Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)
Их было трое, но человек во главе группы быстро развернулся и что-то сказал остальным. Двое за ним синхронно кивнули и скрылись в глубине дыры. Аки быстрым шагом пошел навстречу оставшемуся человеку. Это был юноша лет двадцати. Его бледная кожа источала странное сияние, а глаза цвета морской волны смотрели с беспокойством. Зарина хмыкнула про себя, разглядывая прямые волосы парня лазурного оттенка, доходящие ему до плеч; боковые локоны были убраны и закреплены на затылке, открывая взору длинную шею. И все черты юноши были такими нежными, завораживающими, что если для Зарины Аки казался эльфом, как персонажем, выпрыгнувшем из сказки, то этот юноша являл собой воистину самое грациозное воплощение волшебного эльфа. Ему не доставало остроконечных стереотипных ушей, и тогда бы образ был завершен. Юноша носил плащ, похожий на одеяние Аки цвета охры, и, наверное, у него на спине и гексограмма присутствовала. Под плащом виднелся мундир темно-синего, почти черного цвета с серебристыми пуговицами, украшенный галунами из серебристой нити и тесьмой. За спиной юноши висел лук, но колчана со стрелами не наблюдалось.
– Бардолф, ты не отвечал, когда мы пытались с тобой связаться, – быстро сказал незнакомый юноша, не тратя времени на приветствие.
– Пришлось несколько повозиться, – к голосу Аки вернулась развязность, отчего Зарина заключила, что они с тем юношей достаточно близки. – Эти Безымянные наглеют не по дням, а по часам.
– Но проблем не возникло? – уточнил юноша.
– В принципе нет, – прежде чем ответить Аки слегка замялся.
"Вот вруша, – усмехнулась про себя Зарина. – А кто тут истерики устраивал?"
– Хорошо, в отчете пропишешь все подробности. – Юноша улыбнулся Аки.
– Да ладно тебе, Джин, не будь занудой! Заполнять бумаги? Я же умру от скуки!
– Только не вздумай сбрасывать всю работу на младшего помощника, – предупредил Джин, пристально посмотрев на друга.
– Поверь, эту девицу и под страхом смерти не заставишь делать лишнюю работу, – успокоил его Аки. – Ума не приложу, за какие такие заслуги ее назначили на должность младшего помощника.
Видя, что его друг полон негодования, Джин примирительно улыбнулся.
– Тебе, по крайней мере, не нужно будет отчитываться на Высшем Совещании перед всем командующим составом разом.
– Ого, – Аки тут же принял серьезный вид. – На что это ты напоролся, чтобы перед командующими всех легионов отчитываться?
– В пригороде в пятидесяти километрах отсюда Безымянным, которого мы засекли, занялся не кто иной, как Нихэль Рош.
– Этот человечишка опять вылез? – Аки фыркнул. – Что ему не сидится? Хочет отнять нашу работу?
Джин пожал плечами.
– Нам он не докладывает. Осыпал меня грязными ругательствами, хотя сам вроде наполовину священник, – юноша покачал головой. Судя по всему, он не считал поведение Роша допустимым.
– Почему Высшее Совещание не позволит стереть ему память? – Аки раздраженно дернул плечами. – Он же обычный человек.
– Да, но кое-кто наверху считает, что у него дар. Якобы неспроста ему стала известна информация о существовании Обители Душ.
– Эй, Джин, тебе не кажется, что этот мужик слишком уж одержим Обителью Душ? Как будто это место ему чем-то не угодило.
– "Чем-то не угодило"? – Джин прищурился. – Может, тем, что оно заглатывает души и заставляет их гнить без права на перерождение?
Аки раздосадовано цыкнул, недовольный, что его собеседник позволяет себе ироничные замечания.
– Я и не говорю, что это место – райские кущи. Просто насчет этого Роша... Какое ему в принципе дело до Обители Душ? Жил бы себе, как все нормальные люди. А так глянешь на его "подвиги" и сразу возникает мысль, что у него с Обителью какие-то личные счеты.
