Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

   – Постой-ка, – парень поднял перед собой руку, пытаясь остановить поток возмущенных слов. – Ты хочешь сказать, что он хотел тебя съесть?

   – В общем-то, я не спросила о его намерениях, – съехидничала Зарина. – Вполне возможно, он жаждал пригласить меня станцевать страстное танго.

   Парень хмыкнул, но тут же снова посерьезнел.

   – Ты не подходишь для его еды, – уверенно заявил он.

   – Да ну? Я еще вроде не протухла.

   – Нет, не в этом дело. – Парень тяжело вздохнул, видимо, решая про себя, посвящать ли в свои делаобычногочеловека. – Вот здесь...

   Он потянулся рукой к груди Зарины. Девочка среагировала мгновенно, стукнув его ребром ладони по пальцам.

   – Лапки-то не распускай, – сварливо сказала Зарина, угрожающе сверкая глазами.

   – Ты не то подумала, – парень покраснел, и оттого еще больше разозлился. – Я не собирался тебя лапать!

   – У меня куртка наглухо закрыта, а ты пялишься словно там глубокое декольте. – Зарина погрозила парню пальчиком. – Плохой мальчик.

   – Я хотел сказать, что ты не подходишь существу в пищу, потому что в твоем теле еще не сформировался замо́к и ключ, – на одном дыхании выпалил парень и облегченно вздохнул.

   Зарина обвела его мрачным взглядом.

   – Признайся, ты сектант? Сидишь на наркотиках? Покуриваешь странную травку?

   – Да нет же, все не так! – бирюзоволосый досадливо поморщился. – Ты же сама видишь то существо!

   – Так вы, сектанты, такие. Только расслабишься, и сразу вы тут как тут. Обкурите, накачаете бодягой и давай отжигать под дьявольский микс.

   – Я ничего с тобой не делал! – Парень, похоже, терял терпение, потому что его руки в кожаных перчатках начали сжиматься в кулаки.

   – А как тут поймешь? – Зарина легкомысленно дернула плечиками. – Но спешу пожаловаться: твоя трава меня не торкает. Такие склизкие голодные и гоняющиеся за мной шняги отнюдь не способствуют моей эйфории.

   – Я тут ни при чем! – парень уже почти орал. – Я просто выполнял свою работу, а тут ты подвернулась, и почему-то можешь видеть нас, хотя фактически не должна!

   – Так это твояработа? – из всех слов в речи парня Зарина услышала только одно. – Мать моя мужчина-трансвестит! Эта тварюга меня чуть не слопала, пока ты где-то там прохлаждался! Знай, лучше вообще не браться, чем так бездарно выполнять свою работу!

   – Я профессионал! – Парень вновь начал покрываться багровым румянцем. – Ты просто не должна была здесь появиться!

   – Но вот она я! Туточки перед твоим носярой, Бездарность! Непредвиденные факторы не входят в твою компетенцию? Поди скажи своим работодателям: "Я спекся. Переведите меня на бумажную работу".

   Зарина удовлетворенно отметила про себя, что гнилостный яблочный запах все еще полностью забивает ее восприятие, не давая прочувствовать запах эмоций злящегося парня напротив.

   – Я не бездарность! Меня зовут Аки! Я Аки!

   – Меня не интересую соплЯки, – мгновенно откликнулась Зарина.

   Парень уже готов был взорваться, но что-то его остановило. Он сделал над собой колоссальной усилие и изобразил на лице более-менее спокойную улыбку.

   – Чтобы между нами не возникало впредь недопонимания, давай я все объясню, – предложил он, мужественно поддерживая в голосе вежливые интонации.

   – Изволь, – согласилась Зарина, обращаясь вслух.

   Парень скорчил гримасу, но грубости себе не позволил.

   – Итак, то существо за оградой – это Безымянный...

   – Опачки, какое оригинальное название подвида колбасных, – перебила Зарина.

   – Наши исследователи в Братстве Стихий просто не придумали какого-то особого названия для них, – обиженно объяснил Аки.

   – Вот именно, к черту воображение! – подхватила Зарина и заговорчески добавила: – Братство, значит? Так ты все-таки из секты, Бездарность?

