Текст книги "Обитель душ. Книга 1. Окаянная душа (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)
"А ваши крашеные патлы похоже в перспективе облысения", – угрюмо подумала Зарина. Ее лимит дружелюбия на сегодня исчерпался. Если Лаус не порадует фанаток своим обществом в ближайшее время, его подружки могут услышать богато украшенную словесную характеристику, за мгновение разработанную пытливым умом сестренки, проще говоря, она скажет все, что о них думает.
– Дамы, – уголки губ Зарины поползли вверх в долгожданной усмешке. Уже этот тон должен был насторожить мечтательных поклонниц, но наивные девушки, хлопая накладными ресничками, с готовностью превратились вслух, чуть ли не млея от мыслей о скорой встрече с божественным Лаусом. – Ведь одна из вас, наверное, потенциальная невеста моего брата.
Девушки застыли с комично приоткрытыми ртами. Их фантазии явно не доходили донастолькороскошной перспективы. Напудренные щечки обеих покрыл легкий румянец.
– О-о-ом, ну... почему бы и нет. – Светловолосая застеснялась и опустила глаза, избегая настойчивого взгляда Зарины.
А вот у шатенки вид был такой, словно сбывалась ее самая долгожданная мечта.
– Да это просто замечательный стимул на будущее!
Она рассмеялась и весело подмигнула Зарине, отчего та почувствовала рвотные позывы. Услышав восклицание подруги, светловолосая девушка кинула на нее враждебный взгляд. Если бы Зарина не старалась изо всех сил сохранять серьезный вид, то допустила бы на свое лицо хищный оскал. Она прям чуяла предпосылки дальнейшего накаливания обстановки, но, как творческая натура, решила пойти по иному пути.
– Я бы хотела, чтобы у меня появилась сестра. – Зарина мастерски изобразила мечтательность в интонациях и даже сложила ручки перед собой в умилительном жесте.
Обе девушки тут же растаяли и, похоже, уже готовы были лезть обниматься, когда Зарина, сохраняя все тот же миловидный образ, выдала продолжительную тираду следующего содержания:
– Скорее всего, я называла бы свою невестку мамулей. Ведь мне так не хватает мамочки. Она бы с радостью слушала мой каждодневный утренний топот и полуночные репетиции на электрогитаре, мои ночные пируэты на верхнем этаже с прыжками в позе слона и визгами, после которых мы бы с ней вместе в очередной раз меняли стекла в окнах. Она бы ловила вместе со мной кузнечиков во дворе и черненьких жирных таракашек в подвале, чтобы приготовить чудо-салатик по тайскому рецепту и устроить вечер экзотики. Я бы будила ее каждую ночь, чтобы она пела мне колыбельные под органный аккомпанемент, пока я вновь не засну, или чтобы она почесала мне пузико после сытного вечернего ужина из моих любимых говяжьих потрошков и свиного языка, а братик, кстати, без ума от конины, и я его вкусы, безусловно, поддерживаю. А еще мы бы шастали вместе по магазинам в поисках интересных штуковин для любимых Лаусом садо-мазо развлечений...
Зарина с интересом следила, как меняются выражения лиц девушек. Когда они начали потихоньку пятиться, девочка сделала щенячьи глазки и потянулась к ним, театрально подвывая:
– Куда же вы, мамули?!
– Мы... Мы подождем Лауса за углом, – пообещала ей шатенка, спешно ретируясь. Светловолосая проследовала за ней, и ее, судя по слегка пьяной походке, совсем не держали ноги.
"А они подавали большие надежды". – Зарина осклабилась и помахала ручкой несостоявшимся невестам.
– Тебя нельзя оставлять одну.
Губы Зарины непроизвольно тронула улыбка. Кто еще может отчитывать ее таким ласковым тоном?
– С чего ты взял, что я что-то натворила? – усмехнулась Зарина. Она не спешила поворачиваться к Лаусу. В манере ее речи слышался вызов.
– Твоя поза, то, как ты согнула правую ногу в колене, то, как ты уперла руки в бока – все говорит о том, что ты успела устроить для себя развлечение и теперь весьма довольна результатом проделки, – голос Лауса обволакивал девочку теплом, но она невольно поежилась.
