Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)
Воспоминание о прошлогоднем провале и без "помощи" Джеймса не давало покою Курту. Оно ныло где-то в подкорке, словно вездесущая мигрень, и изредка всплывало на поверхность, сопровождаемое душевной болью. И как бы часто ни твердила Эни, что он не виноват, Курт никак не мог отделаться от мысли, что причина неудачи кроется именно в его недоработках.
А дело было вот в чем. Уже на протяжении двух лет толстосумы их города, носящего гордое название "Нова", движимые неожиданным желанием вложить денежные средства в образование и воспитание молодого поколения, организовывали олимпиаду, где представители местных школ могли продемонстрировать уровень своего интеллектуального развития и попытать счастье в выигрыше главного приза этого конкурса – денежной суммы. Выигрыш передавался школе победителей, которая могла потратить награду, скажем, на ремонт здания или покупку учебной литературы, или на облагораживание сада, то есть на любые мероприятия, которые входили в категорию "нужды школы".
Олимпиаде проходила под слоганом "В жизни есть не только черные и белые полосы, но и цветные – подари жизни краски своим умом!", поэтому и название конкурсу дали специфическое – Олимпиада "Полосатого Сектора". Для участия требовалось не так много. Во-первых, собрать команду максимум из пяти и минимум из двух человек, которые будут представлять школу, и, во-вторых, иметь при себе недюжинное желание победить плюс светлую голову, конечно. Сами вопросники состояли из заданий, включающих абсолютно все области знаний – начиная с географии и заканчивая высшей математикой. Достаточно серьезный конкурс, но это и неудивительно – спонсоры просто так со своими кровными денежками расставаться не хотели. Командам предстояло показать все, на что они были способны, чтобы оправдать ожидания своих школ и меценатов.
Спортивные состязания в олимпиаду также включались, но доселе шли вперемешку с остальными предметами, не выделяясь в отдельный раунд. Теперь же из-за нововведения Джеймс, Хольстен и команда не смогут показать себя в спорте, пока по результатам интеллектуального раунда их школа не войдет в число избранных. Немудрено, что Джеймса выбесило данное обстоятельство. Если судить по ситуации, то капитан футбольной команды внезапно оказался в зависимости от президента Ученического Совета, то есть от Курта. Друг друга они на дух не переносили, но Тирнан не имел привычки злобствовать, так что и ликования особого не чувствовал. Однако его задел тот факт, что Джеймс не чурался наступать на его больную мозоль, припоминая прошлые промашки с Олимпиадой. Это был достаточно подлый и мерзкий прием.
В прошлом году директор Карпатов возложил обязанности по подготовке к участию в Олимпиаде на Курта, как президента Ученического Совета. В команду требовались одаренные интеллектуалы и логики, но согласно тестам, проведенным в спешном порядке, а также сравнениям общих результатов успеваемости школьников, выяснилось, что таковых как раз и нет. Как ни горько Курту было обобщать ужасающие итоги, он должен был вконец признать, что у их школы отсутствовало достаточное количество ученических ресурсов для участия. Карпатов со свойственной ему ребячьей капризностью отклонил все доводы и легкомысленно потребовал обязательного участия их школы в столь "прекрасно организованном мероприятии". Курт тогда мысленно заменил его выражение на "финансово обеспеченное мероприятие" и вновь был раздосадован упрямством директора.
