Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)
– Да, школьное имущество не должно подвергаться порче из-за какой-то директорской прихоти. И вообще все это – полный беспредел!
Эни отпустила локоть Курта и согнулась пополам от хохота. По всей видимости, она воочию представила ту сцену. Курт терпеливо ждал, пока ее приступ закончится.
– А вот мне почему-то тогда не было смешно, – проворчал юноша, наблюдая, как Эни смахивает навернувшиеся от смеха слезы.
– Ты слишком серьезно ко всему относишься, – заявила Эни. – Совсем не умеешь расслабляться.
– Расслабишься тут, – фыркнул Курт.
– Слушай, а может, Карпатов за тот раз на тебя обиделся? – высказала Эни только что пришедшее на ум предположение. – Вот и про Зарину ничего не рассказал и личным делом ее сам занялся.
– Ему невыгодно таить на меня обиду, – покачал головой Курт. – Документацией я занимаюсь на сугубо волонтерской основе. Без меня, считай, вся система накроется медным тазом.
– Тогда больше идей нет, – пожала плечами Эни. – Но ты можешь и попозже на него бочку накатить, а сейчас давай займемся интересным чтивом.
– Так, стоять. – На этот раз Курт вцепился в локоть Эни. – За всей этой болтовней от меня ускользнуло главное. Ты что, собираешься влезть в Архив?
– Понятное дело. – Девушка снова ринулась вперед. Судя по всему, ей было все равно: она тащит кого-то либо буксир сам за нее цепляется. Важно, что движение от этого ничуть не замедляется.
– Наверное, бесполезно напоминать тебе, что это как бы плохо? – Курт даже подивился спокойному тону своего голоса.
Эни резко затормозила. Брови Курта поползли вверх. Неужели ему наконец-то удалось достучаться до нее? Ха, ха и еще раз ха! Девушка остановилась, потому что они достигли пункта назначения. Курт с тоской окинул взглядом резную деревянную дверь Учительской – места обитания и свободного времяпровождения всего преподавательского состава их школы. Архив располагался в смежном с Учительской помещении. Другая дверь в Архиве вела в кабинет директора, тоже смежном с ним помещении. Эни выбрала меньшую из зол, решив сделать круг по школе и влезть в Архив через Учительскую. Умнеет девчонка на глазах. А хотя нет, скорее, наглеет.
– Полагаю, "нет" не принимается? – обреченно поинтересовался Курт.
– Абсолютно! – подтвердила Эни, деловито прижимаясь ухом к двери. Она мгновенно подобралась и сделалась такой сосредоточенной, что будь девушка сейчас на контрольном тесте – цены б ей не было. – Давай сейчас заходим на раз, два, три!
– Знаешь, второй урок уже начался и... – Курт не успел договорить. Эни приоткрыла дверь и скользнула внутрь. – И где, спрашивается, это твое "раз, два, три"?
Курт тяжело вздохнул и, открыв дверь нараспашку, вошел. Ноги тут же погрузились в пушистый персидский ковер. Ковры – слабость директора, и будь его воля (а также денег в школьном бюджете), дорогущие ковры украшали бы каждый кабинет в школе. На этом роскошь убранства кончалась. В остальном Учительскую украшали куча одинаковых столов, усыпанных канцелярскими принадлежностями, и почти такое же количество шкафов под самый потолок. Своей обычностью эти предметы мебели практически обижали нарядность напольного покрытия. В шкафах на полках красовались горшки с фуксиями.
– Они готовы ухаживать за требовательными фуксиями, но в панике бегут от заполнения документальных форм, – пробурчал Курт. – Что за люди.
Сбоку послышался шорох. Курт повернулся и замер, изумленный предоставленным его взору зрелищем. У боковой стены располагался маленький диванчик и два кресла с потрепанной обивкой. В середине созданного круга стоял низкий столик, предназначенный для импровизированных чаепитий по плану и вне плана. Между диваном и столиком ползла Эни.
– Скажу тебе, что кабинет совершенно пуст. Нет необходимости играть в шпиона, – заметил Курт, со скептическим выражением на лице следя за манипуляциями увлекшейся Эни. Он бы не удивился, узнав, что как только она проскользнула внутрь, сразу же прижалась к стенке всем телом, предположительно, желая "слиться с обстановкой".
