Текст книги "Приют повышенной волшебности (СИ)"

Автор книги: koteistka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

– Кажется ты заражена ревностью – обиженно пробубнила кошка, осознав, что у самой рыльце в пушку и строить из себя жертву не выйдет.

* * *

Вторник прошел для Риты под знаком абсолютного бытового умиротворения. Она весь день совершенно не замечала времени, и ей пришлось завести несколько будильников на телефоне, чтобы не забывать про кормление подопечных и выгул Батона.

Девушка крутилась между написанием кода для Андрея и чтением новой рукописи. В файле с текстом фэнтези начал активно отвечать автор. Они переписывались в комментариях прямо по ходу правки текста, шутили, обсуждали характер главного героя. Рите безумно нравилось это живое общение, хотя она до сих пор не знала даже имени автора, не знала точно – парень это или девушка, оставалось загадкой под ником "Автор_108".

Около двух часов дня Рита устроила себе роскошный обед. Она запекла в духовке картофелем и чесноком и под конец добавила разогреться свинину бабы Зины. По дому пополз невероятный запах уюта.

– Обрежь только жирные куски, я люблю насыщенную еду а не сплошной жир – оповестила Клеопатра, прыгнув на один из стульев.

– Ты кошка, Клео…

– Не начинай! У тебя есть дар, напомнить откуда? Напомнить, что с ним ты можешь позволить своей любимице есть что угодно? Ну неужели ты собиралась съесть все сама?

– Не за раз же – пробубнила девушка сквозь улыбку, улыбнулась.

Рита сидела за столом, с удовольствием уплетая еду. Мясо буквально таяло во рту, раскрываясь богатым чесночным вкусом. На столе перед ней высились два монитора. Работать с ними было невероятно удобно: на одном экране был открыт рабочий код, на другом – манящие страницы Google Документов. Она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Она занималась тем, что любит, в своем собственном доме, окруженная здоровыми, сытыми животными.

* * *

Посреди рабочего дня, как раз когда Рита увлеченно обсуждала с таинственным автором очередную главу, раздался требовательный стук. Батон зашелся лаем.

Рита вышла во двор. У калитки стоял инспектор по надзору за содержанием животных с папкой-планшетом. А прямо за его спиной, торжествующе улыбаясь, маячила Алевтина Генриховна.

– Добрый день, – сухо произнес инспектор. – Поступила жалоба на незаконное содержание крупного приюта на территории СНТ. Я обязан провести замеры вольеров.

Рита глубоко вздохнула, стараясь сохранять спокойствие. Она сделала шаг вперед и обратилась напрямую к соседке:

– Алевтина Генриховна, как мило! Знаете что? Я обязательно пришлю вам адреса нескольких действительно сомнительных, грязных приютов в нашей области. И лично прослежу, позаботитесь ли вы о их закрытии с такой же яростью, или ваш пыл угасает, когда на кону не стоят коттеджи?

Алевтина Генриховна подавилась воздухом, ее лицо мгновенно пошло пятнами. Инспектор прошел во двор и принялся делать замеры. Наконец он остановился у фундамента Зевсова вольера и нахмурился:

– Обнаружено нарушение. Толщина бетонной стяжки в основании фундамента на три сантиметра меньше рекомендованной нормы для вольеров крупных собак.

– Ха! Нарушение! Закрыть! Всех собак убрать! – радостно визжала Алевтина.

И тут во двор влетела баба Зина с кухонным полотенцем в руках:

– Это кто тут нарушитель?! Этот пес, Зевс – вообще-то МОЯ собака! Я его хозяйка, вот и адресник на нем висит с моим телефоном! Он у Ритки просто в гостях. И кошек тут никаких не сто! Пойдемте, посчитаем?

Рита решительно шагнула вперед:

– Именно так. У меня на участке содержится шестнадцать моих личных кошек, включая Клеопатру, которая в доме живет. И один пес, Батон, который вообще вскоре уезжает жить к моим родителям в город! Если вы не прекратите этот цирк и не оставите меня в покое, я лично подам жалобу на превышение должностных полномочий и предвзятое отношение!

