Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)
Вместе с Эни Курт занимался и обычной деятельностью, присущей стандартному Ученическому Совету, как самоуправленческому школьному органу. Старался по мере сил организовывать досуг учащихся, пытался зажечь инициативный огонь в ученических рядах, контролировал соблюдение правил поведения и так далее по мелочи. Статус президента Ученического Совета обеспечивал ему большое количество привилегий вплоть до прямого влияния на решения директора Карпатова. Сказать по правде, факт того, что Курт знакомился с содержанием почти любого мало-мальски важного документа, очень ему помогал. Юноша был снабжен самой последней и достоверной информацией. А информацию он с детства уважал больше, чем деньги, полагая, что полное информирование – это прямой путь к власти. Расчетливо, но именно холодный расчет Курт считал идеальным энергетиком своего существования.
Хладнокровный, рассудительный, одаренный... Возникает вопрос, что делает этот юноша в обычной общеобразовательной школе? Почему не лицей? Почему не экстернат в конце концов? Ответ прост: в этой школе учится Эни Каели, человек, когда-то спасший его от тьмы...
– Эй, Курт, хочешь заценить рейтинг популярности?!
Курт очнулся от своих измышлений и озадаченно воззрился на Эни. Перемена только началась, и они сидели на своих местах в ожидании начала географии. Парта Курта находилась в предпоследнем пятом ряду от двери, а Эни обычно садилась перед ним и периодически вертелась, пытаясь повернуться к нему и поболтать. В большинстве случаев ее маневры происходили во время уроков. Она зарабатывала кучу замечаний, что никак не влияло на ее желание изображать гиперактивую юлу.
Сейчас Эни также не отличалась особым спокойствием. Она возбужденно подпрыгивала на стуле и совала под нос Курту сиреневый листочек, от которого исходил слишком сладкий и резко бьющий по обонянию запах духов.
– Этим что, обычно выводят из строя солдат вражеской армии? – поинтересовался Курт, осторожно отводя от своего лица руку Эни, сжимающую благоухающий листок бумаги.
– Глянь на рейтинг! – Девушка не обратила внимание на недовольство юноши. С горящими глазами она бросила листок на его парту и прихлопнула сверху ладонью. Курт уставился на бумажку, с тоской строя предположения, насколько же пропахнет поверхность его парты. – Мы выше середины! Мы офигительно быстро набираем популярность!
Курт поднял на нее глаза. Он решительно не понимал, в чем важность этих рейтингов популярности. Рейтинг успеваемости – это да, важная и нужная вещь. Сиреневая же бумажка на его парте больше походила на сладковатую нелепицу.
– А ты вообще ракетой мчишься ввысь! – Эни продолжала разглагольствовать. – Несколько лет назад мы были в самом низу по популярности – ну, изгои, есть изгои, – а теперь ты у нас прям крутой парень! Сколько девчонок на этой неделе тебе в любви признались? Это ведь тоже значительный критерий для взлета рейтинга! Так сколько?!
– Ни одной. – Курт нахмурил брови. Ему совершенно не нравился ни разговор о популярности, ни последующий вопрос.
– Да не расстраивайся! – Эни наклонилась к нему и от души хлопнула по плечу. – Первые подходы уже есть, а дальше они табунами повалят! Ты же совершенно не осознаешь какой ты харизматичный парень!
Курт подавил желание тяжело вздохнуть. Как обычно, Эни очаровательна в своей наивности – видит лишь только то, что хочет.
– Вообще-то, Эни, меня больше интересует, подготовила ли ты дополнительное задание на контурных картах? – Курт испытующе заглянул в янтарные глаза девушки. Рот Эни приоткрылся, и она беззвучно начала шевелить губами, зарождая в разуме нелестную ассоциацию с рыбой.
– Неужели нет? – Курт насмешливо приподнял бровь и начал мысленно вести отсчет. Три, два, один...
– ЧЕЕЕЕЕРТ!!!!! – Эни в панике взвилась со стула, чуть не опрокинув свою парту заодно с партой Курта. – Забыла, забыла, забыла!!! А-а-а!!! Что делать?!
