Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)
Курт раздраженно потер бровь. С самого утра до него доносились отдельные слухи, касающиеся Эни. Ребята шушукались в уголочке, а девчонки завистливо фыркали. Новость заключалась в том, что "звезда футбола" Джеймс Моретти поцеловал "замухрышку" Эни Каели при многочисленных свидетелях. О, это просто ни в какие ворота, особенно для влюбленных фанаток Моретти.
Честно признаться, Курт давно забыл об этом инциденте, главным образом из-за апофеозных выходок Зарины Эштель. Наверное, то же самое произошло и с остальными. Но сегодня Зарины целый день не было в школе, и в заскучавшем ученическом обществе нежданно-негаданно выплыл этот самый слушок. Надо же как-то деятельным школьникам развлекаться!
– Наверное, это все Люсиль Бьорк подстроила! – кипятился Курт, смахивая со стола стопку бумаг.
– Мы не можем сказать наверняка, – осадила его Эни, грея руки о чашку с чаем. – Ты же не придешь к ней с яркой обвинительной речью без всяких доказательств.
Курт глянул на Эни, кутающую ноги в полотенце, и что-то пробормотал. Под его холодным взглядом Эни поежилась. Иногда президент был таким жутким, что хоть стой, хоть падай.
– Предлагаешь ничего не предпринимать? – поинтересовался Курт. На секунду Эни показалось, что она сейчас покроется коркой льда. Ишь ты как морозцем раскидывается!
– Да, предлагаю. А точнее, даже говорю, что мы ничего делать не будем, – с твердостью в голосе сказала Эни.
– Ты не особо мстительна, – проворчал Курт, приземляясь на свой стул. Перспектива того, что виновные окажутся безнаказанными, совершенно его не радовала.
– Ага, я вообще симпатяга, – широко улыбнулась Эни, помахивая в воздухе уже пустой кружкой.
Курт нарочито громко фыркнул. Его настроение вернулось к нему, а глядя, как Эни легкомысленно почесывает полотенцем нос, он совсем успокоился.
– У нас, между прочим, есть дела поважнее, – весело заметила Эни.
– Например, найти залежи нефти в твоем носу? – хмыкнул Курт, едва сдерживая смех, когда Эни оторвала полотенце от своего носа и возмущенно замахала на него руками.
– Я вообще-то о "дрессировке" или, говоря понятным языком, об установлении хороших отношений с Зариной.
Курт устало откинулся на спинку стула и закинул руки себе на затылок.
– Ты все гнешь свою линию, Эни? Я думал, что хоть сегодня просуществуем спокойно, раз уж ее нет в школе.
Эни замотала головой и резво сбросила с ног полотенце. Надевая туфли, она чуть не свалилась на пол.
– Тише, не пожар вроде, – выставил перед собой руки Курт, когда девушка ракетой подлетела к его столу.
– Вот! – Эни бросила перед ним клочок бумаги. Курт с опаской глянул на него и, убедившись, что это не очередной надушенный листочек с рейтингом популярности, взял в руки.
– И что это? – непонимающе спросил он, оглядывая строчку слов с цифрами, едва различимую из-за плохих чернил.
– Адрес. – Эни с заговорческим видом ухмыльнулась.
– Чей? – Курт на миг зажмурился и выпустил клочок бумаги из рук. – Господи, Эни! Неужели Эштель?
– Бинго! – радостно закивала Эни, ловко поймав выброшенный Куртом клочок прямо в воздухе.
– Откуда он у тебя? – строго спросил юноша.
Эни замерла, все еще сохраняя на лице по-детски очаровательное выражение счастья.
– А в Архив со мной что, Достоевский лазил? – елейным голоском осведомилась она.
– Из личного дела переписала? – догадался Курт и потер виски. – Когда только успела?
– У меня много скрытых талантов, – нахально сообщила ему Эни.
Курт покачал головой, ощущая себя стариком, отчитывающим безбашенного внука.
– Даже если и так, мы не можем просто заявиться к Зарине домой, – резонно заметил он.
– Почему?
– Да потому что нас никто не приглашал! – вскричал Курт. Громкий крик ничуть не впечатлил Эни.