Инспектор уныло вздохнул. Ему обещали приют на сотню голов, а перед ним стояли две разъяренные женщины, две домашних собаки и скромная кучка кошек. Закрывать то, чего официально не существует, он не мог.

– Но она же их раздает! Пристраивает! – не успокаивалась Алевтина Генриховна.

– Это мое законное право – отдавать моих личных питомцев любым понравившимся мне людям, – ледяным тоном отрезала Рита.

Инспектор молча закрыл планшет и направился к выходу. Алевтина Генриховна, злобно сопя, потрусила за ним.

Когда калитка за ними захлопнулась, баба Зина тяжело вздохнула и присела на скамеечку у вольера:

– Ох, Ритка… Меня прямо пугать начинает, как быстро у тебя животные по домам разбираются. Если ты всех раздашь, то и приюта твоего не будет. И выживут они нас отсюда, эти застройщики проклятые, с Эдиком во главе…

Рита присела рядом и ласково обняла соседку за плечи:

– Ну что вы, баб Зин! Животные, которым нужна помощь, найдутся всегда, к сожалению. Приют никуда не денется.

* * *

Ближе к пяти вечера позвонил отец. Это был очень странный и редкий случай, обычно звонок поступал от мамы, а папе просто выдавалась трубка на пару слов. Потому звонок даже немного испугал. Но папин голос звучал непривычно смущенно:

– Риточка, привет… Слушай, мы тут с мамой подумали… Не могла бы ты приехать к нам в гости на часок? Если время есть. И Батошу с собой возьми, мы соскучились. И я кой чего спросить хотел…

– Конечно, пап, скоро буду! – улыбнулась Рита.

Клеопатра, услышав про поездку, мгновенно запрыгнула на ее плечо, давая понять, что она едет тоже.

Чуть меньше чем через Рита уже парковалась у родного родительского дома. Она вышла из машины, окинула взглядом родной двор, с удивлением поймала себя на мысли: ее маленький дачный домик в Ромашково уже кажется ей гораздо более родным и теплым, чем этот дом из детства.

Отец встретил ее в прихожей, наверное впервые в жизни Риты целенаправленно обогнав маму. Он крепко обнял дочь, потрепал восторженно взвизгнувшего Батона по загривку и, оглянувшись на кухню тихо, заговорщицки прошептал:

– Рит… Тут такое дело. Я видео то видел в интернете. С мейн-куном. И про старушку ту сиамскую… Слушай, если это правда? Если ты действительно можешь… Помоги подлечить соседских котят. Их там пятеро, они беременную кошку нашли, решили всех оставить… А беда такая. Ветеринар сказал – хронический коронавирусный гастроэнтерит, они слабенькие совсем. Ты только матери не говори, ладно? А то она распереживается…ей нельзя сейчас, ты же знаешь.

Только Рита задумалась, а не пришла ли в голову родителям мысль, о том, что она могла спасти Матильду, но не стала, как на порог кухни вышла мама в кухонном фартуке:

– Это кто тут от меня секреты разводит?! Риточка, дочка! Я ведь тоже… я тоже верю в твои силы. Помоги котятам, а? Жалко их, совсем крохи. – мама тут перевела взгляд на плечо дочери, и засюсюскала – Ой так тут Клепочка лапочка! А что тут у нас за красавица, ой какая у тебя шлейка красивая, так идет, так идет! Давай-ка на кухню со мной, у меня там ветчина отменнейшая. А рыбка еще красная есть, свеженькая. Ох… Ритусик она мне на плечо сама прыгнула, ты видишь? Видишь?

– Да, мам, вижу. Я же рядом стою.

Рита улыбнулась тому, как Клеопатра быстро сменила вектор с "женщина младше на несколько тысяч лет глупо сокращает мое имя" до готовности мурчать за комплименты про шлейку и желания прыгнуть на плечо этой самой женщине. Главное, чтобы абиссинка не забылась и не выпустила лапку енота при виде любимого угощения.

Папа отвел ее к соседям. Там кошке и ее деткам была уделена целая комната, которая раньше видимо была кладовой. Малыши были худыми, с тусклой шерсткой и грустными глазами. Как Клеопатра когда-то, ведь у малышей была именно та болячка, с которой богиня пришла в этот мир. Внутри каждого из них было бордовое, то самое, свечение которым проложен путь к Анубису. Рита опустилась на колени, положила ладони на пушистые спинки котят и закрыла глаза.