– Попросить убежища в иностранном государстве? – бесстрастно предложил Курт.
– А, чертов любитель сарказмов! – Эни негодующе воззрилась на едва сдерживающего улыбку Курта. – Я на краю морального разложения и помешательства, а ты все шутишь!
– С утра мое сочувствие включается очень медленно, – сообщил Курт, метким щелчком сбрасывая со своей парты надушенный лист с рейтингом.
Эни открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, но вдруг замерла. Под ее многозначительным взглядом Курту захотелось заерзать на стуле. Вместо этого он с подозрительным видом отодвинулся от нее на дальний краешек, не ожидая ничего хорошего.
– Ку-у-у-урт, – протянула Эни, медленно потянувшись к нему.
– Давай без резких движений, – с беспокойством предложил юноша, опасаясь ее диковатого выражения на лице.
– Ку-у-у-урт, да-а-ай списать! – Эни сделала резкий выпад и повисла на нем, громко шмыгая носом. – Вопрос смерти и окончательной смерти! Спаси!!!
Курт закатил глаза. Через тридцать секунд на парте Эни лежали контурные карты Тирнана с аккуратными линиями и почерком на схемах.
– Слушай, ты прямо резко вырос в моих глазах, ага, – радостно провозгласила Эни и тут же сосредоточилась на задании.
– Неужели? – усмехнулся Курт. Он оперся локтями на парту и положил подбородок на руки, любуясь спиной впереди сидящей Эни, склонившейся над его контурными картами.
– Елки зеленые! Это что, задание Тирнана?! – над Эни склонился Маркус, их одноклассник. – Скатываешь с Курта? Везуха!
– Блин, Каели, дай глянуть! – с другой стороны к Эни подскочила Сара, королева красоты их школы. – Ну, хоть одним глазком!
Курт и моргнуть не успел, как вокруг парты Эни сгрудилась шумная толпа их одноклассников. За их телами он едва видел Эни. От напора учеников его парта начала трястись и сдвигаться в сторону. Из кучи-малы доносились вопли типа "чур, я первый!", "двинь тазом, мне не видно!", "дай мне!". В какой-то момент Курт испугался, что хрупкую Эни могли задавить и не заметить, как вдруг раздался ее голос:
– В очередь, СТЕРВЯТНИКИ!!!
Гаркнула девушка знатно. Курт даже вздрогнул, а толпа слегка поумерила свой пыл. Да, что касается списывания, в этом отношении Эни просто зверь. От этой мысли юноша усмехнулся.
Наконец, контурные карты перекочевали к владельцу. Странно, но их умудрились не помять. Эни повернулась к Курту, сияя белозубой улыбкой.
– Ты – божество, и я воздвигну храм в твою честь! – с чувством сообщила ему девушка.
– Тогда используй мрамор. – Курт изобразил скучающий вид, хотя самому хотелось улыбнуться в ответ.
Прозвенел звонок на урок, но учителя было не видать. Ребята начали скучать и включать режим болтливости. Эни тоже заскучала и повернулась к Курту, собираясь что-то ему сказать. Внезапно девушка застыла. Застыла в полном смысле этого слова. Вот она сидела за партой, слегка покачивая головой и широко улыбаясь, теребя краешек своих карт, а вот вдруг что-то смело с ее тела все намеки на движение. Глаза вперились куда-то далеко, как будто видели что-то там позади, за Куртом. Эни не моргала, не шевелилась, не дышала. Не дышала? Курт с беспокойством подался вперед. Нет, вот движение: слегка раздувающиеся ноздри, словно девушка втягивала какие-то отдельные частички воздуха. Словно фильтровала их в поисках отдельного аромата.
– Чувствуешь? – Эни не смотрела на Курта, но юноша понял, что она обращалась к нему.
– Что?
Движения губ Эни успокоили Курта. Ему не понравилась эта внезапная остановка времени – как будто само понятие движения замерзло вокруг тела Эни. Пусть лучше ерзает на месте – так спокойнее, так жизненнее. Что он будет делать, если вокруг него вновь замерзнет время? Не будет движения? Одиночество. Вновь один. Вновь вернется пустота. Она обернет его, как пушистое одеяло, но на самом деле мерзкое, душащее, оглушающее, отрезающее от звуков, от движения, от жизни. Нет, вокруг него должна быть жизнь! Он совсем недавно избавился от кошмаров, он слишком привык к этому жизненному чувству. Он не может потерять его, не может вернуться к той пустоте.
