Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)
– А что? – Мальчишка рядом легкомысленно развел ручками. – Они ее просто выбесили.
"Ее"? Эни медленно повернула голову. В глазах в глубине капюшона мелькнули нахальные искорки. Девушка обомлела. А мальчишка между тем развязной походкой направился к сгрудившимся бандитам.
– Вообще-то она шухерная девка. Нынче школьники все с неуравновешенной психикой. А все от школы идет, – доверительно сообщил он, приблизившись к банде. – Они встали на ее пути и далее пошло-поехало.
Мальчик изобразил рукой рубящий удар.
– Ухлопала родименьких по одному ака тараканов.
"Кто ухлопала? Я ухлопала?! – подумала Эни и побледнела. – Это же он был!"
– Вы только ее не волнуйте, – продолжал болтать мальчишка. Понизив голос, он сообщил им. – Слышал, она обещала кромсать и грызть.
"Это я-то?!" – Эни ощущала себя на грани обморока.
– Короче, удачи, пацаны, – пожелал мальчишка и, протиснувшись между ними, бодро зашагал в туман.
"Ой, я влипла".
Эни встретилась глазами с одним из бандитов. Только тут она поняла, что все еще сжимает злосчастный ломик. Целых пять секунд она сдерживала позывы орать во всю глотку, а потом громко икнула. Это стало переломным моментом. Стена из бандитов содрогнулась, и парни, не сговариваясь, шагнули назад, встревожено следя за каждым ее движением.
"Ну, была ни была!" – подумала Эни и ринулась сквозь толпу. Раздались отчаянные вопли, а затем она сама не заметила, как оказалась очень далеко и от поляны, и от шума.
На миг ей показалось, что она увидела перед собой мальчика. Эни бросилась за ним. Где-то впереди мелькала белая ветровка. Она то выглядывала, то вновь скрывалась в тумане. Казалось, словно курточка шла сама по себе – ни головы, ни ног мальчика видно не было. Девушка бежала вслепую, забыв обо всех ямах, кочках и корнях, что могли встретиться на ее пути и стать помехой под ногами. Запоздалый адреналин разлился по всему телу, и, похоже, именно он стал причиной того, что Эни легко проскочила ту низенькую коварную изгородь, недавно заставившую ее заиметь близкое знакомство с промерзлой землей.
В какой-то миг ей показалось, что она может дотянуться до белоснежной спины рукой. В тумане мелькнули так полюбившиеся Эни разноцветные глаза, наполненные насмешливой хитринкой. Зелень и небо сверкнули на бледном расплывающемся фоне и тут же зарябили, словно погружаясь в медленном танце под водную гладь. Доля секунды и Эни осталась в тумане одна, очарованная, энергичная, с открытым ртом и безвольно протянутой рукой.
– Ма... мальчик? – спросила она на всякий случай. Ответом ей была тишина.
Адреналиновая волна медленно начала спадать, и утренний холодок вновь напомнил о себе. Эни поежилась и двинулась вперед, совершенно не представляя, где она находится. Но, как ни странно, девушка ничуть не жалела, что бросилась вслед за мальчишкой. Хотя, что она в итоге узнала? Он дерется словно заядлый кунгфуист и исчезает как тень в ночи... Ну, не в ночи, а в тумане, и вовсе не стиль кунг-фу был продемонстрирован на той поляне, но от наполненного восхищенными образами, трепещущего разума Эни такие мелкие детали просто-напросто ускользнули.
Туман впереди внезапно расступился, и Эни от неожиданности вскрикнула. Всего в нескольких сантиметрах от ее лица в воздухе сверкнуло что-то металлическое, и лишь мгновение спустя девушка поняла, что это утреннее солнце ленивыми всполохами отражается на нетронутой ржавчиной поверхности прутьев решетки. Сквозь прутья Эни разглядела людей, которые сонными улитками ползли вдоль парковой ограды. Каким-то непостижимым образом она выбрала правильное направление для бега и оказалась на другой стороне Разбитого парка, то есть там, где и хотела. Срезала, называется. Эни прижалась лицом к металлической поверхности прутьев и жадно прислушалась. Тут же на нее обрушился обычный шум улицы. Автомобильные гудки в злобном оре доносились где-то со стороны оживленного перекрестка, из магазина напротив, торгующего компакт-дисками, доносились трели, сопровождающие выступления какой-то новомодной поп-группы. Для утра больше подошел бы рок – хорошая замена противосонных средств для тех, кто пропустил утреннюю чашечку кофе.