В этот раз магия выходила чуть ли не со свистом. Резервуар, опустошался с каждым прикосновением. Рита чувствовала, как тепло покидает ее тело, сменяясь привычным, ледяным холодом, она старательно распределяла силу, поэтапно уменьшая развитие болезни у всех котят, было страшно оставить одного из них больным, а значит заразным. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли серые пятна. Когда последний котенок радостно пискнул и принялся вылизывать лапку, Рита поняла: она снова пуста. Абсолютно. У нее не хватит сил даже на то, чтобы провести простейшую диагностику Клеопатре, после того как она сегодня объестся вредностями.

Она сидела на полу, тяжело переводя дыхание, и внутри нее поднималась глухая, отчаянная злость.

Почему?! Почему этот великий, потрясающий дар так сильно ограничен? Почему она должна вечно дрожать над каждой каплей силы, выбирать, кого спасти, а кого оставить страдать?

Рита призналась себе: ее уже посещали мысли о том, чтобы уволиться из IT. Зарабатывать на лечении животных, донатах и благодарностях хозяев. Ведь за эту неделю ей на карту пришло столько денег, что они с приютом могли бы безбедно жить. Им привозили корма, делали переводы и присылали донаты, им больше не нужны лекарства, она могла бы брать на передержку новых найденышей… могла бы продолжить лечить любимцев семьи.

А теперь что? Снова возвращаться в эту унылую кабалу кодинга, писать программы, которые ей не интересны, только потому, что за цифры платят больше?

Рита любила буквы, образы и живые истории. Этого не изменить никакими высокими зарплатами в IT. Но без постоянного источника магии ее мечта о жизни, посвященной спасению животных, ее мечта о тихой работе с текстами и быть может быть написании своего, рассыпались как карточный домик.

Отец дважды погулял с Батоном, как только Рита приехала, и перед отъездом. Он бросал полные мольбы, преданные взгляды на маму, та нарочито строго, но мягко улыбалась. И Рта поняла – вопрос переезда Батона поднят, и, похоже практически согласован.

* * *

Во время вечернего обхода, в который входила лишь кормежка котов и чистка их лотков, Рита вновь была растерянной, эти бесконечные качели с наличием и пропажей силы, с хорошими и плохими новостями вновь вымотали девушку. И среди этого ощущения опустошенности она вдруг замерла, наблюдая, как к ней пробирается через свой личный лаз Маркиз. Он именно пробирался, а не выдавливался.

Сердце зашло радостью моментально, и словно бы вся усталость и опустошенность забылась. Насыпав коту корма Рита откровенно любовалась тем, как животное приходило в норму.

Даже без волшебного зрения, которое спало, было видно: коту стало намного легче. Он больше не припадал на задние лапы, его шерсть лоснилась. Рита улыбнулась, понимая, что ее мир постепенно приходит в равновесие. Или должен прийти.

* * *

Ночью на Ромашково обрушилась настоящая буря. Дождь с силой барабанил по стеклам мансарды, подчеркивая то, что сегодня было тридцатое августа – последний день уходящего лета.

Рита сидела в кресле у окна, закутавшись в теплый плед. На коленях лежал ноутбук с открытой рукописью. Внезапно боковым зрением она заметила несколько вспышек молний – очень светлых, словно озарилось полнеба. Она повернулась к окну, посмотрела наверх, вниз.

У калитки стоял человек. Он покачивался, опираясь рукой о заборный столб.

Рита испуганно отпрянула от стекла:

– Господи, кто это? А вдруг это какой-то сумасшедший после тех видео? Или живодер? Может, вызвать полицию?

Но тут она присмотрелась. И сквозь пелену дождя увидела: от фигуры человека исходило странное, пульсирующее свечение. Оно было грязновато-красным, прошитым тяжелыми черными искрами скверны. Такого жуткого узора Рита не видела еще ни разу. Вероятно, у него было больное животное. Анубис уже стоял за его плечом, готовый забрать в свои объятия. И хоть она днем уже не могла включать волшебное зрение, сейчас же смогла, а значит, возможно, сможет и помочь ему.

