Текст книги "Приют повышенной волшебности (СИ)"

Автор книги: koteistka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Всю дорогу она планировала вслух: на кухне стоит сложенный загончик – разложить, застелить; карантин обязательно, мало ли что; Клео строго-настрого запретить приближаться, хотя Клео и сама не подойдет, она брезгливая; сначала подлечить самое опасное, утром – Сергею Палычу на анализы… Хотя точно, теперь ей не нужны никакие анализы, она все просмотрит сама. А с постановкой диагноза поможет Лера.

Внесла Тору на кухню, включила свет, усадила кошку на расстеленное полотенце. Пациентка сидела смирно, нахохлившись, глядя исподлобья дикими желтыми глазами.

– Сейчас, маленькая. Сейчас все пройдет.

Рита положила ладонь на свалявшийся бок и позвала свет.

Ладони были теплыми, но света не было. Случилось то, чего она боялась. Золотой поток иссяк. Внутри было пусто.

Она сосредоточилась до боли в висках.

Лишь хриплое дыхание кошки.

Попыталась шептать: "покажи, где болит, дай мне помочь". Красное свечение видела, оно никуда не делось. Но ладонь оставалась просто человеческой ладонью. Пустой на магию.

– Так, – она шмыгнула носом. – Спокойно. Я просто устала.

И встряхнула руками, как пловец перед стартом. Снова – медленно, старательно, вспоминая все. И тоску-нежность, и "размачивание", и "огонь, который надо перевести в тепло"…

Отклика под ребрами, где всю неделю гудела ровная золотая печка не было.

Она пробовала десятки раз. Меняла руки. Садилась ближе. Шептала, умоляла. По щекам текли злые и беспомощные слезы. Тора смотрела снизу вверх, со своей полотенечной лежки терпеливо и устало, как смотрят существа, которые давно ничего не ждут.

– Ну же… пожалуйста… прошу…

– Ой, – раздалось с лестницы. Небрежно так. Буднично. – Кажется, закончился мой запас магии, который подпитывал твой дар. А я ведь говорила – не тратить слишком много.

Рита медленно обернулась.

Клеопатра сидела на одной из ступенек, изящно, как статуэтка, обернув лапы хвостом, и вид у нее был возмутительно спокойный.

– Что значит… закончился запас? – голос у Риты сел. – Дар… временный?!

– Не временный. – Кошка зевнула. – Но ему нужна, скажем так, подпитка. Магическое топливо. Я отдала тебе все, что имела в этом воплощении, себе оставила крошку на фокусы. Той магии должно было хватить надолго. Но ты палила ее, как не в себя: по несколько пациентов в день, бордовые узлы, чужие таксы, коты врагов народа… Совершенно незнакомый кот в месте, где тебе нельзя было показывать свою силу. Все, смертная. Бак пуст.

Рита стояла посреди кухни, и внутри у нее холодело – быстро, этажами, как гаснет свет в подъезде.

– Значит… я не смогу продолжать? – Слова цеплялись друг за друга. – Мне завтра в десять привезут собаку. Спаниеля, которого нельзя оперировать, мне Лера… я Лере… Я пообещала! Сергей Палыч вчера писал – просил приехать глянуть овчарку, уже в третьей клинике не могут понять, что с ней! У меня вот, – она махнула рукой на Тору, – у меня тут кошка еле дышит, у нее внутри не пойми что, я ее с трассы подняла! Как… как ты могла не предупредить?! Ты неделю смотрела, как я в это все погружаюсь, как люди начинают на меня надеяться – и молчала?! Я должна была знать, чтобы рассчитывать свою силу, пойми Клео!

– Я не молчала. Я говорила "лимит" примерно тридцать раз, – с достоинством уточнила Клеопатра. – Просто не уточняла, почему. Богини не отчитываются… – она поймала Ритин взгляд и впервые за весь разговор слегка сбавила тон: – Ладно. Признаю. Надо было сказать прямо. Я понадеялась, что растяну запас до срока. Не растянула. Ты оказалась… производительнее прогнозов. К тому же, скажи честно, знай ты про лимит, сделала бы что-то иначе? Хоть что-то?

