как только вывели эту породу. Но скажу честно: шакал тебе подходил лучше. По темпераменту. В тебе всегда было что-то от падальщика.

– Спасибо за мнение. Ну и где она? Я ее не чувствую.

– Заведи себе своего человека, и исчезни уже с глаз моих, – отрезала Клеопатра. – Убирайся в свою яму, Анубис. Тебе здесь не место.

– Шутишь? Завести себе такого человека, пожертвовав своей магией? Нет, спасибо, я воспользуюсь твоим. У меня для нее есть прекрасное, выгодное предложение, то, что она очень захочет получить. Будет сделка. Услуга за услугу так сказать.

– То, чем ты владеешь, несет в себе лишь гниль и страх. Ее не заинтересует ничего, что бы ты ей ни предложил. Она свет, Анубис. А ты – лишь тень, которая боится этого света.

Кошка развернулась, давая понять, что разговор окончен. Она собралась и прижалась к столбику, готовая к прыжку. Но услышав следующие слова замерла, и, кажется, впервые за эту жизнь, во время которой успела побыть умирающим котенком в луже, по-настоящему испугалась.

– Пожалуй, у меня все-таки есть то, что ее заинтересует, и что она пожелает заполучить любой ценой, – тихо, почти ласково произнес Анубис, а в его черных глазах мелькнул злой, торжествующий огонек, который кошка ощутила спиной. – Скажи мне, Бастет… Имя Матильда тебе знакомо?

Конец ли?