Совсем рядом с тем местом, где стояла Эни, раздался громкий зевок. Находящийся доселе в ступоре мозг девушки воспринял этот звук, как сигнал к действию. Ноги Эни понесли ее вдоль ограды, словно на подошве ее туфель внезапно образовались мощные моторчики. Выход наружу нашелся почти сразу. Полуоткрытые ворота заросли мелким вьюном, пустившим голубоватые ягодки, странно смотревшиеся на фоне ярких теплых красок просыпающейся природы осени.
Эни поднырнула под висящие вьюночки, неловко зацепив и потащив за собой целую гроздь голубоватых ягод. Отмахнувшись от очередной грозди перед глазами, девушка вцепилась обеими руками в решетку, отметив про себя, что вся кожа рук с тыльной стороны ладоней у нее покрыта мелкими ранками. В ранках застывшими полосками притаилась кровь, будто сомневаясь, стоит ли выплескиваться наружу. Эни чуть дольше, чем следовало бы, задержала взгляд на ранках и пропорола колготки высунувшейся из земли острой веточкой. Девушка печально оценила результат и тихо захныкала про себя, жалея, что рядом нет Курта, который мог бы пожалеть ее. Хотя нет. Эни надула губки, Курт жалеть бы не стал. Он считал своей личной прерогативой ругать Каели за любые мелкие оплошности. И данное событие вряд ли станет исключением.
Наконец, Эни Каели преодолела оставшиеся препятствия и пулей выскочила навстречу солнцу.
[К оглавлению]
Глава 2 ИСКАЖЕННАЯ ОДНОЛИКОСТЬ
Ты слушаешь, как я пою фальшиво,
И злобная усмешка играет на губах,
Покуда вторить тебе будет криво
Каждый, моим уделом станет страх.
Не скрыться от тебя – ты словно око мира,
Насквозь увидишь слог и лживый стих,
Лишишь свечения любого ты кумира
До бесполезности скорлупок всех пустых.
Ты воплощаешь весь мой ужас, и я в плену
Лелею давнюю мечту сбежать и возродиться,
А для тебя судьбу желаю лишь одну:
Пропасть, исчезнуть, раствориться...
Когда мне душу вдруг захочется открыть,
Когда я вновь сложу мелодию красиво,
Тебя здесь больше не должно быть,
Ведь все, что я пою, фальшиво...
Некоторые люди находят в смерти определенные отблески красоты. Некая граница, что отделяет только что плескающуюся поверхность горной реки жизни от мертвецкой неподвижности, совершенно неуловима. А то, что трудно достать или просто ощутить, всегда неимоверно манит. Кто-то ищет эту границу, шныряя по кладбищам или одеваясь в одежды чернее ночи, но, в общем-то, этот переход можно прочувствовать и без всяких дополнительных ухищрений. Стоит разок окунуться в шум, созданный юными дарованиями местных образовательных структур, а потом сравнить его с тишиной, которая окутывает опустевший двор после звонка на урок. При всем желании не получится ухватить тот момент, когда окончательно затихает гул. Граница размыта. Энергия медленно пропадает, словно ты уже вступил в затишье, перешел грань, погрузился в смертельное забытье...
Но двор этой школы не казался мертвым. Жизнь так и била ключом, воплощаясь в незримом противостоянии двух персон, облюбовавших себе территорию у самых ворот.
Курт сосредоточенно разглядывал ограду школы.
– Что, высоковато? – сочувственно поинтересовался Кутейников.
Юноша кинул на мужчину мрачный взгляд.
– Возможно, барьер и преодолим. Но не с моими спортивными успехами.