– До какого срока? – Рита ухватилась за важное слово, решив не отвечать на очевидное. Нет, она бы не поступила иначе. Не прошла бы мимо ни одного своего пациента, все бы повторила. Даже если бы пришлось платить своей жизненной энергией. – Клео. До какого срока?

И тут Клеопатра улыбнулась. По-кошачьи – одними глазами.

– Не суетись, смертная. Я обо всем позаботилась. Задолго до того, как ты вообще узнала о даре. Моя подпитка кончилась – да. Но один из фокусов, которые я оставила при себе, был потрачен не на енотовые лапки, уж поверь. Я отправила… скажем так, приглашения. По нужным адресам. И одно из них, судя по всему, – она повела ухом в сторону окна, – было принято благосклонно.

– Что ты имеешь в ви…

Рита осеклась.

Боковым зрением она поймала свет – не фары, не фонарь. За окном кухни, во дворе, плясали отблески. Оранжевые. Живые. Огненные

– ПОЖАР! – Рита рванулась к двери. – Калитка горит!!

– Не пожар, а феникс, глупое ты создание, – язвительно протянула Клеопатра ей в спину. – Феникс. Старый, измученный и лишенный возможности возродиться – его пламя заражено скверной. Застрял между жизнями, как твой Пежо между передачами. А ты можешь его вылечить.

Рита замерла с рукой на дверной ручке.

– Ты издеваешься? Я только что не смогла вылечить кошку! Я пустая! И вообще – ты сама говорила, мой дар только для животных!

– Я говорила, что ты не можешь лечить людей, – с бесконечным терпением поправила богиня. – Волшебных существ – можешь. Более того: в твоем нынешнем состоянии – только их и можешь. Потому что обычное животное берет твой свет и ничего не отдает, ну, кроме счастья и умиротворения. Ты же не думала, что просто так начала ощущать единство со своими желаниями, вернулась к чтению, к желанию работать с текстами? Это все – благодаря наполненности счастьем, от твоих пациентов. А волшебное существо… – золотые глаза сверкнули, – волшебное существо, исцеляясь, делится магией. Оно подпитает тебя само. Феникс – это не просто пациент, смертная. Феникс – это заправка. Вылечишь его – и утром вылечишь своего спаниеля, и овчарку айболитову, и… – тут Клеопатра наконец разглядела, кто сидит на полотенце, и вся ее вальяжность слетела разом. Шерсть на загривке встала дыбом – ЭТО ЕЩЕ ЧТО. Только не говори мне. Только не говори, что эта драная трассовая дворняжка будет жить В МОЕМ ДОМЕ!

– На карантине. В загоне. Временно, – отчеканила Рита. – И ты к ней не подходишь.

– Да я к ней и под страхом второго потопа…

– Клеопатра! Я же видела, видела этих самых… магических или волшебных существ, вчера и сегодня. Могу поклясться, по лесу прошел единорог, а еще странная шестипалая кошка, с четырьмя глазами. Или это мангуст… хвост больно странный, я таких ни в одном фильме не видела..

– Верно, я общалась с множеством существ, и среди них были те, что ты описала. Но, похоже, у тебя нулевой кредит доверия. Они не решаются довериться тебе, даже те, что прибыли на тебя посмотреть. Нужно что-то делать с твоей репутацией…

Но Рита уже не слушала. Она открыла дверь и вышла во двор.

Ночь стояла теплая и очень тихая – даже кузнечики примолкли. И в этой тишине, на калитке – на ее обычной, крашеной-перекрашеной калитке с щеколдой и почтовым ящиком – сидела птица из огня.

Феникс оказался большим, размером с хорошего орла, бесподобно, невозможно красивым – даже сейчас, даже старый и больной. Пламя, из которого он состоял, текло и переливалось, как жидкий закат: янтарное на груди, алое по крыльям, белое у сердцевины. Но по этому живому огню, тут и там, ползли пятна – тусклые, пепельно-серые, как окалина, как парша на золоте, – и там, где они проходили, пламя проседало и чадило. Одно крыло висело ниже другого. Хохолок понуро осыпался искрами, они гасли, не долетая до земли.

В нос ударил запах песка, корицы и самую малость – новогодних бенгальских огней.

Кошки прилипли к сеткам вольеров, и в двадцати двух парах глаз плясали отражения живого огня. Батон смотрел из будки, склонив голову набок, – не боясь, а благоговея. Зевс разинул пасть и, кажется, забыл как моргать.

