Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)
"Эни взяли в заложники? – Курт тряхнул головой, отгоняя эту первую пришедшую на ум мысль. – Бред чистой воды. Мы же не в боевике".
Несомненно, Бьорк действовал по указке Моретти, но в чем смысл его действий? Напакостить Курту? Чего ради? Насколько Курт помнил, кроме предстоящей Олимпиады, никаких разногласий между ними не наличествовало. Насчет же Олимпиады у них разговор уже состоялся, и обошелся он без особых потерь.
Курт до боли сжал кулаки. Что опять нужно этому помешанному на футболе придурку от них с Эни? Складывающаяся ситуация напоминала младшие классы школы, где Курт и Эни были изгоями. Над ними всячески издевались: поливали водой, бросали в них целлофановые мешочки, наполненные украденным из столовой киселем, сочиняли угрожающие послания. На самом деле в то время изгоем был лишь Курт, которого все считали богатеньким мальчиком, находившимся под крылышком родителей. Водитель, привозивший и увозивший из школы, костюмчики с иголочки, красивые и дорогие письменные принадлежности – эти и многие другие детали буквально выводили одноклассников и учеников параллельных классов из себя. Дети – создания невероятно завистливые, а невинность их порой хорошо скрывает жуткие склонности характера. И лишь один человек всегда вступался за Курта, вставал живой преградой между ним и неконтролируемой детской злостью окружающих, и этим человеком была Эни. Неудивительно, что в скором времени и сама девочка стала изгоем. Однако ее это не сломило. Она осталась все той же легкомысленной и доброй Эни, какую привык видеть и которой безмерно доверял Курт.
И теперь самый дорогой для него человек был в опасности. Курт не боялся за физическое состояние Эни, так как футбольные отморозки ни за что бы не стали бить девушку, уповая на свое благородство. (Какое к черту благородство?!) Тем не менее, человека можно легко сломить другим путем. Например, унизить его. Курт прикусил губу и успокоился лишь тогда, когда ощутил металлический привкус крови.
"Эни очень чувствительная, – размышлял он. – Моретти способен сказать ей что-нибудь в своем духе типа: "Ты и правда полагаешь, что такая простушка, как ты, может заинтересовать меня?". Джеймс уже не раз отшивал таким образом поклонниц. Одна грубая фраза, и у Эни разобьется сердце. Черт! Я же столько усилий прилагал, чтобы оградить ее от пагубных слов и чужих влияний! Чертов Моретти!"
Однако главный вопрос оставался без ответа. Чего хотят добиться Джеймс и Хольстен, удерживая Эни? Что сделал не так сам Курт?
– А ты умеешь стремительно менять цвет, Барон, – услышал юноша вкрадчивый голос Зарины. Та качалась на стуле. – То вдруг стал пунцовым, как помидор с передозировки, то побледнел до оттенка привидения. Все хамелеоны перед тобой преклоняются.
"Зарина Эштель. – Курт уставился на девочку, окруженную почти ощутимой аурой язвительности. – Эни что-то там лепетала об отказе Зарины Джеймсу. Может ли быть, что отвергнутый Моретти взъярился и решил отыграться на мне? Не очень правдоподобное объяснение. Ни я, ни Эни не в ответе за Эштель. Мы ей не друзья, и нам просто незачем мстить".
– Ты уже полчаса тупо пялишься на меня, – раздраженно заметила Зарина. – Очнись и пойми, что ты не в картинной галерее, а я не сногсшибательное произведение искусства.
– Эштель, не разговаривала ли ты недавно с Моретти? – К Курту пришла одна не предвещавшая ничего хорошего мысль, и он поспешил ее проверить.
– С любителем мячиков? – Лицо Зарины поскучнело. – Я ему вежливо намекнула, чтобы он засунул приглашение в свой гарем в одно любопытное место.
– И больше вы с ним не сталкивались? – не отставал юноша, нетерпеливо постукивая пяткой ботинка по полу.
– С утречка перекинулись парой слов. – Зарина недовольно покосилась на Курта. Ей было лень рассказывать о вещах, не представляющих для нее интереса. – Перед тем, как я завалилась на стадион.