   – Не называй меня так! – проворчал Аки. – Мы не секта. Мы воины, и одной из задач нашей организации является избавление от вот таких Безымянных. И если ты не будешь меня перебивать, грубиянка, я попробую хоть что-то тебе растолковать.

   – Договорились, Бездарность. – Зарина показала парню большой палец. – Только чую, таким макаром моя шизофрения будет и дальше расти вширь.

   – Хватит меня так называть, – устало попросил Аки. – Ладно, черт с тобой. На самом деле этими Безымянными мы занимаемся от силы лет тринадцать-четырнадцать. Раньше их не было.

   – И откуда появились эти плотоядные чудо-червячки? – полюбопытствовала Зарина.

   – Я и рассказываю! В это же время, то есть тринадцать-четырнадцать лет назад, в созидании всех миров появилось место, отличное от известных нам Ада и Рая. – Лицо Аки стало сосредоточенным. Он прислонился к ограде и сложил перед собой руки. – Поговаривают, что кто-то создал его искусственно непонятно для каких целей. Души попадают в него, как попадали до этого в райские земли или адские пустоши, но при этом не имеет значение, праведником ты был при жизни или грешником – это место не знает отличия и втягивает в себя абсолютно все души, заключая в плен и разлагая их. Одним словом, это хуже, чем Ад. Я, по крайней мере, так думаю.

   – И что за место может зажевывать души вместо закусок? – Зарина слушала рассказ со скептицизмом.

   – Оно называется "Обитель Душ". Это уже устоявшееся выражение, все его употребляют, так что поймешь, если кто-то упомянет его. – Аки покосился на Зарину, подмечая, какое впечатление производит на нее его слова. По-видимому, реакция девочки его не устроила, потому что дальнейшее повествование он вел с чрезвычайной горячностью. – Обитель Душ – скверное место. Попав в него, душа уже никогда не сможет переродиться! Она там попросту сгниет. Или еще хуже. Выхода оттуда нет, но есть некая метафизическая трещина, через которую, по нашим данным, часто пытаются сбежать отчаявшиеся и страдающие души мучеников. Но эта трещина – не настоящий выход. Это проклятая ловушка, и попавшая в нее душа медленно продвигается вперед, словно через сужающиеся туннели, в которых происходит дальнейшее ее деформирование и искажение. Она мнется, рвется, сворачивается, вытягивается, сжимается и вряд ли кому захочется узнать, какие еще страшные вещи творятся с беглыми душами. В конечном итоге, душа вырывается в реальность, но это уже не душа человека. Это безликая масса, не имеющая ни воспоминаний, ни чувств, ни связей, то есть абсолютно ничего. Она сама становится ничем: мусором, разлагающимся материалом, отбросом. Проходит время и "мусор" становится Безымянным, длинным, вытянувшимся продуктом душевного разложения, очень напоминающего, как ты сказала, червяка. Не зря говорят, что в туннелях Обители Душ души "вытягиваются", – Аки хохотнул, но смех получился невеселый. – И вот, наконец, у "мусора" появляются инстинкты. Типа голода...

   – Как у зомби что ли? – Зарина вспомнила фильмы про ходячих мертвецов-гурманов, любящих полакомиться человечинкой. А еще она вдруг поняла, что означал запах гниющих яблок, источаемый телом Безымянного. Никакой это не запах эмоций. Это вонь инстинкта. Воньголода.

   – Не совсем, – парень печально улыбнулся ей. – Они ищут определенную пищу. Им нужно сердце или душа.

   – Бывшая душа, жрущая души. Попахивает аналогией с каннибализмом, – пробормотала Зарина и скорчила гримасу отвращения.

   – Да, это гадко, – Аки ощутимо передернуло.

   – Ладно, забили на зомби. Что ты там тарахтел про ключ и замо́к?

   Парень оттолкнулся от ограды и встал прямо напротив Зарины.

   – Это самые главные элементы, – с этими словами он снова выразительно покосился на ее грудь.

   – Хорош зырить, извращуга! – Зарина раздраженно дернулась.

   – Я не смотрел на твою грудь, я смотрел как бы сквозь...