Рита осторожно подошла. Внутри все дрожало от ужаса и уважения – но поверх дрожи, теплой волной, поднималось то самое желание уберечь, привычное для нее при виде существа, которому нужна помощь. Неважно, из плоти оно или из пламени.

Феникс повернул голову. Глаза как два уголька – усталые, мудрые. Он внимательно оглядел ее, потом покосился на окно кухни, за которым хорошо различался изящный силуэт с самым независимым в мире выражением морды.

И вдруг заговорил – голосом, похожим на гул пламени в печной трубе, теплым и потрескивающим.

– Дерзкая кошка сказала, здесь человек, который меня исцелит.

Рита кивнула, опасливо протянула руку. Коснулась птицы. Огонь не обжигал. Был мягким, как шелк.

– Постараюсь, – решила прокомментировать свои действия она.

И свет, который она думала, что потеряла, вспыхнул в ладонях снова. В этот раз он был не золотым, а огненным. Цвета заката, при виде которого все достают телефоны, чтобы сделать фото. И пока пепельно-серые пятна медленно покидали феникса, она ощущала, как некий резервуар внутри нее уверенно, стремительно восполняется.

Глава 6

Ночь истончилась, побледнела, сменила чернильный оттенок на свинцово-серый и перетекла в утро, а Рита так и сидела на кухне. Даже не раздевалась. Джинсы, в которых она вчера смеялась в кафе, неприятно стесняли уличностью одежды, а худи пахло духами подруг.

На коленях тяжелым кирпичиком лежала "Четвертое крыло". За книгой даже не пришлось подниматься – нашлась лежащей на столе с вечера.

На раскрытых страницах лежал телефон, экран светился окном Google Документов – черновик для вычитки, присланный Кристиной сразу после встречи. Сверху нагло вылезла системная плашка: "Заряд батареи менее 10 %. Подключите зарядное устройство". Курсор мигал, требовал внимания, правок, редактуры.

Ни магия драконов, ни магия чужих слов не могли увлечь ее. Текст расплывался, превращаясь в бессмысленное кружево из черных знаков.

Резкий, бьющий по глазам люминесцентный верхний свет от люстр был редким гостем в жилище Риты, уступая мягкому полумраку. И сейчас кухню освещал лишь низкий абажур над столом, у которого она сидела, да пара гирлянд на перилах лестницы, этот свет вносил в утро немного таинственности. Хотя куда больше?

Девушка медленно моргнула, в голове не спеша, словно улитка, проползло воспоминание о том, что случилось во дворе ночью. О том, во что было сложно верить. Феникс? Прямо перед ней был феникс? Она смотрела перед собой – то на трещинку в плинтусе, то на пылинку, танцующую в луче солнца, то на собственное отражение в чайнике – и больше не пыталась собрать мысли в кучу. Они рассыпались, как сухой песок сквозь пальцы и лежали плоской, неподвижной пылью. В голове стоял гул. Ровный и низкий.

Рядом, тесно прижавшись к бедру теплым, пушистым боком, спала Торалей. Серый загривок мерно поднимался и опускался, иногда она дергала ухом во сне. Уже здоровая, сытая. В безопасности. Кошка пахла дегтярным мылом и свежестью – Рита вымыла ее ночью на чистом автопилоте, перед тем как окончательно впасть в эту глухую, липкую прострацию.

– Ты обещала отправить этот серый коврик для вытирания ног в загон, – Клеопатра сидела на кухонном столе. Именно на столе, хотя знала, что это территория еды, а не богинь. Она демонстративно поджала передние лапы, обернула хвост вокруг корпуса и смотрела на Риту сверху вниз, всем своим видом изображая оскорбленное величие. Уши сердито прижаты к голове, а золотые глаза метали громы и молнии. Наличие постороннего животного в святая святых – на Ритиных коленях – оскорбляло богиню на клеточном уровне. Кончик хвоста подрагивал. Протест. Чистый, концентрированный, кошачий. Но хранительница этого даже не заметила.

– Прости, Клео… потом, – голос прозвучал бесцветно. Плоско. Как запись на диктофоне с севшей батарейкой.