Но все же девушка замялась.

– Он не причинит тебе вреда, – раздался из темноты тихий голос Клеопатры. – Ему нужна твоя помощь. Очень нужна.

Рита почувствовала, что может верить богине. Она спустилась, накинула дождевик и распахнула входную дверь.

Дождь мгновенно швырнул ей в лицо ледяные капли. Рита добежала до калитки и открыла щеколду.

Парень стоял, низко опустив голову. На нем были явно дорогие кожаные туфли – Рита сразу распознала ручную работу с прошивкой подошвы, плотные хлопчатобумажные штаны, заляпанные грязью, и очень странный, тяжелый плащ из плотной темной ткани, расшитый серебряными нитями.

Рита снова подумала:

"Сумасшедший? Кто носит такие плащи в наше время, кроме актеров на сцене?"

Она попыталась разглядеть в его руках переноску, но руки незнакомца были пусты. И понимание прошло дрожью не только по ее коже, но и по естеству:

Скверна болезни полыхала прямо внутри его собственного тела

Парень медленно приподнял голову. Вспышка далекой молнии озарила его лицо. На мгновение ей показалось, что его зрачки были вертикальными, как у кошки. Рита моргнула – его зрачки были обычными, круглыми, но их цвет поражал: глубокий изумрудный с золотистым отливом.

"Точно линзы" – пронеслось в голове.

– Доброго вечера вам, госпожа… – тихо заговорил парень. Он говорил на чистом русском языке, но в его голосе таился странный, певучий акцент, похожий на шелест листвы. – Мне сказали… что я могу рассчитывать на вашу благосклонность и получить вашу помощь.

– Вам? Но я не…

Парень сделал несмелый шаг вперед, его глаза внезапно закатились, и он тяжело рухнул прямо в объятия Риты.

Он был высоким, широкоплечим и невероятно тяжелым. Рита пошатнулась, ухватившись одной рукой за влажный забор, другой пыталась удержать гостя от падения. Его тело казалось твердым, как литой кусок стали. В голове промелькнуло воспоминание о накаченном теле ее бывшего Стаса, хоть он и был полным дерьмом в отношениях, все же не зря ходил в спортзал трижды в неделю. Только вот этот незнакомец… Девушка прислушалась к ощущениям. Он намного мышечнее, тверже и тяжелее Стаса.

Капли дождя могли бы испаряться от попадания на пылающие щеки Риты, которая только что осознала о чем подумала в сравнении.

– Это, кстати, я для тебя устроила, – раздался из приоткрытой двери дома голос сухой Клеопатры. – За сараем стоит садовая тележка, помнишь? Можешь заволочь его на ней в дом. Но для начала подлечи немного прямо здесь, перетащив во двор. Если тебе, конечно, не нужен труп на коврике.

– Но ты ведь сама говорила, что я не могу лечить людей! – в панике крикнула Рита.

– Так и есть, – кошка демонстративно повернулась спиной и ушла вглубь дома, брезгливо отряхивая лапы, на которые все же попали капли.

Рита, задыхаясь от тяжести, затащила незнакомца во двор и закрыла калитку. В этот момент мимо их забора бесшумно скользнул силуэт в сером. Батон в вольере деловито, коротко гавкнул, но фигура быстро скрылась в темноте. Пес сразу потерял интерес. Зевнул. Улегся. Как будто так и должно быть. Как будто мир шире, чем забор. Шире, чем страх. Шире, чем она думала еще неделю назад.

Забывая дышать через раз девушка протянула дрожащую руку к груди парня, где очаг красной дымчатой скверны клубился сильнее всего, из руки потек ее свет с явно различимым изумрудным отливом, а резервуар внутри девушки немедленно начал пополняться.

Глава 7

В первый день осени Рита не то чтобы проснулась, она резко села на кровати, вытолкнутая из сна внезапным, знобящим ощущением абсолютной пустоты. Словно из комнаты разом выкачали весь воздух, оставив звенящий, ледяной полумрак.