Но делать было нечего. И Курт, который являлся образцовым учеником и получателем высшего балла по каждой контрольной и проверочной работе, собственноручно внес свою кандидатуру в список членов представительствующей команды. Он всегда был лучшим, но Олимпиада "Полосатого Сектора" не желала игрока-одиночки – она хотела лучшую игру именно в команде. Курту нужно было найти хотя бы еще одного представителя, чтобы выполнить необходимый минимум условий, и его выбор пал на Бена Кирка. Курт, Эни, Бен – все они учились в одном классе, поэтому Тирнан успел заприметить наличествующие успехи парня. Хотя Бену и было до Курта как черепахе до гепарда, но все же он немного превосходил остальных учеников, и Курт с воодушевлением взялся за его интеллектуальные тренировки. К началу Олимпиады они многого достигли, но и этого оказалось мало. Тирнан, как и ожидалось, набрал максимум очков, а результат Кирка едва перевалил за половину. В итог шел совместный счет, и их команда не прошла даже в среднюю отборку, почти без борьбы уступив первенство и право на финал лицеям и школам со специализированным уклоном. Школа ? 15 лишилась дополнительного финансирования, а спортивные секции, на улучшение которых планировал потратить выигрыш Карпатов, взъярились на Курта, обвинив его в тупости и халатном отношении к своим обязанностям. Конец прошлого года было трудным временем для президента Ученического Совета, и если бы не поддержка Эни, которая, как и десятки раз в детстве, вставала между негодующей толпой и ним, Курт бы мог впасть в депрессию или вновь замкнуться в себе.
Наверное, Джеймс считал, что от "ошибки" Курта больше всего пострадал именно он. Парень был звездой футбола, и если бы Курт и Бен одержали победу в интеллектуальном состязании, то спонсоры могли бы обратить внимание на футбольную команду и на самого Джеймса. Может быть, даже удалось бы выудить отдельную денежную поддержку спонсоров уже на непосредственные нужды команды – новая форма, спортивное снаряжение, строительство тренажерного зала, да просто куча всего полезного могло войти в этот список, если бы Тирнан не лажанулся. Таковы были мысли Джеймса, и те же самые обвинения в настоящий момент читал Курт в яркой голубизне глаз Моретти.
Джеймс склонил голову и их лица оказались очень близко.
– Меня реально бесит твоя каменная рожа, Тирнан. – Моретти понизил голос. Сейчас слышать его мог лишь Курт и, возможно, Эни и Хольстен. – Даже если ты и чувствуешь себя виноватым, я ни хрена не могу прочитать это по твоему лицу.
– Мне незачем ощущать за собой вину, – холодно отозвался Курт. – Я сделал то, что требовалось – набрал максимум баллов.
– Ты, может, да, но Кирк оказался в пролете. В прошлом году мы все оказались в пролете, Тирнан.
– И?
– Не делай вид, что тебе все равно. Ты чувствовал ответственность за Кирка, как наш тренер – за нас. Слова типа "каждый сам за себя" не прокатят. Уж точно не от тебя! Я же знаю твой характер, знаю, как ты подходишь к работе и результатам. Ты воспринял промах Кирка, как свой промах.
Курт промолчал. К сожалению, люди считают молчание знаком согласия со сказанным, и Джеймс не был исключением. Не отрывая глаз от лица Курта, он медленно кивнул, будто, наконец, получил ответ на беспокоящий его вопрос.
В коридоре между тем висело тягостное молчание. Казалось, что все присутствующие затаили дыхание. Джеймс отодвинулся от Курта и красивым движением взъерошил волосы на своей голове.
– Я жду результатов, Тирнан. – В голосе Моретти появилась сталь. – Лучше бы ты обеспечил нам возможность участия во втором раунде. Если встанешь на пути развития моей карьеры, поверь, тебе не захочется знать, что я тебе тогда устрою.
Джеймс, не оглядываясь, поманил пальцем свою свиту. Ребята медленно двинулись за Моретти. Когда парень поравнялся с ним, Курт заговорил:
– Дальновидно ли отпускать угрозы в сторону того, кого они не впечатляют?
Джеймс замер, но через секунду ухмыльнулся и почти дружески пихнул президента плечом.
– Я в курсе, Тирнан, что ты у нас равнодушен к угрозам. Пугать тебя – только время зря терять. Как была безучастная морда, так и осталась!
Курт скосил глаза. Моретти слишком долго находился в его личном пространстве. Терпеть его присутствие больше не было сил.
– Но все-таки, достопочтимый президент... – доверительно прошептал Джеймс, наклоняясь к самому уху Курта. Юноша подавил желание отдернуться. – Знаешь, за что я люблю перфекционистов? – Губы Моретти тронула усмешка. – Они землю носом готовы рыть за идеальный исход дела. А вот провал их непременно убьет.