– Не узнаем, что получится, если не попробуем хоть что-то сделать.
– Это относится к твоему вчерашнему заявлению о готовности рисковать?
Глаза Эни засияли янтарем.
– Возможно.
Курт снял очки и потянулся за тряпочкой, чтобы протереть их. Внутренне он уже сдался, но внешне все еще пытался как-то отвоевать себе победу в этой битве. Но, видимо, не суждено.
– Никуда не пойдем, пока твои колготки полностью не высохнут, – наконец категорично заявил Курт, пытаясь хоть этим маленьким возражением сохранить чувство собственного достоинства.
* * *
Теплый ветер взметнул ввысь челку Эни, а Курт удостоился чести быть лишь слегка взъерошенным. Они энергично вышагивали по улице в сторону пригорода. На кроткое предложение Курта взять машину Тирнанов с водителем Эни ответила решительным отказом. Она полагала, что Зарина вряд ли рассиживается дома, а пока они дойдут, будет уже ранний вечер и вероятность застать ее дома будет выше.
"И почему меня не мучает совесть от того, что мы снова прогуливаем уроки? – скорбно размышлял Курт, плетясь за пылающей азартом Эни. – Прикрываться делами Совета, между прочим, низко. Но опять же мне ничуть не стыдно".
– Стоит ли напоминать, что мы с тобой не спортсмены? – дрогнувшим голосом спросил Курт, когда ему в очередной раз показалось, что ноги вместо того, чтобы совершать поступательное движение, выделывают нечто среднее между танцем пьяного и чечетки.
– Мы почти пришли! – откликнулась Эни, беспрестанно вертя головой.
"Откуда... у нее... силы?" – устало думал Курт. По его мнению, у него уже даже мысли были какие-то усталые и запыхавшиеся.
Сумрак опускался на улицы. За их спинами, будто преследуя, начали зажигаться первые фонари.
"Чую, я скоро узнаю, что такое "ночная жизнь", – без энтузиазма решил про себя Курт.
– Пришли! – вдруг вскричала идущая впереди Эни. – Вроде бы...
Она силилась что-то разглядеть впереди, когда до нее наконец-то доплелся Курт. Его взору предстал деревянный заборчик с калиткой, за которым располагался ужасно заросший сад; вряд его вообще когда-нибудь стригли. Потемнело окончательно, и свет поступал лишь от фонаря, который разгорался непонятыми периодами, словно навороченная энергосберегающая лампочка. Тускло, тускло, чуть ярче, еще чуть-чуть. Под тусклым светом заросшие кусты и деревья казались притаившимися мохнатыми чудищами, обступающими двухэтажный домик в глубине. Скорее всего, он был белым или светло-серым, потому что его стены источали сверхъестественное сияние в наступающей тьме.
– Э, мило, но жутко, – вынес свой вердикт Курт. – Знаешь, домик рядом выглядит куда более приятно.
И правда, соседний домик по строению напоминал предыдущий, но смотрелся намного аккуратнее. Видно было, что за садиком любовно ухаживали, а летом он будет выглядеть просто волшебно.
– Нам туда. – Эни показала рукой в сторону дома с заросшей территорией.
– Как, позволь спросить, ты узнала, что это нужный нам адрес? – скептически поинтересовался юноша, внимательно оглядывая стены и не находя таблички с номером дома.
Эни молча указала на спрятавшийся под нависшими ветвями куста почтовый ящик, на котором висела на вид новая металлическая табличка с аккуратной надписью "ЭШТЕЛЬ".
– Чу́дно, добрались, – безрадостно заключил Курт. – Предлагаю покончить на сегодня с экскурсиями.
И снова Эни совершенно его не слушала. Она судорожно кусала губы и нетерпеливо притоптывала на месте. Курт оценил ситуацию и решил пресечь на корню любую попытку Эни совершить что-либо необдуманное.
"Господи, надо было пресекать это до того, как мы сюда пришли", – мысленно ругал себя юноша. Он не желал проблем ни для Эни, ни для себя.
Внезапно Эни без предупреждения метнулась к калитке. Кстати, эта девица постоянно что-то делала без предупреждения.
