Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)
«Пусто, пусто в груди... где частичку найти?... Час от часу мне грустно... А в груди моей пусто...»
Курт Тирнан в очередной раз по инерции поднял голову, привлеченный шумом. Его взгляд блуждал по разномастным позевывающим силуэтам, ни на ком конкретно не останавливаясь, а просто пытаясь занять глаза согласно их функциональным особенностям. Да и интереса особого никто для него здесь не представлял. Человек, полностью владеющий его вниманием, был сейчас вне зрительной досягаемости. Лишь звонкий голос, вторгающийся в его разум через ушные раковины, неосознанно рисовал ему в каждом лице знакомый образ.
– Эни, я думал, мы обсудили твою проблему, – спокойно сказал Курт, отвечая на особо бурный возглас на том конце мобильного мира. – Если бы это было "раз на раз не приходится", а не "скажи опозданию "да", я бы мог в привычной манере успокоить тебя и заверить, что ничего в этом страшного нет. Но вспоминая наш вчерашний разговор, вынужден воздержаться от обычной поддержки.
– Ну, прости, прости меня! – Даже через телефон хныканье Эни различалось совершенно отчетливо. – Я знаю, что обещала больше не опаздывать! И будильник я поставила, и вечером тренировалась одеваться с секундомером, и бутерброд даже на ходу съела! Но снова все труды насмарку!
Курт закатил глаза. Хорошо, что Эни сейчас его не видит. Вряд ли она по достоинству оценит его дергающиеся от легкого раздражения брови.
– Ты снова просишь прощения, – вздохнул Тирнан, плечом меняя положение трубки у уха, одновременно приподнимая край рукава пиджака, чтобы взглянуть на часы. – Словно мне больше всех нужно. Поверь, это касается исключительно тебя и это же пойдет тебе на пользу.
Сфокусировавшись на минутной стрелке, Курт вновь вздохнул:
– А точнее, пошло бы на пользу, если бы ты все-таки выполнила сегодняшнюю установку.
– Прости-и-и!!!
– Снова?
– Ну, ладно, ладно, это и правда нужно только мне. – Эни шумно выдохнула. – Но если зреть в корень, то фактически я еще не опоздала!
– Даже если созерцать всю корневую систему в целом, ты не осилишь расстояние за бонусные минуты. – Курт покачал головой, но вспомнив, что собеседница его не видит, замер.
– Я бегу из последних сил! – заверил Тирнана голос из мобильного телефона.
– Представь, я верю твоему стремлению, но в то же время ни капли не верю в часовые механизмы, содействующие человеку в его деле. Другими словами, стрелки часов не остановятся в ожидании твоего эффектного появления в воротах школы.
– А кто-то обещал дарить позитив по утрам! – возмутилась Эни.
– А кто-то обещал больше не опаздывать, – парировал Курт. На его губах заиграла улыбка. Как легко и непринужденно голос Эни дарил ему отличное настроение каждое утро! Остальное за малым: увидеть ее лицо, украшенное богатой палитрой легкомысленного веселья.
Внезапно Курт насторожился. На том конце уже пару секунд стояла тишина. Тишина и Эни не совместимы в принципе, как пух и аллергик, а значит, стоило бить тревогу громко и немедленно.
– Эни, – осторожно позвал Тирнан. Он чувствовал, как беспокойство начинает отвоевывать себе территории в его разуме, но был слишком практичным, чтобы разводить панику на ровном месте. – ЭНИ!!!
– Ох, ты ж, боже ж мой! – На том конце слышались звуки суеты. По ходу дела, кое-кто только что чуть не повалял мобильный телефон в грязи. – Зачем же так вопить?! У меня теперь трубочки вместо ушей от твоих криков!
Курт перевел дыхание.
– Твое внезапное молчание слишком... внезапно.
– Угу...
Юноша вновь насторожился. Одной из особенностей характера Эни, и эта особенность не самая привлекательная, была привычка отвлекаться. Если что-то из окружающей действительности будоражило восприятие Эни, она тут же переключала внимание на этот объект или явление, полностью забывая обо всем. Вот и сейчас она снова не отзывалась, хотя Курт четко назвал ее имя уже пять раз.