– К чему бессмысленно гадать? – Джин с усталым видом оправил полы своего плаща. – Нихэль Рош останется для нас загадкой, пока сам не решит что-либо поведать Братству. Хотя все члены Братства Стихий были бы весьма признательны, если бы его одержимость помогла отыскать местоположение Обители Душ.
– От него помощи не дождешься. Скорее рак на горе свистнет, – вспылил Аки. – Мое мнение, он просто помешанный на Обители Душ скандалист, которому жутко скучно и требуется приключений на свою священную задницу.
Джин хмыкнул и успокаивающе похлопал Аки по плечу.
– Смотри, не скажи это ему при встрече.
– Я ему скажу что-нибудь более веское, – хищно осклабившись, пообещал Аки.
– Однако меня кое-что беспокоит, – Джин нахмурился. – Высшее Совещание должно узнать, что к битве с Безымянным он привлек малолеток.
– Чего?! – Аки ошарашено воззрился на собеседника.
– Да, я тоже сначала не поверил глазам. Но факты на лицо. Я видел, как мальчишка, используя какую-то силу переплетения нитей, совершает невероятные вещи. По нашим данным, есть еще один или два ребенка. И все это под началом Роша.
– Нити? – Аки выглядел озадаченным. – Нам это не понять. Наша сила – стихии, а не всякая дрянь.
– Неважно чем они пользуются, главное в том, что Братство Стихий больше не сможет смотреть на деяния Нихэля Роша сквозь пальцы. Я в курсе, что Высшее Совещание собиралось предложить ему сотрудничество, раз уж он такой упрямец. Но привлечение детей – это уже перебор. Он выходит за рамки здравого смысла. Они не обучены, они не профессионалы, как мы. Они не благословлены природой и стихиями. Они просто люди, в конце концов.
"Да крутые вы, однако, профессионалы", – хихикнула подслушивающая разговор Зарина, прокручивая в памяти сцены их с Аки веселья с червяком.
– Кстати, где ты шлялся, пока я тут батрачил на благо Братства? – спросил вдруг Аки голосом въедливой тещи.
– Высшее Совещание послало меня в качестве парламентера на встречу с представителями Святой Инквизиции Утопии.
– Ого, и какие пожелание высказали эти вздорные ворчуны на этот раз?
– Ничего нового. Обычные пожелания, в которых звучала скрытое предупреждение: "Святая Инквизиция искренне верит, что уважаемое Братство Стихий не опустится до того, чтобы прятать в стенах своих крепостей выживших стихийников или беглых зверолюдей, дабы не пал гнев Божий на головы неразумных. Посему от всей души Святая Инквизиция желает обоюдного успеха в наших угодных Господу деяний", – Джин пересказывал содержание послания, стараясь выдерживать возвышенный тон.
Аки хохотнул.
– А они приставучие, как репей. Я знаю, почему на переговоры с Инквизицией обычно посылают именно тебя, Джин.
– Почему?
– Твой самоконтроль впечатляет. Другие бы уже давно вышли из себя и надрали бы задницы этим инквизиционным выскочкам.
В глазах Джина заискрился смех, хотя на лице он продолжал сохранять серьезное выражение.
– Не согласен с тобой. Никто из членов нашей организации не опустится до того, чтобы открыто разжигать конфликт со Святой Инквизицией.
– А не фиг кидаться пустыми обвинениями! – разгорячено проговорил Аки, гневно сверкая глазами. – Как будто наше Братство станет заниматься их тупыми стихийниками или зверолюдьми! На хрена нам их надуманные проблемы?!
– Возможно, ты и понимаешь, насколько по-детски звучат их подозрения, но Высшее Совещание желает иметь гарантии того, что Инквизиция Утопии не станет мешать нам в нашей работе. Высшее Совещание слишком дипломатично, чтобы напрямую заявить Инквизиции, что при том раскладе, в котором нас обвиняют, ей же, Инквизиции, придется хуже.
Оба юноши немного постояли в молчании, обдумывая эту мысль.
– К слову, о Высшем Совещании, – Джин помахал рукой перед глазами Аки, чтобы тот обратил на него внимание. – Ты наверняка первым покинул Братство и не слышал последних новостей.