– Я Бонд. Эни Бонд, – донеслось из-за кресла. Через секунду из-за спинки показалась донельзя довольное личико Эни. – А ты мой напарник! Нет, у Бонда нет напарников. Ага, ты будешь девушкой Бонда!
– Отлично, в свои шестнадцать я стал полноценной девушкой, – закатил глаза Курт, размышляя, что мало еще, оказывается, им на сегодня превращений одного пола в другой.
– Цель найдена! – возопила Эни, не обращая внимания на ворчливые интонации Курта. Вскочив на ноги, она устремилась к серой двери на другом конце помещения. – Заперто.
Курт неспешно направился к двери, на ходу концентрируясь. Преподавательский штат их школы в основном состоял из людей, в привычку которых не входило заморачиваться по пустякам. А значит, вряд ли кто-либо из них догадался далеко упрятать ключ. Юноша остановился прямо перед оконцем в двери Архива, в которое было вставлено мутное стекло. Увидеть, что располагалось внутри, не представлялось возможным.
– Я закрываю дверь на ключ, – пробормотал Курт, медленно изображая движение проворачивания ключа в замке. Эни с благоговением наблюдала за ним. – Мне лень уносить его куда-либо, и я кладу его... – Краем глаза юноша заметил сбоку полку, на которой стоял большущий горшок с фуксией. Повинуясь внутреннему порыву, он протянул руку и скользнул пальцами по поверхности горшка. Пальцы наткнулись на что-то прохладное, и через миг Курт извлек из щели между горшком и стеной ключ.
– Брависсимо! – хлопнула в ладоши Эни.
Курт скромно кивнул и занялся замком. Дверь открылась легко и без единого скрипа. Курта обуяла зависть – вот бы им в кабинет Совета такую покладистую дверь! В Архиве юноша был не раз, но попадал туда обычно из кабинета Карпатова. И каждый раз его поражал размер помещения. Туда еле-еле впихивались два человека, а как там поместились два небольших шкафчика с выдвижными ящиками, просто уму непостижимо.
Эни была настроена на более позитивную волну, может, поэтому ей сразу же повезло. С воодушевлением потянув первый попавшийся ящичек, девушка извлекла папку с приклеенным на корешке листком с надписью "Эштель Зарина".
– Бинго! – Эни с трудом развернулась на свободном пространстве и сунула папку под нос Курту. – Я прямо чувствую запах свежесобранных документов.
– Правда? А я чувствую только запах перележавшей бумаги, – съязвил Курт. В тесноте и закрытом пространстве юноша чувствовал себя неуютно. Можно было, конечно, вернуться в помещение Учительской, но существовала опасность, что кто-то придет еще до окончания урока и застанет их за не совсем законным занятием. "Не превышение ли это должностных полномочий? – размышлял Курт. – Хотя какое к черту превышение, если он здесь вообще не состоит в какой-либо должности!" Больше на этот счет совесть его не мучила. Однако стены продолжали давить на него, и от панического бегства юношу спасала только Эни, близость которой успокаивало его нервы. Вдвоем они склонились над открытой папкой. На глаза тут же бросилась фотография владелицы.
– Милашка! – восхищенно оценила Эни, разглядывая девочку на фото.
Курт ее восторга не разделил. С фотографии на них хмуро взирала Зарина. Тот же взгляд, та же пренебрежительность, не хватало лишь вездесущей усмешки.
– У нее вид "смотрю на вас и заранее всех презираю", – прокомментировал юноша.
– Вот-вот, очаровашка, – продолжала умиляться Эни. Курт косо посмотрел на нее, но разубеждать не стал. Вместо этого он пожаловался:
– Не пришлось бы заниматься бумажной волокитой, если бы информация была оцифрована. Потратили бюджетных денег хотя бы на компьютер. Личные дела, сведения по порядку...
Курт замолк, потому что Эни внезапно подалась вперед, дернув папку на себя. Папку они держали вдвоем, поэтому он напрягся, опасаясь, что от резкого рывка она разорвется пополам.