Курту захотелось дать ему в морду. Он уже сжал кулаки, но внезапно чья-то рука легла ему на запястье. Курт повернул голову и встретился с предостерегающим взглядом Эни. Ее глаза пылали янтарем.
– О, принцесса Эни, – мурлыкнул Джеймс, тут же полностью переключившись на нее.
– Всех благ, Моретти, – громко попрощался Курт, намекая на конец разговора. Ему совершенно не хотелось, чтобы Джеймс начал одаривать лишним вниманием Эни.
– Рад тебя видеть, крошка. – Джеймс проигнорировал Курта и прежде, чем кто-то успел хоть что-нибудь сообразить, коснулся губами щеки Эни. Всеобщий вздох девчонок прокатился по коридору. На секунду Курту показалось, что у него остановилось сердце, еще через секунду он вообще перестал что-либо чувствовать, потому что увидел, как на лице Эни появляется робкая счастливая улыбка. Она потупила взор. Девицы из фан-клуба ревниво шипели на нее и походили на кобр в момент атаки.
У Джеймса был самодовольный вид. Он громко хохотнул и двинулся дальше, предварительно хлопнув Курта по плечу.
– Президент, вы побледнели. Может, стоит употреблять больше витаминов?
Джеймс и его свита скрылась за углом. Курт не шелохнулся. Эни обошла его и радостно прошептала:
– Представляешь, Джеймс Моретти знает мое имя!
Курт пристально посмотрел на нее. Она сияла словно неземное воплощение восторженного блаженства. В горле юноши будто ком застрял. Почему-то захотелось взреветь подобно раненому зверю. Курт шагнул в сторону и двинулся в противоположном направлении, прочь от этого места, прочь от Эни. Его начала душить горечь. Юноша с отчаянием думал, что насколько велика сила воздействия ее голоса на него, настолько же мала сила его влияния на ее убеждения. Если она захочет присоединиться к эскорту Джеймса, Курт ей воспрепятствовать не сможет.
Всю дорогу до кабинета Совета Курт молчал. В школьных коридорах стояла непривычная тишина. Какая-то ложная успокоенность зависает в воздухе, когда ученики покидают коридоры и устраиваются за партами в ожидании начала урока. Лживая тишина. Будто каждое мгновение спокойствия рискует нарваться на бурю грохочущих звуковых сочетаний, больно режущих ухо. Курт не верил тишине, быть может, и она не верила ему. Курт вообще мало во что верил. Имеется в виду, по-настоящему. Можно играть в веру и играть хорошо, даже сорвать овации у публики, но верить по-настоящему – слишком сложное чувство. Мало реальности, слишком много абстракции.
Тишина смыкалась за спиной Курта, словно толща воды в непроницаемом аквариуме. Эни слышно не было. Юноша ступал довольно осторожно, без лишнего шума, поэтому смог бы различить звучание ее шагов. Шаг Эни легок и позитивен, словно у игривого жеребенка. Но отсутствие шума и сопровождающих его шумовых эффектов – не в стиле Эни. Девушка была рождена, чтобы производить шум. Значит, она не идет за ним сейчас? Осталась там или уже отправилась вслед за Моретти? Курт не стал оглядываться и проверять. Маленьким и незыблемым уголком души, куда никому не суждено было заглянуть, он верил – верил в Эни. Лишь когда ключ от кабинета открыл замок, щелкнувший с явной неохотой, юноша кинул быстрый взгляд через плечо. Так и есть. Эни была рядом, в двух шагах от него. Она следовала за ним и, как ни странно, ступала, словно кошка. Нет, не ступала, а кралась, ведь даже ступающего на мягких лапах зверя можно услышать в полной и до одури оглушающей тишине. Она именно кралась. Кралась как зверь. Ведь может, когда захочет!