Девушка с минуту приходила в себя, растерянно моргая и пытаясь унять колотящееся в самом горле сердце. Ночной ливень утих, оставив за стеклом тяжелый, словно грязная вата, туман. Рита лихорадочно пошарила руками по одеялу, обвела взглядом комнату. Кресло, стол, полка с книгами, подоконник. Плед, сбитый к ногам. Подушка рядом – холодная. Вмятина от маленького, тяжелого тела уже расправилась, или же вмятины и не было? Под кроватью тоже пусто.

В это утро не возникло желания смотреть на время, мысли были заняты другим. Ее не было.

Не было!

За два года жизни с Клеопатрой не прошло ни одного утра, чтобы царственная абиссинка не была первой, кого Рита видела. Кошка почти всегда спала в ногах, иногда нагло устраивалась пушистым воротником вокруг шеи, щекоча усами.

Клео всегда была здесь. На подоконнике, на одеяле, на столе. Надменно умывающаяся, требующая завтрака, комментирующая погоду или просто наблюдающая, с видом звезды, снизошедшей до челяди. Ее отсутствие было не просто тишиной. Оно было вырванным куском реальности. Зияющей дырой в привычном порядке вещей.

– Клео? – голос прозвучал хрипло, слишком громко в утренней тишине.

Тишина.

Сердце зашлось глухим, липким ужасом. Неужели это волшебное лето, обретенный ею дар и сама говорящая богиня просто растаяли с наступлением календарной осени?

Рита соскользнула с кровати и побежала вниз, хватаясь за перила через раз.

На кухне царил густой, сонный полумрак. Девушка потянула носом и ощутила знакомый, но подсознательно неуместный запах. На кухне тускло светилась уже остывающими угольками печка, отбрасывая на стены янтарные блики. Так вот что это за запах: горящей печки и… каши?

Затем она услышала голоса. Один – низкий, бархатный, с паузами. Второй – такой властный и полный всеобъемлющего самолюбия. Клеопатра?

Первым Рита увидела своего ночного гостя.

Незнакомец, которого она вчера еле живым затащила во двор, теперь стоял у плиты под бдительным присмотром Клеопатры. Заметив абиссинку, Рита шумно выдохнула. Ком в горле распустил кулак.

Кошка сидела на краю обеденного стола, обвив лапы безупречным хвостом, и царственно щурилась. Этот незнакомец в странной рубашке, не менее подозрительной, чем его плащ, явно был тем, кто умудрился сварить кашу на печке, в огромной кастрюле. Пахло наваром, перловкой, древесным дымом и почему-то жженым пластиком.

– Нет, растяпа, – ругала Клеопатра, поводя ушами. – Ты опять крутишь не ту рукоятку. Смертные придумали эту адскую машину, чтобы мучить свободолюбивых богинь запахом гари. Поверни круглую штуку налево. Нет, на другое лево! Спичку подноси сразу же!

Лицо парня выглядело бледноватым, под нижними веками залегли глубокие тени, а изумрудные, с золотистым отливом глаза были направлены на кошку с каким-то странным, почтительным вниманием. Он явно старался, лоб покрылся испариной, сам растерянно смотрел на конфорку с выражением человека, пытающегося разгадать древний шифр. На затылке забавно топорщился вихор темных волос.

На миг Рита удивилась тому, что парень не может справиться с такой простой задачей, но вскоре осознала – сейчас почти все плиты сенсорные, он наверняка впервые видит такую штуковину.

– Доброе утро, – тихо обратила на себя внимание она.

Гость вздрогнул, мгновенно выпрямился и прижал ладонь к груди, слегка склонив голову.

– Славного утра и вам, госпожа целительница. Сон мой под сенью вашего крова был чуток, но глубок. Великая дева из племени кошачьих поведала мне о вашей милости. В благодарность я сварил яство для ваших подопечных, она сказала, вам это понравится. Простите…хотел сделать вам кофу, но этот металлический алтарь огня не желает подчиняться моим прикосновениям. Он издает шипение, но не дает тепла. Великая указала путь. Но сей механизм… он требует руки, знающей его нрав.

"Совсем фанатик что ли, даже в обычной жизни говорит фразами из своего театрального кружка, или где он набрался такой ерунды и одежды" – подумала Рита.

