Текст книги "Приют повышенной волшебности (СИ)"

Автор книги: koteistka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

– Девочки, но у меня нет денег на такого адвоката! – испуганно прошептала Рита.

– Тебе повезло, – улыбнулась София. – Этот адвокат будет представлять твои интересы абсолютно бесплатно. По дружбе, сложившейся на фоне кота с полулысым хвостов и твоей любви к книгам Маас. К тому же подарок, подготовленный для тебя, пришлось вернуть: оказывается парень из другого мира купил серию “Стеклянный трон” раньше меня. Так что это будет моим подарком.

Рита ошарашенно захлопала глазами, глядя на подругу:

– Да ладно?! Но ты же… ты читаешь фантастику, ты… ты не купила породистую кошку, а взяла из приюта… Да ты же шутишь, как первокурсница! Как ты можешь быть таким серьезным человеком?

София весело рассмеялась:

– А разве мне мешает это быть адвокатом? На какие деньги я, по-твоему, Вольво купила, не дожив до старости?

– Я не разбираюсь в марках, тем более есть такая вещь, как кредиты. В них-то я очень хорошо разбираюсь.

– Профессия не определяет внешний вид или интересы, Риток. Мы со всем разберемся!

Рита хотела было что-то возразить, но ее подозвал Антон и торжественно вручил коробку со светящейся клавиатурой, на которой одна из клавиш была сделана в виде аккуратной кошачьей лапки. А Лера подарила целую стопку лотерейных билетов, авторитетно заявив, что раз к ней приходил тануки, финансовая удача теперь на ее стороне.

Рита со смехом принялась стирать защитный слой, повторяя, что чудес в ее жизни уже произошло достаточно, – и вдруг замерла. Один из билетов оказался выигрышным! Сумма выигрыша составляла триста тысяч рублей! Девушка не верила своим глазам, вспоминая зеленые листочки, которые осыпались на пол после исчезновения Ичиго. Это действительно был знак.

Родители и баба Зина не могли поверить в происходящее, сверяли цифры на сайте раз за разом. А Рита думала о том, что к счастью, большая часть финансового страха, связанного с иском, решена. За вычетом налога, конечно.

“Тануки не шутят с обещанной удачей”, – сухо заметила Клеопатра в голове Риты.

* * *

Когда гости разъехались, София внимательно изучила судебное извещение и сделала несколько пометок в блокноте, пока Мира помогала Рите убирать посуду. Рядом некоторое время маячил Кэссиан и что-то даже успел пробормотать про свою “личную работу – мытье посуды”, но был изгнан, чтобы не мешал разговору.

– Так, Рита, – деловито вещала София. – Завтра снимешь подробное видео на аккаунт. Расскажи обо всех проверках, о жалобах Алевтины, покажи пустые вольеры – животных у нас почти не осталось. Мы должны ударить по ним их же оружием.

– Но ты же говорила про суд… – растерялась Рита. – Зачем нам соцсети?

– Судебные тяжбы – это хорошо, но общественное мнение решает все, – подмигнула София. – Мы ударим по всем фронтам.

Перед сном Рита помогла Кэссиану застелить постель в Лериной комнате – точнее, теперь уже официально его комнате.

Мысль, что кто-то будет лазить в ее святая святых, постоянно раскладывать и убирать там надувной матрас не давала ей покоя. Поэтому она, не думая ни секунды, переселила парня на мансарду. Теперь у него была настоящая, всамделишная кровать в настоящей комнате, хоть и все еще крохотной.

Девушка долго ворочалась в постели, смущенно думая о том, что прямо через стенку от нее спит ОН, и о том, с каким содержанием книга сейчас лежит у его изголовья.

* * *

На следующий день Рита записала ролики по инструкции подруги: часть – после утреннего обхода, часть – в обед. Получила одобрение от Софии и выложила в сеть.

Эффект не заставил себя ждать – репутация строительного холдинга, планирующего снос СНТ, а главное “того самого, волшебного приюта”, медленно, но уверенно поползла вниз на фоне скандала с травлей и попыткой выжить Риту с участка. А в комментариях начали появляться другие жертвы их махинаций с землей.