– Стой! – Курт протянул руку, чтобы перехватить девушку, но та без труда ускользнула, по ходу дела, даже не заметив, что ее пытались задержать. Юноша бросился за ней и вцепился сзади в ворот ее куртки. Пытаясь оттянуть Эни на себя, он заметил краем глаза какое-то движение.
– Вы кто?
Эни медленно повернула голову и замерла. На секунду ей показалось, что ей рухнул на голову ее собственный счастливый кирпичик и она попала к райским вратам. Перед ней стояло божественное олицетворение некоего изумительного существа. Высокий парень лет восемнадцати с идеальнейшими чертами лица, словно каждую линию Создатель выводил с кропотливым изяществом, с болезненным упрямством добиваясь совершенства в каждой детали. Тонкие линии лица плавно переходили в божественный острый подбородок, бледная кожа странно сияла в ночи, будто поглощая свет еще не родившейся луны, заметная припухлость нижней губы словно звала впиться в нее поцелуем. Эни сглотнула и подняла взгляд выше. Небесно-голубые глаза отчетливо выделялись на бледном лице и угрожали затянуть в свои глубины... У него были угольно-черные волосы, и сложно было определить, что чернее: сумрак приближающейся ночи или взлетающие на ветру волосы юноши. При всем желании Эни не могла разглядеть, но готова была поспорить, что они чуть удлиненны на затылке, возможно, даже парочка локонов ниспадают ему на спину – но это уже была сугубо ее фантазия.
Новый порыв ветра едва шевельнул челку парня, сумбурно прикрывающую глаза – если бы парень попробовал сдвинуть челку на бок, то, может быть, его прическа напоминала бы по стилю прическу Курта, а так главным образом благодаря ветру, на его голове наличествовал художественный беспорядок. Весьма привлекательный беспорядок, надо сказать. При всей восхитительной и вдохновенной внешности юноши, стоящего перед ней, разум Эни смог выдать с ходу лишь маленькую и крайне простенькую описательную характеристику: "Мамочки мои! Какой же секси лапулька!"
– Кто вы? – повторил вопрос парень, строго глядя на их сладкую парочку. Курт внезапно сообразил, насколько комично они выглядят, вцепившись друг в друга: он в Эни, Эни в калитку. Бабка за дедку, дедка за репку...
– Мы к Зарине, – нашел в себе силы произнести Курт.
Честно говоря, эффектный статный юноша произвел на него сильное впечатление. На нем был однобортный бежевый плащ из плотного мягкого хлопка; наверное, он расстегнул его, подходя к дому, потому что полы плаща нещадно трепал ветер. Под ним обнаруживалась серая рубашка поло с расстегнутыми пуговицами многоугольной формы. Из ворота выглядывала майка пепельного цвета с высоким вырезом. Картину завершали черные узкие брюки с тонким серым ремнем. От парня шли волны уверенной энергии, и Курт немного растерялся, не имея практики общения с подобными людьми.
– Правда? – Небесные глаза из-под челки парня сверлили их подозрительным взглядом, и Курту очень захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Но рядом с ним стояла Эни, по свистящему дыханию которой юноша заключил, что пресловутый сезон влюбленности возвращается и грозит приобрести невиданный размах. Поэтому президент Ученического Совета решил сыграть в игру до конца, раз уж его все-таки втянули сюда против воли.
– А вы Лаус? – Куртом почему-то овладело смущение. – Брат Зарины?
Парень медленно кивнул, безотрывно следя за ребятами. Курт сглотнул и принял решение пойти навстречу и представить себя и подругу.
– А мы...
– Мы ее друзья, – опередила Курта Эни, расплываясь в глупой улыбке. От нее так и разило флюидами восхищения. Будь она песиком, то давно бы уже прыгала вокруг парня, неистово виляя хвостом.
Глаза Лауса сузились. Курт почувствовал опасность. От брата Зарины повеяло холодком.
– Вы врете, – прошелестел Лаус.
В голове у Курта возникло воспоминание: вот в ответ на предложение Эни стать друзьями Зарина поворачивается к ним и одаривает ледяным взглядом.«В моем лексиконе нет такого слова», – произносят ее губы.