Эни поймала его взгляд и улыбнулась. Янтарные глаза отразили улыбку, словно тысячи миниатюрных капелек воды одновременно отразили полыхнувшее пламя. Вот. В это Курт верил. Он может сотню раз сыграть в веру, завоевывая ненужное, но до боли прагматичное внимание, но верить будет только в это. В этот взгляд. Сможет верить. И верить по-настоящему, без игры, без ролей, без формальности, без обиняков.
Курт с порога запустил ключи в сторону стола. Они громко звякнули и, проехавшись по гладкой поверхности, остановились у самого края. Эни попыталась осторожно прикрыть дверь, но петли все равно выдали протяжный стон. Если не считать плохо смазанных петель двери, обстановка кабинета Ученического Совета располагала определенным уютом. Небольшое узкое помещение, одно гигантское окно с прозрачными шторами, выщипанный ковер на весь пол, обшарпанный, но прочный стол из дерева, стулья, два кресла и куча шкафчиков, рассыпанных вдоль стен. Все, что нужно для работы, по крайней мере, так считал Курт.
– Больше добровольцев не намечается? – поинтересовался Курт, садясь за стол.
– Имеешь в виду, в Ученический Совет? – Эни дождалась кивка Курта и растерянно развела руками. – Что-то больше никто не горит желанием пополнить наши ряды.
– Что ж. – Юноша пожал плечами и потянулся к стопке бумаг на краю стола. – Значит, продолжаем работать вдвоем.
Эни приземлилась на стул напротив и со смущенным видом вцепилась в хвостики своих волос.
– Знаешь, Курт, зря он это сделал.
Тирнан посмотрел на нее поверх изучаемых документов.
– Ты о поцелуе?
– Да нееет! – девушка заерзала на стуле, отчаянно краснея.
Курт отодвинул бумаги и вопросительно уставился на нее.
– Тогда о чем?
– Не надо было ему снова тебя обвинять в прошлогодней ситуации.
– Не имеет значения, что думает по этому поводу Джеймс, – невозмутимо сообщил Курт и, заметив недоверчивый взгляд Эни, пояснил: – Он горазд разбрасываться бесполезными словами, но меня абсолютно не трогают его угрозы.
– Это радует, – осторожно заметила девушка, нерешительно улыбнувшись.
– Хотя в одном Моретти прав. – Глаза Курта за стеклами очков опасно сверкнули. – Я не могу оставить все как есть. Я слишком привык добиваться идеальных результатов. Провалы не допустимы.
– То есть ты будешь участвовать?
– Конечно, но не ради удовлетворения самолюбия Моретти, а чтобы доказать самому себе, что в моих силах добиться большего.
– Курт, как всегда, крут, – хихикнула девушка. Как только к юноше вернулось его обычное самообладание, Эни, в свою очередь, сразу же расслабилась и возвратилась в режим беспечной и легкомысленной веселости.
Внезапно Курт наткнулся на новую стопку бумаг. Она совершенно не вписывалась в созданный им порядок на столе.
– Что это? – Он нахмурил брови.
Эни слетела со стула и едва не вспрыгнула на стол – веселость вернулась к ней в компании с ужасающей гиперактивностью.
– Это тест на сотню вопросов по биологии, – отрапортовала она, едва взглянув на первый лист в руках Курта. – Госпожа Буше на прошлой неделе не поленилась напрячь наши мозги!
Тирнан хмыкнул.
– Я не особо удивлен. Перед Олимпиадой все преподаватели начинают сходить с ума.
– Может, так они пытаются выявить лучших? – предположила Эни.
Курт смерил ее скептическим взглядом.
– Они все еще не верят, что у нас проблемы в этом аспекте? В прошлом году я предоставлял подробную статистику успеваемости и уровня подготовки учеников и даже сравнивал показатели с другими образовательными учреждениями. На что они надеются?
– Возможно, на то, что нынче у нас нежданно-негаданно появились интеллектуалы. – Эни хлопнула ладошкой по столу. – Ведь надежда умирает последней!
– Чтобы развиваться в этом плане, нужно хотя бы трудиться. Простая надежда не спасет скопище бездарей, – отрезал Курт.