– О чем вы говорили? – Курт вспотел, ощущая, что – вот оно! – причина прямо перед ним.
– Он поздравил меня с включением в список претендентов, а я сообщила ему, что наш президент в скором времени благополучно выпнет меня оттуда.
Дальнейшее Курт уже не слышал. Он сорвался с места и бросился вон из кабинета. В сад. Нужно в сад, туда, где Эни. Курт бежал, проклиная все на свете и главным образом себя самого.
Причины начинали проясняться. Курт, как последний дурак, пообещал Джеймсу, что найдет себе напарника к началу Олимпиады. Но как только потенциальный партнер появился, он тут же собственноручно (не по своей воле, конечно, но этого требовала ситуация) пытался вычеркнуть претендента, каким являлась Зарина, из списка. Джеймс угрожал ему расправой, если Курт посмеет встать на пути развития его футбольной карьеры, а Тирнан фактически уже сделал это. Видимо, грядет обещанная расправа.
Курт, словно вихрь, влетел в сад – никогда раньше он не развивал подобной скорости. Его испуганный взгляд метался от одного дерева к другому, пока в тени нескольких сплетенных между собой ветвей, еще не потерявших свою листву, не заметил голубую курточку Эни. Рядом с ней стоял, подбоченившись, Хольстен в фирменной куртке школьной команды. Взгляд глаз цвета болотной тины скользил по президенту с молчаливым торжеством и угрожающим нетерпением. Так смотрят на игрушку, набитую конфетами, по которой надо ударить пару раз, чтобы посыпалось угощение.
"Джеймса нет", – отметил про себя Курт, чувствуя невольное облегчение. Кроме них троих, в саду больше никого не было, но юноша не ощущал себя в безопасности. Хольстен в состоянии был отметелить его до потери сознания и в одиночку.
– Что ж, президент, глупо преломлять веру тех, кто готов был тебе верить,
– растягивая слова, произнес Хольстен. Он явно получал удовольствие от происходящего. – Ты упрямо желаешь завалить нам первый этап Олимпиады. Мы предупреждали тебя, но ты, видимо, камикадзе.
– Прикинь, я ему то же самое говорила. – Все присутствующие замерли, а потом одновременно повернулись к непредвиденному участнику столкновения. – Но он скорее мазохист, чем отъявленный камикадзе.
Зарина стояла у стены школы, прислонившись к ней спиной, и равнодушно разглядывала всю компанию. Никто не заметил момента, когда она появилась в саду. При звуках ее голоса Хольстен заметно напрягся, видимо, вспомнив о прошлом нокауте, но поняв, что та не собирается предпринимать никаких действий, вернулся к изначальной самоуверенности. К тому же Зарина вяло помахала всем ручкой, всем своим видом показывая: "Я стеночка. Продолжайте, товарищи, продолжайте. Не обращайте на меня внимания. Представьте, что я кусок бетона". Судя по всему, она ожидала нечто веселое от этого столкновения. Недаром же ее любопытные глазки, перебегающие с одного лица на другое, горели огоньками нетерпения.
"От нее помощи ждать не приходится", – отрешенно подумал Курт, но тут же заставил себя забыть о ее присутствии, будто та и правда была частью стены школы. На данный момент существовала проблема поважнее.
Эни стояла в куче листьев, и ее трясло. Только сейчас Курт заметил, что Хольстен крепко сжимал ее руку, не давая сбежать. От страха трусишка Эни даже слова не могла вымолвить.
"И куда, скажите на милость, делась та визгливая клуша из Разбитого парка", – промелькнула в голове Зарины мрачная мысль. Дрожащая и не смеющая оказать сопротивление Эни Каели вызывала у нее жгучее отвращение.
– Я пришел, Бьорк, как вы с Моретти и хотели, – прорезал тишину сада громкий голос Курта. – Отпусти Каели, и давай разберемся, как взрослые люди.
– Да без проблем, – усмехнулся Хольстен и оттолкнул от себя Эни.
Курт хотел тут же кинуться к ней, но противник уже пришел в движение, и Тирнан замер, с ужасом следя, как тот приближается, занося руку для удара. Курт никогда не дрался. Он даже не знал точно, как нужно сжимать кулак, чтобы пальцы не ломались при ударе. Юноша всегда видел в себе скорее миротворца, чем воина. Но судьба не спрашивала Курта о его ви́дении, а просто поставила перед фактом. Его изобьют. Будет больно. Очень больно.