Курт жадно уставился в лицо Эни, словно голодающий на рассыпанные по столу крошки. Движения губ, раздувающиеся ноздри – есть, есть движение. "Не замирай, не отдавай меня тьме снова! – хотелось ему крикнуть. Эни повернула к нему голову. – Да, движение, движение – жизнь! Двигайся! Прочь, тьма! Прочь от меня! Прочь!"
Курт тяжело выдохнул. Чувство, словно воздух не хочет покидать тело. Переработанный, удушающий воздух цепляется за легкие, теряется, запутывается в ребрах и душит, душит, душит. Янтарные глаза сфокусировались на Курте. Все, теперь он точно знал, что Эни смотрит на него, видит теперь только его. Вдох-выдох. Новый вдох получился легко и успокоено.
– Так чувствуешь или нет? – Эни вопросительно ловила взгляд Курта. Тот старательно прятал глаза, опасаясь, что остаточные следы приступа отразятся в них болью. Курт расцепил свои руки и с удивлением заметил на коже красноватые отпечатки, словно кто-то с силой вдавливал в нее миниатюрные полумесяцы. Он настолько отвлекся, что не заметил, как вцепился ногтями в собственную кожу, да так, будто хотел прокопать все слои и добраться до сосудов. Засосало под ложечкой. Даже как-то подташнивать стало.
Курт с трудом оторвал взгляд от собственных рук и уставился на Эни. Она уже давно что-то ему твердила. Или что-то спрашивала. Сосредоточить внимание на ней оказалось ужасно сложным занятием. Интересно, чувствует ли то же самое Эни, когда, отвлекшись на что-нибудь экстраординарное, пытается вновь сфокусироваться на собеседнике? И как теперь по этой причине кидаться тапками в Эни, если он сам начинает замечать у себя подобную привычку?
– Что у тебя? – с трудом выговорил Курт. Янтарные глаза по цели, янтарные глаза по цели... Не отвлекаться, не отвлекаться...
– Аромат лимона. – Эни вновь принюхалась.
– Лимона? – Курт нахмурился. Спокойствие обрушилось на него лавиной апатии. Но именно эта доза апатии смогла уравновесить тревожную энергию, заставляющую биться его сердце с бешеной скоростью, а мышцы сводить судорогой. Вот он едва не задыхался, словно забывшийся эпилептик, и тут вдруг щелкнул незримый выключатель – и вуаля – разум наполнился холодным спокойствием. Дыхание стало ровным, ритмичным. Все что сейчас предстанет перед Эни во взгляде его – это лишь спокойствие, разумность, хладнокровие, – все то, за что его ценили окружающие, то, что позволило ему приобрести статус президента Ученического Совета.
Эни вопросительно глядела на него. Ее глаза всегда источали теплоту, даже в минуты расстройства или усталости. Курту очень хотелось широко ей улыбнуться. Ведь необязательно строить из себя ледяное полено перед Эни – она не оценит. Не эти черты в нем были ей по душе. Может, если бы они были одни, Курт смог бы расслабиться – наверняка смог бы. Только с Эни он мог ощущать ту умиротворенность, о которой не смел даже мечтать до встречи с ней. А так, не расслабишься. Чертова репутация. Он словно выполнял очередную каждодневную тренировку. "Я – лед, вокруг меня лед, и я вижу, как вы млеете от того, что я лед". Ну, ничего. Курт не жаловался. Тренировки тоже полезны.
– Лимоном пахнет. – Эни сглотнула. – Почему пахнет лимоном?
– Я ничего не чувствую.