Тирнан почти физически ощутил, как вокруг них сгущается темная аура. Дружелюбного парня словно подменили и подсунули вместо него типаж, представляющий серьезную опасность для общества. А так как, кроме Курта и Эни, выходцев из общества поблизости не наблюдалось, многоуровневая угроза попасть в немилость братца Зарины нависла непосредственно над ними. Отдел мозга Курта, отвечающий за дачу очевидных ответов, немилосердно напомнил, что причина надвигающейся бури заключалась именно в них, "недоделанных сталкерах". Эни тоже заподозрила неладное и испуганно замерла, так и не стерев с лица дурацкую улыбочку.
– Вообще-то мы, скорее, коллеги по учебной деятельности, – выпалил Курт, незаметно выступая вперед и стараясь прикрыть плечом мешкающую Эни. – Проще говоря, одноклассники.
По трепету воздуха за спиной Курт понял, что Эни согласно закивала головой. Что ж, чувство самосохранения у девушки хоть и с опозданием, но активировалось.
Тяжесть в воздухе чуть отступила. Курт нерешительно глянул в лицо Лауса: в глазах больше не сверкала сталь, а, как и минуту назад, отражался мягкий свет уличного фонаря. Египетские казни отменяются, дружелюбный хлопец вернулся! Напряжение спало, и Тирнан, наконец, смог пересилить желание схватиться за сердце в ожидании неминуемого инфаркта. Слишком нездоровое желание для человека его лет, и чихать на каламбур мысли! Всего парочка дней жизни при взаимодействии с семьей Эштель, а Курт уже чувствовал, как в нем просыпается мнительный параноик.
– Приятно познакомиться с одноклассниками моей сестры, – приветливо улыбнулся Лаус, пожимая руку обоим. Голубые глаза источали тепло и напоминали водоем, нагретый полуденным солнышком.
"Будто и не глядел на нас волком пару минут назад", – с опаской подумал Курт, стараясь держаться на приличном расстоянии от Лауса.
– Проходите. – Парень открыл калитку и махнул рукой в приглашающем жесте. – Зарина должна была уже вернуться.
Едва различая каменную дорожку в высокой траве, ребята двинулись за Лаусом к крыльцу дома. Эни наклонилась к Курту. Ее щечки в свете фонаря пылали, словно в лихорадке.
– Боже ж ты мой! Какой он лапочка! – возбужденно зашептала она, прижимая кулачки к щекам.
– Не могу поддержать твое высказывание, так как не являюсь ценителем мужской красоты, – спокойно сообщил Курт. Он совершенно не разделял восторга Каели.
– Но он такой мулипусечка! Так бы и съела!
– Прошу тебя избавить свое лицо от такого голодного выражения. А иначе в твое обещание можно и поверить. – Тирнан по привычке потер пальцем бровь. Он нервничал.
Внутри дом оказался на удивление чистым. Справа от прихожей располагалась светлая гостиная, соединенная с кухней. Если бы это были два отдельных помещения, то размеры комнат могли бы разочаровать, а так получилось довольно просторное помещение. Посреди гостиной стоял длинный белый диван и парочка кресел напротив. Они окружали кофейный стеклянный столик, на котором лежали журнал с рецептами и монография на экономическую тематику. "Эволюция волновой экономической структуры", – прочитал Курт и взглянул на Лауса с невольным уважением. Студент экономического факультета – все-таки это что-то да значит.
Лаус аккуратно повесил плащ в стенной шкаф и чинно помог снять курточку Эни. От близости парня та чуть не потеряла сознание. Курт мысленно взял на заметку таскать с собой нашатырь, а то мало ли вдруг им снова вздумается атаковать жилище какого-нибудь сногсшибательного красавца.
Брат Зарины проследовал на кухню; начало ее территории положили плитки цвета светлый беж. В гостиной же был паркет, и, ступая на него в идеально белоснежных носках, Курт с удовлетворением отметил, что они останутся столь же девственно чистыми, так как пол был столь же идеально вымыт.
"И о чем я только думаю? – сокрушенно размышлял Курт. – Где мои манеры?"