Юноша отстраненно следил, как к его лицу приближается кулак Хольстена. Красные пятна на костяшках свидетельствовали о том, что Бьорк принимал участие ни в одной десятке драк. И сейчас к списку его выигрышей добавится еще один. Вряд ли он будет сильно впечатлять, ведь Курт ни при каких обстоятельствах не смог бы дать отпор.
Голубое пятно выскочило из ниоткуда. Подобные движущиеся цветные пятна Курт наблюдал сегодня утром на стадионе. Но на беговых дорожках не мелькало ни одного голубого пятна. Но вот оно здесь. Яркое и до безумия родное. Эни выскочила перед Куртом, продемонстрировав один из своих чудесных беговых умений, которые включались в самые непредсказуемые моменты. Она в мгновение ока очутилась между Тирнаном и Бьорком. БАЦ! Кулак врезался в щеку Эни, и девушку отбросило на Курта. Янтарные глаза ошарашено уставились на Курта, но сам взгляд затуманился.
Курт с ужасом следил, как нежная бледная щечка Эни распухает. Он был так шокирован внезапным поступком Каели, что просто не мог двигаться. Его словно парализовало. Снова и снова в его ушах раздавался полувсхлип-полувскрик, который издала Эни, когда ее лицо оказалось на пути кулака Хольстена.
– Просто... просто я не хотела... – Эни сглотнула, сдерживая очередной всхлип, рвущийся наружу. Она неосознанно тянулась к щеке, но как только пальцы касались поврежденной поверхности, морщилась от нестерпимой боли и вновь старалась сдержать рыдания. – Не хотела... не хотела, чтобы ты участвовал в драке.
Курт все еще не мог двинуться с места. Юноша задержал дыхание, и теперь легкие разрывало от недостатка кислорода. Но он все смотрел и смотрел на дрожащую девушку.
– Не хотела, чтобы Курт дрался. Курт говорил, что бить кого-то – это низко. Говорил, что ответственному за все нельзя драться... – Эни улыбнулась сквозь слезы и шмыгнула носом, недовольная прорвавшимся всхлипом. – Курт – мирный... Курт за мир.... Курт – президент Совета... Драться низко...
Голос постепенно стих. Эни завалилась на бок и отключилась.
– Конец Суслику, – сухо заключила Зарина. Она все это время стояла в стороне, прислонившись к кирпичной стене школы, и жевала желтый листик, сорванный тут же в школьном саду.
Реплика Эштель привела Курта в чувство. Он чертыхнулся и бросился вперед, на ходу стягивая куртку, упал на колени рядом с лежащей на листве девушкой и бережно подложил ей под голову свернутую в небрежный кулек куртку. Щека Эни окончательно распухла и мерно наливалась нежным лиловым цветом. Курт озлобленно оглянулся, взывая ко всем латентным демоническим сущностям, что грелись в его пацифистском нутре, дабы тут же без зазрения совести забить Хольстена насмерть. По мнению Курта, приятель футбольной звезды школы только что допустил самую большую ошибку в своей жизни.
К его удивлению, Хольстен, не двигаясь, лежал лицом вниз в куче пожухлой листвы в трех шагах от выхода из школьного сада. Насколько Курт помнил, пару секунд назад Хольстен был на ногах и занимался тем, что шокировано пялился то на свой кулак в пятикилограммовую гирю, то на распластавшуюся у его ног Эни. Как же он вдруг оказался у выхода?
В натренированном мозгу Курта тут же выстроилась примерная модель событий. Вот Хольстен бьет Эни, вот он осознает, что ударил со всей силы хрупкую девушку, вот он трусливо несется к выходу из сада, а вот он получает по черепуш...
– Хреновые нынче атлеты, – разочарованно сообщил некто. Юноша вздрогнул и поднял голову. Его взгляд наткнулся на скучающие разноцветные глаза Зарины. Девочка стояла на одной ноге, а другой между тем, согнув в колене, покачивала взад-вперед. В руке у нее Курт узрел длинную железную палку, которой она помахивала в воздухе.