Завуч сочувственно цокнул языком.
– Люблю людей, которые объективно оценивают свои возможности, – бодро сообщил он Курту.
Юноша подавил желание закатить глаза. Боже, что он тут делает? Он потратил целых пятнадцать минут, пытаясь убедить Кутежа выпустить его за ворота, но не добился абсолютно ничего. Не помогло даже напоминание о том, что он, Курт, является президентом Ученического Совета.
"Хочется вызвать в памяти все те случаи, когда я выполнял обязанности, входящие вегокомпетенцию. И намекнуть в легкой манере, что такого делать больше не собираюсь", – мстительно думал Курт, потирая указательным пальцем левую бровь. Раздражение начало накатывать с новой силой. Из-за упрямства Кутейникова ему даже пришлось изобретать альтернативные пути побега, и ближайший был перемахнуть через ограду. Совсем не в стиле аккуратного и собранного Курта, но он все больше нервничал, надеясь только на то, что Эни все-таки не решится войти на территорию Разбитого парка. Сейчас же ему предстояло выполнить трюк, который по силам мог бы быть только членам спортивной команды школы. Курт в этом отношении был профаном.
– Там острые концы, – предупредил Кутейников, заинтересованно наблюдая за метаниями юноши. – Вовремя не среагируешь, и, считай, пельмешка на вилке.
– Очень воодушевляет, – проворчал Курт. Он не удивился пассивности завуча – просто тот не верил, что юнец на такое решится, вот и не напрягался. На самом деле Курт тоже не очень верил, что способен совершить задуманное. От идеи тянуло непрактичностью и сумбурностью, то есть именно тем, чего терпеть не мог Курт Тирнан.
Юноша тяжело вздохнул и отступил от ограды. Нужно было отойти подальше и попробовать дотянуться до верхнего края с разбега. При этом попытка была лишь одна. Вряд ли после неудачи Кутейников станет также невозмутимо топтаться на месте.
Активность со стороны Курта заставила встрепенуться завуча. Он нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит отступление его ученика: о том, что тот отказался от своего плана или что замыслил нечто более каверзное.
Первый урок уже давно начался. Двор был пуст. Курт нервно переступил с ноги на ногу. Завуч с подозрением следил за ним от ворот. В это время обычно он уже заходил в здание школы, чтобы влиться в свой любимый режим "хищной акулы" и начать метафизически оттяпывать что-нибудь жизненно важное у проштрафившихся школьников. Сейчас же он бдел. Его маленькие серые глазки-буравчики дырявили в спине Курта отверстия. Юноша вздохнул, раздумывая, неужели у скрупулезного завуча нет других более интересных дел, чем подозревать во всех тяжких преступлениях мира самого образцового ученика школы? Курт не пытался вознести себя на немыслимые высоты, нет. Он действительно был таковым, безупречным и "самым-самым" во всех смыслах, ну, и плюс официальный титул "образцового ученика", присвоенный ему директором школы и подкрепленный импровизированным документом-сертификатом. Воплощение идеальной безукоризненности. Ну разве можно хоть в чем-то его подозревать?
– Надеюсь, ты не думаешь о том, о чем, я надеюсь, ты не думаешь? – осторожно спросил Кутейников. Осознав, что запутался в собственной реплике, завуч с мученическим видом ударился в размышления. Он слегка расслабился, а потому пошел на убыль и уровень его бдительности.
Такого идеального шанса Курт упустить не мог. Он ринулся к ограде с приличной, как ему показалось, скоростью. Запоздало почуяв неладное, Кутейников бросился наперерез и вполне возможно, что со своей военной подготовкой смог бы пресечь эту неловкую попытку побега, но в это время случилось событие, резко поменявшее приоритеты всех присутствующих. Да ничего такого особенного – просто в воротах вдруг нарисовалась потеряшечка Эни. Она вбежала во двор, вся раскрасневшаяся и запыхавшаяся и с вездесущим ломиком в руках. Курт, резко сменив направление, рысью промчался рядом с опешившим завучем и едва успел притормозить – еще чуть-чуть и снес бы ошарашенную девушку, как торнадо домик. Быть перфекционистом – это значит делать все в совершенстве, даже если это обычная сломя голову пробежка.