   – Сквозь одежду что ли? – мгновенно ощетинилась Эштель. – Еще лучше!

   – Нет! – Аки обратил взор к небу, будто молясь: "Боже, дай мне сил". – Сильные эмоции формируют внутри твоего тела духовный ключ, который потом открывает духовный замо́к.

   – О, занятные фокусы-покусы. И что, ты видишь где-то в моих внутренностях застрявший ключ?

   – В том-то и проблема, что у тебя яничегоне вижу, – пояснил парень, игнорируя рассерженный взгляд Зарины. – Я вижу только куртку. Ни замка, ни ключа. Обычно все происходит следующим образом: человек должен ощутить ужасающе сильную эмоцию, и неважно, что это будет, гнев, радость, вожделение.

   – Меня коробит, когда речь заходит об эмоциях, – поморщилась Зарина. – Мне тут приходится каждодневно очень близко знакомиться с сотней-другой, так что меня от них откровенно выворачивает.

   – Если тебе не интересно, то не заставляла бы меня рассказывать, – обиженно буркнул Аки, отворачиваясь. Невнимание собеседницы сильно било по его самолюбию.

   – Стой, не злись, Бездарность. Обещаю, пару минуточек быть прелестью. Продолжай повествовать.

   – Хватит называть меня Бездарностью! – обозлился Аки, однако, в обиженки кидаться не стал. – Короче, представь, что одна сильная эмоция открывает невидимую дверь, которая с самого начала была не заперта. То есть, как будто просто толкает ее. – Парень прочертил пальцем круг на левой стороне своей груди. – Эта дверь ведет к сердцу. Сердце – первый элемент, который любят употреблять в пищу Безымянные. Эмоция открывает дверь, "черви" тянутся на зов и фактически сжирают первый элемент. Внешне же кажется, что с человеком случился сердечный приступ.

   – Вот оно как. – Зарина внимательно вслушивалась в рассказ воина. Наконец-то Бездарность заговорил о занятных вещах!

   – Второй элемент – душа, – продолжал Аки, словно проговаривал хорошо выученный лекционный материал. – Здесь процесс несколько сложнее. Нужен второй субъект, человек, а именно, тот, который вызвал эту эмоцию. Энергия, сформированная из этой сильной эмоции, превращается в ключ. Далее представляем, что душа тоже находится за дверью, но уже запертой и с хорошим замко́м. Если источник эмоции человека, другой человек, отвечает ему той же эмоцией, то ключ на духовном уровне сам проворачивается в замке двери, и душа оказывается ничем не защищена.

   – И ее тут же лопают вульгарные колбаски, – закончила за него Зарина.

   – Точно, – кивнул Аки.

   – То есть, допустим, мне подарили десять галлонов лимонной воды, и я безумно счастлива, первая дверь открывает мое сердце, и можно говорить червям "бон аппетит"⁷?

   – Типа того, – подтвердил парень. – Постой, лимонная вода? Ты мечтаешь о десяти галлонах лимонной воды?!

   – А если мне кто-то нравится и он отвечает мне взаимностью, – продолжала рассуждать Зарина, не обратив внимания на вопросы Аки, – то тут же создается какой-то бякушный ключ и вштыривается в замок моей второй двери, где запрятана душа?!

   – Только если человек отвечает тебе той же самой эмоцией, – отметил Аки. – При другом раскладе твоя душа в безопасности.

   – Блин, вы все там точно вдрызг укуренные, – процедила Зарина, качая головой. – Такой ахинеи на здоровую голову не придумаешь.

   – Значит, Безымянный за оградой не служит для тебя наглядным доказательством? – прищурился Аки.

   – Поверь, я, конечно, адский шизофреник, но все же держусь изо всех сил за рациональные границы этого обреченного мира.

   "Ага, а сама веду бредовые ночные беседы с Шутом, который имеет на меня какие-то виды. Синдром здравомыслия на лицо", – про себя подумала Зарина, но озвучивать подробности своей жизни в присутствии постороннего не стала.

   – Рациональностью от тебя и не пахнет, человечишка, – усмехнулся Аки, снова входя в роль самодовольного и уверенного в себе парня, каким был вначале их встречи.