– Раскроила ему череп? – Тирнан сам подивился, как бесстрастно прозвучали эти слова. Действительно, найти в школьном саду фомку – дело весьма обыденное, а уж жахнуть ею по голове хоть и безмозглого, но все же живого человека – и подавно. – Это уголовно наказуемо.
Девочка опустила вторую ногу и, ткнув железным концом в землю, оперлась на палку всем весом.
– Я ваш личный мозгоправ. Правлю шарики, ролики – дорого, мозжечок пойдет забесплатно, – мурлыкнула Зарина, качнувшись в сторону Курта. Тот нахмурился.
– Шутка, Барон, – Зарина выдернула палку, одновременно зачерпнув пару комьев промерзлой земли, и зашвырнула ее в кусты. – Наш пострел везде поспел, тягает железо в спортзале, но вот почувствовать железо макушкой ему так и не довелось.
Курт промолчал и прислушался к мерному дыханию Эни. Зарина хмыкнула и приблизилась к ним.
– Хреновая первая помощь, – заметила она, вальяжно перешагивая через распластавшееся тело Каели и неспешно двигаясь к выходу из сада. – Пусть затоксикоманит нашатырь.
– Учту, – пробормотал ей вдогонку Курт, но, вспомнив кое о чем, повысил голос. – Если это была не фомка, то как ты его вырубила?
Зарина, почти завернувшая за угол школы, остановилась и обернулась:
– Оставляю это на твою фантазию.
Затем она сделала шаг вперед, но вновь обернулась.
– Тщедушный трупик Суслика не гармонирует с подмерзшей красотой земли. Прибери-ка садик, Барон. – Зарина, наконец скрылась за углом, но до Курта еще долго доносился ее мелодичный голос, бодро напевающий:«На земле, мерно вздымая бока, переохлажденный Суслик лежит. О, как ждал мой сладенький вас: ангина, гайморит, бронхит, миокардит...»
* * *
Лед, завернутый в тряпку, неприятно холодил ладони. Это ощущение показалось Курту смутно знакомым. Примерно тот же обжигающий холод он почувствовал, пожимая руку Зарины в подтверждении заключения сделки.
В школьной столовой ему предоставили достаточно крупные куски льда, но юноша понадеялся, что размер не помешает приложить их к ушибу Эни. Главное, чтобы был холод.
Эни находилась наверху в кабинете Совета. После удара она смогла очухаться минуты через три и даже самостоятельно доковылять до школы. В медпункт идти девушка наотрез отказалась, заявив, что за этим последуют расспросы, и Зарина может быть втянута в неприятности. Честно говоря, Курту было абсолютно плевать на Зарину, но он очень удивился, что после такого сильного удара Эни была в состоянии логически мыслить. Теперь она лежала на трех сдвинутых вместе стульях и старалась постанывать как можно более беззвучно. Наверное, не хотела еще больше волновать Курта. Но было уже слишком поздно. Курт чуть с ума не сошел от ужаса. Перед глазами у него промелькнули все те разы, когда в младших классах Эни проделывала тот же самый прием, что совершила только что, принимая на себя его удары.
"Глупая, глупая, глупая Эни! – кричал про себя Курт, прижимая к себе тряпку со льдом. – О чем думала ее дурная голова?!"
В одном из коридоров на пути юноши образовалась толпа, и он чуть притормозил, старательно маневрируя между людьми. Внезапно Курт почувствовал, как кто-то хватает его за воротник и беззастенчиво выуживает из толпы, словно рыбку из родного косяка. Перед его взором предстало приплюснутое девичье лицо в обрамлении черных кудрявых волос. Люсиль Бьорк, сестра Хольстена.
– Это правда, Тирнан? – прорычала она ему в лицо. – Эштель снова избила моего брата?!
Курт попытался восстановить равновесие, но мускулистая сестра Хольстена вновь его встряхнула.
– Откуда у тебя эта информация? – спокойно поинтересовался Курт, хотя чувствовал он себя отнюдь не спокойно. Сердце готово было выскочить из груди.
