Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)
Сзади к коленопреклоненному Ри начал подбираться Хольстен. Поражение капитана расстроило его, но не настолько, чтобы не приступить к мести немедленно. Высоких речей он не толкал – по натуре был слишком молчаливым. На Ри он бросился молча и с жутковатой целеустремленностью.
– Сзади! – завопила Эни, снова оглушая Курта и стоящих вблизи учеников. Но к тому времени мальчишка уже сам успел отреагировать. Оставаясь на коленях, он оттолкнулся руками от пола и, пригнувшись, спиной вперед проехал сквозь расставленные в стойке ноги Хольстена, как сквозь арку. Ткань брюк Ри позволила прекрасно скользить по гладкому полу. Очутившись за спиной парня – теперь уже мальчишка был лицом к нему – он стремительно вскочил на ноги. Хольстен по-звериному рыкнул и стал разворачиваться, с диким видом ища жертву. Дождавшись окончания поворота, мальчишка шагнул ближе.
– Я тебя сейчас одну хохму расскажу! Гольф очень любят англичане, – сообщил Ри и, отклонившись, с размаху заехал Хольстену между ног. – Шары в пятую лузу!!!
Все в ужасе смолкли. Хольстен рухнул как подкошенный. Он не издал ни единого звука, но на полу свернулся в три погибели и замер. А мальчишка, прислонившись к стене и положив подбородок на кулачки, приветливо заулыбался:
– Мужики, а давайте жить в любви и согласии!
Курт почувствовал, что его челюсть невольно поползла вниз. Простите, но призывать к миру тех, кому только что от души навалял, это как-то чересчур.
– У меня дежавю, – сообщила Эни, жадно разглядывая последствия драки.
У Курта дежавю не было, зато душой завладело смятение. Взирая на поверженных Джеймса и Хольстена, он испытывал злобное удовлетворение, восприняв это как своеобразную месть за унижения Бена и за себя самого. С другой стороны, как президент Ученического Совета, в компетенцию которого входило поддерживать маломальский порядок в рядах учеников, он должен был пресечь эти разборки на корню. В конце концов, он решил, раз уж допустил подобное, то хотя бы сделает вид, что не поощряет проделки этого мальчишки.
– Расступитесь, – приказал Курт, решительно проталкиваясь к открытому пространству в центре круга. Эни следовала за ним по пятам.
Заметив Курта, Ри отвесил ему фамильярный поклон и сообщил:
– Барон, тут надо срочно вывезти мусор.
Неожиданно между ребятами и Ри вырос разъяренный Джеймс. Курт напряженно замер. Когда это Моретти успел прийти в себя? Хотя чему удивляться: в отличие от Хольстена, он еще легко отделался.
– Ты посмел задеть мое прекрасное лицо, крысеныш! – зарычал Джеймс, приближаясь к Ри. С каждым шагом он словно становился все больше и больше. – Ты труп!!!
Джеймс рванул с места. Ри дожидаться не стал, а ловко проскользнул сквозь толпу. При приближении Джеймса ученики с воплями брызнули в разные стороны, стараясь не попасть тому под горячую руку.
– У меня снова дежавю, – просипела Эни. Когда Джеймс бросился за Ри, она снова начала визжать и слегка перестаралась.
– А у меня чувство, что скоро понадобятся мешки для трупа, – бросил Курт, с предельной скоростью устремляясь за Джеймсом. Уже второй день подряд обстоятельства заставляли его совершать невероятные пробежки.
Ри влетел в кабинет, где у их класса должен был проходить первый урок. Джеймс не отставал. Все встречающиеся на пути учащиеся в страхе шарахались от него к стенам. Курт влетел в помещение последним и сразу начал анализировать ситуацию. Ри успел вспрыгнуть на парту и теперь перемещался вдоль стены, перепрыгивая с одной на другую. Джеймса, похоже, слегка занесло, потому что он находился в другом конце кабинета и пытался выкопаться из груды географических карт, которые просыпались на него с верхних полок, когда он на полном ходу, не успев притормозить, врезался в шкаф.