– Гляди! – Эни тыкнула пальцем в данные рядом с фотокарточкой. – Зарине всего тринадцать!
Глаза Курта стали похожими на блюдца.
– Что? – Он тоже наклонился над папкой. – Быть не может.
– Обалдеть. Да она на три года нас младше! – Эни едва переводила дыхание, так сильно ее обуял восторг. – Перескочила через пару классов? Она вундеркинд!
Курт закусил губу, все еще не веря своим глазам. Но цифры в личном деле лгать не могут, разве что Карпатов мог что-нибудь перепутать, занимаясь оформлением.
– Подумать только, я только что на уроке вспоминала, как вчера она круто отбилась от атак Скумбрича, – восхищению Эни не было предела. – Гениальное создание! Прямо ты в юбке!
Девушка игриво стукнула кулачком по плечу Курта.
– Она не носит юбки, – машинально поправил ее юноша. – Точнее, не носит форму.
Эни хмыкнула. Похоже, она считала, что нарушения такого рода – пустяки.
– Но оказывается, Зарина намного круче тебя. – Эни помахала в воздухе папкой. – Ведь она младше.
– Бред, – буркнул Курт. Вывод Эни о том, что Зарина "круче" него, слегка кольнул его самолюбие. Он знал, что ведет себя по-детски, расстраиваясь из-за такой мелочи, но ничего не мог с собой поделать.
– Родители... – Эни вернулась к чтению. – У нее нет родителей! Только опекун.
Курт потянул папку на себя.
– Опекуном является брат, – прочитал он. – Эштель Лаус. Место работы не указано.
Курт поднял голову. Глаза у Эни заблестели, и он всерьез испугался, что та сейчас разрыдается. Резкие эмоциональные переходы в настроении Каели также входили в список ее отрицательных качеств.
– Ты чего? – опасливо спросил он, боясь делать лишние движения.
– У нее нет папы и мамы. – Девушка громко шмыгнула носом. – Бедняжка. Маленькая сиротка.
Курт про себя чертыхнулся. Вот надо было же сочувствию Эни проявиться именно сейчас! Такой расклад был не в пользу Курта. Как, скажите на милость, отделаться от нежелательного человека, когда у Эни внезапно вспыхнула жалость к нему?
– Вот от чего вся эта агрессия! – с пафосом выкрикнула Эни, бросая на Курта осуждающий взгляд. Можно подумать, будто бы это он был виноват в том, что Эштель осиротела. – Все эти твои психологические термины типа дискриминационного расстройства...
– Диссоциального, – небрежно исправил ее Курт. Тирада Эни начинала его раздражать.
– Неважно! – отмахнулась девушка. – Это же написано во всех учебниках по психологии. Ребенок, лишенный воспитания родителей и общения с ними, начинает буянить, поступать наперекор всем, замыкаться в себе. И с Зариной то же самое. Общество просто ее не понимает!
– Возможно, ты не заметила, но это недопонимание ей очень даже нравится, – проворчал Курт.
– Ничего такого не заметила! – сверкнув глазами, огрызнулась Эни. – Ей не хватает любви.
– Пфф, – фыркнул Курт. Он недовольно дернул головой, и с него чуть не слетели очки. – Вот что-что, а в любви она не нуждается.
– Всем нужна любовь, – заспорила Эни. Ее яростный вид говорил о том, что за эту мысль она готова зверем драться. Курт поднял перед собой раскрытые ладони в знак того, что сдается.
– Ладно. Но у нее же есть брат. Так что она не одна.
– Брат не то же самое, что родители, – насупилась Эни.
– Но и мы не в состоянии предоставить ей то, что дают родители, – резонно заметил Курт. – Ты же не собираешься изображать для нее мамочку?
Девушка раздраженно посмотрела на него. Курт постарался придать своему лицу как можно более невинное и безобидное выражение. Эни, может, и не купилась на это, но заметно расслабилась. По крайней мере, желание поссориться у нее улетучилось.
– Может, друзьями мы и не станем, но соратников ей обеспечим, – твердо пообещала Эни. Надо признать, упрямства ей было не занимать.