– Мелкота сказала, что видела Зарину на выходе из сада. А десять минут назад там обнаружили Хольстена, и он был в обмороке! – слюна Люсиль обрызгала лицо Курта, но он старательно сделал вид, что не заметил этого.
– Вот именно. Ты сама сказала, что он был вобмороке. Сам и упал, – холодно высказался Курт, нащупав пол под ногами и отступая от разъяренной девушки.
– Спортсмены не падают в обморок просто так! – завизжала Люсиль, и собравшаяся вокруг них толпа любопытствующих в страхе брызнула во все стороны.
Курт промолчал. Между его пальцев начали просачиваться первые капли воды от подтаявшего льда.
– Я убью эту заразу! – прошипела Люсиль, разворачиваясь на каблуках и устремляясь в конец коридора.
Курт поспешно бросился вперед и попытался перехватить Люсиль на повороте.
– Люсиль! Не стоит с ней связываться! – Юноша постарался выбрать убедительные интонации, но кое-чего не учел: Люсиль НЕ считается ни с чьим мнением и НЕ слушает никого НИКОГДА. И уж совсем было глупо полагать, что она послушает бывшего отверженца – не те у них отношения были, ох, не те.
Люсиль мрачно глянула на пальцы, сжимающие рукав ее блузки, и медленно подняла глаза на Курта.
– Чё тебе надо, очкарик?
Ужасно грубо. Курт проглотил подступающую обиду. Ему вдруг почудилось, что он вернулся на шесть лет назад и вокруг вновь слышится гул голосов, называющих его "очкариком", "маменькиным сыночком" и "уродом".
– Я просто пытаюсь сказать, что она не стоит такого пристального внимания, – сухо сказал Курт, отпуская рукав девушки. Он сумел собраться и удержать бесстрастное лицо.
– Вот у кого забыла спросить, ботан! – раздраженно рявкнула Люсиль, грубо отпихивая Курта с дороги, хотя уж кто-кто, а вот Тирнан явно на ее пути не стоял. – Или хочешь, чтобы я и тебе голову размозжила?! Эта стерва нарывается!
– Должен тебя предупредить, что она поклонница отнюдь не девичьих боев, – Курт отвернулся от застывшей на полушаге Люсиль. – Вырывать волосы и выцарапывать глазные яблоки – не ее стиль.
Люсиль начало тихонько потрясывать от бешенства. Похоже, предупреждение Курта лишь еще больше раззадорило девчонку. Она яростно топнула и резко рванула с места, словно ускорение ей придала по меньшей мере самонаводящаяся кувалда. Курт молча проследил за траекторией движения беснующей старшеклассницы: все неловко попавшиеся на ее пути школьники разлетались в стороны, словно кегли, а особо "везучие" даже получали внеплановые пощечины. По ходу дела, Люсиль разогревалась перед встречей ее мечты.
Курт злобно сощурился и двинулся в противоположном направлении. Гул окружающих школьников, бурно обсуждающих намечающуюся стычку и предвкушающих потешную драку, мерно утихал в его голове, придавленный внезапно нахлынувшим безразличием. Ему вдруг стало абсолютно все равно, что случится с этой безумной девчонкой, которая рвется в драку с другой не менее безумной девчонкой. Но факт остается фактом: если Люсиль готова чисто из принципа расцарапать физиономию любому непонравившемуся ей или просто неправильно косящемуся на нее субъекту, то Зарина сначала прикинет, насколько тяжкие телесные повреждения, полностью ограничивающие работоспособность субъекта, будут выгодны для нее чисто в финансовом плане. С Зариной антидипломатичный лозунг "сила есть – ума не надо" явно не прокатит. Но кто он такой, чтобы беспокоиться о Люсиль и уж тем более об этой рыжей хулиганке?
– Эштель, ты нарывалась, нарываешься и, о, сюприз, умничка, нарвалась, – на ходу ворчал Курт.
Дверь кабинета Совета юноша старался открыть так, чтобы ее петли не заскрипели. Ничего не получилось. Сидящая на импровизированной кровати Эни повернула голову на скрип и улыбнулась ему. Синяк на ее щеке выделялся, словно мишень для дартса. Курт протянул ей лед, и она с благодарностью приняла его, с шутливой небрежностью стряхнув с себя упавшие с тряпки капли.