Нос Курта все еще щекотал остаточный душок листка с рейтингом. Если в кабинет закрался иной аромат, то сквозь этот запах он пробиться не мог. Дверь кабинета открылась. Ученики тут же примолкли, чинно изобразив примерных и послушных детишек. В помещение впорхнула Лучникова – преподаватель географии. В обычной своей суетливое манере она жестикулировала и что-то втолковывала сопровождающему ее человеку. Курт попытался сфокусироваться на собеседнике Лучниковой, но на фоне ее энергичности и способности занимать больше пространства, чем того требовала ситуация, незнакомый субъект пребывал почти в полной невидимости.
Процессия достигла района доски. До Курта донеслись отдельные фразы несвязной речи Лучниковой – она бойко говорила что-то о "творческой организованности". Стоявший рядом с ней молчал. Впереди сидящие ученики привстали на местах, поэтому из-за их голов Курту удалось заприметить только то, что оппонент Лучниковой был невысокого роста.
Взгляд Курта упал на Эни. Лица ее он видеть не мог, но почувствовал, как девушка напряглась.
– Эни? – позвал Курт, осторожно касаясь кончиками пальцев ее спины. В следующую секунду он отдернулся к спинке стула, потому что Эни резко развернулась к нему. Никогда прежде он не видел такого пламени в ее янтарных глазах. Она исступленно вцепилась в его руку и громко прошептала:
– Это он!
Курт вытаращился на нее. Его мозг кольнула догадка, но как же он не хотел, чтобы это было правдой!
– Кто?
– Мой БЕЛЫЙ РЫЦАРЬ! – Эни сильнее впилась ногтями в кожу его руки, но через мгновение выпустила и отвернулась, взбудоражено качнувшись на стуле.
Курт с секунду смотрел на ее спину – Эни слегка потрясывало. Тогда он встал во весь рост и испытующе уставился на Белого Рыцаря девушки. В таком положении никто ему обзор не закрывал. Рядом с трещащей без умолку Лучниковой стояла худенькая фигурка, почти утопающая в своей мешковатой одежде. С ходу бросались в глаза снежно-белый цвет ветровки мальчишки и черные ленты, обмотанные вокруг рукавов. На голове у него, как и описывала Эни, была надета темная шапка-гаврош, а поверху натянут капюшон. (И это в помещении-то?!) Он не шевелился, безмолвно выслушивая болтовню преподавательницы географии, но Курт, всматриваясь в развязность его позы, в положение рук, засунутых в карманы, и полную расслабленность, предположил, что мальчишка пропускает все мимо ушей.
Внезапно Лучникова осознала, что надо бы уже начать урок, и с беспокойством повернулась к любопытствующим ученикам.
– Так, начинаем урок! По местам, по местам! Быстро! – чирикала она, деловито роясь на учительском столе. Заметив, что Курт все еще стоит, преподавательница поджала губы и суетливо махнула ему рукой, чтобы он опустился на стул. Курт нахмурился, но подчинился.
Внимание всех было приковано к мальчику, оставшемуся в одиночестве у доски, когда Лучникова отошла к столу. Его лицо было в тени, и увидеть выражение на нем не представлялось возможным. Курт встревожено глянул на нахохлившуюся Эни. Он боялся, что та в порыве чувств может выкинуть что-нибудь этакое. Но его опасения не оправдались. Эни вела себя на редкость хорошо.
– А это кто? – вдруг спросила Сара. Ее голос породил цепную реакцию, и по кабинету прокатился возбужденный гул.
– Ах да. – Лучникова оторвалась от поисков и смущенно улыбнулась. – Забыла вам представить вашего нового одноклассника. Знакомьтесь, Эштель...
Учительница прищурилась, пытаясь прочитать запись на листочке, который в спешном порядке выудила из кармана. Не добившись успеха, она, ища помощи, растерянно покосилась на мальчика.
– Эштель... э-э-э...
– Ри, – соизволил, наконец, подсказать пацаненок.
– Да, точно! – Лучникова широко улыбнулась. – Ваш одноклассник, Ри Эштель.