– "Потом" у смертных может тянуться до тех пор, пока солнце не превратится в красный гигант, – фыркнула абиссинка. – Между прочим, соседка уже выгуляла здоровую псину. Ту, что размером с теленка и мозгами с грецкий орех.

– Ага.

– А тот пес, что уже принадлежит твоей семье, не гулял. Батон, помнишь такого? Он скулит. Ты слышишь? Или твой слух тоже решил взять выходной?

– Да… потом.

– И она еще смеет размурлыкаться! – эта фраза абиссинки относилась к их серой гостье – Какая вопиющая наглость! Бродячая захватчица!

Торалей проснулась от их голосов, сладко, со звучным зевком потянулась, выставив передние лапки, прикрыла глаза и преданно уткнулась лбом в Ритин локоть, а затем раздались утробные, похожие на работу дизельного трактора, звуки. Мурчание было сытое, беззаботное.

Клеопатра отвернулась к окну, демонстрируя профиль, достойный чеканки на золотых монетах древнего царства. Рита же вновь унеслась в мысли без мыслей. В пустоту, где не было ни дедлайнов, ни кредитов, ни больных животных, ни магии, где тихо и глухо, как в заброшенном колодце.

Тишину нарушил металлический стук засова калитки. Батон лениво буфкнул. Рита встрепенулась, аккуратно переложила Тору на диван, вышла.

На дорожке стояла сосредоточенная Лера. Ветровка, тугой хвост, взгляд-сканер. За ее спиной сжимая в руках пластиковую переноску неловко переминалась с ноги на ногу незнакомая девушка. Там Рита заметила слабое, грязновато-красное свечение.

– Рит, чего Батон скулит? – хмурилась Лера. – Калитка не заперта.

– Он не гулял, – последовал честный ответ, язык казался распухшим.

– Что?!

Лера окинула двор цепким взглядом. По поведению кошек, уныло скребущих миски, и состоянию вольеров она поставила диагноз.

– Утреннего обхода не было? Рит, пол десятого! Что с тобой?

– Что? – машинально переспросила Рита, пытаясь сфокусировать взгляд на переноске. – Где… мой пациент?

– Погоди ты, пациент, – Лера нахмурилась, но резко обернулась на Клеопатру, которая бесшумно скользнула на крыльцо и теперь сидела в ногах.

Волонтерка зависла, зрачки за стеклами очков расширились, лицо приняло отрешенное выражение. Кошка смотрела на Леру. Лера смотрела на кошку. Воздух сгустился. Лера деловито кивнула.

– Поняла. Разберусь.

Рита опешила. Даже сквозь липкий туман усталости до нее дошло: богиня умеет общаться мысленно не только с ней. А она-то, наивная, думала, что особенная, избранная жрица пушистого культа! Оказывается, Клеопатра просто подключалась к любой "частоте", если ей это было выгодно.

Лера тем временем развила ураганную деятельность. Она мягко, но настойчиво подтолкнула незнакомую девушку на кухню, усадила ее на диван и обратилась. Девушка неловко кивнула, положила переноску к себе на колени. Рита вспомнила, что это должен быть именно спаниель.

– Надя.

– Приятно, Рита, – ответила хозяйка дома, чувствуя, как язык едва ворочается во рту.

Повисла тишина, Рита хотела было сесть рядом, но ей было велено идти дышать на воздух.

Лера за десять минут облетела все вольеры, покормила животных, почистила лотки, от быстрого движения ее щеки немного порозовели. Быстро выбежала на улицу на выгул пса и почти сразу вернулась Батон был довольный и мокрый, с травинкой в зубах. Подруга забрала Риту с крыльца, велела садиться на диван. Ей и правда стало немного получше на воздухе.

– Он далеко даже не отходил, сделал все дела прямо у калитки, невтерпеж было, – сообщила подруга, заходя на кухню. Она аккуратно забрала у Нади переноску и водрузила ее на стол, где уже каким-то чудом образовалась чистая впитывающая пеленка. – Познакомились?

Девушки на диване синхронно кивнули. Лера сделала шаг назад и вдруг замерла, уставившись себе под ноги. Из-под стола грациозно пританцовывая явилась Торалей, принявшись ласково тереться о Лерины джинсы.