Лицо Аки с любопытством вытянулось.
– И что случилось?
– Прямо перед тем, как я отправился на встречу с представителями Инквизиции, в Высшее Совещание пришел документ из Королевства Скорпиона, в котором содержится требование вернуть один из четырех артефактов.
Аки вытаращился на друга, словно тот дал ему по морде.
– Прямо так и сформулировано "требует"?
– Видимо, да.
– Совсем они там оборзели! – вскричал Аки, разъяренно сжимая кулаки. – Какое право вообще имеют? Но подожди, ведь в Скорпионе сейчас нет действующего правителя. Кем же тогда было подписано требование?
– Не имею ни малейшего понятия. Я этого документа даже в глаза не видел.
Но возмущению Аки не было предела. Он даже слегка поерзал на месте, пылая праведным гневом, прежде чем Джин сумел его утихомирить. Наконец парень взял себя в руки. Однако одновременно с успокоенностью его начали посещать тревожные мысли.
– Прости, конечно, но снова возвращаюсь к нашей привычной занозе. Из-за Нихэля Роша главнокомандующие будут в ярости, – с тоской протянул Аки.
– Вдохни поглубже и порадуйся, что причина их гнева не в тебе, – резонно заявил Джин.
– Эй, я работаю идеально! На меня сердиться не за что!
Джин выразительно оглядел всего Аки.
– Официальное задание вы выполняли не в форменном обмундировании, старший помощник легиона Четвертых Врат, – строго отметил юноша, взмахнув рукой в перчатке, – что является серьезным нарушением Протокола.
– Ну что за черт, Джин! Эта форма ужасно не удобна!
– Намекни это своему командующему, а лучше сразу всему Высшему Совещанию, – с милой улыбкой предложил Джин, хотя у самого в глазах цвета морской волны плескалась хитринка.
– Ну уж нет, – поежился Аки, сразу потеряв всю свою спесь. – Я тебе серьезно говорю, что с игрой в камикадзе завязал еще с того раза.
– А я всегда полагал, что ошибки ничему не учат тебя, – вид у Джина был невинный, но Аки все равно просверлил его подозрительным взглядом.
– Ненавижу твои скрытые злорадные насмешки!
Джин снова улыбнулся, но внезапно взгляд его упал на Зарину. Ранее она стояла за большим куском асфальта, который выпирал в небеса, будто древний памятник, но потом она слегка передвинулась, чтобы лучше видеть говоривших, и тут же была замечена цепким взглядом юноши-эльфа. Глаза Джина оторопело расширились, но юноша быстро взял себя в руки. Зарина вновь с удовлетворением отметила про себя, что ее неординарная внешность никого не оставляет равнодушным. Никого, даже самых хороших и правильных мальчиков-эльфов на свете.
– Эта девочка нас видит? – резко спросил Джин у Аки, не отрываясь от созерцания Зарины.
Аки заметно побледнел. Его растерянный взгляд заметался между боевым товарищем и Зариной.
– Нет, – наконец выпалил он на одном дыхании.
Джин удивленно посмотрел на друга, потому что всем присутствующим уже было очевидно, что Зарина ихвидит.
– Мыдолжныстереть ей память, – с нажимом произнес Джин, пытаясь взглядом убедить друга опомниться.
– Она нас не видит, – упрямо повторил Аки. Теперь от него веяло уверенностью.
Джин перевел взгляд на Зарину. Девочка насмешливо улыбалась, глядя в красивые глаза юноши, потому что он знал, что онавидитих, а она знала, что он знает. Вот такая белиберда.
"Зато весело", – подумала Зарина. Перспектива стирания памяти ее не пугала. Она не умела испытывать страх.
– Нарушение Протокола, – тихо сказал Джин. – Стирание требуют нормы Протокола.
– Она нас не видит! – голос Аки прозвучал чуть громче, чем требовалось.
Джин снова поглядел на друга, и на этот раз их безмолвная беседа длилась достаточно долго. Затем юноша глубоко вздохнул и, развернувшись, прошествовал к багровой дыре в пространстве.