– А? – Эни неожиданно вернулась к реальности.
– Если это не инопланетянин, отплясывающий лезгинку в смешном комбинезоне, то остальное явно недостойно твоего внимания, – пробубнил в трубку Курт, представляя в уме лицо Эни с широко открытыми любопытствующими глазами. Наверное, она и сейчас лупоглазо смотрит в одну точку, стараясь сфокусироваться на его голосе.
– Слушай, Курт, – серьезно начала Эни. Серьезные нотки голоса девушки лишь еще больше обеспокоили Тирнана. Если Эни начинает глубокомысленно изъясняться, значит, она что-то задумала. А вот это "что-то" уже заранее не нравилось Курту, так как, мягко говоря, обычно имело нелицеприятные последствия, а также кучу неприятностей. Боже, Эни, не нужно идей! СОВСЕМ не нужно!
– У меня появилась идея! – радостно продолжила Эни. У Курта упало сердце. Ну все, прискакали.
– Эни, могу я еще надеяться переубедить тебя? – осторожно спросил юноша, чувствуя, как напряглись кончики пальцев, сжимающих телефон. Было бы намного проще, если бы девушка была рядом с ним – вот тут, прямо напротив. Он бы смог посмотреть ей в глаза, грозно нахмурить брови и тут же заставить ее отказаться от своей затеи, какой бы "гениальной" она ни была. Но Эни нет рядом. Она далеко. Ее радостный голос раздается из бесчувственного аппарата в руках Курта. Голосок маленькой быстро увлекающейся Эни.
Она то и дело переставала говорить, забывая держать мобильный телефон у рта, и замолкала на пару секунд – видимо, обдумывая свою новую мысль. Эти секунды для Курта длились целую вечность. Ему вдруг стало горько, что его голос действует на Эни не столь сильно, как ее на него. Насколько же он стал зависим от нее?
– Эни, просто иди в школу и ни о чем не думай. – Для Курта этот вариант казался наилучшим выходом. Пока девушка не высказала вслух свою "великолепную" идею, нужно просто кинуть ей что-нибудь упрощенное, что не требует ни глубочайших размышлений, ни сложнейших планирований. Идти по дороге до самой школы, как и шла раньше – что может быть проще?
Но Курт не учел малюсенькую деталь. Эни УЖЕ отвлеклась. Ее мысли, до этого момента беспорядочно метавшиеся, сгрудились в одну кучу и с медленным упорством, словно спагетти, наворачивались на единую вилку идеи. Сказать по правде, в последнюю просьбу Курта девушка даже не вникала. Уж слишком сильно она обрадовалась своей идее, которая не только могла помочь ей попасть в школу вовремя, но и при этом сдержать обещание, данное Курту. И пусть он после этого только попробует позорить ее за промахи!
– Нет, нет, нет, ничего больше не говори! – От восторга Эни даже сменила тональность. – Я гениальнейшее создание на планете!
– Да ну? – на секунду Курту показалось, что его скептицизм перельется через край и будет заливать прохожих. Перебор налицо. Но лучше уж перебор, чем недостаток. И теперь было бы неплохо, если бы этот его перебор смог образумить Эни. Но если вспомнить, сколько раз это срабатывало... Стыдно признаться, если честно.
– Я срежу путь! – почти что прокричала в трубку Эни.
Девушка его оглушила. Но совсем не о комфорте своих многострадальных ушей беспокоился Курт. Казалось бы, банальность. Опаздываешь – сократи путь. Длинная дорога – опять же срежь путь. НО! Во всем этом имелась некоторая загвоздка. И, вспомнив о ней, Курт побледнел.
– Эни, где ты сейчас?
– Миновала переулок, бегу рядом с забором. Ну, тем, который вокруг Разбитого парка.
Курт до боли сжал телефон. Вот в этом-то и проблема! Ну почему, скажите на милость, идея срезать путь возникла у Эни именно рядом с этим ужасным местом? Это уже не ирония судьбы, это заговор!