"Что я должен делать?" – Курт лихорадочно разрабатывал план дальнейших действий. Как ни прискорбно, не существовало инструкции, объясняющей, как нужно поступить с разъяренным мускулистым капитаном футбольной команды и юнцом, напрочь лишенным инстинкта самосохранения.
Времени не оставалось – Джеймс почти выбрался из груды карт, поэтому Курт решил сосредоточиться на втором объекте. Он побежал вдоль ряда, не отрывая взгляда от спины скачущего по партам Ри. В какой-то момент мальчишка замедлился и присел, на ходу разворачиваясь, – наверное, чтобы оценить обстановку. Курт тут же решил этим воспользоваться. Расстояние было минимальным и мальчишка, присев, как раз оказался на его уровне, поэтому юноша потянулся схватить Ри за шкирку, чтобы стащить с парты или хотя бы как-нибудь замедлить. Ему требовалось остановить мальчишку, чтобы потом подумать о следующих действиях, поскольку бежать и одновременно что-то соображать у Курта получалось с трудом.
С координацией, судя по всему, у президента Ученического Совета тоже была беда, потому что вместо искомого рука Курта вцепилась в козырек шапки-гавроша мальчишки. Ри, не ожидавший, что перед ним вдруг нарисуется лишний противник, дернулся всем телом назад, одновременно вставая на ноги. Курт, испуганно ойкнув, отшатнулся в противоположном направлении, налетев спиной на парты соседнего ряда. Козырек шапки Ри он отпустил, но головной убор, сбив капюшон с головы, успел слететь к самым ногам Курта. Юноша ошарашено уставился на шапку.
Внезапно сверху донесся голос, в котором полностью отсутствовала хрипотца:
– Какого дьявола ты влез, Барон?
Курт оторвал взгляд от шапки и медленно поднял голову. Секунды три разум не хотел анализировать полученную зрительную информацию, а потом челюсть Курта непроизвольно поползла вниз.
[К оглавлению]
Глава 3 СОЗЕРЦАНИЕ СОЗИДАНИЯ РАЗРУШЕНИЙ
Стук сердца – слышишь ты его?
Один правдивый звук и больше ничего.
Стук сердца – помнишь ты его?
Лишь искренность одна и больше ничего.
Стук сердца – так красив удар,
Но этот звук, как мой кошмар,
Ведь сердце чести – не мое,
Трепещет сердце, но оно твое...
Повсюду бьются лживые до мерзости сердца,
Биения мои же достигли своего конца,
Хотя с такой судьбой не избежать мне кары,
Неистово я буду биться за сердца твоего удары...
Небесный цвет особенно красив, когда контрастирует с чистотой света, источаемого солнцем. Он словно проникает в глубину основного цвета, сменяя оттенки от тяжелого темно-синего до льдисто голубого, постепенно становясь абсолютно белым, будто пушистое снежное одеяло, взметнувшееся в небеса. С другой стороны цвет зелени – светлеющий, будто смотришь на него сквозь каплю росы, сочный в своей свежести, но одновременно мерно переходящий в темный оттенок, выражающийся в черных всполохах на травинках, словно крадущаяся тень в лени своей накрыла лишь отдельные кусочки зеленого пространства.
Такая картина развернулась перед Куртом. Он видел перед собой два светящихся огня. Да, они и раньше представали перед его взором – разноцветные глаза. Левый являл собой воплощение сочной зелени, а правый – небес. Но раньше эти глаза были скрыты в тени и, сияя в искусственной тьме, казались глазами затаившегося хищника. Сейчас же тень пропала. Не было ни капюшона, ни козырька странноватой шапки, но все равно они горели, в первую очередь притягивая взор. Даже на свету хищник остается хищником.
Курт сглотнул. Мозг по-прежнему не хотел воспринимать образ в целостности, особенно после того, как юноше удалось оторваться от созерцания глаз Эштель. С отстраненным видом он заприметил тонкие черты, впалые щеки и бледность лица. Хотя даже не бледность. На ум юноши тут же пришло определение "снежность", но и оно оказалось неточным, так как цвет ветровки все же выигрывал в этом противостоянии оттенков.