– Ты горячий парень, Курт, – хихикнула она, прижимая к щеке лед. – Чуть все ледышки не растопил.
Юноша через силу улыбнулся ей. Вина терзала его, но вслух он ничего не произносил, зная, что Эни его извинения ужасно расстроят.
– Может, все-таки сходим в медпункт, – осторожно предложил юноша. – Вдруг что-то сломано.
"Тьфу-тьфу-тьфу, конечно", – про себя добавил он.
– Она здорова как бык, Барон.
Курт вздрогнул и резко повернулся к источнику голоса. И как он раньше не заметил сидящую на его президентском стуле Зарину? Эта девица могла с легкостью притаиться, если ей это было выгодно.
– Это скользящий удар. У Суслика всего лишь ушиб. Мне это определить – раз плюнуть.
– Да уж, ты у нас не понаслышке знаешь, что такое ушибы и переломы, – процедил Курт, впиваясь в ее лицо ненавистным взглядом.
"Это все она виновата!" – горячился про себя юноша. Обвинять Зарину при Эни Курт не решался.
– Эй, Курт, мы должны сказать ей спасибо за то, что спасла нас, – заметила Эни, посылая рыжеволосой девочке ослепительную улыбку.
"Это ты меня спасла", – мысленно возразил Курт, а вслух произнес:
– Мы ей ничего не должны. Она и не собиралась нам помогать!
Он злобно зыркнул на зашедшуюся в зевке Зарину.
– А что, надо было? – скучающий взгляд Эштель прошелся по Курту и остановился на Эни.
– Вот видишь, Эни! – восторжествовал Курт. – Она и не думала помогать нам. Наверное, она снова решила удовлетворить свои низменные желания, а разборка пришлась как нельзя кстати.
– Курт! – прикрикнула на юношу Эни. Ей нравилась Зарина, и она, похоже, собиралась защищать ее до последнего вздоха.
Внезапно дверь кабинета Совета открылась и с грохотом стукнулась об стенку, оповещая о появлении в дверном проеме нового субъекта действия. Дверь между тем тоскливо оттолкнулась от стенки, с которой секундой назад столкнулась в резких объятиях, и медленно начала закрываться, протяжным плачем петель повествуя о жестокости мира и неуважении к деревянным окрашенным поверхностям.
Присутствующие молча уставились на вновь прибывшую. Незабвенный алый оттенок кожи лица мягко гармонировал с темными обоями кабинета, а яростно разжимающиеся и сжимающиеся в кулаки пальцы словно выводили рулады о сотне затрещинах, со вкусом подаренных ими за последние часы.
– Люсиль, – выдохнул Курт, чувствуя, как начал леденеть затылок в предчувствии чего-то нехорошего. Он совсем забыл о ней. Имя юноша произнес слишком тихо, поэтому никто в кабинете его не расслышал.
– О, бой-баба, – услышал за собой Курт. В тоне голоса Зарины ясно прослеживалось ленивое нежелание вникать в ситуацию. А надо бы. Ох, как надо бы!
– Люсиль, надеюсь, ты понимаешь, что это кабинет Совета и превращать его в руины общественно неполезно? – Курт попытался взять ситуацию под контроль.
– ЭШТЕЕЕЛЬ!!!!! – взревела Люсиль, без задней мысли донося до собравшихся факт того, что ее режим "понимания" давно канул в Лету, эдак пару десятков затрещин назад.
– Мамочки! – пискнула Эни, испуганно глядя на бешеное лицо девушки.
Люсиль между тем на месте топтаться не собиралась. Она ринулась вперед, чуть ли не со свистом рассекая воздух. Курт, оказавшийся на ее пути, метнулся в сторону и еле успел затормозить прежде, чем врезаться в Эни на стульях. Перед президентским столом мстительной девушке пришлось притормозить, чтобы вписаться в угол и обогнуть стол, за которым сидела Зарина. Эштель все также миролюбиво следила за ее передвижениями, не предпринимая никаких попыток отступления.