– Ты же не через Разбитый парк собралась срезать? – Вопрос был настолько глупым, что в обычное время Курт ни за что бы его не задал. Дорога до школы проходила вокруг Разбитого парка, и если уж не обходить, то где еще срезать, если не через него? В этом и глупость вопроса. Но, черт бы побрал всех и вся, лучше бы Курт чувствовал себя распоследним глупцом, чем позволил бы Эни пойти в этот парк.
Всего несколько лет назад Разбитый парк был излюбленным местом отдыха всего городского населения. Густой пышный лес, словно осколок нетронутой дикой природы, изрезанный асфальтовыми и гравийными дорожками, созданными уже рукой человека. То тут, то там встречались постаменты с изящными статуями, слишком разноплановыми, чтобы создать какой-то единый органичный мирок, но достаточно далеко расположенными друг от друга, чтобы сотворить отдельную мини иллюзию вокруг себя. Больше всего радовала центральная часть парка – большое открытое пространство, окруженное невысокой кованой оградой. Сама поляна сплошь состояла из холмов, словно штормовое море на миг застыло и вместе с ним замерли в грозном танце его волны. На самом высоком холме стояло строение – когда-то предмет гордости местных архитекторов, – напоминающее миниатюрную копию Мемориала Авраама Линкольна, но лишь издалека. В самом комплексе никакой статуи шестнадцатого президента США и в помине не было. Нечто другое восхищало воображение горожан, что уж никак не позволяло упрекнуть создателей в отсутствии креативности... Но об этом позже.
Однако не красота и творческий подход отпугнули жителей от этого превосходного уголка жизни. Однажды на парк опустился туман – густой, непроглядный, напоминающий один цельный клочок ваты. Туман пришел и так и не покинул лесной уголок. В любое время года, в любую погоду парк по-прежнему находился во власти тумана, а чуть дальше, за оградой шла полоса тьмы, словно краевой ореол или готичная рамочка для густеющих капризов погодного явления. Как будто парк обозначил границу между собой и внешним миром. Сама по себе пугающая ситуация. Но не обошлось без дополнительных трудностей.
Пару дней спустя газеты запестрели заголовками о разбойных нападениях в пределах Разбитого парка. Какая-то банда облюбовала себе это место, благодаря туману располагающее идеальной обстановкой для совершения преступлений. Люди стали бояться заходить в парк даже днем. От местной полиции пользы было ноль. Они с десяток раз обыскивали каждый кусочек пространства парка, но так и не обнаружили никаких следов пребывания бандитов. Но ведь ясно же, что эти преступники нашли себе где-то там пристанище и пользовались туманом как великолепной завесой для своих деяний! Позже было объявлено, что банда покинула пределы парка, но мало кто из горожан купился на такую явную ложь. А когда в парке было совершено изнасилование одной незадачливой девчонки, тут уж все испугались не на шутку. Объявление дубль два о том, что "на этот раз преступники окончательно покинули парк", просто-напросто взбесила общественность. Куда, к чертям, смотрит полиция?!
Но вот уже достаточно много времени прошло, а туман все еще не разлучен с Разбитым парком. Жители неформально присвоили месту статус "особо опасен" и благополучно обходили его стороной. Риск, конечно, дело хорошее, но ой какое неблагодарное.
– Эй, Курт, помехи какие-то пошли, – пожаловалась Эни.
Юноша судорожно вздохнул. Да, вот и еще одна странность: чем ближе к парку и туману, тем хуже связь. Аппаратура просто рыдает.
– Эни! Немедленно отойди от ограды! Перейди улицу! Вообще обойди за квартал! – Курт чуть не выронил телефон. Ну почему нельзя залезть в это бесполезное устройство и оттащить Эни оттуда?!
От вопля Курта компания сонных школьников шарахнулась в сторону, в спешке активируя в себе мозговую активность. Инстинкт самосохранения наше все.
– Эни!
– Что ты сказал?
Голос девушки начал пропадать, заменяясь странным шипением, словно на линии связи поселилась связка змей.