В кабинете стало шумно. Все начали возбужденно переговариваться. Некоторые даже окликали Ри, но тот всех игнорировал. Лучникова предложила ему занять свободное место, и мальчишка молча двинулся вдоль ряда, где сидели Эни и Курт. Тирнан заметил, что голова Эни тоже начала поворачиваться – девушка пристально следила за мальчишкой. Он притягивал ее, словно она была железом, а он магнитом. Ри уселся на свободный стул в ряду у окна. Из горла Эни вырвался протяжный вздох. Курт почувствовал, как в нем просыпается злость. Почему-то ему с первого взгляда не понравился этот новенький. Странно, не правда ли?
Весь урок Курт сидел как на иголках. У него устала шея – он почти сорок минут беспрестанно вертел головой, бросая взгляд то на Эни, которая, в свою очередь, не отрывалась от созерцания "рыцаря" у окна, то на сам объект ее пристального внимания.
"На нем не надета школьная форма, – раздраженно подметил про себя Курт. – Я тоже не в форме, но у меня-то, как у президента, привилегии. И в помещении он не снял головной убор. И он в верхней одежде. Что за неуважение!"
Преподавательница географии увлеченно описывала особенности климата в умеренном поясе и совершенно не замечала явные нарушения правил.
"И вообще он, похоже, спит".
Курт поджал губы. За все время слежки новенький не подавал никаких признаков жизни. Он сидел неподвижно, уткнувшись лицом в руки, сложенные на парте, и в ворох лент, оплетающих рукава. Судя по всему, информация в географической области была ему до лампочки.
"Точно спит".
Впереди сидящая Эни громко вздохнула. Курт закатил глаза. Есть шанс, что под этим натиском феромонов он не доживет до конца урока. Вожделенный звонок показался ему сигналом к концу тяжелых работ в угольных шахтах. Он слегка расслабился и едва не упустил момент, когда Эни вдруг сорвалась с места. Схватив ее за руку, он с трудом удержал готовую к активным действиям девушку.
– Спешишь куда-то? – процедил Курт сквозь зубы. Он полулежал на своей парте, потому что Эни продолжала по инерции двигаться вперед. Ему не оставалось ничего другого, как дернуть ее на себя. Она было предприняла попытку сопротивляться, но потом сдалась и, неловко споткнувшись о собственную сумку на полу, рухнула обратно на стул.
– Убить меня вздумал? – прошипела Эни, даже не удосужившись повернуться к нему. Взгляд ее был все еще прикован к оцепенелой фигурке у окна.
– Нет, лишь слегка покалечить, – буркнул Курт. – Так что это за немотивированные забеги по классу?
– Да все пучком. – Махнула рукой Эни, наконец, поворачиваясь к нему лицом. – Мотивация присутствует в полном объеме.
– Да неужели?
– Ага. План таков. – Девушка чуть наклонилась к нему. – Подхожу, представляюсь, предлагаю дружбу. Ну, как?
– Ну, краткость – сестра таланта.
На лице Эни появилось беспокойство.
– Думаешь, я пропускаю какие-то значительные пункты?
– Да нет. Все идеально. Так сказать, гениально просто, но... – Курт выразительно кивнул в сторону Ри, – не в отношении него.
– Это почему?! – возмутилась Эни.
– Он не выглядит коммуникабельным.
– Чего? – Вытаращила глаза девушка.
– По виду он не склонен к общению, – объяснил Курт.
Эни надулась.
– Ты ошибаешься! Он...
– У меня нет привычки ошибаться, – жестко оборвал ее юноша.
Эни пристально на него посмотрела. В ее взгляде сквозило неодобрение, и Курту было больно видеть это выражение на ее лице.
– Я пошла, – не принимающим возражения тоном сообщила девушка. – Пожалуйста, поддержи меня морально.
Губы Курта превратились в тонкую ниточку. На сей раз он не стал ее удерживать. Они с Эни никогда не ссорились, и он посчитал нецелесообразным начинать подобную практику из-за какого-то незнакомого парня. Он напряженно проследил за тем, как девушка скользит к заветной парте у окна. Получится ли у нее установить контакт? На самом деле те несколько минут, пока Курт пытался переубедить Эни, он одновременно следил за происходящим в кабинете. И он ясно видел, как к новенькому подходила Сара и наверняка с тем же планом, что и у Эни. Ее поход успехом не увенчался. Мальчишка невежливо проигнорировал девушку, а точнее, он даже не пошевелился, пока Сара что-то вдохновенно ему говорила. Вскоре девушка с обиженным лицом отошла к доске, где ее ждала стайка девчонок с похожими мотивациями. Выглядели они не особо довольными. По-видимому, провал главной чаровницы класса жестко снизил уровень их желания пообщаться с новеньким. Теперь, глядя, как Эни нависает над Ри, Курт втайне надеялся, что тот по умолчанию отошьет и ее.