– Ого, Курт, заделался спортсменом? – поинтересовалась Эни, с удивлением разглядывая юношу, словно увидела его в первый раз.
– Нет, стандартная утренняя пробежка. – Курт хотел огрызнуться, но на сарказм не хватило дыхания. Он успел запыхаться.
На лице Эни вновь проступило изумленное выражение.
– Что, Каели, спешила к граниту науки, не чувствуя ног? – раздался рядом голос Кутейникова. Курт про него совсем забыл.
Эни лучезарно улыбнулась завучу:
– Ну, вы же понимаете, знание – сила. Завинтим себе интеллектуальные болтики, пока не вывалились мыслительные винтики и все такое прочее!
Кутейников одобрительно закивал. Внезапно его взгляд упал на фомку. Брови завуча радостно подпрыгнули вверх.
– Неужели сбор металлолома?!
Эни и Курт одновременно уставились на ломик. Лицо девушки удивленно вытянулось. Она точно помнила, что, пробившись сквозь заросли вьюна, схватилась за решетку ограды парка обеими руками. Значит, она положила фомку на землю, а потом опять бессознательно хватанула? Глаза Эни испуганно округлились. Она с отчаянием покосилась на Курта.
– Сбор, – бесстрастно подтвердил юноша. Если он и был поражен тем, что Эни приволокла в школу излюбленный инструмент взломщиков, то виду не подал.
На лице Кутейникова проступил почти ребячий восторг. Эни тут же отпустило напряжение. Фомка деловито перекочевала в руки завуча, который бережно прижал ее к себе, словно мать новорожденное дитя. Налюбовавшись своим трофеем, Кутеж поощрительно похлопал девушку по плечу.
– Хотя опоздание – фактор, несомненно, отрицательный, но старание похвально. Каели, так держать!
– Слушаюсь! – отсалютовала ему Эни.
Завуч повернулся к хмурому Курту и погрозил ему пальцем:
– Больше не вытворяйте таких штук, шаловливый президент,
Эни прыснула. Курт одарил Кутейникова враждебным взглядом, но тот, ничего не заметив, зашагал в школу в приподнятом настроении и с видом человека, только что спасшего родину от геноцида. Подождав, пока завуч удалится на приличное расстояние, Эни спросила:
– А чем это ты тут занимался?
– Шалил, – мрачно ответил Курт. На этот раз сарказм у него включился по расписанию.
– О...
Повисла тишина. Курт оценивающе смотрел на Эни. Та под его взглядом приуныла. Наконец, юноша двинулся в ту же сторону, что и завуч. Девушка, помедлив, побежала за ним, мысленно готовя себя к скорой взбучке.
– У тебя листья на форме и в волосах, – сухо заметил Курт. – И колготки порваны. Это достаточно плотная ткань. Как ты умудрилась ее испортить?
Прозвучало несколько грубо. Но юноша был слишком зол, чтобы заботиться о чувствах Эни. Он нутром чуял, что девушка вновь попала в переделку, несмотря на все его предостережения. Но злился он не на нее, а на себя. А вот в этом аспекте Курт терял нить своих измышлений, так как не понимал, почему сердится сам на себя.
– Я была в Разбитом парке, – охотно начала рассказывать Эни, – дошла до центральной поляны и...
Тут Эни осеклась, потому что Курт обратил к ней свое лицо. Сказать по правде, в этот момент она решила, что лучше бы встретилась с яростью гризли, чем ощутила бы на себе негодование президента Ученического Совета. На первый взгляд ничего не изменилось – мимика Курта не претерпела никаких изменений, а как всегда осталась в замороженном состоянии. Те же холодность и равнодушие на бледном красивом лице, но Эни-то знала, что это была лишь безликая маска, высеченная годами упорства и терпения. Страшнее были глаза. Будто не место было здесь ожидаемой теплоте карего оттенка. И сейчас его глаза пылали гневом и где-то в глубине совсем чуточку печалью.