– Пора уходить, – громко сказал он. – Все дела сделаны. Не задерживайся.
С этими словами Джин шагнул в дыру и исчез.
Аки смущенно покосился на Зарину.
– И почему ты не дал ему стереть мне память? – нарочито с безразличным видом поинтересовалась она.
Аки помедлил с ответом.
– Не знаю, – честно ответил он. – Пусть это будет ради полной уплаты долга.
Зарина фыркнула.
– Радуйся, Кукла, что не попала под раздачу, – уголки губ парня тронула усмешка. – Джин – большой любитель ковыряться в мозгах.
– Я на седьмом небе, – заверила его Зарина.
Парень хотел сказать что-то еще, но вдруг передумал. Некоторое время они стояли в молчании, а потом Аки Бардолф развернулся и проследовал к пространственной дыре, как до того Джин. Перед эритроцитной пастью Аки помедлил и, обернувшись, одними губами что-то прошептал. Зарина прислушалась к воздуху, и ветер услужливо донес слова до ее ушей: "Век не видать такую девицу без башни".
Девочка приподняла брови и продемонстрировала парню средний палец. Аки ухмыльнулся и, развернувшись, шагнул в пространственную пасть. Дыра за ним тут же затянулась, выплюнув напоследок багровый всполох. Тот полетел было к Зарине, но не добрался и растворился в воздухе.
После исчезновения дыры ветер будто новую силу приобрел. Легкий мусор пополам с пылью завился миниатюрным торнадо вокруг Зарины, и ей в руку залетела листовка цвета спелой вишни. Надпись на листовке гласила: "А вам казалось когда-нибудь, что вы тронулись умом?"
Зарина откинула голову назад и громко расхохоталась.
[К оглавлению]
Глава 7 А ПАДАЯ, МЫ ВЗЛЕТАЕМ...
Наверное, я падаю во тьму,
Мне правда ложью видится, поверь,
Не ты ли заключил меня в тюрьму?
А если нет, лишь мне любовь свою доверь!
Наверное, я падаю во тьму,
Знакомых воплей больше я не слышу,
Теперь не в силах жить я по уму,
И что, всех вас я больше не увижу?
Считаешь, перемены напугают мою душу?
Грози мне забытьем – я все равно не струшу,
А жизнь моя всегда напоминала кутерьму,
Теперь, наверное, прощай, я падаю во тьму...
Цветные пятна медленно двигались по кругу спортивного стадиона. Красные, темно-зеленые, темно-синие, черные, розовый... Розовый?
Курт слегка поморщился, глядя на ядовито-розовый спортивный костюм его одноклассницы Сары. Слишком уж он выбивался из общей цветовой гаммы. Неужели девочкам действительно нравится носить одежду из розового материала? Они правда считают, что это мило? Курт определенно так не считал. У него этот цвет вызывал скорее раздражение... Хотя нет, не так. Легкое отвращение, которое может под воздействием отдельных внешних факторов перерасти в ужасающую агрессию.
Юноша приподнял воротник своей куртки и втянул голову в плечи, представляя, что он один большой теплый калачик. Сказать по правде, подмораживать свои конечности, сидя на металлической скамье для зрителей на школьном стадионе, было последним, чем он желал бы заниматься в этот день. Но Курт почему-то оставался на месте, ожидая, что холодные порывы ветра, нападающие на него со всех сторон, словно стая диких зверей, помогут ему очистить разум от лишних мыслей. Неуклюжая форма медитации, придуманная им самим: сосредотачиваешься на изнуряющем холоде и забываешь о назойливых думах, юлой крутящихся в голове. Правда Курт не был уверен, что после такой процедуры не подхватит простуду.
– Тренер, я не понимаю смысла этой пробежки! – Голос раздавался со стороны дорожек для бега и достаточно близко, чтобы Курт отвлекся от медитации и соизволил взглянуть на источник потревожившего его шума.