   – Про "пахнет" и запахи тоже не упоминай, – скривилась Зарина, снимая шапку-гаврош. Ей внезапно захотелось ощутить холод ветра на висках. – А то мой завтрак окажется на твоих ботинках.

   – Слишком чувствительная что ли? – съехидничал Аки и хотел добавить еще пару остроумных замечаний, но резко смолк. Его глаза ошеломленно расширились, а сам он замер истуканчиком, неплохо сымитировав восковые фигуры из Музея мадам Тюссо.

   Зарина вынула из волос шпильку-невидимку, и локоны, выпущенные на волю, обрушились на ее плечи и спину мягкими рыжими волнами. Глаза цвета неба и зелени с недоумением воззрились на застывшего парня, и Аки поспешил опустить взгляд, сконфуженно поняв, что мгновение назад он слишком громко сглотнул. Пытаясь не выдать своего волнения, воин Братства Стихий осмелился вновь поднять взор на девочку, и тут же почувствовал, как ёкнуло сердце. Рыжие локоны подхватывал ветер и играл с ними, будто игривый котенок. На фоне белой куртки они казались языками бунтующего пламени. С бледного угрюмого лица взирали яркие глаза, цепко подмечающие каждую деталь в его движениях.

   – У тебя... – голос на миг осип. – У тебя разноцветные глаза, – только и смог выговорить Аки.

   Нежные губы девочки растянулись в хищной усмешке.

   – Благодарю, что сообщил мне об этом. А то я всю жизнь пребываю в откровенном неведении.

   Аки смутился и резко отвернулся.

   – Не думал, что у такой грубиянки будет настолько кукольная внешность, – намеренно бесстрастным голосом заявил он, но сам украдкой кинул на девочку взгляд.

   – В топку такие тюфячные комплименты, – фыркнула Зарина. – Лучше дай пару комментариев по делу, Бездарность.

   – Перестань так меня называть, Кукла! – Аки разъяренно вскинулся и навис над Эштель. – Стоп. Что ты имеешь в виду, говоря о комментариях?

   Зарина снизу вверх посмотрела на парня, снисходительно покачав головой, и ответила:

   – Например, как убирать с улиц дохлых километровых червей. У вас в Братстве нет какой-нибудь группы зачистки? Мальчики в белых фартучках со швабрами наперевес?

   – Нет у нас таких. – Аки едва сдержался, чтобы не рассмеяться, потому что его воображение уже нарисовало ему группу в этаких фартучках горничных. Эх, если бы эта рыжеволосая Кукла знала!..

   – Тогда как избавляться от "мусора"? – Вид у Зарины был деловой, словно у секретаря, вопрошающего, к какому часу требуется подготовить нужный пакет документов.

   – Никак. – Настал черед Аки снисходительно глядеть на собеседницу, ведь он, в отличие от нее, обладал полезными знаниями. – Мертвые Безымянные рассыпаются в пыль, и от них не остается следов.

   – В пыль, значит? – медленно проговорила Зарина, глядя куда-то за спину воина. – Грохнуть по ним и они становятся кучкой пыли?

   – Ага, – на лице Аки сияла довольная ухмылка.

   – Тогда рапортую тебе, что моя возлюбленная колбаска отнюдь не скапустилась, и теперь нависает над тобой, вдохновенно раскрыв зубастую пасть, – с невозмутимым выражением сказала Зарина.

   – Что?..

   БАЦ! В то самое место, где недавно стоял незадачливый воин, врезалась голова червя. На этот раз сил ему было не занимать, потому что во все стороны полетели здоровенные куски асфальта, а небо заволокло пылью. Зарина, прокатившаяся кувырком по земле до середины стоянки, в последний раз приложилась спиной об асфальт и стремительно вскочила на ноги. Ноздри забивала пыль и новая волна гниющего яблочного запаха, а многострадальная спина ныла от боли. С другой стороны от червя на ограде стоянки сидел на корточках Аки, который в последнюю секунду успел увернуться от удара. Грудь его вздымалась от тяжелых вздохов, а челка, захватываемая ветром, била по лицу.

   – Красава, Бездарность! – крикнула ему Зарина. – Колбаса еще не сдохла! Какой идиот поручил тебе эту работу?!