"Весьма гостеприимно" – послышалось в голове, девушка бросила взгляд на кошку, та склонила голову на бок, чтобы точно было понятно, что египетская богиня освоила сарказм.

Рита подошла ближе, чувствуя, как от его присутствия в воздухе разливается едва заметное, теплое покалывание – слабая, почти не ощутимая в резервуаре, приятная подпитка.

– Да с какой ты деревни, что не можешь справиться с плитой, которая старше меня? – не выдержала она, поворачивая нужный переключатель и зажигая конфорку. – Смотри: нажимаешь, поворачиваешь до щелчка, ждешь секунду. Все, огонь горит. Кофе варится в турке, вот так.

Рита показала ему, как обращаться с посудой. Парень смотрел на ее руки с таким благоговением, словно она только что сотворила как минимум заклинание высшего порядка.

Она вдруг поймала себя на мысли, что уже второй раз за утро вспоминает абзац из рукописи. Там герой точно так же касался древнего механизма, не понимая его природы, но чувствуя его душу. "Это нормально?" – мелькнуло в голове. Она мысленно фыркнула. Достала телефон. Написала Кристине:

"Слушай, а это норм, что я теперь вижу параллели между фэнтези-рукописью и реальной жизнью? Или я переутомилась?"

"Привыкай) Редакторы, как и писатели, живут в двух мирах одновременно. Это профессиональная деформация. Или дар."

– Меня зовут Рита, – представилась она, убирая телефон и усаживаясь. – А тебя? Вчера ты так и не назвал своего имени.

Парень отвел взгляд, изумрудные глаза на секунду сузились вроде странно, а вроде и нет.

– Простите меня, госпожа целительница… Имя – не звук, это ключ. В моих краях его не бросают на ветер. Не отдают чужим ушам. Оно держит душу. Если сказать не тому – можно отдать часть себя. Навсегда. Имя связывает тебя с тем, кто его произносит. Я не могу назвать его… первой встречной. Даже той, кто вернул меня из черных чертогов смерти.

Рита почувствовала, как внутри шевельнулась легкая, глупая обида. Она, вообще-то, вчера всю себя была готова выжать, чтобы его спасти, а он считает ее "первой встречной"!

– Я тебя не только вылечила, но и пустила в дом! Я имею право знать, кто спит на моем диване и варит кашу на моей плите.

– Вы имеете право, госпожа, – ответил он. Тихо, без сопротивления. – Но имя… имя не мое право. Оно – моя ноша.

– Вот как? – она скрестила руки на груди. – Что ж, таинственный господин. Раз твое имя – такая государственная тайна, я буду звать тебя просто Чужаком.

– Чужак… – парень примерил слово на слух, нахмурившись. – Оно звучит резко, как удар меча.

– Ну уж нет, – прищурилась Рита, разглядывая его благородный профиль. – Слишком много чести, сравнивать с ударом меча. Будешь Жаком. Жак. Коротко и вполне по-человечески.

Она достала из ящика стола картотеку приюта – и решительно вписала туда: "Жак". Покосилась на него, нещадно гипнотизирующего турку, на Клео, внимательно следящую за ним. Вздохнула. В графах "порода" и "тип" Рита с легким замешательством поставила аккуратные прочерки, именно той длины, которая устроит Леру при просмотре картотеки.

– И как я тебя вылечила, если ты человек? – проворчала она, вроде как обращаясь к Жаку, но косясь на Клеопатру. – Мой дар на людей не распространяется.

– Не задавай глупых вопросов, смертная, – раздраженно вмешалась абиссинка, спрыгивая со стола прямо на Ритины колени и требуя немедленного поглаживания. – Лучше приготовь нашему гостю завтрак. Он вон, каши на всю твою ораву приготовил, могла бы поблагодарить. Богиня велит тебе пожарить яичницу с той вкусной колбасой, что привезли родители, и, раз приготовишь, я бы попробовала.

– Спасибо, – буркнула Рита, вновь бросив взгляд на кастрюлю с кашей. Как он вообще до такого додумался? Откуда узнал, как она вчера переживала о том, что нет готовой каши, и думала варить ее поутру? Рита покосилась на гостя, и взгляд мазнул по Клеопатре. Точно, вот кто может прекрасно слышать ее мысли, даже если ничего не говорит в ответ.