– Уходи оттуда! НЕМЕДЛЕННО!
– Чт...?
Мобильный телефон смолк. Курт еще пару секунд смотрел на него, пытаясь собраться с мыслями. Он не склонен был впадать в панику, но почему-то сейчас ему очень хотелось со всей дури ударить устройством об землю.
Оглянувшись на здание школы, Курт ринулся в противоположном направлении, к воротам. Внезапно перед самым выходом его невежливо перехватили, пихнув раскрытой ладонью под ребра. Юноша, тяжело дыша, отступил назад и яростно уставился на обидчика.
– А теперь, дружочек, тормозим на минус три скорости света, – бодро гаркнул ему в лицо крупный гладко выбритый мужчина – завуч по воспитательной работе Кутельников по прозвищу Кутеж. Он был военным в отставке с особым почетом, хотя злые языки поговаривали, что его карьера военного не сложилась главным образом из-за постоянных распрей с начальством, а поперли его со службы после очередного столкновения так называемых "интересов". Что ж, как бы то ни было, но Кутельников не забился в полупустой чемоданчик своих переживаний и внутренних противоречий, а взял себя в руки и нашел новое призвание. Да, и сейчас он демонстрировал режим полного рабочего настроя путем пресечения попыток школьников свернуть с пути истинного и прогулять уроки – просто-напросто караулил у ворот, проявляя чудеса военной выдержки, а также ловкости и непревзойденной реакции.
В любой другой день Курт, как примерный ученик, от души бы ему поаплодировал, но не сегодня. Сегодня жизнерадостный завуч стал серьезным препятствием к его намеченной цели.
Кутельников между тем хрустнул костяшками пальцев и с любопытством разглядывал нахохлившегося парня.
– Мне нужно уйти, – бросил Курт и предпринял еще одну попытку проскочить рядом с завучем. Тот был начеку и ловко повторил свой недавний прием, но на этот раз он отбросил юношу подальше и с такой силой, что тот едва удержался на ногах при приземлении.
– Ты думаешь, я просто так тут стою? – миролюбиво поинтересовался Кутеж.
Курт угрюмо промолчал, по привычке оправив лацканы пиджака.
– Нет, – продолжил завуч, вдохновенно дирижируя руками. – Моя задача намного обширнее. Я тут... Кортес, СИДЕТЬ!
Пока завуч громогласно собирался сообщить о своей функциональной значимости, один из младшеклассников решил позабавиться и, по примеру Курта, шмыгнуть в открытые ворота. Кутельников с почти детской радостью на лице сграбастал незадачливого мальчишку за шкирняк.
– Так о чем я? Ага. Вот, в этих маленьких кочерыжечках, – завуч потрепал болтающегося в его мускулистых руках Кортеса по белесым волосам, – должны оставаться интеллектуальные винтики. Вы набираетесь уму-разуму в стенах нашего источника знаний, а моя задача состоит в том, чтобы эти знания не вылетели из ваших пушистых головок в тот же миг. А теперь подумай, если каждый будет выскакивать за ворота, так и не добравшись до гранита наук и не вкусивши плоды с дерева знаний, сколько винтиков интеллекта вконец останется?
Кортес, похоже, предложил ему свой вариант ответа, – что тот сказал, Курт не слышал, – но Кутейников погрозил мальчику кулаком. Дальше события разворачивались слишком быстро, опять же физкульт-привет сонному утру. По-видимому, с Куртом завуч обошелся еще вполне вежливо. Вот с Кортесом-юмористом завуч слишком уж не церемонился и швырнул его в ближайшую кучу листьев. Курт ошарашено вытаращил глаза, а мальчишка как ни в чем не бывало откопал сам себя из листьев и, отряхнувшись, поскакал в сторону школы, весело хохоча.
Курт облегченно вздохнул. Он подумал, что эксцентричности школьному педагогическому коллективу не занимать, но к таким выкрутасам с ходу может привыкнуть только Эни с ее несуразным характером. Стоп! ЭНИ!