Тем временем София развернула бешеную деятельность: через свои каналы запросила официальные копии всех бредовых жалоб Алевтины Генриховны, сделала и нотариально заверила у нотариуса скриншоты ее сайта, целиком наполненного клеветой и данные веб-архива. Сайт поспешно удалили, но София успела. Заверила и скрины, на которых видно, что Алевтина Генриховна выложила этот самый сайт в чат Ромашково. Эти материалы доказывали недостоверность сведений, распространенных истцом. К материалам были приложены фотографии настоящих вольеров. По ним было видно, что они отличаются от снимков на сайте. София связалась с жителями СНТ и собрала показания свидетелей о том, что Алевтина явно устроила оплаченный митинг. А к вечеру даже нашла того самого инспектора, которого обманом заставили приехать на проверку вольеров. Рита только и успевала охать, получая от подруги информацию о ходе ее действий.

Один день. На то, чтобы запустить все нужные процессы ей понадобился всего один день.

Пока София возилась с бумагами, приехали будущие хозяева кошки Беллы. Взамен они привезли кучу подарков, а Рита тут же написала в чат:

"Взамен уехавшей Беллы требую немедленно предоставить двух новых подопечных!"

Девушка работала в своей новой уютной библиотеке. Работать за ноутбуком в этой атмосфере было невероятно приятно. На утренней планерке коллеги пришли в полный восторг от ее нового фона на экране:

– Рита, боже мой! Что это за сказочный замок у тебя за спиной?!

– Мой парень сделал для меня сюрприз в виде личной библиотеки, – с гордостью похвалилась она, все же покраснев и воровато оглядываясь по сторонам, не подслушивает ли Клеопатра.

Кэссиан вновь остался дома, занимаясь мелким ремонтом веранды. На обед они вместе приготовили вкуснейший куриный суп и картофельное пюре с сочными отбивными – новый аэрогриль справлялся с готовкой за считанные минуты. Парень сидел напротив и по своему обыкновению нахваливал стряпню Риты, хотя половину работы сделал сегодня сам.

– Кэсс… – она вдруг не выдержала, косясь на Клеопатру. – А что это за красивая русая девушка возила тебя в город в субботу?

Клеопатра на окне тихонько захихикала в ее голове.

Парень удивленно посмотрел на нее:

– Девушка? Это муж и жена, я помогал им со строительством и они подвезли меня, когда ехали по делам в город. Мне нужно было забрать книги и утварь для библиотеки.

– Муж и жена? – Рита смутилась. – Я думала, это отец и дочь…

– В моем мире взрослый муж тоже часто берет в жены юных дев, – спокойно пожал плечами парень. – Но эти люди очень хорошие и счастливы вместе.

Рита облегченно улыбнулась.

К пяти вечера Сергей Павлович прислал к ней на лечение старую бордер-колли Юту с тяжелой сердечной недостаточностью. Женщина, которая привезла собаку, была настроена скептически и Кэссиану пришлось пустить в оборот все свои чары, чтобы уговорить ее оставить Риту и Юту наедине.

Рита была наполнена магией, Кэссиан выполнял свою роль батарейки, если не идеально, то ответственно, к тому же приход Дика тоже оказался вовсе не бесполезен. Во время лечения девушка улыбалась, ей было приятно осознавать, что она спасает собачьи сердца. Это звучало так романтично!

Рита вылечила собаку, получив конверт в знак благодарности, и уже собиралась пойти в библиотеку работать, а потом читать, как получила сообщение, от которого сердце совершило кульбит. Сообщение от Аси в их чате.

“Опоздала с подарком на день. Но надеюсь, что ты за это простишь! Книгу, похоже, писали около десяти лет подряд. Называлась она “Крылатые хроники”, автор Филипп Ровин. Прикладываю все ссылки на рецензии и на его соцсети, которые он, похоже, уже не ведет, но вроде иногда бывает в сети”.

“Рита, есть рукопись на редактуру. Тоже фэнтези, возьмешься?” – добавила Кристина.

“Конечно, возьмусь, шли. Но сначала я займусь поиском автора” – ответила девушка.

“Конечно, парень прежде всего” – вставила Жанна.