   На ее голос Аки поднял голову и сердито поджал губы. Но крик Зарины привлек внимание и взбешенного червя; его тяжелая голова повернулась к девочке, а из складки под глазами вынырнул шершавый язык. Воспользовавшись тем, что Безымянный отвлекся, Аки запустил руку под плащ, и в следующую секунду в его руке мелькнул знакомый пистолет. Раздался выстрел. Червь завозил всем телом, и его хвост обрушился на ограду в том месте, где на ней находился воин. Аки прыгнул, и, перелетев через тело червя, оказался рядом с Зариной. Нехилый прыжок, но Зарину этим уже было не удивить. Она поняла, что Бездарность не является обычным человеком еще в тот момент, когда он в один прыжок одолел всю улицу.

   – Глаза разуй! – набросилась на парня девочка. – Он все еще жив и требует перекусона!

   – Сам вижу! – огрызнулся Аки, лихорадочно всаживая в тело червя одну пулю за другой.

   – А проверить на факт того, что бобик сдох, слабо было?! – не отставала возмущенная Зарина.

   – Дьявол! Да! Безосновательно расслабился! Каюсь! – орал в ответ Аки, делая незаметный шаг назад, потому что червь, похоже, вовсе не собирался умирать и угрожающе надвигался на них.

   – Это называется служебная халатность, Бездарность! И она влечет за собой уголовную ответственность!

   – Тогда, будь добра, оттащи потом мой хладный труп за решетку, – окрысился на девочку воин.

   – Заметано, – мрачно пообещала Зарина, переводя взгляд на атакующего червя.

   Неожиданно Аки присел и, достав какой-то предмет из кармана на своем ремне, швырнул его в Безымянного. Грянул взрыв, от которого ребят швырнуло друг на друга, а червя откинуло на остатки кованой ограды, которые он благополучно доломал.

   – Знатно рвануло! – восхитилась Зарина, пытаясь вылезти из-под лежавшего на ней Аки. – Что за боеголовка?

   – Боевой камень с взрывной обсыпкой, – откликнулся парень, потирая шею. – У тебя такие ледяные руки, Кукла.

   Зарина вскочила на ноги, успев заметить, что червь выворачивает свое тело и ползет в противоположном направлении. Через секунду пространство перед ним разлетелось, и он нырнул в дыру, расплескивая вокруг себя частички-эритроциты.

   – Ого, он и так умеет делать?! – Зарина резко схватила Аки за воротник плаща и притянула к себе, указывая пальцем на место, где мгновение назад открылась и закрылась дыра.

   – Нырнул в промежуточное пространство, – напряженным голосом сообщил Аки, извлекая из кармана плаща устройство идеально круглой формы.

   – Так он сбежал? – уточнила Зарина, с любопытством наклоняясь над прибором в руках парня и чуть ли не клюя его носом.

   – Нет, он все еще здесь. Безымянный не скроется, пока не получит то, за чем пришел. – Аки кинул быстрый взгляд на девочку. – Кстати, ты храбрая до безрассудства. Молодцом держишься.

   – Не в храбрости дело. – Зарина пожала плечами, не отрываясь от созерцания прибора. – У меня чувство страха вообще никогда не возникает.

   – Врешь, – не поверил Аки. Он полностью отвлекся от устройства и уставился на девочку. – У всех есть страх. Как же работает твой инстинкт самосохранения?

   – С перебоями, – ухмыльнулась Зарина, хотя самой ей было не так уж весело. Как и способность плакать, у нее отсутствовала способность бояться. Страх не приходил, чего бы она ни вытворяла. Может быть, поэтому она порой вела себя столь безрассудно. – Кроме страха, инстинкт самосохранения реализуется еще и через такое чувство, как боль. А уж боль я определенно чувствую.

   – Но боль обычно приходит именно с последствиями, – возразил Аки. – Страх же заставляет живое существо прятаться, искать убежище, спасаться, в конце концов! Страх предотвращает эти последствия!