– Ты понимаешь, что поступила безответственно? – вкрадчиво поинтересовался Курт. От его спокойного тона Эни слегка передернуло. – Ты же не ребенок, а Разбитый парк – не детская площадка!
– Да я же не играть туда зашла! – Девушка предприняла вялую попытку защитить себя.
Курт глубоко вздохнул. Его рука непроизвольно потянулась потереть бровь. Он решил успокоиться и воспринимать информацию в более или менее адекватном состоянии. Ведь как ни крути, а перед ним была Эни, на которую менторский тон не производил абсолютно никакого эффекта.
– Допустим. Ты решила срезать. – Курт медленно кивнул и, стараясь сохранить в своем внутреннем мире только что установившуюся гармонию, приготовился выслушивать виноватые речи. – И что было дальше?
Эни искоса поглядела на него. Как ни странно, желание рассказать Курту о своих приключениях у нее не пропало. Уж больно свежими были впечатления.
– И на меня напали! Бандиты! – Эни взбудоражено взмахнула руками. – Их была куча! Ну, сначала, конечно, только пятеро, но потом привалило подкрепление!
Что-то сдавило внутренности Курта. Паника. Запоздалое ощущение дикого страха. От приступа паникерства его спасли лишь недюжинное самообладание и осознание того, что Эни стоит перед ним целая и невредимая.
Разум Курта тут же подбросил ему пару крупиц сомнения. Да, Эни в порядке и все хорошо, но как она выбралась оттуда? Не могла же известная своей безжалостностью банда Разбитого парка просто так ее отпустить?
– Ты не пострадала? – на всякий случай спросил он, злясь на себя за такие панические мысли.
– Ничуть, – ухмыльнулась Эни.
Юноша продолжал напряженно вглядываться в нее. Наконец, он решил спросить ее напрямик:
– Как ты выбралась?
В глазах девушки загорелся огонек, и, оглядевшись по сторонам, она с хитрым видом приподнялась на цыпочках к самому уху Курта.
– Меня спас Белый Рыцарь! Он своим кунг-фу всех раскидал!
Курт недоуменно заморгал.
– То есть он был... э-э-э... в белых доспехах?
– Он был в белой куртке, дурашка, – снисходительно улыбнулась ему Эни.
– Значит, рыцарь в белой куртке, – повторил юноша. Его сомнение мягко перетекало в откровенное подозрение. – Эни, а ты случаем не падала? Головой там где-нибудь не ударялась?
– О, а как ты догадался?! – От восторга девушка даже начала пританцовывать на месте.
– Понятно. – Курт задумчиво прикусил губу. Травма, значит. Подозрение тут же сменилось жалостью. – Полагаю, тебе все привиделось.
Эни резко затормозила.
– ЧЕГО?!
– Я думаю, удар спровоцировал возникновение галлюциногенных образов. Тот же Белый Рыцарь без доспехов.
– Да ни фига! – Эни схватилась за рукав пиджака Курта. – Там были бандиты! И мальчик, мой Белый Рыцарь, существует!
– Ладно, ладно, возможно, бандиты и были. – юноша мягко освободился от хватки ее пальцев. – Скажи, они тебя не били?
– Нет! Говорю же, меня спасли! – Эни обиженно надулась. Неверие Курта ее сердило.
А Тирнан, между тем, терялся в догадках. Мальчишка, который завалил сразу пятерых плюс справился с подкреплением – звучало совершенно неправдоподобно. И эта банда... Вообще-то Курт был бы не против, если бы Эни с ее богатой фантазией все эти злоключения всего лишь привиделись. Тогда он мог бы вздохнуть спокойно. Само собой, оставалась проблема с травмой головы, но юноша надеялся, что это не так уж серьезно, потому что в арсенале Эни Каели наличествовала способность страдать от мелких ушибов, но оставаться невредимой от крайне опасных факторов, предложенных окружающей действительностью. Например, от того же избиения бандитами. Нет, лучше бы никого не было! Но вдруг там правда присутствовал некий мальчишка?