У самого ограждения, отделяющего ярусы со зрительскими скамьями от поля стадиона, стояла Сара и злым расфуфыренным воробушком наезжала на их учителя физкультуры, а по совместительству тренера местной школьной футбольной команды Полькина. "Тренером" его называли не только члены футбольной команды, но и все учащиеся, даже девчонки, вкладывая в это слово некую мнимую надежду на существование единого командного духа школы, находящегося под великим и надежным покровительством его – Тренера. Сейчас же Великий и Надежный стоял перед рассерженной Сарой, облаченной в розовый спортивный костюмчик, который отчего-то навевал воспоминания о Пасхе и пасхальном кролике, и вид у него был глубоко несчастный.
– Мы носимся по стадиону, как стадо буйволов! – продолжала горячиться Сара. – Зачем вы выпнули нас в такую погоду? Холодрыга же ужасная! В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не вытурит!
Полькин кидал по сторонам страдальческие взгляды и, видимо, придумывал план скорейшей эвакуации из опасной зоны. Курт еще сильнее втянул голову в плечи и тяжело вздохнул. Дыхание было горячим, и юноша почувствовал, как на пару мгновений внутренняя поверхность воротника его куртки нагрелась, делясь обжигающим теплом с кожей щек.
"В чем смысл создавать такой шум с утра пораньше?" – мрачно думал он, наблюдая, как девушка от возмущения начинает слегка подпрыгивать на месте. А может, это она от холода. От нового порыва ветра у Курта заслезились глаза за очками, и громко вопящая Сара стала казаться расплывчатым подрагивающим розовым пятном.
Шел первый урок, и, как назло, это была физкультура. Плюсы данного обстоятельства: утренняя зарядка весьма полезна для организма. Минусы: после физкультуры тело дико уставало, а ведь нужно было еще как-то дожить до конца учебного дня. К отрицательным факторам прибавлялся собачий холод, но и его можно было побороть. Стоило лишь напрячься и трудолюбиво подойти к занятиям, к той же пробежке. Именно такой аргумент, по сути, должен был привести Полькин в ответ на тираду взбунтовавшейся девицы, но тренер почему-то не решался. Честно говоря, Курт бы тоже, наверное, не решился прервать крики Сары: все же девушка в гневе – это похуже всяких там президентских проблем, которые ему приходилось периодически решать. Страшное и непредсказуемое существо – "девушка". К тому же у девушек есть ногти. Наманикюренные ногти. А еще есть каблуки. Но на физкультуре каблуков днем с огнем не сыщешь, так что их разрушительной силы можно не опасаться. Однако ногти-то остаются. К сожалению, этот девичий элемент не является съемным (кроме накладных, конечно). А жаль.
Курт прервал свои наиинтереснейшие думы о девичьих ногтях, заметив слева какое-то движение. В следующее мгновение рядом с ним на скамейку плюхнулась Зарина.
– Что это розовое гламурное пирожное вопит как поросеночек под пилой? – поинтересовалась она, даже не потрудившись изобразить приветствие. Ни "здрасте", ни "салют", ни "эй, чувак!". Курт смерил Зарину недовольным взглядом, очень понадеявшись, что она ощутит всю полноту его презрения к ней.
– Холодно, – коротко объяснил юноша, тоже решив отказаться от норм вежливости. По крайней мере, в отношении Эштель.
– Чушь, – буркнула Зарина, глядя вперед, но Курту показалось, что она смотрит куда-то в небытие и вряд ли видит стадион перед собой. – Стремно жаловаться по пустякам. Пусть представят, что они активно движущееся мяско на ножках в морозильной камере.
Курт промолчал, украдкой разглядывая Зарину. Как странно. Она вдруг подошла и просто села рядом, словно они были давние знакомые. Это нормально? То, что она сидит рядом с ним в молчании и думает о чем-то своем?
Юноша сначала напрягся от близости Эштель, но потом его отпустило. Наверное, виноват в этом был холод. Когда Курт шевелился, холод незримыми зубами вцеплялся в его тело, отчего юноша предпочитал не двигаться слишком уж активно, добровольно отдавая себя во власть пассивного лживого тепла. Девочка рядом с ним безмолвствовала, поэтому Курт окончательно расслабился, размышляя, что ничего страшного не случится, если она просто побудет рядом.