Рита лихорадочно обшарила каждую ссылку, написала ему во всех соцсетях, слегка приукрасив реальность ради великого спасения:

"Филипп, здравствуйте! Я выпускающий редактор крупного издательства. Мы случайно наткнулись на старые рецензии на ваши "Крылатые хроники" и крайне заинтересовались концепцией вашего мира. Нам кажется, что ваша книга идеально впишется в наш портфель фантастики. Мы бы очень хотели ознакомиться с полным текстом рукописи для возможного издания".

Ответ от автора пришел нервный и недоверчивый:

"Как вы меня нашли?! Я же все удалил! У меня ничего не осталось, проект закрыт!"

Рита выпросила номер, созвонилась с ним лично и после долгих, умоляющих уговоров все же склонила к личной встрече в восемь вечера в кафе в центре города.

– Ты едешь со мной! – безапелляционно сообщила Рита своему постояльцу, и тут же оборвала намерения Клеопатры, – а ты – нет. Будешь отвлекать… своей красотой.

Кошка неохотно согласилась, а Кэссиан, испуганно пробормотав что-то про создателя, был буквально засунут на пассажирское сиденье Пежо.

* * *

Филипп оказался молодым, бледным и взъерошенным. На нем был надет серый кардиган, застегнутый не на те пуговицы, под глазами залегли мешки, а ошарашенный взгляд замер на плаще, расшитом серебром, который Рита заставила Кэссиана взять с собой.

– Это же… я же… Это кастомная вещь?

– Нет, настоящая.

Филипп промолчал, сглотнул. Он огляделся, словно проверяя, есть ли поблизости люди, способные спасти его от сумасшедшей девушки. Кэссиан же сидел за столиком молча. Его изумрудные глаза внимательно следили за каждым движением создателя.

Когда Рита честно призналась автору во лжи, тот пришел в настоящее замешательство:

– То есть… Никакого издательства нет? Вы просто выдумали этот интерес, чтобы вытащить меня сюда? Но… зачем?

– Издательство действительно заинтересовано, но пока только в моем лице. Но Кристина – моя близкая подруга и ведущий редактор отдела фантастики, а я правда тоже работаю редактором! Только… не выпускающим и лишь попроектно – горячо заговорила Рита, сжимая холодные пальцы под столом. – Я соврала про официальный запрос, но я обещаю: у меня есть все связи и возможности, чтобы помочь вашей книге увидеть свет! Это моя профессия, Филипп, я училась этому четыре года! Но самое главное… Ваша книга жива. Вот он, – она указала на Кэссиана. – Он здесь. Он – ваш персонаж. Если вы не восстановите рукопись, а последние оставшиеся отзывы о ней однажды удалят, его мир сотрется окончательно, а сам Кэссиан просто исчезнет.

Филипп потрясенно смотрел на постояльца Риты, переводя взгляд с его изумрудных глаз на безупречно скульптурные черты лица:

– Вы хотите сказать, что это не линзы?

– Это глаза, подаренные мне вами, создатель, – наконец заговорил Кэссиан. И по тому, как прозвучал его певучий голос, по серьезности его лица, по реакции Филиппа на этот звук стало ясно: дополнительных доказательств не требовалось.

– Боже… Это действительно он. Мой Кэссиан. Но… в моей книге он ведь даже не был главным героем! Он и вся его семья – это просто детально прописанная массовка в третьем томе… Не понимаю, почему выбрался именно он. Может, потому что его история была не закончена. Но я и не собирался ее завершать, он должен был просто… быть.

"Зато в моей жизни он – самый главный герой", – мысленно ответила Рита, и внутри нее разлилось удивительное, гордое тепло. Она даже не устыдилась этой внезапной мысли.

– Филипп, я очень прошу вас, – тихо сказала она. – Восстановите рукопись. Скверна постоянно разлагает его, он одной ногой в небытии, и держится только за счет упоминаний в отзывах и рецензиях, да на моей… об этом потом. Но только умоляю: ничего не меняйте в Кэссиане. Оставьте его точно таким, каким он был в ваших первых черновиках.