Юноша уперся взглядом в пространство за спиной Кутельникова. Нужно выйти за ворота. Срочно!
"Эни, пожалуйста, не натвори глупостей..."
* * *
Вместо протяжных гудков мобильный телефон выдал пространный треск. Эни даже остановилась, чтобы одарить его убийственным взглядом. Дурацкие кнопочные устройства! Эни, как и Курт, не признавала современные сенсорные модели, веря, что старые прослужат намного дольше. Они же как мини броневик – их об стенку шарахнешь, а им хоть бы что!
– Не везет, – заключила девушка, засовывая в карман ставший ненужным телефон.
Внезапно она застыла, повернув голову в правую сторону, будто по чьему-то призыву. Взгляд тут же уперся в зеленоватые ажурные ворота – вход в Разбитый парк. Очень вовремя.
Эни подошла ближе и задумчиво уставилась на железные перегородки, установленные перед самыми воротами – этакие импровизированные знаки "стоп", созданные руками горожан. Наверняка где-то на поверхности можно найти нацарапанные надписи "осторожно", "опасно", "вход воспрещен" или что-нибудь еще в том же духе.
Жизнерадостно проигнорировав все знаки предупреждения, девушка перекинула одну ногу через перегородку и, чуть помедлив, оттолкнулась, чтобы спрыгнуть с другой стороны. Получилось несколько неуклюже, но все же цель была достигнута. Тут свою приятную роль сыграли и небольшие, но весьма полезные факторы, а именно: подбор одежды. В школе, где учились Эни и Курт, была введена форма, и сейчас под яркой голубой курточкой на девушке были белая блузка, пиджак, а ноги прикрывала коротенькая юбочка в мелкую складку темно-шоколадного цвета. Курт ненавидел длину юбки в девичьей форме, так как от малейшего ветра она вздымалась вверх. Ужасно вульгарно, считал Тирнан. Эни с ее природной подвижностью и неимоверным безрассудством легкомысленно сверкала своим нижним бельем чаще других, и поэтому Курт заставлял девушку поддевать под юбку шорты или плотные колготки еще до того, как директор добавил этот пункт в правила о дресс-коде. Эни хихикнула, вспоминая, как Курт пытался достучаться до расслабленно-меланхоличного разума директора Карпатова, пафосно предлагая ему "просто сделать длину юбки побольше", на что тот предлагал ему "забить и курнуть с ним экзотичного кальянчику". Курт после этого ходил злой, как спущенный с поводка Цербер. Ну, как ни крути, а ворчание парня сделало свое дело: форму удлинили, а Эни теперь могла проделывать любые гимнастические трюки в юбке и без опаски нечаянно посрамить девичью честь.
Перегородки являли собой самое сложное препятствие, потому что в дальнейшем между погнутыми прутьями ржавых ворот протиснуться худенькой Эни труда не составило. К ней тут же игривыми щенятами ринулись первые клочки тумана. На секунду ей почудилось, что они живые. Но нет. Показалось. Под ногами зашуршали листья, и через пару шагов девушка ощутила себя идущей в воде по колено – кучи листьев обвивали ноги и мешали двигаться. Сражаясь с лиственным сопротивлением, Эни лихорадочно пыталась сообразить, что же хотел сказать ей Курт перед тем, как телефон окончательно вырубился. Наверняка хотел отговорить. Вот почему он вечно волнуется за нее? На ней что, навешана табличка "ходячий магнит для неприятностей"?
Несмотря на все хлопоты Курта вокруг ее персоны, Эни искренне считала себя совершенно обычной девчонкой – ничем не примечательной, а значит, и совсем беспроблемной. Ей почти исполнилось шестнадцать, но на свой возраст она не выглядела. Было в ней что-то эфирно-хрупкое, словно у дорогой коллекционной статуэтки – будто даже легкое прикосновение может помять, разбить, изувечить. Именно из-за этого образа хрупкости Курт беспокоился за Эни. Он считал, что беззащитность часто манит людей, намерения которых далеки от добрых.