Эни рассказала Курту подробности своей прогулки, расписывая яркими красками отдельные моменты и детали драки, а также свои впечатления от знакомства с таинственным мальчиком. В какой-то момент Курт начал верить ее словам, однако, счастья от этого у него не прибавилось.
Некоторое время оба молчали, обдумывая каждый свои мысли. Лишь войдя в пустой холл школы, Эни нарушила тишину, бойко сообщив:
– Знаешь, я читала, что загадочный хриплый голос – ключ к успешному соблазнению.
– А? – Курт с подозрением глянул на Эни, у которой на лице расплывалась глупая улыбка. – К чему ты это сказала?
– У моего Белого Рыцаря обалденный голос с хрипотцой!
Курт отодвинулся от девушки, поспешно надевая маску беспристрастности. В его голове завертелась одна единственная мысль: "Неужели опять?"
– Эни?
– Да? – Она повернулась к нему, сияя, как лампочка.
– Ты втюрилась? Снова?
Девушка на секунду замерла, погрузившись в раздумья. Счастливое выражение с лица на период мозгового штурма она убрать не потрудилась.
– Похоже, что так, – протянула она, улыбаясь еще шире и вызывая праведное опасение у Курта: а вдруг рот порвется от такой улыбищи? – Да, я ВЛЮБИЛАСЬ!!!
Курт прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Сложный период его жизни номер сто сорок семь (или восемь?) начался. Вообще-то, юноша перестал нормально высчитывать любовные приступы Эни, когда те перевалили за сотню. Еще через сорок он решил мысленно остановить время, создавая некую иллюзию завершенности. Да, не больше ста пятидесяти. Ну никак! Никаких там "перевалило за сто пятьдесят и так далее"! Хотя, как ни прискорбно, у него были веские основания полагать, что приступы влюбленности Эни Каели в сумме уже вышли за рамки двух сотен... Но нет! Не думать об этом! Просто не думать.
– Эни, низкий голос хрипящего парня еще не повод расплываться влюбленной лужицой посреди школьного корпуса. – Курт предпринял самую первую попытку в этом новом сезоне влюбленности вразумить идущую рядом непоседливую и чувствительную натуру.
– Он лааааапочка! – "Чувствительная натура" меланхолично прижалась щекой к стене и чуть ли не сползла по ней, источая романтичные флюиды. Рука Курта потянулась к брови. Так что там на повестке дня? Ага, трудный период его жизни, номер которого засекречен, объявляется официально начатым. СТАРТ!
Курт шагал по коридору и через раз втайне поглядывал на Эни. Весела и беззаботна, как и всегда. Утреннее событие нисколько не отразилось на ее состоянии. Физически она не пострадала, а насчет последствий, которые могли быть причинены ее психике... Если Курт и опасался, то в этот момент все беспокойство улетучилось. Или Эни слишком наивна, чтобы переживать, или просто сработала старая особенность натуры и девушка с невероятной скоростью переключилась на более занимательные и насущные проблемы. Курту хотелось ее поругать с должной безжалостностью, но как только Эни улыбнулась ему, все желание испарилось.
– Какие планы? – обратилась к нему девушка.
– На урок мы уже не попадаем, так что займемся проверкой документов, – ответил юноша.
– Ну и ладно! Все лучше, чем на алгебре торчать, – легкомысленно заявила Эни, сохраняя на губах глупую улыбку влюбленной девочки.
С секунду Курт просто смотрел на нее, пытаясь сохранить невозмутимость, но потом почувствовал, что раздражение начинает брать вверх. Он точно не знал, почему нынешнее состояние Эни так действует ему на нервы. Не в первый раз юноша становился наблюдателем ее любовных метаний, да что говорить, ему не раз приходилось претерпевать последствия этих метаний, но почему-то именно сейчас на свет выступило чувство, похожее на обиду, словно этот Белый Рыцарь что-то у него отнял. Курт тряхнул головой. Что за глупые мысли лезут ему в голову? С чего он решил, что этот Рыцарь чем-то отличается от ранних увлечений Эни? Губы Курта сжались в тонкую ниточку. Может, от того, что этот мальчишка ее спас? Стал ее героем?