Автор долго молчал, переваривая услышанное, а затем вдруг слабо улыбнулся:

– Знаете… Я так долго думал тогда над одной важной деталью и даже хотел все изменить. Стоило ли давать им возможность принимать человеческий облик, ведь мои д…

– Господин создатель! – Кэссиан вскочил, его руки дрожали, голос дрожал, – Прошу вас, все же дайте мне одну силу, коей я раньше не имел.

– Ты что, с ума сошел? Не нагловато ли? – вдруг поразилась Рита.

– Какую? – с той самой, отеческой улыбкой, которую было невозможно не распознать, спросил Филипп.

– Дайте мне возможность рассказать… показать ей все самому. Для меня нет ничего важнее, чем дать ей возможность узнать меня настоящего. Чтобы моя сущность, моя судьба, моя жизнь… не сводились к одному пугающему слову в ее глазах.

– Что ж, тогда прошу ко мне в гости. Вы подождете, и я впишу это изменение, а заодно заново постараюсь в точности описать тебя, и тогда ты сразу сможешь ей все показать. Я же вижу, что девушка не выдержит ожидания.

* * *

Рита стояла на кухне маленькой однокомнатной квартиры, рядом с ней нервно топтался и кусал ногти Кэссиан. Крошечное помещение пропахло остывшим кофе и сигаретным дымом, явно въевшимся в обои. На плите – сковорода с засохшими остатками яичницы, которая стояла там не первый день. Раковина забита грязной посудой: чашки с бурыми разводами, ложки, тарелка с окаменевшими крошками хлеба.

Стол завален – пустые пачки от сигарет, скомканные чеки, пепельница, полная окурков, рядом начатая бутылка дешевого виски без пробки. На подоконнике – засохший кактус. На дверце холодильника – пожелтевший стикер с чьим-то номером телефона.

Свет от голой лампочки под потолком безжалостно высвечивал грязь на полу и трещину в кафеле у плиты. Занавеска на окне была задернута наглухо – солнце явно сюда не заглядывало давно.

Но взгляды молодых людей были устремлены на руки творца. Филипп бешено долбил по клавиатуре, пару раз случайно отхлебнув из кружки, в кружке был давно остывший и, возможно, даже не сегодняшний кофе. Рите хотелось сделать ему новый напиток, но она боялась не то что двигаться – даже дышать. Она периодически бросала взгляды на Кэссиана, и все места, где только-только начинала зарождаться скверна, становились чистыми, полными силы. Без ее участия.

– Что ж – автор откинулся на спинку скрипучего стула, – Кэссиан, можешь пройти на балкон с Ритой. Ты способен все ей показать, и теперь знаешь, как.

* * *

Огни города украли почти весь свет с неба, но Рита, не отрываясь, следила за светом его глаз. Он нервно сглотнул и взглянул на Риту, устремив на нее свои изумрудные глаза, в глубине которых сейчас не было прежней настороженности – только тихая, обнаженная уязвимость.

– Ты хочешь знать, кто я в той истории, Рита? – тихо, с певучей и немного торжественной интонацией прошептал он. – Позволь мне показать тебе. Но я прошу тебя, не бойся меня. Я все тот же, кого ты узнала в этом мире.

Он сделал несмелый шаг вперед, его плечи на секунду напряглись, а затем он медленно протянул свои ладони к ее лицу. Рита не шевельнулась. Когда его теплые пальцы бережно легли на ее виски, по телу девушки пробежала мягкая, изумрудно-золотистая волна. Физический мир балкона, голый бетон под ногами, шум проезжающих машин – начал медленно растворяться, плавясь, словно воск на огне. Рита закрыла глаза, доверяясь этому теплу, и ее сознание плавно соскользнуло в бездонную глубину чужих воспоминаний.

* * *

Первым, что она почувствовала, был резкий, удушливый запах горячей серы, нагретого камня и старого, векового золота. Вокруг царил влажный полумрак огромной пещеры, стены которой слабо мерцали от тепла, исходящего из глубин земли.