– РИ!!! – завопила Эни, и Зарина, услышав знакомые раздражающие вопли, хитро улыбнулась. Буквально за мгновение до того, как пальцы Люсиль вцепились в ветровку Зарины, та нырнула под стол и, перекатившись по полу, встала на ноги с другой стороны.
Люсиль вытаращилась на Зарину как на невиданное чудо-юдо. А Зарина со страдальческим выражением оглянулась на Курта и Эни.
– У меня проблемы, сладкие. Я не могу играть с ней долго, потому что она девушка. Девушки быстро ломаются.
– Безмерно сочувствуем тебе, – не удержался и съязвил Курт, хотя у самого в голове со скоростью компьютера сменялись способы урегулирования ситуации. План был один хуже другого, но президент не сдавался, нутром чуя, что легко на этот раз они не отделаются.
– ЭШТЕЛЬ!!! – Люсиль успела снова обойти стол.
– Почему все думают, что я не знаю свою фамилию? – с фальшивым изумлением обратилась Зарина к потолку.
Люсиль перешла к повторной атаке. На этот раз Зарина увернулась красивым танцевальным движением, развернувшись на носочке кеда. У Эни округлились глаза. Похожий прием Зарина использовала в Разбитом парке в драке с бандитами.
Тем временем промахнувшаяся Люсиль со всего размаха врезалась в шкаф с папками. От скорости движения ее голова проскочила между двумя застекленными дверцами, которые, открываясь, двигались вбок вдоль шкафа. И эти же самые дверцы вот уже пару недель злостно клинило, и они ни в какую не хотели двигаться с места. Сейчас же голова испуганной Люсиль пребывала внутри шкафа, шею с двух сторон сдавливали дверцы, а остальное тело осталось снаружи и мелко тряслось, сообщая, что обладательница начинает впадать в панику.
– Народ, теперь я знаю, что чувствует матадор на корриде, – поделилась впечатлениями Зарина. Она подошла к шкафу и, оценив масштаб бедствия и смехотворность ситуации, фыркнула.
– Барон, у нас ЧП. Кочан окончательно застрял, – будничным тоном сообщила Эштель.
Курт подавил желание схватиться за голову. Эни, любопытствуя, вскочила со стульев и попыталась заглянуть внутрь шкафа.
– Может, ее чем-нибудь выковырять? – неуверенно предложила она. Желание оказать посильную помощь ясно читалось в ее больших янтарных глазах.
– Эни! Не подавай ей идеи! – возмутился Курт, но тут же морально затух, узрев, как в глазах Зарины вспыхивает озорной огонек.
– Корми Суслика шоколадками, – распорядилась Зарина, пробегая рядом с замершим Куртом. – Ее котелок варит отличный идейный супчик.
Эни горделиво выпятила нижнюю губу, а Курт закатил глаза.
– Так, ща будем ковырять. – Зарина держала в руках длинную деревянную доску, которую откопала в нижних ящиках шкафа у противоположной стены.
– НЕ НАДО КОВЫРЯТЬ! – запаниковала Люсиль, не имея возможности увидеть, что планируют сделать с ней люди, оставшиеся снаружи.
– Надо, надо, – уверила ее Зарина, хищно улыбаясь. – Торчащий из шкафа зад не способствует созданию рабочей атмосферы.
– МАМОЧКИ!!! – возопила Люсиль, слыша в интонациях Эштель маньячный подтекст.
– Это же мои слова! – возмутилась Эни, но ее возмущение потонуло в оре паникующей Люсиль и адских завываниях Зарины, которая приближалась к шкафу с доской наперевес.
Курт с мученическим видом закрыл глаза и взмолился про себя, чтобы летние каникулы наступили как можно быстрее.
* * *
Обеденный перерыв проходил в безостановочном жужжании. Каждый хотел обсудить последние новости и каждый же норовил втиснуть в рассказ новые невероятные подробности.
– Болтают, что, когда она ударила, у Люсиль в голове что-то хрустнуло!
– Да она ей челюсть выбила!
– А я слышал, как стукнулся об пол ее зуб мудрости!
– Кость вошла в мозг!
Курт наблюдал, как при последнем высказывании челюсть Эни поползла вниз. Юноша окинул скептическим взглядом сидящих за соседним столиком ребят из параллельного класса. Они бурно обсуждали минувшее событие, словно депутаты, мусолящие очередной законопроект.