Зарина так и не смогла привыкнуть к ощущению, возникающему, когда Лаус проявлял нежную заботу о ней или когда тетя Мэй – хоть и неуклюже – выражала участие и внимание к ее жизни. Естественное чувство и понимание того, что она не безразлична этим людям, проникало в ее существо теплыми живительными потоками, обещающими защиту и покой. От осознания этого люди обычно ощущают счастье, но не Зарина. Что-то мешало ей принять это тепло, что-то отторгало из ее тела эти посылы нежности, словно они были чужеродными клетками, способными заразить организм чем-то неизлечимым. Она радовалась чувству, появляющемуся в ее груди при виде улыбки на лице Лауса, но одновременно при этом ее всю передергивало, будто она наблюдала самые омерзительные процессы в ее жизни. Это было так противоестественно, так противоречиво. Иной раз казалось, что она состоит из двух противоречащих друг другу и несовместимых друг с другом субстанций. Одна часть жаждала тепла и нежности близких и, возможно, даже окружающих, вторая же дергалась от любого намека на это – словом ли, действием, – словно лисенок, раз угодивший в капкан охотников и чудом спасшийся, содрогается от малейшего звука в лесной чаще, ожидая неминуемого повтора боли, из которого живым уже не выбраться.
Девочка загнала поглубже отталкивающие мысли и сосредоточилась на настоящем. Она размышляла, что нужно просто сконцентрироваться на происходящем, например, на скрипе ступенек под ногами Лауса. К тому же это ведь ее брат. Нет места безопаснее, чем рядом с ним. Зарина задержала дыхание, почувствовав, что голова вновь заполняется пустотой. Сказываются последствия вечно бодрствующего разума. У ее разума никогда не было возможности испытать прелесть отдыха, и по утрам он, как будто протестуя, терзал сам себя и рвался на части, формируя пустоты и руша весь мыслительный процесс. У девочки возникало чувство, словно у нее аутизм или легкая умственная отсталость, но это состояние быстро проходило, когда Зарина изобретала новые способы себя отвлечь.
Вот и теперь нужно отвлечься, нужно сосредоточиться на настоящем... на Лаусе. Зарина слушала шуршание шагов брата, когда он проходил по участку, заросшему травой. Брат, поддержка, безопасность. Она понимала, что естественные чувства не смогут побороть пустоту внутри нее, по крайней мере сейчас, но все-таки кое-что она могла предпринять. Ведь Зарина знала, что обычно испытывают люди в тот момент, когда ощущают поддержку и безопасность: радость, радость от чувства защищенности и близости любящего человека. И она могла воспроизвести в себе подобные чувства. Она была в этом почти асом. Она не раз это делала, когда пустота поглощала ее, – искусственно создавала в себе радость, внушая себе, что радость эта истинна и полностью принадлежит ей самой. Только так Зарина чувствовала себя человеком, а не выпотрошенным куском плоти.
"Во всем виноват Шут и его Гиблый Мир, – сердито размышляла Зарина. – Из-за них я не сплю и не вижу нормальных снов".
Справившись с болезненным приступом и атакой пустоты, Зарина наконец обернулась к брату. Она встретилась с небесными глазами Лауса и замерла, удивленная его взглядом. Он не спеша шел по их заросшему саду и смотрел на нее, не отрываясь, и так, словно она была единственным значащим для него существом на планете, словно она была его вселенной, его воздухом, водой, его жизненной силой. На миг Зарине стало не по себе. Разве может человек так сильно выделять для себя кого-то? Что это может значить? Не та ли это пресловутая, воспетая в каждой заезженной песенке любовь? Зарина не знала и, честно говоря, совершенно не хотела знать.
– Я слышал голоса. – Лаус подошел к Зарине и положил руку ей на плечо. – Кто-то заглядывал к нам в гости?
– Всего лишь парочка девиц из твоей банды идолопоклонников, – сообщила Зарина, кивая в направлении, в котором скрылись девушки. Из-за угла вдалеке как раз высунулись вышеупомянутые дамочки. Они опасливо воззрились на Зарину, но, заприметив приветственно махнувшего им рукой Лауса, ничего не смогли с собой поделать и с широкими улыбками замахали в ответ. Лаус Эштель всегда производил самое наиприятнейшее впечатление. Даже если бы он был маньяком и резал на досуге девственниц, все равно бы окружающие в его присутствии тихо млели.