Капюшон был откинут, обнажая невероятно тонкую шею, соединенную с лицом настолько изящной линией, что даже Курт, хотя и лишенный того восхищенного восприятия и воображения, присущих художникам, но любивший искусство само по себе, едва удержался, чтобы не пробормотать: "идеально, идеально, совершенство!".
Вокруг лица Ри взметнулось пламя. Доля секунды прошла с того времени, как шапка-гаврош была сорвана, но она словно стала вечностью. Этот огонь, обрамляющий худенькое лицо, Курт должен был, просто обязан был заметить раньше, может быть, даже прежде, чем те воплощающие дикость глаза! Но этот элемент внешности был настолько ярок и так слепил притягательностью, что разум не в силах был объять этот образ, предпочитая мгновенно стирать его из памяти. Рыжие волнистые волосы, частью взлетев вверх, потревоженные сдернутой шапкой, теперь вновь опустились, извиваясь в причудливых фигурах по плечам, рукам, то пропадая в складках одежды, то снова появляясь, изгибаясь в кольца на концах и в этом словно соревнуясь в своей изощренности.
Курт резко выдохнул. Похоже, он неосознанно задержал дыхание. Картинка наконец приобрела целостность, но Куртом завладело сомнение по поводу качества работы его разума. Худенькое личико, тонкие брови, изящная линия губ, изогнутая в ухмылке, и ужасающе длинные волосы... Рассудок, в какую игру ты намерен играть? Сознание, ты отказываешь в истине своему обладателю? Ведь этот ребенок на парте – красивый, хрупкий и грациозный... Ведь этот ребенок... Это же... Девочка!
Курт вытаращился на возвышающегося над ним субъекта, как будто тот внезапно начал изрыгать пламя. "Быть не может! – лихорадочно думал юноша. – Бессмыслица! Ри – это девчонка? Зачем он... она претворялась? Где хриплый голос? Ерунда! Вздор! Я брежу, и мне все это только кажется!"
– Чувствую себя Кинг-Конгом, которого застали за покорением Эмпайр Стейт Билдинга2, – съязвила девчонка, наблюдая за стремительно сменяющимися выражениями на лице Курта. – Короче, хорош уже пялиться, Барон.
– Ты... – юноша с омерзением услышал, как его голос дрожит. – Ты девочка?
Курт спросил и тут же пожалел об этом. Ну надо же было спросить подобную глупость?! К его вещему изумлению Ри расхохоталась. Рыжие локоны на секунду скрыли половину лица, а потом вновь вернулись к своему обычному рамочному обрамлению. И так, и так было безумно красиво. Этой мысли Курт от себя не ожидал, поэтому с трудом смог сосредоточиться и вспомнить, как нужно принимать вид невозмутимости и равнодушия. Ни один шок не стоит того, чтобы терять из-за него маску.
– Нет, блин, я чупакабра. Мое обычное расписание: сделать ручкой Гринпису, своровать пару-тройку животных и сварганить из них три сотни кровавых котлеток, – хмыкнула рыжая девчонка, насмеявшись всласть.
От ее насмешливого тона Курт встрепенулся. "Даже если она девочка, адекватности от этого у нее не прибавляется", – раздраженно подумал он. Саркастичный ответ Ри мгновенно вывел его из прострации.
– Бегать по партам запрещается. – Курту необходимо было успокоиться, а в этом могло помочь единственное средство – чтение нотаций.
– Спорим, про парты в твоих сводах правил ничего не написано. – Ри легко спрыгнула с края упомянутой парты. Распущенные волосы взлетели вверх и, будто не обладая никаким весом, мягко опустились, очерчивая контуры тела девочки. От ее прыжка поднялся ветер и взъерошил аккуратно зачесанные волосы Курта. Юношу окатило ароматом лимона – теперь уже никакие другие запахи не могли перекрыть его. Подхватив с пола шапку, Ри с невозмутимым видом прошла мимо Курта, лишь на мгновение задержавшись рядом с ним, чтобы щелкнуть пальцами перед его носом и ехидно заявить: – А что не запрещено, то разрешено в полной мере! Так что, Барон, не стесняйся, прыгай на здоровьице.