– Привет! – бодро поздоровалась Эни. Парта Курта находилась не так далеко, поэтому до него четко доносились все слова. Мальчишка между тем явно не планировал просыпаться.
– Я твоя одноклассница, Эни Каели. Наши парты по соседству. – Девушка начала свое обычное легкомысленное щебетание.
Курт уставился на мальчишку. Нуль реакций, нуль эмоций. Интересно, насколько хватит терпения Эни, прежде чем она поймет, что ее ухищрения бесполезны? Лучше бы побыстрее.
– Скорее всего, ты меня не помнишь, у меня не очень-то выдающаяся внешность. – Эни замялась, нервно вцепляясь в хвостики своих волос. Брови Курта подпрыгнули вверх. Признаваться парню, который нравится, что у тебя внешность не ахти, как-то нелогично. Но стоит, конечно, помнить, что главная героиня этой сценки – Эни Каели, от которой нелогичностью веет за километр.
– Но главное, я тебя помню! Особенно, как ты их всех раскидал! Ну, бандитов в парке! – затараторила Эни. – Конечно, я испугалась, когда ты мне дал ломик, а сам ушел. Я думала, от страха с ума сойду! Но вроде все обошлось! Я же тебя даже не поблагодарила за то, что ты меня спас сегодня утром!
Мальчишка пошевелился. От неожиданности Курт замер, а потом подался вперед, прикусив губу. "Черт, а этот пацан на самом деле не спал вовсе!"
– Э-э-э, я хотела сказать... – замямлила Эни, испуганно отступая. Такая невиданная доселе энергичная реакция со стороны Ри стала и для нее сюрпризом. Мальчишка приподнял голову и медленно повернулся. Теперь Курт мог видеть кусочек его лица, не скрытого тенью капюшона. Во тьме мелькнули два огонька – зеленый и голубой.
"Его глаза... Они что, светятся?!" – ошарашено подумал Курт.
– Э... Привет, – ляпнула Эни, растерянно помахав рассматривающему ее мальчишке. Курт рассеянно потер бровь. Неужели, она решила пойти по второму кругу?
Секунд пять мальчишка просто глядел на Эни, которая уже начала стремительно пунцоветь, а потом шумно втянул носом воздух. Через мгновение его губы скривились. Курт готов был поклясться, что его нос в тени тоже сморщился, словно унюхав какое-то зловонное вещество.
– Ты... – Мальчишка ткнул в Эни пальцем. На этот раз Курт уловил хрипотцу его голоса – похоже, Эни не ошиблась в этом отношении. – Ты. От тебя пахнет чудовищной наивностью.
От его слов девушка опешила. А вот Курта они слегка позабавили. Ему вдруг пришла на ум мысль, какой же проницательный, оказывается, этот пацанчик.
Наудачу прозвенел звонок на урок. О, эти великие сигналы, спасающие людей от шока! О, эти ни с чем несравнимые перемены в десять минут! Эни сконфуженно приземлилась на свое место. Мальчишка, проводив ее взглядом, вновь уткнулся в импровизированную подушку из лент.
– Как прошел контакт? – Курт старательно пытался скрыть в голосе ехидство.
– По-моему, все удачно, – пролепетала девушка. Но по ее виду нельзя было сказать, что она так уж в этом уверена.
Курт хмыкнул. Внутри он был доволен донельзя. Сейчас он мог спокойно погрузиться в математику и не думать о скоропостижной гибели всех любовных надежд Эни.
– Так, бесталанные посредственности, чем вы повергнете меня в пучину уныния на сей раз?