– Как один из этих бездарей, хочу громко возмутиться! – Эни надулась.
Курт слегка смутился.
– Не принимай на свой счет.
– Нет, я приму, так как это правда. – Эни подмигнула. – Мне же нужен стимул к труду.
– Тебе уже ни один стимул не поможет, – пошутил Курт.
– Э-э-эй!
Курт опустил голову, делая вид, что полностью погрузился в изучение тестов. Ему не хотелось, чтобы Эни увидела его широкую улыбку.
В течение пяти минут они занимались каждый своим делом. Эни усиленно скучала, пытаясь разложить по категориям листовки с поступившими от учеников предложениями насчет проведения внешкольных мероприятий. Курт просматривал результаты проверки и с каждым тестом хмурился все больше и больше. Наконец, он отложил тесты и потер виски. Эни настороженно наблюдала за ним.
– Как я и говорил, одной надеждой тут не обойдешься, – заявил Курт.
– Все так плохо?
– Хуже. Больше пятидесяти баллов не набрал никто.
Эни подошла к столу и выудила один из груды листочков. Курт потянулся к нему, но девушка отдернула руку.
– Не смотри!
– Спокойно. Я лишь взгляну. Чей это?
Девушка не ответила. Она предприняла попытку ретироваться, но на этот раз Курт был резвее. Он выхватил листочек и уставился на фамилию того, кто выполнял тест.
– "Эни Каели. Девятнадцать баллов", – озвучил он будничным тоном.
– Блин! Я опозорена! – Эни картинно сползла на ковер.
– Не скажу, что это было неожиданно... – протянул Курт, с усмешкой глядя на край стола, за которым скрылась девушка.
– Да, правильно! Запятнай мое имя позором! – начали завывать с пола. – Оконфузь меня до чертиков, ибо я облажалась и страдать мне до скончания времен!!
Курт поставил локти на стол и оперся подбородком на руки.
– Эни, ты преувеличиваешь.
– В яблочко. – Из-под стола вздернулась рука. – В свое оправдание могу сказать, что не являюсь фанатом хромосом и кишечнополостных!
– Тоже мне новость, – фыркнул Курт.
Он быстро пролистал оставшиеся тесты.
– Где тест Кирка? – недоуменно спросил юноша.
Эни, которая наконец соизволила встать с пола, начала задумчиво накручивать волосы на палец.
– Его не было в тот день. – Она опасливо покосилась на Курта, будто ожидая наказания за плохие вести. – Бен уже недели две не ходит в школу.
Курт напрягся. На тесте по биологии его и самого не было – он разбирался с проблемами директора Карпатова, да и последние недели были достаточно хлопотными, поэтому неудивительно, что он не заметил отсутствия Кирка. Курт почувствовал укол вины. Вдруг с ним что-то случилось? Замотаться и не обратить внимание на подобные обстоятельства – не по-человечески как-то получилось.
– Две недели, значит, – повторил он. Чувство вины внутри разгоралось все ярче и ярче, и поэтому он решил спешно занять себя логическими измышлениями. – Скоро начало Олимпиады "Полосатого Сектора". Не странно ли, что мой потенциальный напарник вдруг скрылся в неизвестном направлении?
– Думаешь, неспроста все это? – поинтересовалась Эни.
Курт откинулся на спинку стула и серьезно посмотрел на нее.
– Помнишь, как в прошлом году народ отреагировал на наше поражение?
– Они злились. – Девушка поежилась.
– Да. Больше всего разорялись Джеймс и члены спортивных секций. От себя могу добавить, что меня они терроризировали с должным упрямством. Благо, я уже привык к их вечным козням и плевкам в душу. А вот про Бена такого сказать не могу.
Курт многозначительно замолчал.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Эни с подозрением.
– Не я заработал меньше очков, чем требовалось. – Говоря это, юноша выглядел чересчур спокойным. – И не я один обеспечил нам проигрыш. Так что для наших местных мстителей не только я предоставил себя в качестве потенциальной цели для возмездия...