Все остальные черты Эни Каели тоже не способствовали спокойствию Курта. Кожа девушки цвета слоновой кости лишь подкрепляла образ невесомой хрупкости. На первый взгляд казалось, что она почти прозрачна – еще чуть-чуть и сквозь поверхность проглянет лазоревая паутинка сосудов, но это впечатление было обманчивым. У Эни даже синяки образовывались не такими заметными пятнами, как обычно бывает. Про таких говорят "кожа как у слона". Ну, слон не слон, а представителям бандитского контингента данное обстоятельство не объяснишь. Они как коршуны набрасываются на жертву, кажущуюся им беззащитной.
Овальное лицо с несимметрично пухлыми щечками обрамляли прямые каштановые волосы с теплым золотистым отливом, доходящие до лопаток. Обычно Эни собирала волосы в два хвостика, оставляя несколько коротких небрежных локонов, которые то послушно касались чуть выступающих скул, то метались при ходьбе резвыми змейками по всему лицу, вконец, падая на глаза. В общем, девушка недооценивала свою миловидность, а вот Курт – напротив. В его глазах она была потенциальной жертвой всех и вся, потому что была наивной и доверчивой, как слепой котенок.
Эни в последний раз оглянулась через плечо и шагнула под тень деревьев, оставляя позади городской шум. Лес с его пушистой бахромой ветвей в какой-то ненавязчивой манере приглушал посторонние звуки, словно шум транспорта и людской суеты оскорблял его тихое уединение. Тишина обволакивала каждую ветвь, каждый лист, неважно, где пребывавший – на полуобнаженных деревьях, в грациозном ожидании волнующего падения, или в ледяных объятиях земли, окончив жизненный цикл желтовато-багряной частичкой единого переливающегося ковра листвы. Словно дразня и подначивая тишину в ее неспешном существовании, туман, подражая ее томным объятиям, вился вокруг стройных стволов в ленивой повадке довольного кота – терся у шероховатых подножий, складываясь в обманчиво материальные мягкие хлопья, сонно клубился у самой земли будто в тщетной попытке нырнуть к корневой системе, вился над головой среди верхушек и легонько прижимался к прозрачному воздуху, но не как нежное дитя, порожденное им, а словно игривый любовник, много веков тосковавший по прикосновениям. И не было в этом краю тишины ни ветра, ни лишнего движения, повествующего о существовании дикой энергии жизни. Ощущение, как если бы ты вошел в сферу абсолютной и нескончаемой медитации. Эни на секунду застыла, не уверенная в том, что имеет право на вторжение на столь умиротворенную территорию. Как будто врываешься с яростными криками в храм посреди молитвенной идиллии.
Но упрямство, подкрепленное толикой любопытства, пересилило зреющую неуверенность. Девушка рванула вперед, разметая листья, однако, ее спортивный порыв продлился недолго. Эни вконец запыхалась и перешла на шаг. Отказ от воодушевляющей пробежки стоил дорого – ее сомнение вернулось и привело подкрепление. Где-то в глубинах разума созрела мысль о том, что, возможно, идея на самом-то деле не была такой уж гениальной. Подумать только, она перелезла через забор и по доброй воле отправилась гулять по Разбитому парку! Да, псих десять раз!
– Спокойствие, деточка, ты же не истеричка. – Эни нервно вцепилась обеими руками в хвостики своих волос. – Совершенно не обязательно кому-то там появляться и нападать на меня. Парк большой, я маленькая. Проскочу.
Эни глубоко вздохнула и, производя чуть больше шума, чем ей хотелось бы, прошуршала через опавшую листву до ближайшей дорожки. Едва ступив на твердь асфальта, девушка слегка успокоилась. Асфальтовая дорожка служила косвенным напоминанием, что за пределы города Эни не вышла. Она всего лишь в Разбитом парке, в черте города, в людной черте города, в безлюдном парке, на территории свирепых маньяков... Ох, ты ж, последние характеристики были явно лишние. Эни остановилась окончательно, испуганно прислушиваясь к бешено стучащему сердцу.