Рита увидела яйцо – огромное, переливчатое, усыпанное изумрудной крошкой и точками золота. С глухим, сухим треском скорлупа раскололась, и наружу нелепо вывалился крошечный, мокрый дракончик. Его зеленые чешуйки с золотистым отливом на кончиках были еще мягкими. Малыш забавно чихнул, судорожно вздохнул и внезапно срыгнул крошечное облачко желтого пламени, тут же испачкав свою грудку черной сажей и пеплом. Он жалобно пискнул, теряясь в огромном пространстве. Но в ту же секунду над ним склонилась колоссальная, невероятно красивая изумрудная дракониха. Даже ее глаз был больше всего тельца малыша, в ее огромных фиолетовых радужках светилась бесконечная материнская нежность. Она бережно, теплой и шершавой чешуйчатой лапой придвинула его к себе и принялась аккуратно вылизывать его испачканную грудку, убирая пепел.

Картинка мигнула, омытая солнечным светом. Теперь Рита оказалась в доме посреди бескрайнего горного луга, благоухающего сочной травой, дикой мятой и озоном.

Маленький ребенок – лет двух, не больше – делал свои первые, неуверенные шаги по ровной каменной террасе. У него были те самые, удивительные изумрудные глаза с золотистыми крапинками, которые Рита теперь узнала бы из тысячи. Малыш забавно покачивался, раскинув ручки для равновесия. Рядом с ним, едва сдерживая дыхание от волнения, застыли двое – высокий, широкоплечий мужчина в тяжелом плаще и статная, удивительно красивая женщина со светлыми, отливающими зеленью волосами и фиолетовыми глазами. От них обоих исходила настолько мощная, древняя аура силы, что воздух вокруг них слабо вибрировал. Малыш споткнулся о мелкий камешек, но мужчина мгновенно подхватил его под мышки, поднимая в воздух и весело кружа. Родители счастливо рассмеялись – этот смех прозвучал как перелив серебряных колокольчиков, – а затем нежно обняли друг друга, наблюдая за своим маленьким чудом.

Пространство снова пришло в движение, закружившись холодным горным ветром. Рита оказалась на самом краю головокружительного, отвесного обрыва. Внизу, в сизой дымке, шумела река, а над головой высились суровые заснеженные пики.

Теперь мальчику было около восьми лет. Он стоял на уступе скалы в своем человеческом обличии, восторженно глядя на старшего брата – высокого крепкого юношу. С более высокого уступа за ними наблюдали отец и мать.

Брат подмигнул, разбежался и без колебаний прыгнул прямо в зияющую бездну. На секунду его человеческая фигура скрылась в тумане, но уже в следующее мгновение из ущелья с оглушительным, победным ревом взмыл великолепный алый дракон, чья чешуя горела на солнце, словно расплавленный рубин.

Маленький Кэссиан затаил дыхание, разбежался и повторил прыжок. Но его превращение вышло нелепым, суетливым. Вместо грациозного полета над пропастью появился кругленький изумрудный дракончик с редкими золотистыми чешуйками, который слишком часто и панически хлопал неокрепшими крыльями, тщетно пытаясь поймать потоки воздуха. Он быстро устал, его крылья отяжелели, и он начал стремительно снижаться, теряя высоту. Рита ощутила страх, который ледяной иглой пронзил разум мальчика. Но в ту же секунду снизу бесшумно вынырнул старший брат. Его широкая алая спина оказалась ровно под мальчиком. Малыш мягко опустился на теплые чешуйчатые лопатки брата. Немного передохнув на спине брата, мальчик снова расправил крылья и поднялся в воздух. Дальше они летели вместе – младший брат парил всего в нескольких метрах над спиной старшего, уже более уверенно ловя ветер, зная, что его в любой момент подхватят и не дадут упасть.

Свежесть горного ветра сменилась запахом прибитой дождем пыли, сосновой смолы и конского пота.

Мальчику было около пятнадцати. А на его плечах уже был тот самый, расшитый серебряными нитями плащ, в котором он прибыл к Рите. Парнишка стоял у покосившейся деревянной калитки скромной человеческой избы. В его руках, которые заметно дрожали от волнения, был зажат скромный букет синих лесных цветов. Дверь со скрипом отворилась, и на порог вышла юная белокурая девушка. Она посмотрела на него – но не с нежностью, а с сухим, непреклонным страхом, смешанным с брезгливостью.