Эни подобными мыслями не заморачивалась. Она опередила Курта, проскочив между ним и диваном, и, развернувшись, вдохновенно плюхнулась на диван. Тут лицо ее вытянулось, и она страдальчески воззрилась на юношу. Похоже, диван был не таким мягким, как внешне казался. Усмехнувшись про себя, Курт осторожно присел рядом с девушкой.
– Будете чай или кофе? – донесся сквозь звук льющейся воды голос Лауса; он мыл руки под краном.
Курт слегка растерялся. Надо же, брат Зарины не спрашивает "хотят ли они чего-нибудь?", а просто сразу предлагает альтернативу, будто то, что он их чем-либо да угостит – это уже само собой разумеющееся дело. Откровенно говоря, с настолько гостеприимными людьми Курту тоже сталкиваться не приходилось. Неужели он и правда стал настолько холодной личностью?
– Чай, – отозвалась Эни, похоже, чувствуя себя в чужом доме, как рыба в воде.
– И я, пожалуй, тоже не откажусь от чая, – присоединился Курт и, чуть помедлив, добавил: – Спасибо.
Лаус улыбнулся обоим и сосредоточился на заваривании чая. Помещение тут же погрузилось в цитрусовое благоухание... Цитрусовое? Курт аж подскочил на месте, отчего получил недоуменный взгляд от Эни. Но ему было не до нее. Аромат цитрусовых тут же напомнил ему, что они сюда не для увеселительной вечеринки заявились. А если сейчас Лаус спросит, а приглашал ли их вообще кто-нибудь?..
– Кстати, одноклассники моей сестры, – небесные глаза Лауса прожигали их поверх столешницы; он склонился над столом и что-то сосредоточенно резал. Участок кухни находился на некотором возвышении, поэтому Курту не было видно, что он там кромсает, – вас Зарина сюда позвала?
"Ой, нехороший вопрос", – виновато подумал Курт, размышляя, а нельзя ли его воспринять как риторический? По глубоким засасывающим глазам Лауса, похожим на небесные глазницы какого-то высшего существа правосудия, Курт понял, что нельзя.
– Вообще-то мы по своей инициативе, – брякнула Эни, закручивая на пальцах волосы своих хвостиков. Курт с ужасом воззрился на нее. Ей что, жить надоело?!
Однако на лице Лауса не дрогнул ни один мускул. И ставя на кофейный столик перед ними чашки с ароматным чаем и тарелку с кусочками лимонного пирога, он выглядел все таким же доброжелательным и дружественным. Но Курт все равно не спешил расслабляться.
А вот Эни во всю радовалась жизнью. Она упоенно впилась взглядом в спину Лауса, пока тот направлялся на кухню, чтобы принести им сахарницу. Высокий, худой и в меру мускулистый – это Эни могла определить по одному-единственному взгляду. Он двигался изящно, но при этом оставался мужественным. Девушка почувствовала легкое разочарование, узрев, что угольно-черные блестящие волосы не столь длинны, чтобы ниспадать на спину, а кончаются на затылке, но все равно, глядя на нежные черты, пушистость ресниц, небесную глубину глаз, ей нестерпимо хотелось зарыться пальцами в густоту этих черных мягких волос...
От своих мыслей Эни залилась краской и сконфуженно уткнулась носом в свою чашку. В нос ударил приятный аромат лимона. Лимонный чай, лимонный пирог. Так много лимона! Эни смутно помнила, что Зарина очень любила все, что связано с цитрусовыми. Наверняка любящий брат старается ей угодить. Как мило!
Лаус сидел напротив них в кресле. У него были длинные пальцы с аккуратными ухоженными ногтями. Курт заворожено следил за тем, как он покачивает навесу полупустую чашку с чаем, и открыто следит за ними, будто оценивая.
– Должен признаться, вы первые гости, которые посещают наш дом, – миролюбиво сообщил Лаус после минуты молчания. Символично, не правда ли?
Курт с опаской вскинул голову. "Что он хочет сказать? Может, пытается намекнуть, что они гостямне рады?"