Эни, скорее всего, была бы этому страшна рада, но девушки, увы, рядом не было. Из-за простуды Каели пропустила весь вчерашний день, и это тогда, когда после заключения утренней сделки с Зариной, Курт так остро нуждался в ее поддержке. Юноша изводил себя весь остаток дня, но, когда решился позвонить Эни, все-таки взял себя в руки и прикинулся чрезмерно веселым.
Девушка тут же накинулась на него с вопросами, и первое, о чем она спросила, конечно, какой ответ дала ему Зарина. Курт ожидал этого вопроса, а потому подготовил более-менее пространный отчет. Якобы Зарина еще не приняла окончательного решения и они вместе пришли к консенсусу: она снова взвешивает все "за" и "против" и думает, стоит ли с ними связываться. И ничего страшного в этом нет – до Олимпиады еще целый месяц. При этом Курт суровым тоном попросил Эни не спрашивать саму Зарину об их разговоре, а также вообще больше не напоминать Эштель об Олимпиаде, якобы чтобы не спугнуть ее. Каели проглотила эту подслащенную ложь и клятвенно пообещала молчать. Ну и, конечно же, поддержать Зарину. Как же без этого?
Зарина рядом с Куртом вытянула ноги и водрузила их на скамью, находящуюся на ряд ниже них. Затем она плавно откинулась и, подложив руки под затылок, опустила голову на скамью рядом выше. Вид при этом у девочки был такой, словно она лежала не на замерзших металлических поверхностях, а под зонтиком на лежаке жаркого песчаного пляжа.
– Не стоит сидеть на холодной поверхности. Подложи что-нибудь под себя, – посоветовал Курт, который сам воспользовался своим портфелем, чтобы не было холодно. – Это неполезно для здоровья. Отморозишь что-нибудь лишнее.
– Что я слышу? Неужели сейчас будет нудная лекция о необходимости воздерживаться от отрицательных факторов внешней среды для создания будущих поколений, дабы народ не постиг демографический кризис? – Зарина взглянула на юношу из-под козырька шапки, и это был первый взгляд, которым она одарила его за сегодняшнее утро. – Избавь меня от заслушивания твоих занудных речей, или я зафигачу тебе пяткой в нос. Учти, в лежачем положении мне удобнее провернуть этот фокус.
Курт досадливо цыкнул и отвернулся, сразу почувствовав радостный укус холода. Если и существует тот, кто может вытерпеть это хулиганистое создание, то этот человек, скорее всего, святой!
Зарина лежала неподвижно на скамьях, и если бы не вздымающаяся и опускающаяся от дыхания грудь, могла бы сойти за труп. Тем более, что ее кожа итак была ужасно ледяной, словно у тела при посмертном охлаждении.
Сегодня на ней были те же кеды, что и всегда, и та же ветровка с лентами на рукавах, однако, она несколько сменила стиль и вместо широких брюк с тысячью карманами надела облегающие черные джинсы. Ткань по бедрам прихватывали тонкие черные ремни с чуть поблескивающей поверхностью, и еще одна пара таких же ремней обхватывала ноги чуть выше коленей, подчеркивая ужасающую худобу ее ног. Ветровка была расстегнута, и Курту на глаза бросилась новая вычурная бляха на ремне. Она представляла собой сложное путанное плетение лоз какого-то растения, увенчанного шипами роз, а сверху переплетения примостился приплюснутый поблескивающий череп внушительных размеров с премерзской широкой улыбкой, из глазниц которого торчали лозы с мелкими цветами. Весь ремень оплетали тонкие металлические цепочки, частью свешиваясь вниз, а частью переплетаясь с ремнями на джинсах. Кроме того, на Зарине была багровая майка, поверх которой шла цепь со знакомым Курту кулоном в виде черепа. И никакой кофты! Ветровка свешивалась по бокам от девочки, обнажая тонкую талию в облегающей майке, и ветер вихрем вцеплялся в полы куртки, стараясь утащить их за собой, заодно прихватив и саму обладательницу.