   – Плевать на всякую там психологическую и биологическую муть, – нахмурилась Зарина. – Хоть инстинкт самосохранения – это и врожденная форма поведения живых существ, меня это не колышет – с поведением всегда была беда. – Эштель хихикнула, довольная своей остро́той. – Просто считай, что я больная на голову. И давай уже что-нибудь решим с плотоядной колбасой, а то мне наскучивает долго вести разговор на одну тему.

   Аки еще пару секунд не отводил от нее пристального взгляда, но потом сдался и сосредоточился на устройстве.

   – Чем нам поможет твой гаджет? – поинтересовалась Зарина, пытаясь сообразить назначение всех зеленых линий и фигур на экране устройства.

   – Это пеленгатор Безымянных, – объяснил Аки. – Последняя модель. Попробуем засечь нашего червя.

   – Единственная хорошая новость за весь час, – съязвила Зарина, оглядывая раскуроченную стоянку.

   Прошло около минуты, а Аки все еще молчал. Девочка нетерпеливо нарезала круги вокруг него.

   – Слушай, Бездарность, тут был шум, как будто война началась. Кто-то же должен был услышать хоть что-то?

   – На самом деле нет. – Аки оторвался от пеленгатора. В его золотистых глазах гуляли отблески от светящегося экрана. – Обычные люди не могут видеть ни меня, ни Безымянных. А уж тем более, слышать взрывы и остальные звуковые эффекты. Для них здесь стоит мертвая тишина.

   – Но сломанную ограду-то они увидеть смогут? – Зарина прекратила хождение и кивнула в сторону, где не так давно возвышалась тронутая легкой ржавчиной ограда.

   – Ограду могут, – кивнул Аки. – И вскопанную площадку, и остальные разрушения.

   – Ноя-товижу тебя, – напомнила девочка. – И червя тоже.

   – Вот это для меня загадка, – мгновенно посерьезнел воин. – У меня нет идей, почему у тебя это получается.

   Зарина закусила губу. Раздражение, накапливающееся внутри нее, стремилось выплеснуться наружу.

   – Ну что, засек его? – резко спросила она.

   – Никаких сигналов. – От напряжения у парня вздулась жилка на лбу.

   – Ты все-таки профан, а твое устройство – фуфло! – разозлилась Зарина.

   Аки чуть не выронил из рук пеленгатор, так его самого затрясло от злости.

   – Считаешь, твои оскорбления тут помогут? – буркнул он, сверля ее гневным взглядом.

   – Сто процентов, – ощетинилась Зарина. – Терпеть не могу людей, безответственно относящихся к своей работе.

   – Ты бы не мешала мне, а, Кукла! Твои остроумные вставки никому не нужны!

   – Не вымещай на мне свое недовольство, Бездарность! Кто виноват, что ты такой бесполезный?

   – ХВАТИТ. МЕНЯ. ТАК. НАЗЫВАТЬ! – разъярился Аки, наступая на нее. – Не вмешивайся в мою работу! Я профессионал! Не отвлекай меня!

   – Настоящему профессионалу не помешает даже грохот пушки над ухом, – парировала Зарина с ядовитой ухмылкой.

   – Ты...!

   Аки не успел закончить. В трех метрах от них вдруг взорвалось пространство, окатив обоих багровыми частичками, которые на ощупь оказались противно теплыми. Червь стремительно вылетел из дыры, и если бы не прекрасная реакция, которой обладали и Зарина, и Аки, не поздоровалось бы обоим. Зарина откинулась назад, пригнулась и кувыркнулась, уворачиваясь от удара хвоста червя. Аки просто снова подпрыгнул вверх. Так же быстро, как и возник, червь разбил пространство у другого края стоянки и исчез из виду.

   – Черт, я даже не почувствовал его приближения! Балбес! – ругал себя Аки.

   – Трудно поспорить, – встряла Зарина. Она подбежала к нему и встала с ним спина к спине. Ребята пристально оглядывали развороченную площадку, ожидая нового нападения. – А ты что, можешь его чувствовать?

   – Да, мы чуем перемещение Безымянных, – неохотно кивнул парень. – Но эти гады, похоже, эволюционируют, другими словами, приспосабливаются. Как еще объяснить, что я больше не могу его учуять, а пеленгатор не засекает его местоположение?