– А это кто? – удивилась волонтерка. Рита открыла было рот, но заметила как внимательно Лера смотрит на Клеопатру, где то внутри лениво кольнула иголка ревности – ясно, Рит ну ты чего? У кошки наверняка блохи, твое лечение от паразитов не спасает. Мыло не избавит от блошиных детей! Нужен карантин!

Лера разложила загончик в углу кухни, постелила плед и водворила туда возмущенную Торалей. Клеопатра же засветилась от счастья. Уши – торчком, хвост – вопросительным знаком, в глазах богини мелькнуло торжество. Территория очищена. Конкурент изолирован.

– Он сам не выйдет, слишком болен, – вдруг послышался тихий, надломленный голос Нади, напомнивший, зачем они здесь собрались. – Его зовут Леон.

Рита подошла, аккуратно открыла решетчатую дверцу. Послышался шорох и на пеленке оказался кокер-спаниель. Шерсть свалялась, уши безвольно висели. Глаза мутные, дыхание с присвистом. Он не пытался встать. Просто лежал, ждал.

Рита сделала глубокий вдох, призывая зрение. Внутри головы словно провернулся ржавый винт. Сердце Леона было огромным, растянутым. В левом предсердии клубилась тяжелая, грязная бордово-черная скверна – застойная кровь. Легкие спаниеля были наполовину заполнены мутной, синеватой жидкостью.

– Декомпенсированный порок митрального клапана, – прокомментировала Лера, глядя на экран своего телефона, где был открыт снимок УЗИ Леона. – Отек легких уже начинается.

Пальцы Риты коснулись шерсти на груди спаниеля. Леон слабо приоткрыл один мутный глаз. Свет послушно пошел. Она вела этот густой золотой луч сквозь ребра пса, бережно касаясь растянутых стенок сердца. Старалась "сшить" истонченные клапаны, заставить их снова сокращаться правильно. Жидкость в легких растворялась медленно, уходя оранжевыми искрами.

Вскоре Леон глубоко, шумно вздохнул, грудная клетка расширилась, дыхание выровнялось. Мутные глаза спаниеля прояснились, он удивленно моргнул, негромко гавкнул. Лизнул воздух. Затем – лизнул руку Риты. Шершавым, теплым языком.

– Я не могу поверить… – глаза Нади тут же заблестели. – Он вчера даже голову не поднимал. Врачи сказали… готовиться. Леончик!

Спаниель отряхнулся, заставив длинные уши смешно захлопать по щекам, и деловито принялся обнюхивать стол. Надя полезла в сумочку, достала конверт и попыталась вложить его в руки Риты.

– Спасибо вам… Пожалуйста, возьмите, это на нужды приюта.

Рита резко отшатнулась. При Лере ей было вдвойне неудобно. Волонтерка знала про долги., про каждый рубль, ушедший в бездонную дыру расходов. Но брать деньги за чудо? За то, что прикоснулась? За то, что свет тек сам, почти без ее участия? Это казалось… неправильным и грязным.

– Нет, что вы… Я не могу взять.

Лера среагировала мгновенно. Шагнула вперед, бесцеремонно вырвала конверт из рук Нади и впихнула его в карман Ритиного худи.

– Возьми, не выпендривайся, – строго отрезала Лера. – Надя дает от чистого сердца. У тебя, напомню, несколько долгов с визжащими процентами.

– Я почти закрыла кредитку…

– Почти не считается. С этих денег и закроешь. Ты хотела задний забор укреплять.

Надя вновь поблагодарила, забрала Леона и пошла к машине – пес успел подбежать к вольерам Батона и Зевса, понюхаться с ними. Лера ее провожала, а Рита осталась сидеть за столом. Открыла конверт – там лежали новенькие однотысячные купюры. Десять штук.

Когда Лера вернулась, Рита еще сидела, тупо глядя на деньги.

– Лер, за неделю донатов пришло на двадцать тысяч. Больше, чем за тот месяц. Я сейчас закрою первую кредитку полностью, сразу за те два потребительских кредита примусь.

– Ты спасла того куна – Лера сняла очки, протерла краем ветровки. – Видео удалили, но обзоры живут. Люди хотят верить, платят за надежду.

Рита подключила телефон к зарядке. И замерла. Она пропустила планерку! Странно, внутри не было привычного страха. Уволят – пусть. Впервые за два года работа в IT не казалась единственной соломинкой, удерживающей над пропастью нищеты. Теперь есть тексты и у нее приют… Но тут же в груди неприятно кольнуло – ее магия не бесконечна. А когда в ней уже сформировалось смирение, пришла расслабляющая мысль – сегодня воскресенье. Никто не уволит в выходной.