– Мы не хотели быть навязчивыми, – нерешительно улыбнулся он. Из его головы напрочь вылетели все приемы его обычного общения. Он был хладнокровным президентом Ученического Совета, но сейчас почему-то начал мямлить словно детсадовец, поступающий в начальные классы.
– О, нет-нет, я не говорю, что это плохо, – со смехом успокоил его Лаус. – Просто чуточку непривычно.
– Но мы ведь вам не мешаем, – сказала Эни скорее утвердительно, чем вопросительно.
"Балда!" – мысленно завопил на нее Курт.
Впрочем, Лаус Эштель и не думал злиться на маленькую нахалку. Он добродушно сверкнул белозубой улыбкой и подлил Эни еще чаю.
"Может, он туда яд добавил?" – Курт настороженно проследил за манипуляциями Лауса и снова обругал себя за излишнюю подозрительность. Ну, не маньяк же этот старший братец, в конце концов!
– А Зарина дома? – Эни отчаянно хлопала ресницами и стреляла глазками в сторону Лауса. Курт с сомнением покосился на жизнерадостную девушку. Может, это ее надо опасаться? Говорят, влюбленные девчонки хуже диких зверей в сезон спаривания.
– Не уверен, – откликнулся Лаус. – В доме тихо. Возможно, она еще не вернулась. Пойду проверю, а вы берите еще по кусочку пирога. Не стесняйтесь.
Едва шаги Лауса затихли наверху лестницы, Курт напустился на Эни.
– Что за жаркие позывные, госпожа Каели?!
– Чего? – Эни отшатнулась от него, едва не пролив на себя остатки чая. – Ты о чем?
– Будь Лаус снеговиком, уже давно бы растаял от твоих знойных взглядов!
Девушка покраснела.
– А что, это так заметно?
– Вполне вероятно, что слепой крот такое и не заприметит! – Курт неожиданно для себя взял на одну тональность выше, чем хотел. – Короче, Эни, держи себя в руках.
– Постараюсь, – поколебавшись, пообещала девушка, старательно пряча глаза.
"Ага, как же", – злобно подумал Курт, хотя внешне успел вернуть себе маску невозмутимости.
– Почему мы вообще цепляемся за эту несдержанную хулиганку-прогульщицу? – осведомился Курт через пару секунд. Ему резко захотелось выпустить пар, поэтому он вернулся к разговору о более привычном источнике его злости. – Мы прошли полгорода пешком, чтобы повидаться с той, которая все равно этого не оценит! По-моему, люди ей вообще по барабану! Я наблюдал лишь два выражения на ее лице: абсолютное отсутствие всяких эмоций и насмешливое ехидство! Все!
– О да, выдай нам подробный психоанализ, – раздался за их спинами ехидный голос.
По телу Тирнана пробежала неприятная дрожь. "Да она как кошка!" – промелькнуло в его голове. Юноша закусил губу, наблюдая, как Зарина перемахивает через спинку дивана и вальяжно усаживается в кресле напротив.
– Лопни моя селезенка, кого я вижу! – деланно радостно возопила рыжеволосая девчонка, тряся в воздухе поднятыми ногами. – Сталкеры хреновы! Вы мне маячок что ли вживили? Учтите, я коллекционирую головы шпионов в отдельном шкафчике, так что быстренько встаем, работаем организованно и не толпимся у гильотины!
Курт ошарашено взирал на Зарину. Похоже, за один день он успел отвыкнуть от нее, потому что ее звенящий голос поверг его в ступор. Но больше этого обстоятельства Курта поразил внешний облик Зарины; ведь он впервые видел ее без шапки, без пресловутой тени, вечно скрывающей лицо, и в обычной домашней одежде.
Зарина устроилась в кресле в позе лотоса и насмешливо взирала на них. На ней были белая майка с рисунком черного черепа, казавшегося из-за цвета объемным, и с вырезом, открывающим сильно выпирающие ключицы, черные коротенькие шорты, по бокам которых висело с десяток заплетенных в косички веревочек. Длинные рыжие волосы ярким пятном выделялись на общем фоне, как и разноцветные глаза, подернутые дымкой злорадного ехидства. Распущенные волосы мягко струились по ее плечам и волнами спадали по худеньким рукам и ногам. Бледное нежное личико было и правда завораживающе красивым и притягательным, и в этот момент Курт понял, почему в первый момент остолбенели Джеймс и официант в кафе – Зарина была как несбывшаяся мечта, манящая и магнетически заманчивая.