Бац! Из папки посыпались листки. Пол тут же превратился в бумажное озеро.
– Это что еще за ерунда? – удивился Курт. Они присели на корточки одновременно, больно стукнувшись лбами.
– Тут куча характеристик, написанных от руки, – сообщила девушка, потирая ушибленный лоб.
– Ты права. По всей видимости, наша новенькая сменила не одну школу. – Курт изучал страницу с длинным списком названий. – Все они не в нашем городе.
– Она и ее брат только что переехали? – В глазах Эни разгорелся любопытствующий огонек. – Держу пари, ей до чертиков нужны два первоклассных гида.
– Предложение отклоняется, – откликнулся Курт, не отрываясь от бумаг.
Пресекая громкие крики недовольства, юноша перебросил в руки Эни парочку страниц из личного дела.
– Взгляни-ка. На ее счету пара элитных школ, по крайней мере, судя по этим геральдическим оформлениям на страницах характеристик. И стоит обратить внимание, что из этих элитных заведений она была скандально отчислена. В остальных школах за ней числится уход по собственному желанию.
– Скандалы? – Эни выглядела несколько озадаченной.
– Вот только не надо говорить, что ты не веришь в ее способность становиться источником скандалов, – грозно предупредил девушку Курт. – Не после того, что мы видели сегодня и что ты наблюдала в Разбитом парке.
Эни показала ему язык. Ну не ребенок ли?
– За что она была отчислена?
– За драку. – Курт потянулся за новым документом. – В принципе, меня эта новость не слишком огорошила.
– В этих элитных частных школах куча шушеры и зазнаек, – проворчала Эни. – Строят из себя невесть что. Зарина молодец, что отделала парочку задавак.
– Только не надо ее оправдывать. Насилие неприемлемо в принципе.
– Насилие насилию рознь! – брякнула Эни.
– Насилие – это всегда плохо, – уверенно заявил Курт. – Такие методы в цивилизованном обществе ставят под удар моральное развитие его членов.
Эни отвернулась от юноши, решив, что с ним спорить бесполезно. Курт подозревал, что она все-таки осталась при своем мнении. Прямо бунт на корабле какой-то.
– Что в характеристиках пишут? – Голос девушки звучал равнодушно, но Курт-то знал, что она сгорает от любопытства.
– Так, в каждой примерно одинаковое содержание. Не общительна, нелюдима, агрессивное поведение, неконтролируемые всплески эмоций, провоцирующие поступки, постоянная демонстрация пренебрежительного и неуважительного отношения.
– Как будто психологический портрет описываешь, – недовольно заметила Эни. Курт развел руками с видом "что пишут, то и читаю".
– Дай мне. – Эни вырвала у него из рук страницу. – Большую часть занятий пропускает, но исправно присутствует на итоговых контрольных и тестах, за которые получает наивысший балл. Сообразительная, схватывает все на лету, всесторонне развитая, интеллектуально одаренная, имеет успехи в спорте.
В отличие от Курта, который видел лишь отрицательные характеристики Зарины, Эни один за другим вылавливала из написанных от руки строчек положительные отзывы.
– Не так все плохо, – воодушевленно заключила она, откладывая в сторону стопку листков.
– Конченый человек, – возразил ей Курт. – Минусы перевешивают.
– Пятьдесят на пятьдесят! – не согласилась Эни.
– Девяносто на десять.
– Шестьдесят на сорок!
Курт сердито уставился на улыбающуюся Эни.
– Не вижу смысла в этом глупом делении, – сообщил он.
– Да, только время зря теряем, – быстро согласилась девушка. – Пошли, окажем Зарине срочную моральную поддержку!
Курт вцепился в запястье вскочившей Эни и заставил ее вновь опуститься на колени.
– Я наотрез отказываюсь участвовать в этом.
Девушка скорчила гримасу.
– Знаешь, Курт, ты слишком остро реагируешь.
– Мы не сможем поладить с ней.
– Да ты даже не пробовал!
– И не хочу!
Несколько секунд они просто сердито разглядывали друг друга. Воздух наэлектризовался, и стало жарко.