"Что-то в голову ничего не приходит".
Курт чувствовал растерянность. Он не стал продолжать препираться с Ри – слишком уж это было странно. Юноша просто смотрел, как она идет вдоль ряда. Вальяжная мальчишеская походка исчезла, хотя и грациозной девичьей походкой это назвать также нельзя было. Скорее нечто среднее, нечто обыкновенное, однако, и не лишенное развязности. Все же Ри Эштель оставалась в своем репертуаре, даже лишившись экстраординарного прикрытия. Да и прикрытие ли это было? К чему вообще вся эта гендерная интрига?!
Последнюю свою мысль Курт хотел озвучить, но внезапно понял, что в классе стоит тишина. А куда подевался Джеймс? Долго искать не пришлось, потому что парень оказался там же, где ранее: в куче сваленных карт. Хотя сейчас он был в более выгодном положении, потому что успел кое-как откопать себя.
При взгляде на лицо Джеймса Курту захотелось рассмеяться. Уж больно комично тот выглядел с широко открытым ртом. Да, приятно знать, что сложившаяся ситуация шокирует не только тебя одного. От этого умозаключения Курт тут же воспрянул духом. Ну, девчонка и девчонка. Да что такого?
Если Курт сумел взять себя в руки, то сказать то же самое об остальных было нельзя. Под "остальными" имеется в виду толпа ребят, застывшая на пороге кабинета и упрямо игравшая в молчанку. Выражения лиц у всех были примерно одинаковые, будто они своими глазами увидели, как звезда достигла позднего спектрального класса и стала красным гигантом. Зрелище эпичное и не для очей обычных смертных. По крайней мере, на данный момент ребята не выглядели способными воспринять неожиданный подарок реальности с должной и здоровой реакцией. На мгновение Курт даже проникся жалостью к ним. Уж он-то их понимал лучше всех.
– Любитель мячиков, ты весь проход перегородил, – пожаловался знакомый голос, но теперь уже обновленный и вполне девичий. Однако от этого эволюционирующего голоса вздрогнули все: и Курт, и застывшие в двери ребята, и Джеймс, непосредственно к которому и обращалась Ри. – Двинь свою тушку влево и, может, когда-нибудь ты спасешь мир от дорожных пробок.
Джеймс ошарашено разглядывал ее. Неожиданный поворот событий: только что он преследовал нагловатого мальчишку, и вдруг тот превращается в симпатичную девочку. Смущающее положение дел. С одной стороны, инцидент исчерпан, так как даже Джеймс со своим гадким характером не поднимет руку на девушку. Девушек надо обольщать, а не бить, во всяком случае, так считал Моретти. Но с другой стороны, получается, что его, офигительного капитала футбольной команды и вообще крутого парня, избила какая-то девчонка? Да не только его, она еще и лучшему другу, Хольстену, успела навалять. Позорище! Стыдоба!
Не дождавшись от Джеймса никакого движения, Ри закатила глаза и бесцеремонно отпихнула его в сторону. Парень снова задел локтем неустойчивый шкаф, и карта Африки, которая по счастливой случайности избежала печальной участи при первом знакомстве Джеймса и полок, на этот раз сдалась и радостно рухнула прямо ему на голову. Как ни странно, парень никак не среагировал. Он даже ничего не почувствовал. Все его внимание был сосредоточено на ощущении прикосновения пальцев Ри к его руке. По всему телу тут же пробежала приятная дрожь, а до носа донесся легкий аромат лимона. Рядом с ним Ри казалась совсем хрупкой, словно фарфоровая фигурка перед мраморной плитой. Джеймс смотрел на ее вьющиеся волосы, струящиеся по спине и доходящие почти до колен, на гладкую кожу и выразительные глаза и чувствовал, что погружается в какое-то состояние благоговения. Ни одна девушка никогда не производила на него такого впечатления.