От гнусавого голоса передернуло всех присутствующих, а точнее, всех, кроме Ри, который, похоже, снова погрузился в стазис. Перед доской стоял учитель математики Скумбрич – руки перед собой в позе телохранителя, ухмылка на пол-лица и злобно прищуренные глазки, чем-то напоминающие Кутейникова, но без обычной игривости последнего. Математик обводил взглядом класс, словно ястреб, оказавшийся перед шведским столом из сусликов.
– По-моему, моя самооценка падает, – проворчала Эни, качнувшись на стуле назад, поближе к Курту.
– Тогда тебе же лучше, если раньше она была завышена, – шепотом ответил Курт.
– Каели, амбре! – Скумбрич пульнул в девушку кусочком мела. Это было любимым занятием математика – карать провинившихся учеников, запуская в них мелом. Достаточно банальная привычка, встречающаяся у многих преподавателей, любящих "творчески" подходить к своему делу. К всеобщему сожалению всех учащихся, Скумбрич был ужасающе меток и до жути безжалостен.
– Ай! – пискнула Эни. Кусочек мела ударился об ее лоб и, отскочив, полетел по странной траектории – прямиком на парту Курта. Юноша неодобрительно глянул на кусочек, будто обвиняя того в просчете Эни, и спихнул мел на пол. На пальце остался меловой след.
– При таком шуме ваши бездарные головы не смогут поймать даже намека на информативные впечатления! – с пафосом возопил Скумбрич, размахивая руками и, по ходу дела, собираясь взлететь. – Хотя бы попробуйте вслушаться в тишину, юные неумехи!
– Еще чуть-чуть и он внушит нам, что мы тупее пробки, – прошипела Эни.
– По крайне мере, он дозирует свое внушение – каждый урок что-то новое. Представь, если бы он вылил на нас все за один присест, – отозвался Курт.
– Каели, двойное амбре!
Эни обиженно потерла лоб, которому снова досталось.
– Почему только я? – тихо возмутилась она, обращаясь к Курту за своей спиной.
– Полагаю, нужно меньше болтать, – пожал плечами юноша.
– Да я тише камышей! У него, наверное, слух как у хорька!
– АМБРЕ! АМБРЕ! АМБРЕ!
На парту перед Куртом приземлилось еще пару кусочков мела. Последний раскололся на более мелкие меловые частички.
– Благодаря тебе у меня вся парта в мелу, – проворчал Курт, тщательно следя, чтобы рукава его пиджака не запачкались.
– Хватит брюзжать! Пожалей мой лобик, а не свою долбаную парту! – прохныкала Эни, держась за ушибленное место.
– АМБРЕ!
Эни с обреченным видом приготовилась принять новый удар, когда заметила, что гнев Скумбрича в этот раз направлен не на нее. Коротышка-математик, сжав кулаки, двигался по направлению к партам у окна. Эни и Курт одновременно повернули головы, догадавшись, кого Скумбрич наметил в качестве жертвы. Неподвижный Ри Эштель продолжал свою безмятежную медитацию – попросту дрых. Невнимание ученика не порадовало мстительного математика. Внезапно он остановился и указал пальцем на Сару, которая тут же сжалась в комочек.
– Ты! – Он показал на мальчишку. – Что за пацан?
– Новенький. Ри Эштель, – не раздумывая, наябедничала Сара.
– Эштель, амбре! – возопил математик, пуская в ход очередной меловой кусочек.
Все испуганно замерли. Мел стремительно летел в сторону Эштель и намеревался угодить тому прямо в голову. Плюх! Мелок царапнул поверхность парты в том месте, где секунду назад была голова мальчишки. Челюсть Скумбрича поползла вниз. Он никогда раньше не промахивался.
– Скучная, однако, игра. – Ри сидел, облокотившись на спинку стула, и взирал на математика из тени капюшона.
В классе воцарилась благоговейная тишина. Курт ошарашено прокручивал события в обратном порядке. Да, мальчишка и правда смог увернуться за мгновение до удара. Но как? Он же был абсолютно расслаблен и не ожидал атаки. И он даже не смотрел в сторону Скумбрича, когда это случилось! Так как?
– Мелкий негодник, – разозлено прошипел математик.