От угрюмых раздумий Курта отвлекло назойливое тыканье в бок. Эни с возбужденным видом пихала его и многозначительно стреляла глазками в сторону лестницы. Юноша воззрился на объект внимания Эни. А точнее, объекты. Их было много – целая толпа. И эта толпа целеустремленно надвигалась на них. Прежде чем возглавляющий сборище обратился к нему, Курт успел с тоской подумать: "И почему "время урока" не является синонимом к "времени безлюдья"?"
– Курт Тирнан, наш достопочтимый президент Ученического Совета! – От мужественного драматического баритона сквозило поддельным пафосом, отчего можно было заключить, что собеседник насмехался.
– Джеймс Моретти, спортсмен в третьем поколении, – без выражения отозвался Курт, приходя к заключению, что хуже начала утра и придумать нельзя. Хотя нет. Нападение на Эни слегка перевешивало остальные несуразности.
Курт был достаточно высоким, но Джеймс Моретти все равно возвышался над ним на полголовы. Атлетично сложенный, загорелый (понятно где, ведь на дворе как-никак осень – короче, привет солярию), с волосами цвета соломы, в слишком правильном беспорядке торчащими во все стороны, парень выгодно выделялся среди толпы своих прислужников и воздыхательниц. Откуда фанатичные поклонники? Ну, у школьной звезды спорта просто обязан быть свой фан-клуб из назойливых влюбленных дурочек. Хотя и среди мужского пола у него было достаточно обожателей.
Рядом с ним стоял Хольстен Бьорк, его так называемый лучший друг и приближенный как в жизни, так и на спортивной площадке. Он был слегка смуглый, словно покрытый темнеющим налетом, с черными завивающимися на концах волосами до плеч и болотного цвета глазами. Хольстен мог бы считаться даже красивым, если бы не его вечная мрачная физиономия и угрожающий взгляд, которым он окидывал приближающихся к нему или Джеймсу людей. На окружающую их свиту он поглядывал с ленивым равнодушием, словно переевший кот на мелькающих перед ним жирных птичек.
Из-за спины Хольстена выглянула девушка – его копия в девичьем наборе формы. Сестра Хольстена, Люсиль Бьорк, яростно выпучив глаза, пошла на Курта, гневно сжимая кулаки и выкрикивая:
– Ты должен был сказать "несравненный капитан футбольной команды, чемпион всех районных отборочных матчей, лучший нападающий школьных сборных и величественная гордость школы"!
– Не припоминаю, чтобы у нас практиковались титулованные обращения, – холодно отозвался Курт. Несмотря на то, что Люсиль, как и братец, была по-спортивному сложена и щеголяла отнюдь не девичьей мускулатурой, Тирнан не испугался и не стал обращать особое внимание на выпад.
– А как насчет "президента"? – хохотнул Джеймс. Поклонники и поклонницы сгрудились вокруг него, подобострастно заглядывая в рот и готовясь обеспечить ему полную поддержку в любых возникающих сложностях.
– Это не титул. Это обязанность. – Курт встретился с голубыми озерами глаз Джеймса и почти физически почувствовал, как волны харизмы спортивной звезды ударяются по его восприятию. Если он так сильно ощущает этот метафизический напор, то каково же людям, находящимся рядом с Джеймсом? Может, это своего рода зомбирование?
– Люсиль. – Джеймс сделал знак ей отойти с дороги, так как она перекрывала ему путь к Курту. Девушка, известная своей фанатичной влюбленностью в капитана футбольной команды, с готовностью отступила. При этом она прошла рядом с Эни, слегка пихнув ее плечом. Они значительно отличались комплекцией, поэтому что для Люсиль казалось легким ударом, для хрупкой Эни было сравнительно поцелую с кувалдой. Девушка опасно пошатнулась. Курт едва удержал себя в руках. Поклонником драк он не был да и по статусу ему нужно было исключать возникновение подобного рода ситуаций, но как же хотелось ему проучить боевую старшеклассницу Люсиль Бьорк. И плевать, что она девушка!