   – Может, все дело в том, что ты – бездарность? – елейным голоском предположила Зарина и почуяла легкий тычок в бок.

   Девочка оглянулась через плечо. Аки беспрестанно вертел головой, будто человек, который, потерявшись в лесу во время похода, не может определить направление даже по природным ориентирам. Все его чувства были обострены, а положение тела вопило о наивысшем режиме настороженности. Зарина закатила глаза и перевела взгляд на свою обувь. Ее когда-то идеально белоснежные кеды теперь покрывал слой пыли и асфальтовой крошки.

   "Все, я зверею. Хочу покрошить всех ползучих на винегрет!" – мстительно размышляла Зарина, незаметно для себя сжимая кулаки.

   Внезапно в нос ей ударила волна гнилостного запаха. Сначала ей показалось, что в нее направили струю из пожарного шланга, но потом краем глаза она заметила движение в виде ряби на фоне обломков ограды и кусков асфальта.

   – Справа! – крикнула она, прыгая в сторону.

   Аки среагировал мгновенно. Перехватив пистолет другой рукой, он прыгнул в ту же сторону что и Зарина, стреляя внутрь только-только открывшейся дыры. Из черного пространства раздался злобный рык, и червь, выгнувшись кольцом, обрушился на площадку. Вновь ввысь взметнулись куски асфальта.

   Зарина сосредоточилась на летящих камнях вперемешку с прутьями ограды. В какой-то момент перед ней мелькнул плащ Аки цвета охры. На его спине была вышита гексаграмма. Парень пригнулся, пропуская над собой большой кусок вырванного асфальта, и, судя по всему, готовился совершить новый прыжок. Недолго думая, Зарина подскочила к нему, осыпаемая дождем асфальтовой крошки, и вскочила на спину парня, крепко обняв его за шею. Аки испуганно дернулся, но слева от них в воздух взлетел один из сегментов червя, и парню ничего не оставалось, как просто прыгнуть.

   За их спинами взревел Безымянный, и Зарина, оглянувшись через плечо, увидела, как тот пропадает в очередной пространственной дыре. Аки прыгнул еще раз, и они оказались на главной дороге злосчастной улочки. Чуть отдышавшись, Аки повернул голову и одарил свою наездницу недовольным взглядом. Зарина приветливо улыбнулась ему, но слезать не спешила.

   – Не висни на мне! – парень завертелся волчком, пытаясь стряхнуть Зарину. – Отцепись! Безымянный может вылезти откуда угодно! Мне нужно сориентироваться в пространстве!

   – Решительно отказываюсь стряхиваться! – Зарина отпустила шею Аки, но крепче вцепилась в складки его плаща. – Тем более что у тебя и без меня был топографический кретинизм!

   – ЧТО?! – Аки рассвирепел не на шутку, начиная интенсивнее подпрыгивать на месте, но уже в следующую секунду резко замер. Совсем рядом с ними раздалось громкое урчание. Зарину, которую от движений Аки мотало то вверх, то вниз, швырнуло вперед, и она буквально распласталась на спине согнувшегося парня, вновь обхватив руками его шею и прижимаясь щекой к его щеке.

   Урчание переросло в рычание, но червя поблизости видно не было.

   – Предлагаю валить отсюда, – прошептала Зарина на ухо Аки.

   Парень ничего не ответил, но предложение, видимо, оценил, потому что уже через мгновение он подобрался и прыгнул ввысь. Зарина крепко держалась за него, чувствуя, как лихой ветер развивает за спиной ее волосы, будто длинный новомодный плащ. В какой-то момент они оказались в вертикальном положении, и Аки воспользовался стеной ближайшего дома, как отталкивающей поверхностью. Они одним махом перескочили через парапет крыши здания, но на этапе приземления Аки сплоховал и запнулся. Ребята кубарем прокатились почти по всей крыше. Но Зарине повезло несколько больше. При ударе ее подбросило вверх, и она оказалась лежащей на груди Аки. Под ее руками вздымалась и опускалась грудь парня, через тонкую футболку ощущался накаченный пресс и мускулистые руки.

   – Что это ты там щупаешь? – с подозрением осведомился Аки.