Рядом кто-то тактично кашлянул. Джеймс оторвал зачарованный взгляд от спины Ри и повернулся на звук. На него заинтересованно смотрел Курт.
– Чего тебе? – раздраженно спросил Джеймс, пытаясь за злостью скрыть смущение.
Курт насмешливо прищурился и хотел что-нибудь съязвить насчет непонятного ступора, в который впал Джеймс, но потом передумал. Вместо этого он с привычной холодностью сообщил:
– Через минуту прозвенит звонок на урок, Моретти. Полагаю, тебе нужно успеть добраться до своего класса.
Вот так. Ни слова о недавней разборке.
– Без тебя знаю, – буркнул Джеймс. Кинув быстрый взгляд на Ри, он двинулся к выходу. Толпа у двери молча расступилась, пропуская его.
– Не забудь захватить Бьорка. Он валяется где-то в районе средней батареи, – крикнул ему вслед Курт. Ну вот. Он все-таки не выдержал. Желание напоследок кольнуть противника пересилило все разумные доводы рассудка. Наверное, гадливость Эштель заразна.
Курт поискал в толпе Эни. Вот она. Вид несколько потерянный, но это не страшно. Главное, чтобы надежды, которые лелеяла она относительно Ри, не были столь масштабными, и тогда она сможет пережить крах этой влюбленности. Впрочем, присутствует здесь и положительный момент, заключающийся в том, что хотя бы в этом году сезон любви Эни не был скучным. Подумать только, избранник Эни оказался переодетой девчонкой! Смешно до слез.
– Что вылупились? – Ри плюхнулась на свое место у окна и зевнула во весь рот. – Будете и дальше всем скопом выдумывать перпетуум-мобиле3?
– Что она сказала? – шепотом спросила Эни. Курт вздрогнул. Он не успел заметить тот момент, когда Эни вдруг оказалась рядом. Вот девушка была у двери со всеми, а вот она уже касается его плеча и напряженно смотрит в сторону окна.
– Судя по всему, она хочет, чтобы мы прекратили предаваться бессмысленным занятиям, – на автомате ответил Курт.
– А, хорошо, – согласилась Эни, с несвойственной ей смиренностью занимая привычное место впереди Курта. Юноша несколько забеспокоился, потому что ее лицо не покидало выражение сосредоточенности.
Прозвенел долгожданный звонок. В последние дни звук школьного звонка стал чуть ли не панацеей от всех бед. Он вывел из транса оставшихся свидетелей странноватой и буйной сцены. Ребята поспешили рассесться, не забыв при этом обсудить случившееся. Они шушукались, нервно поглядывая на Ри, словно боясь при ней повышать голос.
– Надеюсь, все активно готовятся к тесту, который мы планируем провести на следующей неделе, – оживленно начала урок Лучникова. Напряженность, которая так и витала в воздухе, деловитая преподавательница не заметила.
Ученики, вмиг забыв обо всем, начали в привычной манере стонать о жестокости школьного руководства. Курт фыркнул. И в этой куче жалующегося на свою жизнь народа он должен найти себе напарника на Олимпиаду "Полосатого Сектора"? Да от них кроме нескончаемого скулежа и добиться больше нечего!
– Нужно основательно подучить материал, – продолжала разглагольствовать Лучникова. – Особенно это касается тех, кто еще не успел включиться в обычный школьный режим. Не правда ли, Зарина Эштель?
Галдеж смолк, будто чья-то невидимая рука дернула за рубильник и вырубила подачу электричества для воспроизведения звука. Все головы как по команде повернулись к рыжеволосой девочке у окна. Курт по привычке потянулся потереть бровь – жест раздражения. Надо же, не прошло и дня с момента появления новенькой, а преподавательский состав все-таки смог догнать, что новенький ученик – это девчонка, а не мальчик, как все думали. Да еще к тому же преподавателей наконец-то проинформировали о правильном звучании имени новенькой. Как же он ненавидел расхлябанность в организации! Но лучше поздно чем никогда.