– Уходи, дракон, – тихо, но отчетливо произнесла она. – Я выхожу замуж за старосту нашей деревни. Таким союзам, как союз между человеком и чудовищем из горного ущелья, не бывать. Это грех перед небесами.

Она захлопнула дверь, а Кэссиан остался стоять под начавшимся холодным дождем, не замечая, как выпали цветы в липкую придорожную грязь.

Картинка потемнела, наливаясь тяжелым свинцом. Послышались лязг железа и грубый хохот солдат; запахло дешевым элем и гарью пожарищ.

Парню было около двадцати. Под его серебряным плащом теперь отчетливо виднелась темная, тяжелая кожаная броня. Его глаза потеряли свой изумрудный, драконий блеск, стали просто зелеными – зрачки были обычными, круглыми, а взгляд ощущался мертвым и тусклым. Рита физически ощутила, какая невыносимая, удушающая волна самоненависти бушевала в его душе в тот момент. Он ненавидел свою драконью суть. Он презирал свои крылья и огонь, принесшие ему лишь одиночество и боль. Пытаясь полностью уничтожить в себе дракона, он поступил на службу к суровому человеческому военачальнику, надеясь стать обычным смертным через дисциплину, боль и чужую кровь.

Следом навалилось ощущение невыносимого, черного горя. Пахло свежевырытой глиной, сыростью и горькими слезами.

Парень, все в том же возрасте, стоял на коленях перед свежей могилой на склоне горы. К Рите пришло осознание происходящего, словно кто-то закачал ей его в голову. Его отец был мертв. Он стал слишком стар для охоты в небесах, но должен был как-то прокормить свою стареющую жену. Он спустился в долину и утащил овцу у людей, но те выследили его и безжалостно расстреляли из баллист. Рядом стоял его старший брат с заплаканной женой и маленьким ребенком на руках – они уже жили своей, отдельной семьей в долине. Их мать – наполовину превратившаяся от горя, покрытая тусклыми зелеными чешуйками – безутешно рыдала, прижимаясь к холодному надгробию. Парень плакал тоже, и его слезы смешивались с грязью на его лице, а пальцы до крови впивались в каменистую землю. Он поклялся себе больше никогда не отрекаться от своего естества.

И наконец, пришел финал.

Рита увидела небо – багровое, страшное, затянутое тяжелым дымом. Большой и чарующе красивый изумрудный дракон летел над ущельем в своем величественном облике, неся в мощных лапах туши двух оленей. Но с каждым взмахом его огромных крыльев силы стремительно покидали его.

Мир вокруг пожирала скверна. Это не было обычной болезнью – тяжелые, грязные красновато-синие жгуты копоти и пепла выползали из трещин в земле, удушливыми кольцами оплетая вековые сосны, скалы и реки. Они превращали все живое в серый, безжизненный прах. Кэссиан с ужасом посмотрел вперед. Скверна прямо на его глазах наползла на ту самую величественную скалу, где располагалось их родовое гнездо, где в этот момент ждала его мама. Скала с грохотом обрушилась, уходя в бездну вместе с его прошлым, а на ее месте (всего на миг) повис силуэт мужчины в серой дымке.

Дракон хотел закричать, издать яростный рев, но из его пасти вырвался лишь слабый, хриплый стон. Воздух, отравленный скверной угасающего черновика, больше не держал его. Его крылья осыпались серым пеплом, чешуя тускнела. Он стремительно терял высоту, ломая ветки горящих деревьев, и рухнул на землю, теряя драконий облик и превращаясь в израненного человека в плаще, вышитом серебром.

Он закрыл глаза, готовый принять смерть и раствориться в пустоте небытия.

Но вдруг в его гаснущем сознании раздался голос – неземной, чистый, невероятно глубокий и резонирующий, подобно удару храмового колокола:

«Открой глаза, дракон. Твое истинное предназначение ждет тебя в другом мире. Тебе нужна целительница, но и ты нужен ей не меньше, чтобы удержать угасающий свет. Встань и найди ее. Она – твоя судьба и твоя единственная опора. А ты стань опорой для нее».