   Но Зарину смутить было невозможно. Она ехидно приподняла одну бровку и, демонстративно потерев ушибленный локоть, сообщила:

   – Ты грациозен, как бульдозер, Бездарность.

   – А ты прекрасна, словно ангел! – выпалил Аки.

   – Чё? – Зарина удивленно уставилась на парня.

   В лицо Аки бросилась краска.

   – Тьфу, дьявол, не это... Короче, забудь. И слезь с меня уже, в конце концов, Кукла! – с негодованием попросил он, хотя по его виду нельзя было сказать, что он так уж недоволен положением вещей.

   Зарина усмехнулась и встала на ноги. Нос учуял яблочную гниль раньше, чем послышался новый рев. Девочка сосредоточенно посмотрела вперед. Шлейф запаха тянулся с той стороны, откуда она пришла ранее.

   – Он движется, – сообщила Зарина Аки.

   – Куда? – нахмурился тот.

   – Пошли, – не дожидаясь согласия, девочка помчалась вперед.

   У этой узкой улочки был один значительный плюс: дома располагались друг к другу очень близко. Зарина без труда перепрыгивала с одной крыши на другую, не глядя на мелькавшую под ногами землю, которая располагалась внизу на довольно значительном расстоянии.

   На девятой по счету крыше запах стал нестерпимым, и Зарина опустилась на колени около высокого парапета, стараясь сдержать рвоту. Аки, следовавший за ней, присел рядом и извлек из-под плаща маленькую холщовую сумку. Они затаились, но этого было явно недостаточно.

   Зарина резко выдохнула и отклонилась назад, прижимаясь спиной к неровной поверхности стены. По привычке она сосредоточилась на частоте пульса, примериваясь, насколько хватит его скорости в этот раз. Трех секунд не прошло, а пульс бился уже не так учащенно. Бег. Сердце билось от быстрых движений, но парочка секунд отдыха привела ритм биения в норму. Слишком быстро. Снова нет страха. Она могла погибнуть только что, а страх так и не проснулся. Сердце не должно было так быстро успокоиться. На что должен быть похож этот страх? Должна ли атака этого неведомого чувства затмить ей взор пеленою ужаса? Должен ли разум помутиться? Зарина уставилась в одну точку. Сердце билось ровно. Ясность ума приятно холодила внутренние грани чаши спокойствия. Умиротворение и рассудочность. Вывод: хреново.

   По внешней стороне ладони Зарины что-то проползло. Она опустила голову, разглядывая, как локоны волос Аки в очередной раз скользнули по ее руке. Юноша стоял на коленях и с напряженным видом рылся в своей холщовой сумке. Его бирюзовые волосы, заплетенные в косу, слегка запутались в краях воротника плаща и кривой волной свешивались с правого бока. Их длины вполне хватило, чтобы достать до руки Зарины, покоящейся на поверхности крыши.

   Зарина пальцами отпихнула наиболее настойчивые концы волос. Волосы Аки оказались на удивление мягкими. Ощущение словно дотронулся до пушистых боков кота. Волосы же не могут быть пушистыми как шерсть? Зарина сжала в горсть бирюзовые концы и медленно потянула. Натяжение дошло до начала плетения волос в косу, и вот уже вся коса натянулась, плавно вырвавшись из складок воротника. На Зарину уставились два крайне недовольных золотистых глаза.

   – Древние люди верили, что бирюза защищает от неестественной смерти, – протянула Зарина, перестав тянуть волосы Аки и отпуская их на волю. – Если меня сожрет червь, это ведь не будет считаться естественной смертью?

   – Я уже говорил тебе, что ты не подходишь для его пищи, – ворчливо отозвался Аки, у которого от прикосновения Зарины к его волосам по телу пробежал непонятный трепет.

   – Неубедительно звучит, – насупилась девочка. – А теперь пойди и объясни это тому склизкому червяку. И вообще, считаю дискриминирующим обстоятельством тот факт, что, в отличие от меня, ты защищен.

   – Чем? Волосами? – парень глянул на девочку своим фирменным прищуром, видимо, проверяя в своем ли та уме. Зарина в долгу не осталась и ответила аналогичным взглядом.

   – Страховку хочу.

   – Чего?!