"Зарина, значит? – Курт прикусил губу, раздумывая. – Назваться "Ри" было неплохо придумано. Нейтральное имя и необычная сокращенная версия полного имени – никто не поймет, человек какого пола скрывается под ним. Умно, Ри, а точнее, Зарина. Вот только какую цель ты преследовала, участвуя в этом маскараде?"
Лучникова так и не дождалась ответа от Зарины, но, видимо, такое пренебрежение к ее персоне не сильно огорчило преподавательницу географии, потому что в скором времени она уже с воодушевлением давала характеристики горючим полезным ископаемым, не обращая внимания на возобновившийся шум в классе.
Из своих наблюдений Курт установил некоторые изменения, произошедшие в настроениях учащихся и в общей обстановке в целом. Непредвиденное разоблачение с утра пораньше и новые сведения, полученные от преподавателя, в сумме произвели вполне ожидаемый фурор. Во-первых, Зарина Эштель теперь стала центром мира всех парней в классе, по крайней мере, судя по их жадным взглядам. Во-вторых, из-за этого первого фактора женская часть населения пребывала в прескверном расположении духа. Однако, по мнению Курта, это было не смертельно. Возможно, девушки и возненавидели Зарину за возросшую популярность, но от их отношения вреда не будет. Точно, не для Эштель. После того, как они наблюдали Зарину в деле, у них не хватит духу ей пакостить, так что самому Курту не придется в ближайшее время вмешиваться в незапланированные кошачьи бои. Миру мир, как говорится.
В-третьих,... Сказать по правде, третье обстоятельство сбивало Курта с толку. Смысл был в том, что даже став свидетелем превращения великолепного Белого Рыцаря в обыкновенную (ну, может, не совсем обыкновенную) неуравновешенную девицу, Эни Каели не утратила интерес к этой особе. Напротив, теперь она просто-напросто прилипла взглядом к Зарине, беря пример с доброй половины их класса. Курт пребывал в недоумении. Да что происходит в конце-то концов? Случившееся должно было стать ингибитором, способным замедлить и охладить деятельные порывы Эни – одним словом, успокоить ее. Объект любви исчез, на этом сезон влюбленности завершился. Почему же тогда прямо у него на глазах привычный ход вещей нарушался?
Сам объект шумихи – Зарина – лекцию не слушала. Она смотрела в окно, словно выискивая что-то в облачных небесах. Курт тоже давно перестал прислушиваться к попыткам Лучниковой донести до них хоть какую-то информацию. С того момента, как он понял, что даже после инцидента Зарина Эштель не была автоматически вычеркнута из их с Эни жизни, им начала завладевать неконтролируемая злоба. Мысли сменяли одна другую, и их содержание было примерно одинаковое: "Как могло так получиться?! Какого черта?!"
Но чем ближе был конец урока, тем больше успокаивался Курт. Он по натуре был человеком рациональным, и то, что эмоции вдруг взяли вверх над разумом, стало своего рода нонсенсом. Юноша чувствовал себя глупо. Нынешнее состояние сильно смахивало на некую ревность, а само его поведение выглядело детским и наивным. Поразмыслив, Курт решил, что частью это связано с тем, что он слишком привык принимать на себя максимальное внимание со стороны Эни. Парни, в которых влюблялась девушка, в счет не шли. Они являли собой лишь краткое мгновение, которое также незаметно пролетало, после чего жизнь возвращалась в свое русло, а Курт вновь становился единственным объектом внимания Эни. Она, как дитя, беспорядочно хватала заманчиво летящие воздушные шарики, а потом, разочаровавшись, отпускала их. Но этот шарик Эни так и не выпустила из рук, хотя время ее развлечения уже истекло. И, судя по всему, не желала отпускать.
Когда-то девушка спасла Курта от одиночества, стала ему единственной опорой, якорем, удерживающем в бурном потоке. И через много лет Эни оставалась центром его мира, поэтому он никогда не задумывался о том, что придет день, когда ее внимание придется делить с кем-то...
– У меня появилась идея!