Кошка же потянулась и спрыгнула с колен, явно намекая, что хранительнице пора бы и за дело. Рита послушно принялась хозяйничать у плиты. Вскоре по кухне поплыл умопомрачительный аромат поджаренной колбасы, яиц, специй и свежезаваренного кофе, который Рита в последний момент успела спасти, даром что этот странный тип и Клео следили за туркой. Она выставила на стол тарелку с пышной яичницей, щедро посыпанной зеленью, и Жаку, отказавшемуся от кофе, попросившего заварить ему трав – налила чаю.

Парень взял вилку с таким видом, словно это был священный артефакт. Отделил кусочек, положил в рот и замер. Подозрительного цвета глаза округлились от восторга:

– Клянусь ветрами и камнями, госпожа целительница… Это самое прекрасное яство, которое мне доводилось вкушать! Ваше кулинарное искусство превосходит пиры в чертогах великих лордов! Действительно, пища богов.

Рита густо покраснела, пряча улыбку в чашке с кофе. Мысль о том, спал ли он с линзами и не чешутся ли его глаза, со свистом ушла вместе с мыслью о странной речи, их место заняла гордость. Она не могла припомнить, чтобы кто-то так хвалил ее стряпню.

– Да ладно тебе… Обычная яичница. Ты, похоже, просто очень голоден.

Жак быстро расправился с завтраком, помыл посуду и серьезно посмотрел на нее.

– Госпожа целительница, вы спасли мою жизнь. Вытянули из тьмы и дали тепло. Позвольте мне остаться при вас. До момента, пока я не найду свое место. Мне некуда идти в краю железа и шума. Я могу жить в вашем деревянном сарае.

– В сарае?! – Рита пришла в настоящий шок, удовольствие от похвальбы мгновенно сошло на нет. – Но это же… сарай! Он на ладан дышит

– На ладан дышит? – поразился парень, оглядываясь в сторону, где стоит сарай. – Он живой? Он дышит ладаном? Что это за существо?

– Нет, – рассмеялась Рита, чувствуя, как напряжение вновь уходит. – Это значит, что он старый, полуразрушенный. Сейчас наступила осень. Там холодно, дует изо всех щелей. Ты там просто замерзнешь.

– Я спал на голых скалах в сезон ледяных штормов, – даже не засмеявшись от произнесенного бреда, ответил он. – А что прохудилось – починю. Руки у меня крепкие. Позвольте мне служить вам.

– Служить? Мне?! Да я…

– Он имеет в виду – помогать по хозяйству, – встряла подошедшая Клеопатра, потираясь мордочкой о Ритин подбородок, миска, стоявшая на подоконнике, была пуста. – Ты всех, кому помогала, селила в приюте. Почему Жака выставляешь на улицу? Ему действительно некуда идти, Рита. Мы – его единственные знакомые в этом мире. К тому же… – кошка понизила голос до ментального шепота, "он может подпитывать твою силу"

– Это как мы – единственные? – Рита проигнорировала слова про подпитку, хотя в памяти это отложилось важной галочкой. – У него что, амнезия? Он из другого города?

– Много вопросов, смертная. Считай это одолжением в уплату за мой великий дар.

– Я вообще-то плачу тебе семгой!

– Будешь попрекать едой? При госте? Какое мещанство!

Рита смутилась, потрепала Клеопатру по ушам и поднялась:

– Ладно, Жак. Живи в сарае, если так хочется. И… спасибо тебе, что сварил кашу для животных. Ты этим выручил.

Жак просиял, снова низко поклонился и деловито направился во двор.

* * *

Рита вышла на утренний обход. А через свой лаз уже притопал Маркиз и ждал ее. Девушка насыпала ему каши, присела рядом на корточки и мягко провела ладонью по пушистой спине. Направив крошечную искорку золотого света, подлатала его суставы, убирая новую слабую боль от избыточного веса.

– Ходи каждый день, Маркиз, – ласково шепнула она. – Динамика у тебя отличная, косточки крепнут, скоро и работы у них будет поменьше.