– Лер, я должна тебе кое-что рассказать.

Рита выложила все. Про потерю сил и пустоту в ладонях. Как пыталась лечить Тору но не могла. Как испугалась, что дар исчез навсегда. Про феникса, который представился Краудсом. Как потом сидела всю ночь, пустая и полная одновременно.

– Он сел прямо на калитку, – шептала Рита, сама не веря в правдивость своих слов, Лера слушала с открытым ртом, забыв про свой блокнот. – Настоящая огненная птица, Лер! Но его пламя было заражено скверной. И представляешь, я коснулась его, но даже не обожглась, А затем я излечила его, убрала эту скверну, а он… буквально перелил в меня свою магию. Сказал, "кошка не лжет", затем просто взял и улетел.

Брови Леры во время рассказа постепенно сдвигались к переносице, но она дослушала.

– Ты идиотка, что скрывала. Вот и все, что я тебе скажу! Доводила себя до того, что ключ в замке повернуть не могла. Зачем? Рита, ты не одна. У тебя есть я, подруги с универа, появилась София. Есть семья и баба Зина, черт возьми! Которая уже Зевса на себя чуть не оформила. Ты не обязана тащить все на себе. Поняла?

В горле стоял ком, Рита кивнула.

– И еще… Лер, ты только не обижайся, но… Давай отменим зачеты? Клятвенно обещаю, буду учить сама, постепенно, всегда буду советоваться! Но не экзаменуй меня. Я… хочу жить. А не выживать между дедлайнами и тестами. Я вроде как возвращаюсь к работе с текстами.

Лера заметно расстроилась, в глазах мелькнуло честное разочарование. Она любила порядок и контроль. Когда все идет по плану, по графику, по протоколу. Но затем вновь сняла очки, потерла переносицу:

– Хорошо. Да и у меня скоро начнется тяжелая учеба, времени совсем не останется. Но обещание держи: учись и советуйся. Не геройствуй больше. Иначе я приеду и лично прилеплю тебя к учебнику скотчем. И еще, – голос волонтерки принял смущенный тон. – Завтра вечером я приеду с Антоном. Нужно забрать троих котят – Пушка, Снежинку и Шпрота, а еще кота Питера. Я договорилась что передам их в городе во вторник утром. Я же жрица безопасности, вот и решила никому не давать адрес. Пока. Даже после того, как они заполнят анкету. Мало ли кто пишет после того хайпового видео только ради адреса. И знаешь, я оказалась права. Двое "кандидатов", как только узнали, что передача животных будет на нейтральной территории в городе, сразу слились. А еще я хочу завтра привезти настолки. Если ты не против. Посидим, поиграем, попьем чаю. И… ты посмотришь на Антона со стороны, ну с другого угла. Дашь мне свою независимую оценку.

– О давай! – оживилась Рита, в сознании уютно раскладывалась мысль о том, что в ее жизни возможен вечер настолок с друзьями даже в будний день, и вдруг вспомнила про еще одну часть ее жизни, которая возвращается – книги – Но… лучше, если нас будет больше. Я приглашу Софию. Она легкая. Разрядит обстановку. И книги привезет.

– Окей. Познакомлюсь с новой Кускосемьей.

София ответила моментально.

"Конечно буду! КШИР со мной, готов к переезду! И захвачу печенье, домашнее, с курицей. Ждите!"

"КОрицей?"

"КУрицей"

Рита улыбнулась, ее новая подруга действительно удивительна. Тем временем Лера залезла в телефон и вдруг встрепенулась.

– О, смотри, что мне прислали. Это та самая Вика.

На экране девушка вещала на камеру:

– …психолог намекнул, что я просто СЛИШКОМ красивая! Это так тяжело – быть идеальной! Звучит как бред, да? Но парни… они боятся. Думают, не потянут. Что я буду требовать, изменять, уйду к другому. Они не хотят связываться. Я одна. И мне одиноко. Мне нужен кто-то, кто будет любить меня просто так… Я хотела взять кошку из приюта, но и это сорвалось… Наверное, они тоже испугались моей энергетики…

Вика на экране всхлипнула, Рита едва не поперхнулась. В горле сжалось. Не от злости. От жалости. От понимания.