Курт на секунду прикрыл глаза, а потом с обреченным видом воззрился на Эни. Девушка, лучезарно улыбаясь, стояла перед его партой, уперев руки в бока, и являла собой образец полной боевой готовности. Шла перемена между первым и вторым уроком. К вещему удовольствию Курта, как только закончилась география, Зарина сорвалась с места и скрылась в неизвестном направлении. Юноша сильно понадеялся, что на сегодня их общение закончилось. А вот остальные парни тут же впали в депрессию. У них накопилось миллион вопросов к хорошенькой новенькой, но шанс задать их был упущен.
– С этой твоей фразы обычно начинается череда бедовых ситуаций, – заметил Курт.
– Что? – Эни как будто не расслышала.
– Не стоит фонтанировать идеями, – с мирной улыбкой посоветовал Курт.
– Что?
Юноша внимательно всмотрелся в лицо Эни. Издевается? Вряд ли. В глазах девушки плясали чертики, что свидетельствовало о том, что она уже вовсю погрузилась в обдумывание своей идеи, а на реплики реагировала на автомате.
Курт сцепил руки под партой, чувствуя легкую нервозность. Вообще-то он ожидал, что с наступлением перемены Эни тут же кинется к Зарине. Но раз та сумела ускользнуть, он решил, что далее Эни обратится к нему, и, если честно, при новых открывшихся обстоятельствах Курт совершенно не представлял, в каком русле может пойти их разговор. Однако девушка не оправдала его ожиданий. У него даже появилась надежда, что в игру вступила великолепная привычка Эни – привычка мгновенно переключаться на что-то более интересное, – и тогда Зарина Эштель могла бы быть вычеркнута из ее памяти. Такой расклад Курта устраивал.
– Нам пора уже взяться за выполнение наших обязанностей. – Эни хлопнула ладонью по столешнице. – Пора решить задачу, поставленную перед Советом!
Курт удивленно уставился на нее. Ему казалось, что подобные слова должны слетать с его уст, а уж никак не быть озвученными беспечной Эни.
– Ты хочешь потрудиться на благо Ученического Совета? – осторожно уточнил юноша. Он чуял подвох. Не было еще такого случая, чтобы Эни Каели добровольно стала заниматься серьезными делами.
– Конечно! – возопила девушка с видом, устрашившим бы любого, посмевшего усомнится в искренности ее рвения. – Начнем сейчас же! С верховенствующей цели!
– И какая цель верховенствует? – Курта не покидало подозрение.
– Поиск напарника к Олимпиаде для тебя, само собой! – выпалила Эни.
Ах да. Олимпиада. На географии его уже посещали некоторые унылые мысли по этому поводу. Но в принципе, если решение этой проблемы отвлечет Эни от другой "рыжеволосой и драчливой" проблемы, то Курт готов был хоть сейчас поддержать ее идею.
– Не поверишь, но я уже нашла выход из положения. – Эни хитро подмигнула Курту. – Ты мне скажешь большое, просто громадное спасибо и поймешь, что я не зря торчу в Совете. От меня есть польза!
Юноша не знал, как реагировать. Отчасти радостное возбуждение Эни перекинулось на него, хотя широкая улыбка, которой он ее одарил, появилось не от осознания того, что у девушки есть решение их общей трудности, а просто от того, что она была в этот момент воистину счастлива.
– Твоим напарником станет Зарина! – заявила Эни, чуть ли не искрясь от восторга. Улыбка Курта погасла.
– Ты, верно, шутишь? – процедил он сквозь зубы. Хорошего настроения как ни бывало.
– Неа, – замотала головой Эни. – Я серьезно. Да она просто идеально подходит для этого!
Курт сидел на стуле с видом человека, которого только что от души шарахнули сковородкой по голове. В его разуме билась почти паническая мысль: ведь он-то было решил, что Эштель в глазах Эни растеряла все набранные очки, но не тут-то было. Каким же идиотом он был!
– Исключено, – не терпящим возражения тоном бросил Курт и, резко встав с места, направился вон из класса. Ему нужно было срочно убраться подальше от людских глаз, чтобы, не дай Бог, от ярости не совершить что-нибудь опрометчивое, тем самым потеряв свою репутацию.