– Спокуха, спокуха. Непруха сегодня уже была с самого утра. Ну, не может быть за день две непрухи подряд! – уговаривала себя Эни, шаркая подошвами. Ноги вдруг начали подкашиваться. Правая почти нормально делала шаги вперед, а вот левая слегка тормозила, устраивая бойкот и практически приклеиваясь к асфальту. Девушка внезапно ощутила себя столетней бабулей, пытающейся сесть на шпагат.
– Пуф, старость – не радость, – вяло сострила Эни. Осознав, что ее никто здесь не слышит, она тяжело вздохнула и резким движением подтянула к себе в очередной раз стормозившую ногу. Пытаясь вернуть себе бодрость духа, девушка встряхнулась всем телом. Взметнувшие руки неловко зацепили края юбки и потащили их за собой. Эни снова порадовалась, что надела плотные осенние колготки. Да здравствует Курт, самый нудный человечек на свете!
Эни подпрыгнула, на лету встряхнув ноги. Пусть уже, наконец, проснутся все части тела! А заодно неплохо бы взбодриться их хозяйке. Стыдно признать, что из-за отсутствия бодрости нижние конечности устраивают пикетирование. Эни надеялась, а точнее, уверяла себе, что причина подкашивающихся ног именно в этом. Лучше уж сонное состояние нестояния, чем промозглое ощущение ужаса.
Школьная сумка от прыжка взлетела вверх и, натянувшись на лямке, с приличной скоростью малой ракеты вернулась к телу хозяйки, огрев ее по заду. Наверное, не стоит упоминать, куда впились острые краешки учебников, форма которых четко выступала сквозь тонкий материал сумки. Ага, ага, туда же. Эни широко раскрыла глаза и пискнула. Подражание мыши пройдет на ура, если вам в ягодицу вопьется приветливый уголок учебника по матанализу. Что-что, а бодростью духа Эни сразу же наполнилась от макушки до пяток. Жить веселее, если во всем видишь позитив.
Девушка продолжила путь, и лишь через минуту обнаружила, что вокруг стало слишком тихо – просто чудовищно тихо. Нервы девушки тут же натянулись до предела. Туман сгустился сильнее, и Эни сквозь его белоснежные клубы то и дело чудилось движение. Богатое воображение в таких случаях любит играть злую шутку. Слева что-то мелькнуло, и Эни подпрыгнула.
– Мамочки!
Тишина. Никого. Сердце бухало кузнечным молотом, словно желая вырваться из ребер. Эни тяжело вздохнула. Какое-то недоброе утро сегодня получилось. Курт где-то там у школы ждет и злится, а она вместо того, чтобы бежать со всех ног, шарахается от каждой тени и портит нервные клетки. Еще один тяжелый вздох вырвался без предупреждения. Не расслабляться! По расчетам Эни, она уже должна была добраться до середины парка.
– Ничего же не видно из-за этого туманаааааааа...!!!
Вопль девушка закончила уже на земле. Взметнулись листья. Она успела подставить руки и чуть смягчить падение, но ссадин вряд ли удалось избежать. Выплюнув влетевший в рот листочек, Эни озадаченно оглянулась через плечо, не спеша вставать на ноги. Клочки тумана вальяжно огибали невысокую решетчатую изгородь. Именно на нее она и налетела, не снижая скорости. Коварный туман! Эни с обидой вытаращилась на плавающие клочки тумана. Эфирная проказа погоды никак не прореагировала. Ну да, туману же все равно, кто там себе синяки набивает.
Девушка выпрямила руки, приподнимаясь в позе для отжиманий, и так и замерла. Ей вдруг пришло на ум, что подобная изгородь когда-то окружала центральную часть Разбитого парка, а значит... Эни вгляделась вперед. Так и есть. На пригорке в метрах тридцати от места ее неловкого падения выступали контуры строения. Туман облепил его, как воздушные сливки поверхность тортика.