Горечь обстоятельства смягчал лишь факт того, что сама Эни, похоже, даже не заметила, что ее пытались унизить у всех на глазах. Девушка стояла рядом с Куртом, но ее как будто и не было. Она пялилась на красавчика Джеймса с видом созерцательного ценителя, приятно удивленного тем, что статуя Аполлона внезапно ожила и начала дефилировать по коридору, демонстрируя свои прелести. На самом деле Эни не входила в число девиц официального фан-клуба Джеймса и, соответственно, не гуляла за ним хвостиком в страстных услужливых порывах, но все равно сохла по нему, как не политое в срок растение. Курт вновь испытал раздражение. Срываться на Эни он определенно не будет, но направлять свою неприязнь на Джеймса и команду никто ему не запрещал.
– Эй, Тирнан, есть серьезный разговор, – сообщил Джеймс и, явно рисуясь, напряг безумно красивую рельефную мускулатуру. Остальные присутствующие члены футбольной команды были в их фирменных куртках с эмблемой, но не Джеймс. Он специально снял ее, оставшись в футболке без рукавов, чтобы вдоволь покрасоваться оголенными участками спортивного тела. Эни ахнула, а девчонки из свиты восхищенно запищали. Курт подавил в себе порыв скривиться.
– Серьезный, значит? – повторил Курт. Почему-то данная информация его не особо радовала. Может, потому что представители футбольной элиты не ассоциировались у него с чем бы то ни было серьезным, а может, он просто был не в восторге от самого Джеймса Моретти.
Как по команде кружок обожателей Джеймса подался назад, оставляя во главе своего неизменного кумира. Курт бросил быстрый взгляд в сторону Эни. Нуль реакции. Что ж, в этом отношении он и не ожидал особой помощи от нее. Без колебаний он сделал маленький шажок навстречу Джеймсу, оказавшись в середине импровизированного круга. Со стороны могло показаться, что посреди коридора происходят терки двух банд. Но тогда банда Курта слегка проигрывала численностью, так как состояла-то всего из него самого и Эни, которая уже больше трех минут находилась в состоянии блаженной прострации.
Курт встал прямо перед Джеймсом. К таким столкновениям он давно привык и поэтому мастерски скрыл и свое напряжение, и то, что ему было неудобно задирать голову, чтобы смотреть в глаза Моретти. Джеймс снисходительно улыбнулся.
– У нашего президента, как всегда, нашлись дела поважнее, чем посещение первого урока, – ехидно заключил он.
– Могу то же самое сказать о вас, хотя и исключив при этом словосочетание "важные дела", – заметил Курт с невозмутимым видом. Люсиль гневно дернулась, а глаза Хольстена превратились в две узенькие щелочки. С другой стороны Джеймс держал себя прекрасно, и выдавали его негодование только плотно сжатые губы и морщины, на мгновение прорезавшие гладкий лоб.
– Рад, что у тебя, Тирнан, такое общительное настроение с самого утра. – Не дождавшись от Курта никакой реакции Джеймс продолжил: – но хочу напомнить тебе, что со дня на день наступит время Олимпиады "Полосатого Сектора". Надеюсь, в этом году ты подготовишься основательно. Профукать еще раз шанс на победу – такой привилегии тебе больше никто не предоставит.
Краем глаза Курт заметил, как встрепенулась Эни.
– Ты наверняка в курсе, что в этом году спонсоры поставили условие. Первый раунд – интеллектуальные игры, второй – спортивные. Ни одна школа не перейдет ко второму раунду, если не наберет нужное количество баллов на интеллектуальных играх. – В глазах Джеймса мелькнули опасные огоньки. – Я очень расстроюсь, Тирнан, если прошлогодняя история повторится и интеллектуальный раунд будет провален.
Эни шагнула вперед и встала позади Курта, почти касаясь его. Да, как бы ни была паршива эта жизнь, только Эни всегда предоставляла ему то единственное, что было необходимо – поддержку. Ощущая ее близость, он воспрянул духом.