Парень с трудом приоткрыл глаза. Сквозь бушующее пламя и пепел своего умирающего мира он увидел впереди призрачный, мерцающий золотом силуэт изящной кошки. Она повернула к нему голову, маня за собой. Собрав последние жалкие крохи своей жизненной силы, он сделал отчаянный рывок вперед, шагая в открывшийся пространственный разлом.

Огонь погас. Пепел исчез. Сквозь закрывающийся портал он увидел скромную зеленую калитку, засыпанный мокрыми листьями двор и теплое, манящее сияние кухонного окна. Дом Риты.

* * *

Рита резко открыла глаза. По ее щекам непрерывным потоком текли слезы. Она тяжело, прерывисто дышала, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с сердцем Кэссиана.

Парень медленно отнял свои ладони от ее висков. Он смотрел на нее своими глубокими, изумрудными глазами, и в его взгляде было столько невысказанной надежды и страха, что у Риты перехватило дыхание. Теперь она знала все. Каждую его рану, каждую потерю и ту невероятную силу, которая связала их души в единый узел.

В ее памяти мгновенно, яркими вспышками пронеслись все странные детали: вертикальная форма зрачков Кэссиана во время их первой встречи под дождем, его детское упрямое желание увидеть Смауга добрым в фильме, хотя он уже был убит в просмотренном ранее “Хоббите”. То, с какой жадной, благоговейной скоростью он прочитал "Четвертое крыло" и как ухватился за "Железное пламя", где с сегодняшнего дня лежали две закладки… Так вот почему его так сильно интересовали книги о всадниках и драконах! Он сам был драконом!

– Ты… дракон, – прошептала девушка дрожащим голосом, когда они молча вернулись на кухню.

– Да, – улыбнулся Филипп. – Кэссиан и его семья – драконы горного хребта. Почему ты ей не говорил?

Парень густо покраснел, утыкаясь взглядом в свою чашку с чаем, отвечая, он обращался именно к ней:

– Я боялся, Рита… Боялся, что ты испугаешься меня и не примешь таким чудовищем. Особенно после того фильма, где дракон только и делал, что сжигал города ради золота. Если люди снимают такое кино, значит, они не верят в наше благородство.

– Но это же совсем не так! – Рита порывисто сжала его теплую ладонь. – Ты судишь по одному глупому фильму! То есть… не глупому, фильм гениальный. Но он не решает за всех! Для меня ничего не изменилось, Кэссиан! Ты слышишь? Ничего!

Кэссиан посмотрел на нее так, что Рита отчетливо ощутила: теперь их связь стала абсолютно нерушимой.

– У меня есть еще одна просьба, насчет правок. Последняя просьба вообще и единственная лично от меня, – обратилась девушка к автору.

– Как быстро растут аппетиты, – развеселился Филипп, – то ничего менять не нужно, а теперь просьбы об изменениях растут как грибы после дождя. Но на одно я согласен.

– Верни к жизни отца Кэссиана. Он второстепенный, и, значит, его смерть не важна для сюжета. И пусть оба родителя будут здоровы, и пусть прошлое Кэссиана останется таким, каким стало! Воскреси его отца, а не отмени гибель.

– Так и запишем, воскрешаем отца, чтобы долг сына следить за матерью не был обязателен, чтобы сын мог остаться рядом с любимой в своей новой семье.

Кэссиан и Рита смущенно переглянулись, ответили в унисон.

– Да.

Филипп согласился восстановить рукопись и загрузить черновики обратно на сайты самиздата. По дороге домой Кэссиан заметно крепнул. Похоже, на него благотворно влияло восстановление не только сведений о нем самом, но и всего его мира.

В пути Рита сообщила Кэссиану о том, что видела серый силуэт человека в его прошлом, но дракон не мог вспомнить ничего подобного, и в целом отвечал растерянно, даже скупо. Девушка ощущала, что мысли парня поглощены тем, что семья, которую он навсегда похоронил – вернется.

– Ты… можешь отправиться обратно в город, к родителям? – спросила она о том, чего боялась.