– Меня удивляет то, что ты не хочешь помочь мне вернуть на тропинку еще одного заблудившегося в лесу котенка, – вкрадчиво произнесла Эни, не отрывая взгляда от Курта. Ее янтарные глаза пылали сдерживаемым гневом.
– Еще одного? – непонимающе переспросил Курт. – Кто еще...? Ох, Эни...
Он понял, о ком она. Девушка имела в виду его самого, Курта. Десять лет назад он был тем первым котенком, нуждающимся в спасении. И помощь пришла. Эни вернула его на тропинку. А теперь она обвиняет его в том, что он не дает ей спасти Зарину, второго заблудшего котенка. Видите ли, отбирает единственный шанс. Сейчас Курт себя чуть ли не преступником чувствовал. Боже, ну как Эни удалось все так повернуть?
Курт медленно вдохнул и также медленно выдохнул. Немного полегчало.
– Только не лелей надежду, что она тут же кинется к нам на шею, – едва слышно пробормотал он наконец.
– Не буду, – пообещала Эни с искренностью, в которую юноша ничуть не поверил. – Для начала попросим Зарину стать твоим напарником в Олимпиаде.
– Ты опять про Олимпиаду, – с тоской протянул Курт. – Я бы рассмотрел еще какие-нибудь варианты.
– Время уходит, – напомнила Эни. – Бен нас кинул, а больше кандидатур на горизонте не наблюдается.
Курт бросил на нее пронзительный взгляд.
– Если я скажу, что ты начинаешь меня бесить, Эни Каели...
– То я ни капельки тебе не поверю, – тут же откликнулась девушка.
Курт непроизвольно улыбнулся. Ох уж эта Эни.
– Смотри-ка, а Зарине не впервой участвовать в таких мероприятиях. – Девушка водила пальцем по строчкам только что извлеченного из кучи листка. – Районная олимпиада. Первое место. Денежный приз победителю.
Курт, беря пример с Эни, также начал рыться в бумагах. Он ощущал себя безумным кротом, строящим тоннели из макулатуры.
– Интеллектуальный конкурс юных дарований, – озвучил он через секунду. – Первое место и денежная награда.
Одновременно Курт нашел и сведения о том, что Зарина Эштель периодически отказывалась участвовать в организованных мероприятиях в качестве представителя от школ, хотя предложения лились рекой.
– Молодые исполнители. Конкурс. У нее призовое место.
– Что причиталось победителю? – спросил Курт.
– Деньги. – Эни вопросительно глянула на юношу. – Что-то не так?
– Да нет. Она брала первые места, но при этом отказывалась участвовать в большом количестве других конкурсов и олимпиад, словно выбирая их по какому-то критерию.
– Какому?
– Не уверен. – Курт зашелестел найденными листочками с упоминаниями школьной деятельности Зарины. – Судя по всему, она игнорировала мероприятия, в которых не было денежного приза, а также те, где награда передавалась в бюджет школы.
– Тогда она участвовала лишь в тех... – задумчиво начала Эни.
– Где деньги забирал непосредственно сам участник, – завершил за нее фразу Курт. – Эта девица до мерзости расчетлива.
– Эй! – оскорбилась Эни. – Не говори так о ней!
– Иметь такие способности и постоянно отказывать в поддержке школе, в которой учишься. Быть движимой лишь корыстными мотивами... – Юноша раздраженно стукнул кулаком по колену. – Что за расточительство!
– Может, она просто рассудительная, – осторожно предположила Эни. Ей не понравились изменения в настроении Курта.
– Скупая, – высказал свое мнение юноша.
– Бережливая!
– Меркантильная.
– Да ты прям брюзга! – Своим внезапным выкриком девушка огорошила Курта. Он растерянно замолчал. Этого-то и добивалась Эни.
– Мы не имеем права судить ее поступки, так как не знаем точно, чем она руководствовалась, – с важным видом рассудила Эни. – А чтобы понять ее, нужно подобраться к ней поближе. И оказать поддержку, конечно же.
Ну да, как же без этой последней реплики. Курт страдальчески закатил глаза. Эни не преминула выделить то, что, по ее мнению, необходимо было сделать по отношению к Зарине. Святая простота, но упорная до жути. Достаточно пугающее сочетание для, казалось бы, наивной девушки.