– Я ей напишу, – вдруг решительно сообщила она.

– С ума сошла?! – Лера попыталась выхватить мобильный. – Она только притихла! Сейчас опять начнется вой на всю Ивановскую!

– Нет, подожди, – Рита быстро открыла комментарии и принялась печатать. – Кажется, я вижу связь.

"Виктория, здравствуйте! – вежливо начала она. – У меня есть кошка, которая столкнулась с такой же проблемой. Ее зовут Муся. Она потрясающе красивая, черепаховая, молодая и абсолютно здоровая. Но все люди, которые приходят на смотрины, восхищаются… и уходят. Они просто боятся не потянуть такую царственную красоту. Всех остальных кошек постепенно разбирают, а Муся сидит и грустит в одиночестве. Мне кажется, у вас схожие судьбы. Приезжайте познакомиться".

– Да ты Ларисочка Гузеева – восхищенно прошептала Лера, глядя на экран.

Ответ пришел через тридцать секунд. Сначала в комментариях "напишу вам в личку", а следом в сообщения приюта прилетело подряд:

"Я думала о Мусе! Почти каждый день вспоминала. Видела ее на фото, но почему-то не могла решиться… Хотя на Джоконду была готова сразу… вы же о Мусе писали, в тот день, когда была та ситуация…"

"Наверное, вы правы – у нас схожая судьба. И то, что вы сейчас написали – похоже на знак. Когда могу приехать посмотреть на нее?"

"Только очень прошу, забронируйте кошечку за мной! Еще одного отказа я просто не вынесу! Я и так на психолога трачу бешеные деньги."

Рита и Лера переглянулись.

– Пиши сегодня, – скомандовала Лера. – Пока не передумала!

– Не передумает, мы свидетели рождения редкой дружбы и любви.

Лера уехала. Обещала вернуться завтра: с Антоном и с настолками. Рита осталась одна. Тишина вернулась, но уже не давила. Она просто была.

Рита поняла, что голодна, открыла холодильник. И замерла.

На нижней полке лежал пакет от родителей. Который они привезли в среду. Она забыла про него на три дня, вероятно потому, что времена были не то, чтобы голодные. Раскрыла, и запахи ударили в нос сразу. Колбаса – не дешевая, в шкурке, а хорошая, копченая, с белыми прожилками жира. Сыр – два бруска. Один твердый, желтый, другой – мягкий, сливочный, в рассоле. Овощи: помидоры, плотные, пахнущие солнцем и зеленью и огурцы, пупырчатые, холодные. Груши, мягкие, медовые. Бананы, уже в крапинку, сладкие. И консервы рыбные – хорошие, в банках с ключом.

А еще целая курица на подложке. Рита потрогала – мягкая, липкая. И запах был уже не свежим, тяжелым. Она не убрала ее в морозилку сразу. Забыла, забила. И курица испортилась.

Не зря мама несколько раз ее ругала за привычку откладывать разбор продуктов на потом.

Рита вздохнула. Достала мусорный пакет, выкинула курицу. Не жадничала, не жалела. Просто приняла факт. Остальное разложила – системно, как любит Лера. Колбасу – в контейнер, сыр – в бумагу, овощи – в ящик, фрукты – в вазу, консервы – в шкаф. Холодильник преобразился, из хаотичного склада одинокой девушки он стал… домашним, наполненным.

Она вытерла руки бумажным полотенцем, чувствуя, как внутри снова поднимается теплая волна благодарности к родителям за заботу, без ощущения себя за это должной.

А затем сделала бутерброд. С колбасой, с сыром и помидором. Налила кофе со сливками. Села, откусила.

Вкус взорвался на языке– соленый и сливочный. Кислый от помидора, горький от кофе.

Рита жевала. Она чувствовала не голод, не усталость, не вину.

Просто вкус, момент, жизнь. И это было хорошо.

* * *

После обеденного обхода и выгула Рита поехала в город. Клеопатра, разумеется, изъявила желание ехать с ней – оставлять хранительницу без своего божественного надзора в «диком мире смертных» она категорически отказалась.