Неуклюже приподнявшись на руках во второй раз, Эни, наконец, оказалась в вертикальном положении. Приятно иногда почувствовать, что ты твердо стоишь на ногах. Ухмыльнувшись этой мысли, Эни двинулась к строению. Оно проявлялось по частям, словно черно-белая фотография. При этом туман и сам оттенок строения отвечали за белый цвет, а остальное пространство парка – за черный.
Вверх поднималась каменная лестница, взрезающаяся в холм и оканчивающаяся небольшой площадкой, откуда брала начала более узкая лестница, которая уже непосредственно вела в саму конструкцию. Эни добралась до площадки и остановилась у пригорка. Ее глаза тут же сфокусировались на темной потрескавшейся статуе, что возвышалась на постаменте в середине строения. Слабая имитация фонтана "Пожирателя детей". Его оригинал находился на площади Корнхаусплац в Берне, Швейцария, и изображал скульптуру сидящего великана-людоеда, пожирающего голого ребенка. На постаменте приютилось что-то похожее, вот только в парковом варианте у людоеда не было остроконечной шляпы, похвастаться он мог только потрескавшейся лысиной, и сумки с другими детьми у него в руках тоже не было. Если не считать отсутствие этих маленьких деталей, то "Пожиратель" вполне узнавался. К тому же создатели сей имитации поместили ее в строение из белого камня, ныне покрытого потемневшими пятнами, и добавили вычурные колонны, пытаясь следовать какой-то своей стилизованной тематике. Не шедевр, но загадочности Разбитому парку он добавляет. А точнее, добавлял. Сейчас никто по доброй воле в парк не сунется, так что и оценить таинственность произведения некому. Кроме Эни. Сунувшейся сюда по доброй воле и без задних мыслей. Ага, подумать иногда тоже весьма полезно.
– Так, я сваливаю. – Эни махнула ручкой строению и развернулась на месте. – Не вставайте, не вставайте, кушайте дальше, товарищ Пожиратель.
– Спасибо, крошка, я сыт.
Эни подпрыгнула и выронила сумку. Клочья тумана у земли с обидой разлетелись в стороны.
"Говорящая статуя?!!!" – мысль пойманной птичкой забилась в мозгу и там и застряла. Больше мыслей не было – от страха Эни перестала соображать. Краем глаза она уловила движение и резко повернулась, готовясь увидеть чинно прогуливающуюся статую. Нет, не статуя. Хуже.
– Какие крохи к нам в гости забрели! – просюсюкал первый бандит, вальяжно выбираясь из-за кустов.
На нем были куртка и брюки серовато-белых оттенков, а внешностью он обладал не особо примечательной – обычное такое лицо, только бандитское. И с усмешкой. Единственной выделяющейся особенностью его облика были белые волосы, словно он рано поседел. Они торчали под немыслимыми углами, будто он понатыкал себе в шевелюру пару сотен перышек.
Второй бандит появился сразу за ним, но в отличие от первого, он не стал обходить кустик с голыми ветвями, а просто-напросто снес его своим телом. Сухие ветки сдались сразу. Эни непроизвольно вздрогнула от их треска. Второй бандит оказался здоровяком, возвышающимся над коллегой по ремеслу на полторы головы. Черный чубчик на макушке посреди ежика волос выглядел забавно, но Эни смешно не было.
Откуда-то с боков возникло еще трое. Один лысый и хмурый, второй курчавый и жизнерадостный, а последний со скучающим видом щеголял козлиной бородкой. У всех, кроме парочки признаков, внешность была какая-то простецкая и незапоминающаяся, у каждого одежда сероватых и белых тонов, которая, похоже, помогала им таиться в тумане, и у всех до невозможности уверенный вид, словно они находились на своей территории... Ах да, это ж и есть их территория!
Первой вменяемой мыслью Эни было завопить. Далее на ум пришло, что ее здесь все равно никто не услышит. От этой мысли захотелось завопить еще больше.
– Милости просим к вольным хлебам! – весело продекламировал Белесый. Похоже, в этой банде он был лидером. Или парламентером. Или просто был не прочь пообщаться.
– С-спасибо, – промямлила Эни и, ощутив в себе вернувшуюся способность двигаться, сделала робкий шаг назад.