Глядя на бледную незащищенную кожу девочки, подставленную холоду в некоем вызове, Курт едва удерживался от падения со скамьи – так его пробирало от дрожи. А еще ему на глаза бросилось несколько любопытных деталей. Например, любимые кеды Зарины теперь имели цвет не столь идеально белоснежный, какой имели всегда. То же самое можно было сказать и о ветровке девочки. На первый взгляд казалось, будто Зарина пару часов провела, ползая в пыльных злачных местах, о чем свидетельствовали потертости по бокам кед и у самой подошвы, а также темные и на вид несмываемые пятна на локтях, будто кто-то в порыве креатива смешал банку серой краски с водой и облил ею руки владелицы. Судя по всему, Эштель опять ввязалась в драку. Вот неугомонная!
Курт приподнял брови, узрев лицо девочки. Благо, она в этот момент прикрыла глаза и не видела, что юноша пялился на нее.
– Ты сегодня выглядишь неважно, – Курт поделился своими наблюдениями прежде, чем успел остановить себя.
Зарина резко открыла глаза и испытующе уставилась на юношу. Курт хотел отпрянуть, но вовремя придержал себя, заметив, что в глазах Эштель не было злости.
– Что еще за политкорректные формулировки? – ядовито поинтересовалась девочка. – Сказал бы прямо, что выгляжу дерьмово.
– Я всегда стараюсь выражаться вежливо, – сухо сообщил ей Курт.
Зарина что-то пробурчала, но юноша не расслышал ее слов.
Лоб девочки щекотал рыжий локон, высунувшийся из-под шапки-гавроша. Зарина хотела сдуть его, но с этим делом тут же прекрасно справился ветер. Однако через мгновение тот же гадкий ветер закинул локон обратно.
Зарина лежала на мерзлом металле, ощущая в голове попеременно то пустоту, то ноющую боль. Не зря Барон обратил внимание на ее внешний вид – она и правда выглядел не ахти, а уж чувствовала себя еще дерьмовее. После вчерашней встречи с плотоядным червяком, Бездарностью и парнем-эльфом она едва смогла заснуть. Не то чтобы ее переполняли впечатления, нет. Скорее, мозг добивали мысли о том, было ли это приступом ее больного воображения или все происходило на самом деле. Как ни крути, практичнее выходило, если бы вся беготня, колбасные червяки и бесполезные панки представляли собой какой-нибудь один большой глюк ее поддернутого дымкой шизофрении разума, а иначе... Про "иначе" вообще лучше не рассуждать. Во-первых, дорого, во-вторых, неполезно для здоровых остатков мозга.
Ворочаясь под одеялом, Зарина досадливо размышляла, что будь произошедшее реальностью, ее спокойствию пришел бы конец. Действительно, как жить в полной безмятежности, если теперь придется вечно оглядываться в поисках рвущегося пространства с вываливающимися багровыми частичками или всматриваться в людей, проверяя, не стали ли они прозрачными, не появились ли внутри их тел дверки, а также пресловутые замки с ключиками? Тут хоть вешайся от самой абсурдности этой деятельности!
Сон пришел к Зарине ближе к рассвету, а тот час, что она провела в компании с внезапно нарисовавшимся у ее "купола" Шутом, был зверски мучительным. Каким-то непостижимым образом Шут чувствовал ее смятение и раздражение, а потому беспрестанно задавал ей докучающие вопросы. Информацией Зарина делиться не собиралась, а потому на каждый вопрос отвечала ярким непристойным жестом, но к концу часа она так вымоталась, что уже не соображала, посылает ли она своего собеседника далеко и надолго, либо просто машет на него руками, как бабулька на шкодливого кота.
В итоге за час ее мнимого сна не отдохнуло даже тело Зарины. Ушибленные локти саднили, а спину ломило так, словно вчера ей сделал массаж кто-то тяжелый и с копытами. Под глазами залегли синяки, лицо еще больше побледнело, а щеки впали. Большая удача, что вчера Лаус задержался на работе и не видел, в каком виде прошествовала в дом его младшая сестра. Помятая и в синяках, припорошенная асфальтовой пылью, как мороженое шоколадной крошкой. Наверное, его хватил бы удар.