– Так ты со мной, президент?
Курт устало моргнул, с неудовольствием уразумевая, что неугомонная девушка с шилом в одном месте вновь на ногах и теперь прожигает взглядом дыру где-то в районе его лица. Интересно, а существует быстродействующее успокоительное, которое можно взбрызгивать прямо в воздух? Честно говоря, оно бы сейчас не помешало.
– Многоуважаемый президент, ваши верные избиратели жаждут мудрых решений. – Льстивые интонации Эни напомнили Курту мурлыкание довольной жизнью кошки. Но даже пуская в ход заискивание, девушка не могла скрыть на лице нетерпения, которое, похоже, начинало одолевать ее с новой силой.
– Как уже говорила Эштель, моя избирательная кампания давно уже прошла, так что можно идти по стопам большинства властвующих структур и больше не учитывать желания общественности, – пробубнил Курт. Ему внезапно захотелось наплевать на все, растянуться прямо здесь на полу в Архиве и покапризничать.
– Можно. – Уголки губ Эни дрогнули в лукавой улыбке. – А можно не уподобляться большинству, а быть обычным справедливым самим собой.
С этими словами она схватила Курта за лацканы пиджака и рывком поставила на ноги. Юноша в который раз удивился, не понимая, откуда в таких обстоятельствах берутся силы у худенькой и совсем неспортивной Эни. Наверное, это все скрытый человеческий потенциал и отблески тех процентов мозга, которые у людей обычно не задействованы.
"Я не мужик, а тряпка. Надеюсь, это незаметно со стороны", – вяло рассуждал про себя Курт. Он вновь сердился и вновь только на себя, потому что сердиться на Эни был не способен в принципе. Поэтому он не вырывался в попытке отвоевать себе свой пиджак, а с щенячьей покорностью позволял вести себя через Учительскую.
"Постойте-ка. А к чему вообще были упомянуты избиратели и всякие избирательные кампании, если у нас не проводились никакие выборы, а меня просто назначили на этот пост?!"
– Черт. Меня надули, – процедил он сквозь зубы. Продумать тщательнее эту мысль ему не удалось, так как в этот момент Эни резко увеличила скорость, и они на полном ходу вылетели в пустой коридор.
Несколько минут безостановочного бега, и очнулся Курт только тогда, когда стало не хватать дыхания, а легкие охватило пламя. К счастью, они уже остановились, и бедняга смог с блаженством прижаться лбом к прохладной стене. Отдышавшись и слегка придя в чувство, Курт машинально поправил одежду и огладил все складки. Презентабельность. Главное презентабельность. В любой ситуации, даже если вы на грани смерти.
"Так, и где мы?" – Юноша быстренько огляделся, на всякий случай надевая на лицо маску холодности и неприступности. Нужно быть начеку на случай появления незапланированных зрителей.
– Звонок будет с минуты на минуту, – донесся до Курта громкий шепот Эни. Она стояла на коленях в трех шагах от него и заглядывала за угол. На секунду она отвлеклась от своего занятия и с заговорческим видом подмигнула Курту. Снова игры в шпионов? Хотя юноша уже догадался, с какой целью они затаились в засаде. Он узнал пересечение школьных коридоров и знал, что за углом напротив окна располагается дверь в кабинет биологии. Там у их класса должен был проходить урок.
– Ее там нет, – с уверенностью сказал Курт, присаживаясь рядом с Эни.
– Тебе-то откуда знать? – дернула плечиком девушка, не отрываясь от созерцания двери.
– После географии ее как ветром сдуло, – попытался объяснить Курт. – Судя по ее повсеместной любви к прогулам, она уже должна радостно шастать где-нибудь за пределами школьной территории. Мы напрасно теряем время.
Эни повернулась к нему, сделав жалостливую рожицу.
– А я хочу верить!
"Во что или в кого?" – хотелось спросить Курту, но он промедлил. Вера этой девушки не то, над чем можно насмехаться, хотя бы просто потому, что она всегда чудовищно искренна в этом чувстве.