– Я чувствую, что могу. Но не уверен, что затем мне удастся вернуться обратно… к тебе. Каждый из нас создает свою новую семью, для меня счастье знать, что родные существа и края будут возвращены.

Рита смутилась, и постаралась сосредоточиться на дороге. Она понимала, что значат его слова о новой семье, от чего это загоняло ее в еще больший тупик. Имеет ли она право оставлять Кэссиана около себя, когда его сердце тоскует по родным?

А когда они вернулись и растерянно сидели на кухне, вдруг Рита набралась смелости и тихо попросила его о том, что не уходило из ее головы:

– Кэсс… Покажи Клеопатре Египет. Прямо сейчас. Покажи ей все. Прошу тебя.

Кошка на подоконнике чуть с ума от радости не сошла, издав победный, воинственный клич. Кэссиан улыбнулся и кивнул, накинул свой плащ, подхватил Клеопатру и направился к выходу, Рита проводила их до калитки. Девушка посмотрела на то, как привычно, по-родному небо озарилось его светом, и принялась ждать.

Их не было больше восьми часов, но для Риты, которая не решилась сомкнуть глаз, это время растянулось в бесконечность. Она ходила по кухне из угла в угол, то и дело поглядывая в темное, затем в рассветное, а после – уже в освещенное днем окно, за которым тихо шуршал сентябрьский ветер. Когда наконец дневное небо озарилось, девушка выбежала навстречу, не чувствуя под собой ног от волнения.

Плащ Кэссиана был слегка запылен, в руках он бережно нес Клеопатру, которая выглядела так, словно только что вернулась с триумфального парада в свою честь. Ее короткая шерсть была слегка взъерошена ветром, а в огромных золотистых глазах горел такой огонь, какого Рита не видела в ее взгляде никогда.

Как только Кэссиан бережно опустил кошку на ступеньки крыльца, Клеопатра не побежала в дом, а гордо воссела на перилах и, закрыв глаза, начала свой рассказ. Ее голос звучал не как обычно – надменно и требовательно, а с дрожью благоговейного трепета, смешанного с горькой, щемящей ностальгией.

– О, смертная… – начала Клеопатра, и ее голос дрогнул. – Ты даже не можешь представить, какой это был дар. Кэссиан… он показал мне мой дом. Мой настоящий дом, который я не видела столько веков, пока блуждала по чужим землям в телах простых, ничем не примечательных кошек.

Она открыла глаза, и в них стояли слезы, которые она тщательно скрывала от посторонних глаз, поворачивая голову к солнцу.

– Мы были в Бубастисе. В моем священном городе. Кэссиан перенес нас прямо к руинам храма, когда луна была в зените. Ты должна была видеть это… Каменные колонны, которые когда-то взмывали в небо, поддерживая крышу, расписанную лазурью и золотом, теперь стоят полуразрушенные, покрытые песком и редкой сухой травой. Но даже в руинах они прекрасны. Луна освещала обломки статуй, и мне казалось, что я слышу эхо тысяч голосов, которые когда-то пели гимны в мою честь.

Клеопатра замолчала на секунду, ее хвост нервно дернулся.

– А наутро он показал мне место, где археологи, эти любопытные смертные в странных одеждах, раскопали часть священных залов, и я видела, как они бережно очищают песок с фресок, на которых изображена я… в образе кошки с солнечным диском над головой. Они даже не подозревают, что та, кого они изучают, сидит сейчас на перилах крыльца в далекой России и рассказывает об этом своей хранительнице.

Голос Клеопатры стал тише, в нем зазвучала горечь.

– Я видела, как изменился Египет за эти тысячелетия. Там, где когда-то шумели базары и благовония курились до небес, теперь стоят бетонные дома и ездят громыхающие повозки без лошадей. Воздух больше не пахнет лотосом и миррой, он пахнет пылью, выхлопными газами и… забвением. Мой великий храм в Бубастисе теперь лишь туристическая достопримечательность. Я видела, как люди в ярких одеждах ходят среди руин, делают снимки своими блестящими прямоугольниками и смеются. Они не молятся. Они не приносят даров. Они просто смотрят на камни, не понимая, что в этих камнях застыла душа целой цивилизации.