Рита устроила кошку на переднем сиденье Пежо, сняв шлейку. Воздух в салоне пах кофе, старой обивкой и легким, едва уловимым ароматом Клеопатры – теплым, звериным, с ноткой сухой травы. Кошка сидела на пассажирском кресле, в шлейке, как положено, но с видом королевы, которую вынудили надеть ошейник ради приличия. Хвост обвит вокруг лап, уши повернуты вперед, взгляд устремлен на дорогу.

Первым делом они заехали к банкомату. Рита внесла на счет деньги из конвертов, в том числе Надины. Она нажала кнопку "Пополнить досрочно". Кредитка закрыта, полностью. Плечи опустились на сантиметр.

– Мы сделали это, Клео, – выдохнула Рита, прижимаясь лбом к прохладному банкомату. – Одной петлей на шее меньше.

– Рада за твои земные финансы, – отозвалась кошка. – А теперь я требую слабосоленую семгу! На развес. Спроси у продавца, когда был завоз. Если скажет "вчера" – бери. Если "неделю назад" – разворачивайся и ищи другой магазин. Мои рецепторы не намерены страдать из-за твоей экономии. И не смей покупать обрезки! Мне нужны лучшие кусочки.

– Ты же богиня. Тебе положены амброзия и нектар.

– Амброзия не содержит омега-три. А мои суставы в этом воплощении требуют внимания. Не спорь, вези.

Рита улыбнулась. Она провела рукой по спине Клеопатры, активируя волшебное зрение. В печени Клеопатры начал собираться едва заметный, темноватый дымок. Рита сосредоточилась, направляя крошечную искорку света в тело кошки. Дымок мгновенно растаял.

Клеопатра дернула ухом.

– Достаточно, не трать на меня. Семгу давай.

– Будет тебе семга, ваше величество.

В клинику приехала только после магазина и небольшой остановки во дворах. Богиня возжелала провести тест рыбы и несколько минут радовала готовую визжать от восторга и умиления Риту своим обращением лапок в цепкие лапки енота.

У Сергея Павловича воскресный день был суматошным, он встретил Риту в дверях кабинета, лицо выражало крайнюю степень озабоченности. Вокруг пахло хлоргексидином, спиртом, шерстью и тревогой. Знакомый, почти родной запах.

– Как хорошо, что вы приехали! Рад видеть. И… группу поддержки, – он кивнул на Клеопатру, которая восседала на плече Риты с видом инспектора санитарной службы. – У меня тут овчарка, Грей. Подозреваю пироплазмоз, но мазок чистый, а собаке все хуже. Три врача смотрели. Диагнозы разные, анализы в норме, аппетит скачет. УЗИ – мутное. Может, ваш взгляд?

Девушка прошла в процедурный кабинет. На столе лежал крупный представитель породы немецких овчарок. Она подошла к собаке, мягко положила руку на широкий загривок. Зрение включилось и Рита увидела: в районе желудка колыхалось тусклое, красноватое облако – сильное воспаление.

– Он съел что-то на улице? – спросила Рита владельцев.

– Ой, да! Три дня назад на помойке подобрал какую-то кость!

– У него острый токсический гастрит, – Рита повернулась к Сергею Павловичу. – Слизистая желудка сильно раздражена. Обычные сорбенты, капельница с физраствором и спазмолитики. Никакой магии не нужно, за пару дней сам на ноги встанет.

Сергей Павлович быстро записал назначения:

– Потрясающе… Рита, ваш талант просто чудо. Можно я дам ваш номер телефона моему коллеге из соседнего района? У них там сложный случай с одним псом.

– Да, конечно, давайте, – согласилась Рита. – Но… только сложные случаи. Только когда медицина зашла в тупик. И только с согласия хозяев. Я не волшебная палочка. Я… второй взгляд.

Клеопатра громко мяукнула, посылая раздраженный мыслеобраз:

"Уходим отсюда! Живо! Пока ты снова не ввязалась в спасение какого-нибудь безнадежного хвоста и не рухнула на кафель!"

Рита собиралась уходить, но нужно было пройти мимо очереди. На кушетке сидел молодой парень, а у его ног – рыжая дворняга с белыми пятнышками на бочках, с таким окрасом около рта, что казалось, словно пес улыбается. Собака выглядела нормально, но Рита замерла, остановив на ней взгляд.