– Барон, признайтесь честно, вы камикадзе? Если да, то давайте я погашу свое внезапно возникшее сильное душевное волнение и отгрызу вам что-нибудь жизненно важное.
Курт вздрогнул. "Хороша, блин, мечта".
– Не утруждайся, – буркнул он, но внутренне приготовился к любому ужасающему исходу.
– А я рада тебя видеть! – вклинилась в их противостояние Эни. Она отвлекла Зарину на себя, и Курт незаметно подвинул чашки поближе к их стороне стола. Мало ли, вдруг кое-кому захочется использовать их в качестве метательных снарядов.
– Паук тоже был в восторге, когда к нему в паутину по-соседски заглянула бабочка, – вкрадчиво сообщила девушке Зарина, хищно ухмыляясь.
Улыбка Эни слегка померкла.
– Может, еще чаю? – в гостиную вернулся Лаус и, не заметив ничего подозрительного, приземлился во второе кресло. Он успел переодеться в черную майку и свободные брюки. Взор Эни невольно прилип к мускулам обнаженных рук парня.
– Суслик и Барон уже напились в зюзю, – приторно сладко сказала Зарина. – Еще стаканчик они не переживут.
Лаус бросил на сестру удивленный взгляд.
– Видимо, не переживем, – с трудом выговорил Курт. Он вцепился в руку Эни, которая все еще пожирала взглядом Лауса. – Тем более, уже поздно и нам пора.
Эни нехотя последовала за Куртом. Лаус вышел проводить их. За его спиной маячила Зарина, недвусмысленно проводя ребром ладони по шее. Прелесть какая. Курт поморщился.
– До свидания. Приходите еще, – мягко попрощался Лаус, одарив каждого улыбкой.
Эни растаяла от умиления, а Зарина вперила в спину старшего брата убийственный взгляд.
Попрощавшись, Курт и Эни потопали через траву к калитке. Девушка, судя по всему, была весьма довольна посещением обиталища семьи Эштель. Она мечтательно улыбалась и томно вздыхала. Курт же едва сдерживал гневные вопли. По его мнению, все прошло просто ужасно. Они ничегошеньки не узнали, а Зарине теперь вполне может взбрести в голову включить какой-нибудь свой убийственный режим, направленный на их непосредственное устранение.
"Однако Лаус не так уж плох, – озадаченно размышлял Курт, открывая перед Эни калитку. – Совсем не похож на сестру. – При мысли о Зарине в юноше зародилось раздражение. – Все. Пора завершать эти опасные игры и решать проблемы на нейтральной территории, а не пытаться сунуться прямо в сердце вражеского логова!"...
Едва за гостями закрылась дверь, Лауса приперли к стенке.
– Какого. Черта. Ты. Их. Впустил?! – Зарина негодующе четко произнесла каждое слово.
– Они же твои одноклассники. – Лаус со спокойным видом позволил сестре вцепиться в лямки своей майки, которые она практически сгребла в клубок.
– Они нудные приставалы, от которых меня уже тошнит!
Лаус улыбнулся, глядя сверху вниз на трясущуюся от злости Зарину. От его улыбки она поперхнулась, фыркнула, выпустила из рук ткань его майки и зашагала вверх по лестнице. Лаус посмотрел ей вслед и, грустно вздохнув, начал прикрывать занавеску на ближайшем от двери окне. Какое-то движение снаружи привлекло его внимание. Он замер, следя за разворачивающейся на улице сценой. Через пару секунд Лаус наконец задернул занавеску и нахмурился.
Нет, он не скажет Зарине, что видел, как тетя Мэй пригласила ее одноклассников к себе домой. Ведь она не станет рассказывать им лишнего? Или станет?
* * *
Вначале Эни решила, что перед ней какой-то необычный ветвистый куст, но потом куст заговорил человеческим голосом, и девушка взвизгнула, правда не так громко, как обычно. К ней тут же подлетел Курт и загородил ее собой, так и не поняв, отчего ее нужно защищать.