Звонок над их головами взорвался оглушительной трелью. Звуки прошлись сквозь тело, вызвав неприятную дрожь и мурашки на коже. Эни прильнула к стене, во все глаза уставившись на все еще запертую дверь. Курт, закусив губу, пристроился рядом.
"Пожалуйста, пусть она уже сбежала с уроков. Пусть она наплевала на всех и вся и бьет кого-нибудь вне пределов нашей досягаемости, – молил Курт, опасаясь моргнуть и разрушить созданную молитвенную атмосферу. – Пусть ее тут не будет, и тогда я даже не стану вступать в перебранку с Карпатовым из-за того, что он меня вовремя не проинформировал. Я добьюсь победы на первом этапе Олимпиады и без обиняков предоставлю шанс Джеймсу показать себя. Пожалуйста, пусть..."
БАБАХ! Дверь с грохотом ударилась о стену. В дверном проеме тут же нарисовалась знакомая фигурка в белой ветровке и с огненной гривой. Судя по стойке, Зарина Эштель подошла к открыванию двери с присущей ей творческой изюминкой – с налету долбанула по ней ногой.
Эни торжествующе хлопнула поникшего Курта по плечу.
– Это судьба!
"Это пытка!" – мысленно возразил юноша, решив раз и навсегда завязать с молитвами. Не помогают. Дохлый номер.
Зарина Эштель между тем время зря не теряла и уже с приличной скоростью направлялась в сторону лестницы, а там – к выходу из школы.
– Вот это уже попытка к бегству! – заявил Курт.
"Тьфу ты, мы же не в тюрьме, – тут же осадил себя он. – Хотя, может, и не побег, но неприкрытый намек на скорый прогул".
– За ней! – крикнула Эни, снова хватая Курта за пиджак и таща его за собой. Это уже походило на выгул собачки в особо стрессовой форме.
– Зачем... Нам... Идти... За ней?... – на этот раз Курт запыхался сразу на старте. Говорить и возражать было особенно сложно, так как лестницу они преодолевали приемом "прыжки сразу через четыре ступеньки".
– Побеседуем с ней снаружи и без всякой гнетущей школьной атмосферы! – крикнула ему через плечо Эни, ловко увеличивая расстояние до пяти ступенек.
"Гнетущей?" – уныло повторил про себя Курт, послушно следуя за девушкой. СТОП! Он резко затормозил на пороге школы. Эни успела уже выскочить на улицу и добраться до наружных ступеней. То ли больше не слыша топота бегущего за ней Курта, то ли просто почувствовав, что юноша отстал, она остановилась и выжидающе оглянулась.
Курт стоял в дверном проеме. Его обдувал прохладный ветер, проникающий в помещение с улицы. Он настороженно прислушивался к своим внутренним ощущениям. Как странно, ему вдруг показалось, что если они сейчас выйдут из школы, то пересекут некую жуткую границу. Границу, которая изменит все. Они – воплощение своей тихой обыденной жизни – переступят грань, и их маленький уютный мирок расколется на миллион осколков, затрещит по швам и расщепится... Разве он этого желает? Разве это правильно?
– Курт.
Юноша вздрогнул и нерешительно поднял взор на зовущую. Эни протягивала ему руку. Глаза Курта расширились. То же самое... То же самое было десять лет назад! Маленькая Эни протягивала ему свою маленькую ладошку сквозь решетку изгороди, окружавшей поместье Тирнанов. Она хотела, чтобы он доверился ей. И сейчас она хочет того же?
– Я буду всегда на твоей стороне.
Эта ее фраза решила все. Эни произнесла ее и тогда, десять лет назад, возможно, в шестилетнем возрасте не совсем осознавая смысл, но правда была в том, что девушка сдержала данное слово. И как и в прошлый раз Курт, завороженный взглядом ее янтарных глаз, накрыл ее руку своей. Эни улыбнулась и, крепко сжав руку Курта, потянула его за собой.
Они переступили границу вместе... И их мир рухнул.
[К оглавлению]
Глава 4 УТОПИЗМ ПСИХОПАТИИ
Ты так незаметно жаждешь кары испить,
И бледной кожи моей тебе никак не забыть,
И будет аромат сладкий в воздухе плыть,
Желая во тьме лишь тебя подразнить.