– Ты считаешь, Джеймс с бандой и на Бена накидывался?! – Эни резко вскочила на ноги, возмущенно трясся головой. – Да быть того не может!
– Мы не знаем точно, – осадил ее Курт. – Нападать на меня в открытую – это у них своего рода хобби, а вот Кирка они вполне могли зажать по-тихому где-нибудь в темном углу.
– Да никогда! – Эни выглядела ужасно расстроенной.
Курт подбоченился.
– Полагаешь, что угрозы в мой адрес – это вполне приемлемо, а устрашать Бена – уже ни в какие ворота?
Эни, удивленная его тоном, замерла на месте. Доселе от полноты чувств она мерила шагами узкое пространство кабинета.
– Конечно. – Девушка пожала плечами. Челюсть Курта поползла вниз.
– Вот как, – едва слышно пробормотал он.
– Ведь ты-то находишься под моей защитой, – продолжила Эни, не замечая его настроения. – А кто же тогда защитит Бена?
Курт вытаращился на девушку, которая сияла искренностью. С трудом отведя взгляд, он улыбнулся. Вот так всегда – наивно и бесхитростно. В этом вся Эни.
– Давай позвоним ему. – Голос Каели вывел Курта из блаженных раздумий.
– Вряд ли он возьмет трубку, – усомнился юноша.
– Не попробуем – не узнаем, – резонно заметила Эни.
Курт глубоко вздохнул и с головой нырнул в записи потрепанной адресной книги. Через пару секунд нашелся нужный номер телефона.
– Звони на мобильный, – посоветовала Эни. – Он хотя бы узнает, кто звонит.
– А что, с домашнего он звонок не примет? – озадачился Курт.
– Ну, если бы я была в бегах, то трубку с домашнего вообще бы не брала. И провод бы выдернула с мясом.
Курт улыбнулся, когда она назвала отсутствие Бена на уроках "побегом". Все еще сомневаясь, он поискал номер Кирка в мобильном телефоне и нажал на "дозвон". Эни притихла и с любопытством следила за телефоном в руках Курта, словно ожидая, что оттуда вылезет сам Бен.
Гудок шел один за другим. Курт сделал большие глаза и покачал головой. Эни заметно приуныла. Юноша хотел уже сбросить звонок, когда ему внезапно ответили.
– Привет, Тирнан.
Курт едва узнал по тихому, наполненному усталостью голосу жизнерадостного Бена Кирка.
– Бен? – неуверенно спросил Курт.
– Он самый, – невесело хмыкнули на той стороне.
– Где ты пропадаешь? – спросил Курт. Честно говоря, он не особо представлял, о чем говорить с Беном. А тем более с таким Беном, который, судя по голосу, находился в состоянии крайней депрессии.
Эни с волнением замахала на Курта руками, пытаясь на что-то намекнуть.
– Громкую, – прошептала она, тыкая пальцем в устройство в руках Тирнана. – Включи громкую связь!
– Кирк, я включаю громкую связь, – быстро предупредил собеседника Курт и, не дожидаясь ответа, нажал на кнопку. В кабинете разлились звуки тяжелого дыхания Бена.
– Бен! – преувеличенно радостно завопила Эни.
– Привет, Эни. – Голос парня потеплел на одно деление. – Рад слышать тебя.
– И я тоже! Ну, в смысле не себя, а тебя рада слышать. – Девушка глупо хихикнула. Ее поведение в этот момент не казалось адекватным, поэтому Курт спешно начал вспоминать, не входил ли Бен в список прежних влюбленностей Эни. Поиск выдал отрицательный результат. Девушка между тем продолжала трещать всякие глупости.
– Эй, Бен, так где тебя носит? – вдруг спросила она. – Скоро Олимпиада, и вся надежда только на тебя!
В комнате воцарилось молчание. Эни с беспокойством глянула на Курта и одними губами спросила: "Я что-то не то сделала?". Юноша неопределенно пожал плечами.
– Передай трубку Тирнану, – попросил Бен.
– Громкая связь, – напомнила Эни.
– Да, точно. Тирнан... Курт, послушай...