– Но как же так? – Эни едва поспевала за его широким шагом. – Я думала, что мой вариант совершенен! Почему сразу "нет"?!
В ее голосе звучала обида. Курт едва сдержался, чтобы не ругнуться вслух. Он чувствовал незримое давление, как обычно бывало, если Эни занимала абсолютно противоположную позицию при решении вопросов. Это случалось очень редко, потому что мнение Курта для нее всегда являлось достаточно авторитетным, чтобы менять собственное. Но если уж девушка упрямится и настаивает на своем, несмотря ни на какие уговоры, то существует реальный шанс потерять ее расположение. Перед Куртом встал сложный выбор. Но страх утратить доверие Эни, в конце концов, переборол злость, и юноша с понурым видом остановился посреди коридора. Эни, знающая смысл выражения безысходности, застывшего на лице Курта, торжествующе взвила кулачки к потолку. Полная победа Эни Каели!
– Мне необходимо повозиться с документами, а иначе я надену кому-нибудь на голову мусорное ведро, – пробормотал Курт, пытаясь справиться с замком двери. Они как раз достигли кабинета Ученического Совета.
– Значит, биология на сегодня пролетает? – умилительно улыбаясь, спросила Эни.
– Значит, да, – в тон ей ответил Курт и все-таки чертыхнулся, почувствовав, что ключ не сдвинулся ни на миллиметр.
– Здоровско! Как я уже говорила, знания о бычьих цепнях в живом организме – не мой конек.
– Рад, что прогул очередного урока не скажется на твоем моральном воспитании, – съязвил Курт, но тут же пожалел об этом. Эни с беспокойством уставилась на него. Она стояла сбоку, прислонившись к стене, поэтому Курту было сложно спрятать глаза. Тем не менее, он предпринял попытку. Секунд пять девушка сосредоточенно вглядывалась в его затылок, а потом без предупреждения схватила за локоть и потащила прочь от кабинета Совета.
– Ты что? – опешил Курт.
– Ты же хочешь прийти в себя. А для этого тебе надо изучить пару тройку документов. Это твоя изощренная программа релаксации, – объяснила Эни, не потрудившись даже оглянуться на него. – Заглянем в личное дело.
– Чье? – Курт нахмурился, но вырываться из цепких рук Эни не стал.
– Зарины, конечно. – Девушка все-таки оглянулась. На лице ее было написано недоумение. Похоже, она считала, что сделать нечто подобное – это само собой разумеющееся дело. – Ты ведь не читал его.
– Кстати, да. – Курт даже остановился на мгновение от осознания этого факта. Эни внезапные остановки не устраивали. Она уже вошла в режим внедорожника с прицепом, роль которого играл Курт, и дернула его за собой. – Карпатов даже не сообщил мне, что прибудет новый ученик. Ведь фактически вся документация проходит через меня, потому что ею больше никто не занимается.
– Может, он хотел тебе сюрприз сделать? – предположила Эни.
– Мне? Сюрприз? – Курт чуть не расхохотался на весь коридор. – Последний сюрприз, который мне устроил наш уважаемый директор, заключался в том, что он притащил прямо в школу массажистку из тайского салона и просил меня перевести ей фразу: "Милая богиня, у меня напряжение в четвертом и пятом позвонках. Спасать. Экстренно спасать!"
– Во дает, – хихикнула Эни. – А ты что, знаешь тайский?
– Нет, конечно, – буркнул Курт. – Главное в том, что он хотел попробовать массаж ногами и даже приготовил свой директорский стол в качестве лежака. И он даже туда ЛЕГ! – Эни фыркнула от смеха, а Курт продолжил: – Мне пришлось спешно воспрепятствовать этой процедуре.
– Почему?
– Потому что стол не рассчитан на хождение по нему стокилограммовой тети, – с серьезным видом сообщил юноша.
– Ни фига себе тетенька! – Эни захлестнула новая волна смеха, отчего она едва не врезалась в стену на повороте.