С утра Зарина мрачно оглядела последствия "червячного инцидента", ярко отразившиеся на одежде. Еелюбимойодежде, надо сказать. Тащить ветровку в химчистку казалось выходом из положения, но Зарина терпеть не могла химчистки. Сплошная обдираловка. К тому же лишних деньжат у них не водилось и каждая копейка была на счету. Поэтому, собираясь в школу, Зарина пребывала в пресквернейшем расположении духа. Хотя даже при таком неблагоприятном расположении дел удача оставалась на стороне «жертвенного агнца» Зарины: утром Лаусу нужно было выйти пораньше, а значит, ему снова не удалось оценить внешний вид и эмоциональное состояние сестренки. Лаусу крайне повезло – хоть денек проживет в спокойствии.
Зарина оттолкнулась руками от холодной поверхности скамьи и села прямо. Курт рядом с ней встрепенулся. В желудке девочки заурчало, и она с жалостливым видом окинула взглядом окрестности. Зарину обычно мутило от любой еды, и чтобы заставить ее съесть хоть кусочек, Лаусу приходилось прилагать немало усилий. Однако сегодня никто не мог обязать ее съесть завтрак, и девочка благополучно проигнорировала записку брата с просьбой позавтракать, подложенную под тарелку с бутербродом. От одного его вида к горлу Зарины подкатывала тошнота, а кусочки пустоты в разуме отзывались дикой мигренью. Но теперь, ощущая голодные позывы, она с грустью вспомнила об отвергнутом бутерброде.
Из бокового кармана портфеля Курта, придавленного тощей филейной частью хозяина, выглядывала зеленая пробка, и Зарина, нагнувшись, бесцеремонно выудила бутылку из кармана. Оценив надпись "апельсиновый микс" на боку бутылки, Эштель на глазах у ошарашенного Курта откупорила ее и сделала глоток.
– Осторожно, он холодный, – пробурчал Курт, заранее сдаваясь и не предпринимая попыток возмутиться на такую наглость. Все равно его слова не возымеют никакого эффекта.
Зарина глотнула еще раз и фыркнула, ощутив возмущенный "бульк" желудка. Судя по всему, напиток не пришелся ему по вкусу. Он желал что-то более существенное. Смесь йогурта и апельсинового сока не понравилась и самой Зарине, но она худо-бедно заглушила голод.
– Эй, ребята, что вы там сидите без дела?
Курт отвернулся от Зарины, которая с этим ее отрешенным выражением на лице походила на зомби, пытающегося решить пример с логарифмами, и посмотрел вниз. На беговой дорожке стоял тренер Полькин и внимательно их разглядывал.
– Мы прогуливаем, – отозвалась Зарина, с чрезмерным позитивом помахав тренеру рукой с зажатым в ней "апельсиновым миксом".
– Тогда хотя бы скрывались что ли. – Полькин добродушно улыбнулся и почесал затылок. – А то как-то неприлично прогуливать урок прямо на глазах у преподавателя.
– Если не светиться перед учителем, пропадает весь кайф, – заметила Зарина с видом человека, объясняющего страждущей публике механизм работы своего только что запатентованного устройства.
– Не включай меня в свою компанию прогульщиков, – сдержанно попросил Курт. – У меня освобождение от физкультуры.
Вряд ли бы Зарина оставила это заявление без ехидного замечания, если бы в этот момент ее внимание не переключилось на стремительно мчащуюся к тренеру через весь стадион Сару. Полькин тоже заметил приближающийся объект и, махнув "прогульщикам" на прощание, спешно ретировался в противоположном направлении. Десять секунд спустя мимо ограждения с воплями пробежала Сара, а потом все стихло.
Зарина некоторое время смотрела ей вслед, а затем, поставив бутылку с холодным напитком на скамью рядом с Куртом, потянулась к своей сумке, которую до этого бросила на землю. Юноша с любопытством следил за ее действиями. Он первый раз видел девочку с сумкой, обычно она себя такими аксессуарами не обременяла.