Рита почувствовала, как земля под босыми ногами (она вышла разутая в растерянности, но решила не возвращаться за обувью, чтобы не выглядеть странно перед Жаком), прогретая утренним солнцем после ночного ливня, кажется невероятно надежной и теплой. Посмотрела на свои чистые вольеры, на сытых кошек, на довольного Батона. И зарядилась этим счастьем на день, как магией от существ.

После выгула Батона у калитки ее встретила баба Зина. Соседка принесла кулек мясных обрезков, вновь переданных мясником.

– Ритка, привет, дочка! Вот, обрезки свежие на навар принесла. Толик все спрашивал, что у вас за волшебство творится, в тырнетах, и внук звонил… Слышь… а мне не чудится? Кто это у тебя в сарае орудует? Парень какой-то высокий, плечистый…

– Это Жак, баб Зин, – принялась врать Рита. – Волонтер новый. Приехал помогать с тяжелой работой.

– Француз, что ли? – удивилась соседка, поправляя косынку. – Как он сюда попал-то, в нашу глушь? Я думала, у тебя приют уменьшается, вольеры пустеют… а тут помощь новая прибыла. Ну, тебе виднее. Парень видный, пускай помогает.

Рита посмотрела на спину уходящей соседки. Она давно угадала по походке, что у женщины часто, фоново болит поясница. Девушка попыталась сконцентрироваться, включить свое волшебное зрение… но ничего не произошло.

"Я же говорила тебе, неладная, – раздался в голове насмешливый голос. – Людей ты лечить не умеешь. И видеть их боли тоже. Твой дар закрыт для человеческого племени".

Рита хотела было мысленно поспорить, напомнив про Жака, но кошка резко переключила свое внимание. Ее уши дернулись, золотистые глаза сузились, уставившись в сторону леса, словно она уловила там движение очередной странной тени.

Рита вдруг вспомнила, какой сегодня день и быстро написала в волонтерский чат:

"Лерка, Антончик! С 1 сентября вас! С началом учебного года!"

Ответ Антона:

"С вступлением в официальное учебное рабство? Сомнительно, но окЭй"

Ответ от Леры пришел в личку:

"Спасибо, Ритуль! Сижу на первой лекции по патанатомии. Антон отправил на учебу со стаканом латте. Мы с утра были рядом." – и следом подмигивающий смайлик.

Рита улыбнулась, почему-то смущенно, почему-то посмотрела в сторону сарая, и еще смущеннее отвернулась.

* * *

В девять началась планерка, к которой Рита буквально заставила себя подключиться, мысленно перебрав все возможные варианты отговорок. На экране один за другим появлялись знакомые лица.

– Всем привет! – Ларина пригляделась к экрану и удивленно приподняла брови. – Рита, боже мой! Ты так свежо выглядишь сегодня! Глаза блестят!

Рита почувствовала, как щеки обжигает легкий румянец. Неужели она настолько плоха обычно, что ей делают комплимент за то, как она изменилась от лишнего часа сна?

– Да, спасибо, Ларин… Просто выспалась наконец-то.

– Ой, кокетничает! – захихикала Оля. – Кодировать стала в два раза быстрее и все днем успевает, светится вся… Колись, Ритка, у тебя там парень появился?

Рита покраснела еще гуще, поспешно переводя тему на рабочие задачи:

– Так, давайте по выгрузке данных пройдемся…

Андрей, выслушав и прокомментировав ее отчет, мягко улыбнулся:

– Рит, заметил, ты давно не выкладывала новые посты о сборах для приюта. Реквизиты карты из прежних постов актуальны? Мы тут с ребятами решили немного скинуться, помочь с затратами.

– Спасибо огромное. Но сейчас приют справляется сам. Животных стало намного меньше, Мусю и Ваську вот вчера забрали, лекарств пока хватает. Не нужно сборов.

– Да ладно тебе! – вмешался Дима. – Когда твой приют получил статус волшебного, ты лишаешь нас возможности внести свою толику в эту магию? Не отбирай у нас этой привилегии, Рита! Мы же коллеги!

– Раз ты так решила – хорошо, – подвел итог Андрей. – Но мы-то знаем про твои кредиты. Позволь в последний раз поучаствовать и помочь. Ты делаешь благое дело.