– Простите, детишки, я не хотела вас пугать. – В голосе "куста" тоже слышен был испуг, поэтому Эни быстро успокоилась. А когда открылась калитка и из темноты выплыла человеческая фигура, расслабился и Курт.
"Кустом" оказалась женщина лет сорока. От ее глаз и губ пробегали сеточки морщинок, а на щеке выделялось коричневатое родимое пятно, напоминающее деформированную пиковую масть в картах. Ее светлые пушистые волосы, чередующиеся с седыми прядями, были заплетены в высокую прическу, оканчивающуюся на затылке култышкой такого размера, что казалось, будто ей сзади прикрепили огромное сердечко из седых локонов. Женщина куталась в длинную вязаную кофту и переминалась с ноги на ногу. Эни поежилась, заметив, что на ногах женщины только тапочки. Видимо, она очень спешила, когда выбегала из дома.
– А вы знакомые Лауса? – Женщина быстренько оглядела ребят с ног до головы.
– Мы одноклассники Зарины, – поправила ее Эни, послушно помня предыдущий полученный урок с названными "друзьями".
– Неужели? – В глазах странной дамы сверкнула радость.
– А вы?.. – Курт выразительно кивнул в сторону дома Эштель. – Хорошо их знаете?
Женщина улыбнулась. Эни очень понравилась ее улыбка. Такая добрая и искренняя.
– Конечно. Я их тетя, Мэй Дарлин. Можете называть меня просто тетя Мэй.
Эни и Курт, забыв о манерах, во все глаза уставились на женщину, отчего та немного смутилась.
– Э, Курт Тирнан. – Юноша первый опомнился и протянул руку для приветствия. Мэй с благодарностью пожала ее. Эни тоже представилась и получила в ответ приятную улыбку.
– Честно говоря, я хотела бы перемолвиться с вами парочкой словечками. – Тетя Мэй махнула рукой куда-то во тьму. – Не уделите мне чуть-чуть внимания, ребята?
Эни и Курт переглянулись. У обоих взыграло любопытство, а шестое чувство твердило, что их ждет нечто интересное.
– Конечно, без проблем, – ответила за них обоих Эни и потянула Курта за собой. Они вошли вслед за женщиной в тот самый ухоженный сад, что понравился Курту больше сада Эштель. Так значит, это их тетя живет по соседству!
Убранство дома резко бросилось в глаза по контрасту с обстановкой жилища брата и сестры Эштель. В доме тети также была гостиная с диваном и креслами, но от кухни и коридора она отделялась дверью с красивыми ажурными стеклами. Кроме того, в каждом углу стоял столик с декоративными вазочками или фигурками, шкафы с книгами, на стенах висели картины с пейзажами, а полы застилали тонкие мягкие коврики, напомнившие Курту "ковровую страсть" их директора Карпатова. В целом атмосфера дышала уютом, и юноша задумчиво прокручивал в памяти их посещение дома Эштель. Там не было никаких ковров и картин, лишь голые полы и стены. В доме, несомненно, было чисто, но все казалось каким-то необжитым, словно Зарина и Лаус не считали этот дом своей "крепостью", а пользовались им лишь как местом для ночевки. Как будто в любую секунду они могли собрать вещи и сорваться с места.
– Присаживайтесь, – тетя Мэй кивнула на диванчик. На этот раз зрение не обмануло их, и диван оказался таким же мягким, каким выглядел на самом деле. – Чаю?
Курт вежливо отказался, а вот Эни на удивление легко согласилась. Она даже не отказалась от бутербродов с ветчиной, хотя с подачи гостеприимного Лауса успела слопать целых два куска лимонного пирога.
Тетя Мэй сидела напротив них в кресле, нервно крутя в руках свою чашку. Курту, несмотря на протесты, она все-таки налила чай, и тот, сдержанно поблагодарив, хлебнул смесь. Чай оказался ужасным, – не в пример совершенству, сваренному Лаусом буквально пятнадцать минут назад. Однако Курт сделал над собой усилие и не поморщился.