– Да? – Курт непроизвольно подался вперед, поближе к столу, куда до этого положил мобильный телефон.
– Я пас, Курт. Не рассчитывайте на меня больше.
Юноша не знал, что отразилось на его лице в этот момент, но Эни отчего-то испугалась.
– Почему, Бен? – Рука Курта нервно скользнула к брови. – На кого мне тогда рассчитывать, если не на тебя? Мы не лицей, Бен. И мы не школа со специальным уклоном. Раскидываться светлыми головами – это не та роскошь, которую мы можем себе позволить.
На том конце молчали.
– Бен, в прошлом году... – Курт на секунду замешкался, но затем продолжил: – Джеймс, Хольстен и остальные, они угрожали тебе?
– А ты сам как думаешь, Тирнан? – с горечью отозвался Бен.
Курт прикрыл глаза. Худшие опасения сбылись. Эни напротив нервно кусала губы.
– Все не так страшно, Бен, – размеренно произнес Курт, стараясь вложить в голос побольше убедительных интонаций. – Мне тоже несладко пришлось. Свою долю пугалок я вытерпел.
– Блин, Тирнан, ДА О ЧЕМ ТЫ?! – вскричал Бен. Эни вздрогнула. А Курт неосознанно напрягся. – Ты – другое дело! На тебя травлю не объявят ни при каких условиях! Ты – президент Совета! Только на тебе и держится эта хренова система в этой хреновой школе! А я – НИКТО!
Похоже, Кирк начинал впадать в истерику. У Эни был вид, словно она сейчас грохнется в обморок. Нужно было срочно что-то предпринять.
– Бен, тебе нужно было просто обратиться ко мне. – Курт непроизвольно перешел на его обычную холодную манеру общения. Почему-то в таком режиме в его слова вникали лучше. – В этот раз я обещаю защитить тебя и подготовить наилучшим образом.
– Черт, Тирнан, не надо пустых обещаний! – Кирк несколько успокоился, и теперь от его слов потянуло язвительностью. – Ты образцово показательный умник, но даже тебе не сделать из толпы дурачья конфетных гениев.
– Бен, поверь...
– Хватит грузить, Тирнан! – обозлился Бен. – Я свои права знаю, и ни ты, ни директор не можете заставить меня участвовать где бы то ни было, если я сам не соглашусь в добровольном порядке. Мне не потянуть Олимпиаду "Полосатого Сектора" и мне надоели унижения!
Он замолк на мгновение, переводя дыхание.
– Прости, Курт, правда прости. – Злость Бена сменилась прежней усталостью. – Эни, и ты прости.
Кабинет Совета наполнился звуками гудков. Эни ошарашено смотрела в пространство. Курт же чувствовал себя на удивление спокойно.
– Поверить не могу, что Джеймс решился на такое, – выдохнула Эни.
– Идеальных принцев не существует, – отозвался Курт и, чуть поразмыслив, добавил: – и рыцарей, кстати, тоже.
– К чему такие выводы? – Девушка скорчила рожицу. – Вот только на моего Белого Рыцаря не нападай! Ладно, подколки в отношении Джеймса я еще могу вынести, но Рыцарь – это святое! Усек?!
Курт предпочел промолчать. Эни его молчание вполне удовлетворило.
– Отлично. Мы узнали, что Бен больше не собирается представлять школу в Олимпиаде. – Эни начала мерить шагами помещение, изображая глубокую задумчивость. – Как быть? Что делать-то?!
– Во-первых, не разводить панику. – Курт деловито сгреб в охапку все тесты по биологии. Пошелестев листами пару секунд, он со вздохом отложил их в сторону. – Во-вторых, найти мне нового напарника.
– Тут нас поджидает полный облом, – откликнулась Эни. – В голову не приходит ни одной кандидатуры.
Курт не стал сообщать ей, что у него возникла похожая мысль. Да и вообще вопреки обыкновению в мозгу крутилось лишь одно раздражающее слово – "безперспективняк".