Стреляй! И пусть кровь хлещет из ран!
Кто скажет теперь, что здесь жил обман?
Крепче сожми в руке пистолет,
Пускай на него проливается свет,
Пускай твои пули станут роз лепестками,
Что из юных бутонов рождаются сами,
Пускай цветом роз зацветет мир скорей,
Ведь нет аромата слаще крови моей...
Банка из-под пива взлетела ввысь и рухнула точно в середину вонючей кучи в мусорном контейнере. Зарина придирчиво оглядела белоснежную поверхность своего кеда и, довольная отсутствием пятен, пинком отправила в мусор еще одну банку. Ветер пронесся сквозь ветви деревцев, растущих по краям проезжей части, и нырнул вниз, к ней. Взлохматив итак уже пребывавшие в беспорядке длинные волосы девочки, ветер сиганул к мусорным бачкам и вернулся с волной резкой вони. Зарина зашипела от неожиданности и уткнулась носом в рукав ветровки, спеша удалиться от источника на приличное расстояние, хотя обычно на подобный запах она реагировала не так остро. Вот если бы это был какой-нибудь сладковатый аромат, то тут уж спасайся кто может. Зарина терпеть не могла сладкое...
Зарина Эштель, тринадцать лет от роду. Бледная кожа, тонкие запястья, длинные пальцы, впалые щеки, рыжие волнистые волосы до колен и полная гетерохромия глаз. Ничего примечательного. Да, люди, проходите мимо, ибо обыденность уже поглотила вас. Не обращайте внимания. В этой девочке нет ничего такого... Разве что субтильность ее обманчива, и искорки интереса, горящие в ее глазах, обманчивы, и искренность улыбки на нежных губах тоже обманчива. Потому что ей безгранично, безмерно, безудержно... СКУЧНО.
Скука, скука, скука, она повсюду. Она преследует Зарину словно озабоченный маньяк свою жертву. Скучно все: обстановка, погода, вещи, люди. О, особенно люди. Зарина считала, что люди являют собой воплощение скучнейших органических механизмов во Вселенной. Скука витала среди них, проходила через тела и сжимала в невидимых объятиях. От этой их близости Зарину выворачивало. Она ежеминутно, ежесекундно ощущала жгучую неприязнь и желание отгородиться от этой заразной мерзости.
Скука. Вокруг одна тоска, тягомотина, уныние. Когда это началось? Когда тоска в первый раз поглотила ее существо? Может, причина в трагических событиях прошлого? Зарина никогда не задумывалась об этом. Ей было лень тратить время на бесполезные занятия. Ведь девочка даже не могла точно сказать, переживала ли она из-за случившейся трагедии. Ей было грустно, тошно, горестно? Как понять, если она в те далекие летние дни даже ни разу не заплакала? Честно говоря, она вообще никогда не плакала. За всю свою жизнь Зарина Эштель не проронила ни одной слезинки. Сказать, что ей не хотелось, значит соврать. Она желала слез, но была не в силах заплакать. Просто не умела, просто не знала, как это делается. Не получается, и как же скучно предпринимать одну попытку за другой! Тоска всегда была рядом. Наверное, она обитала вблизи и до трагедии, потому что Зарина не помнила жизни без нее. Скука... Видимо, тоска сопровождала ее еще до рождения. Маленький скучающий плод в утробе матери...
Этот город ничем не отличался от сотни других. Город Нова... В нем не было ничего нового. Тут был воздух и как обычно дул ветер. Иногда Зарина ненавидела их обоих. Слишком уж сильная существовала связь между ней и ними. Но переезды не решали эти проблемы, хотя необходимость в них все же была. И в этом неизвестно каком по счету городе они жили уже целый месяц. Довольно скучный месяц, надо заметить. Зарина не видела необходимости в посещении школы, но Лаус, ее брат, настоял на своем, да и у тети Мэй глаза были на мокром месте. Дежурная семейная засада, совместное давление, и девочка вновь должна была оказаться в ненавистных школьных стенах.