– Я смущаюсь получать комплименты от незнакомых дяденек, – отозвался Ри, медленно потягиваясь.
Эни хихикнула. Курт быстро глянул на нее и тут же снова вернулся к созерцанию сцены трагикомедии. На глазах класса происходило что-то небывалое, что-то экстраординарное: кто-то посмел насмехаться над грозой всех учеников, самим Скумбричем.
– Ты! – просипел математик, багровея. – Быстро реши мне пример на доске!
Перед уроком Скумбрич любил калякать на доске пример действий этак в двадцать, а потом пытать им учеников. Ри лениво съехал еще ниже на своем стуле и неохотно глянул на доску.
– Одна вторая, – сказал он, протяжно зевая.
– Что? – Математик тупо уставился на него.
– Одна вторая, – повторил мальчишка, сильнее натягивая капюшон на лицо.
– Что "одна вторая"?
– Функционирующих извилин в чьем-то головном мозге, – равнодушно отозвался Ри. Судя по голосу, он вновь впадал в спячку.
– Наверное, это ответ на пример, – осторожно предположил Маркус. Математик глянул на него. Парень испуганно заморгал.
Скумбрич медленно потянулся к записям, которые пару минут назад положил на стол, и недоверчиво глянул на собственное решение.
– Одна вторая, – пробормотал он с таким выражением, словно ничего ужаснее не видел в своей жизни.
Курт оторопело уставился на доску. Он, конечно, мог в кратчайшее время решить данный пример, но ему понадобилось бы, по меньшей мере, прописать отдельно четыре действия, чтобы потом посчитать в уме. А Ри выдал ответ спустя три секунды после непосредственного ознакомления. Просчитал все действия в уме? Бред. Невозможно. Нужна недюжинная собранность и организованность в интеллектуальном плане, чтобы проделать подобное. Но факт-то налицо.
– Что за белиберда. – Скумбрич помотал головой и потрясенно воззрился на Ри. – Нелепица, чтобы ты смог с ходу назвать ответ. Признайся, ты подглядел?
– Само собой, – сонно донеслось из-под капюшона.
Скумбрич разозлился.
– Амбре! Не спать на моем уроке!
Курт напряженно задумался.
– Он не мог подсмотреть, – заметил юноша, повышая голос, чтобы его услышали все. – Вы положили записи на стол сразу после начала урока. Ученик Эштель за время урока ни разу с места не двинулся.
– То есть Ри сам все посчитал? – Эни тоже повысила голос.
– Выходит так, – с неохотой согласился Курт. Эни кинула на Скумбрича победный взгляд. Со стороны могло показаться, будто это она поставила математика на место.
– Почему он тогда не возразил? – Девушка с озадаченным видом вновь повернулась к Курту.
– Предполагаю, что Эштель просто было лень спорить, – ответил Курт, поправив очки на носу и укоризненно глядя на развалившегося на стуле мальчишку. – Свой явный пофигизм он демонстрирует тем, что дает храпака прямо на уроке.
От слов Курта Скумбрич взъярился еще больше.
– Эштель, ПОДЪЕМ! – взревел он так, что все ученики вздрогнули и отшатнулись подальше.
– Вы, дяденька, какой-то буйный с утра, – донеслось из-под капюшона. Подыматься, как было велено, он не спешил, и голос его, как ни странно, был совершенно несонный.
– Уже, знаешь ли, третий урок, Эштель. То есть давно не утро, – Курт подчеркнуто холодно обратился к нему. Внутри него нарастало непреодолимое желание вступить в конфронтацию с этим нагловатым мальчишкой. Тем более что его вмешательство могло отвлечь Скумбрича – возможно, он смог бы слегка успокоиться. Если математик выйдет из себя окончательно, то ничего хорошего не ждет их класс. За себя Курт не переживал, как, кстати, и за своих одноклассников – они попросту были для него безразличны. А вот Эни могла серьезно пострадать. В учебе она в числе отстающих, так что ни к чему иметь под боком учителя, подверженного нервным срывам. Сейчас же очередной срыв Скумбричу мог обеспечить беспардонный, по-хозяйски устроившийся на стуле у окна псевдо рыцарь Эни.