– У меня возникла гениальнейшая из всех гениальных идей на свете! – возопила Эни и тут же предложила: – Давай ты меня подготовишь к участию в Олимпиаде!
– С твоими девятнадцатью баллами мы явно выбьемся в лидеры, – отозвался Курт.
– У-у-у, зануда! – буркнула Эни и показала юноше язык.
Внезапно кабинет пронзили громкие трели. Звонок, оповещающий, что первый урок подошел к концу.
– Так, у нас минуты две затишья перед бурей, а затем коридор превратится в зону боевых действий, – заметил Курт, спешно вставая изо стола. Обычно эти две минуты после звонка отводились на то, чтобы преподаватели могли дать домашнее задание, а ученики собрать учебники в сумки. Если Курт и Эни хотели добраться до кабинета, где будет проходить второй урок, именно в период затишья, то им стоило поторопиться.
Эни выскользнула в коридор сразу за Куртом и прислонилась к стене, ожидая, пока юноша справится с замком. Вдруг рядом послышались крики. Эни удивленно повернулась на шум. Слишком рано. Период затишья, предшествующий перемене, еще не должен был закончиться.
По коридору мчались два младшеклассника. По их виду можно было заключить, что за ними гонится, по крайней мере, одно исполинское чудище с клыками. Предположение оказалось не так далеко от истины, потому что преследователем ребятишек оказался не кто иной, как Кутейников собственной персоной. Выглядел он несколько диковато и на ходу размахивал веником.
– Где ваша сменная обувь, цветы жизни?! – вопил Кутейников, преследуя мальчишек и воодушевленно размахивая веником. – Сменку покажите!
– Но школьными правилами не предусмотрена сменка!!! – орали в ответ младшеклассники и в панике пытались улепетнуть от не в меру старательного завуча.
Вопящая компания скрылась за углом.
– Дурдом, – заключила Эни, которая проследила взглядом всю траекторию бега младшеклассников и завуча.
– Нет. – Курт покачал головой. В отличие от Эни, он даже не взглянул в сторону шумной компании. – Это всего лишь абсолютное отсутствие организованности и порядка.
Они двинулись по коридору. Курт задумчиво разглядывал мыски своих идеально начищенных ботинок, вспоминая слова Бена о том, что вся система в их школе держится исключительно на нем. Что ж, в высказывании Кирка присутствовала доля истины. Посмотреть хотя бы на преподавательский состав во главе с несравненным директором Карпатовым – ведь это настоящий образец расхлябанности и неорганизованности! Весь штат преподавателей включал личностей, искренне полагающих, что творческий подход к преподаванию и неземная любовь к собственной работе являются ключом к счастливому процветанию педагогической системы. В принципе рвение в таком проявлении просто прекрасно, но и тут существует свой подвох. Ни один из этих позитивно настроенных людей не любил заниматься бумажной работой. Сформулировать отчет? Да, Боже мой, фи сто раз! Ну, а без соответствующего ведения документации любая деятельность может в одночасье быть сведена на нет.
Этим-то и стал заниматься Курт Тирнан. Проверка учебных планов, заполнение отчетности, помощь в формулировании различного рода документов, а также постоянное пребывание в роли няньки при безалаберном директоре Карпатове – это, само собой, не являлось основными направлениями деятельности Ученического Совета как такового. Скорее, это было своеобразным хобби Курта. Под завесой Совета он удовлетворял врожденную потребность руководить и подчинять. Этими качествами юноша походил на своих родителей, которые управляли в высших кругах общества довольно крупным бизнесом. У них было все: успех, богатство, престиж, но отсутствовала одна маленькая и незначительная, по их же мнению, деталь – время на собственного сына. Тирнаны жили в постоянных разъездах, оставляя Курта в огромнейшем роскошном особняке на попечение дворецкого и престарелой служанки. Сказать, что он их ненавидел за это – значит, просто ничего не сказать. Но сколь бы ни велика была ненависть, гены брали свое, и Курт мучительно осознавал в себе потаенную черту "управленца". Беспорядок школьных устоев в этом отношении подвернулся как нельзя кстати.