– Ты слышал?! – Эни возмущенно стукнула ладонью об стол, отчего мутный пластиковый стаканчик с чаем, секунду назад поставленный Куртом на шероховатую поверхность, подпрыгнул.
– Слухами земля полнится, – пожал плечами юноша, раздумывая, расстроился бы он, если бы стаканчик все-таки упал, а чай разлился? Или нет? Скорее нет, чем да. Пить каждый день эту дрянь было пыткой.
– Они выставляют Зарину каким-то монстром!
– Эштель и без их помощи каждый день выставляет себя монстром, – невозмутимо заметил Курт, отодвигая от себя чай. – Если бы она не вела себя так, как ведет, то у окружающих не было бы мотива, а также вдохновения раздувать эту новость. Они лишь усиливают то, что уже наличествует.
– Это неправильно, – пробурчала Эни.
– Нам ли судить о правильности. – Курт покачал головой. – Кстати, если бы ты не объявила во всеуслышание, что синяк ты заработала, поскользнувшись в туалете на мокром полу, вся бы школа говорила, что им тебя наградила Эштель.
– Зарина никогда бы так не поступила!
– Не знаю, не знаю, – засомневался Курт, бросая недовольные взгляды на галдящих ребят.
В этот момент в двери столовой появилась Зарина, и весь шум мгновенно отрубился. Сотни глаз с благоговейным ужасом следили за тем, как девочка пересекает помещение, направляясь к столу Тирнана и Каели.
– Ты все-таки поведешь ее к директору? – шепотом спросила Эни у Курта, пригнувшись к столу.
– Придется, – тихо ответил юноша. – Карпатову доложили об инциденте с Люсиль, и мне нужно как-то отчитаться перед ним.
Зарина, не дойдя до их стола, остановилась и выжидающе уставилась на Курта. Тот кивнул ей, и она, молча развернувшись, пошла к выходу. Юноша хотел последовать за ней, но Эни остановила его, схватив за руку.
– Защити ее перед Карпатовым.
Курт изумленно взглянул в глаза Эни.
– С какой стати я должен выгораживать эту девку?!
– Мы ее соратники! – отчаянно прошептала девушка, крепко сжимая руку Курта.
– Эни... – Юноша с секунду смотрел в умоляющие янтарные глаза, а потом мягко снял ее пальцы со своей руки.
Зарина Эштель ждала Курта в коридоре, прислонившись к стене кремового оттенка.
– Я задержана? – поинтересовалась она, томно поиграв бровями.
– Несомненно.
– Ура, арестуйте меня, дяденька полицейский! – Зарина с готовностью сунула Курту свои запястья.
Юноша раздраженно отпихнул ее от себя. От медленно вскипающей злобы его дыхание сбилось. Наверное, пыхтя, как сломанный паровоз, он не очень походил на борца со школьными беспорядками и подростковым хулиганством. И почему рядом с Эштель он постоянно теряет часть своей презентабельности?
– Тебе обязательно паясничать? – спросил он, стараясь, чтобы это прозвучало грубо. – Ситуация серьезная, между прочим!
– И что за ситуация?
– Тебя ведут к директору! Ты нанесла вред одной из учениц.
"Ну, вреда почти не было, – мысленно поправил себя Курт. – Но дело от этого лучше не становится".
– Эй, ты, по-моему, запамятовал о моей безмерной любви к двуногим шмакодявкам, – подмигнула ему девочка.
– Ты запихнула ее в шкаф!
– Любя! – заверила его Зарина, кивая своему отражению в зеркале, мимо которого они проходили, в подкреплении своих же слов.
Курт недоверчиво глянул на ее отражение. Ему показалось, что даже отражение отдельно от хозяйки насмехается над ним.
– Знаешь, Барон, я вообще любвеобильный индивид. Люблю людишек и так, и сяк. Короче, мир во всем мире! – ухмыльнулась Зарина.
– Мы не на конкурсе "Мисс Вселенная", чтобы раскидываться пафосными речами, – проворчал Курт. – Не могла бы ты хотя бы изобразить, что ощущаешь вину?