– Натали и Молли, сотрудницы из моего отдела. Раз они сейчас на приличном расстоянии от нас, то, по всей видимости, сегодня я не подоспел вовремя и ты включила свое особое "обаяние" на полную катушку. – Лаус улыбнулся уголками губ. – Надеюсь, в дальнейшем они будут в состоянии оправиться от твоего феерического представления. Как думаешь?
Брови Зарины пару раз пакостно подпрыгнули.
– О да, они найдут в себе силы жить дальше, не сомневайся, – заверила брата девочка. – Хотя все зависит от качества работы их воображения.
– Зара! – в интонациях Лауса слышался упрек, но Зарина знала, что брат не умеет всерьез сердиться на нее.
– А что, среди них была твоя девушка? Раз такие дела, я могу попросить прощения, – легко согласилась Зарина. – Но заметь, исключительно ради тебя.
Лаус долго изучал ее лицо, а потом тихо хмыкнул.
– Нет, ни одна из них не является моей девушкой. Да и не нужна мне девушка.
Теперь настала очередь Зарины окидывать его изучающим взглядом. Брательник явно страдал от каких-то комплексов, хотя у кого-кого, а у него явных причин для душевных мучений не наблюдалось. Высокая стройная фигура парня была облачена в черный костюм, выгодно подчеркивающий его статность. Пиджак был расстегнут, и виднелась белоснежная рубашка с воротником стоечкой. Верхние пуговицы рубашки были также расстегнуты и страждущим взорам представали гладкая манящая кожа и выпирающие ключицы. В принципе не нужно быть гением, чтобы сообразить, отчего при каждом взгляде, брошенном на Лауса, у озабоченных девиц начиналось обильное слюноотделение.
– Думаю, у дамочек иное мнение на этот счет, – ухмыльнулась Зарина, вспоминая, каким диким экстазом вспыхнули глаза коротконогой Молли при одном намеке о возможной женитьбе Лауса.
Лаус чуть сильнее сжал плечо Зарины, заставляя ее снова взглянуть на себя. Девочка в который раз подивилась яркой голубизне глаз брата, хотя у самой одна радужка имела столь же небесный цвет. Подчеркивали этот удивительный колорит и пушистые ресницы юноши. Рок-звезды часто подводят глаза и красят ресницы, чтобы добавить эффектности своему образу, но для Лауса в этом не было никакой необходимости. Цвет его ресниц был угольно черный, и голубые радужки глаз просто сияли в темном обрамлении ресниц.
– Меня не интересуют их мнения, – негромко произнес Лаус, пронзительно глядя в глаза сестре. – Хотя мне и жаль людей, страдающих от безответной любви.
– Не бывает безответной любви, – возразила Зарина. – Просто ответ может быть отрицательный.
Лаус на мгновение застыл, будто испугавшись какой-то своей мысли.
– Наверное, Зара, так и есть.
Юноша аккуратно подхватил один из боковых локонов Зарины и легонько поцеловал его. Потом он провел пальцами по щеке сестры и отстранился от нее.
– Не пропускай больше школу, – бросил Лаус и, отворив калитку, зашагал в сторону мнущихся у стены дома девушек.
* * *
Ноги Курта утопали в бежевом персидском ковре. «Интересно, сколько Карпатов отваливает за еженедельную чистку? Бюджет школы явно скоро взвоет. Можно ли как-то отучить директора от расточительства?»
Курт в очередной раз попробовал выкинуть из головы все лишние мысли и сосредоточиться на маячившем перед ним человечке. Было бы намного проще, если бы этот человечек именноне маячил!
– Ты понимаешь, Тирнан, я же почти ударился в панику, – бормотал невысокий кругленький мужчина, наматывая сорок седьмой круг по кабинету. – Ты пропал на три дня. То есть ты целыхтри дняне появлялся в моем кабинете! А как же душевные беседы?! А как же духовные открытия и искренние откровения?!!
Курт вздохнул, тщательно следя, чтобы его раздражение не было столь заметным для директора, который с самого утра пребывал в крайне возбужденном состоянии.
Директор школы, незабвенный Карпатов, был не в меру упитан и в сочетании с костюмом песочного цвета походил на обгоревшую булочку, которой почему-то приспичило влезть в дизайнерский костюм. А еще он был чересчур лысоват, и куцые кустики волосяного покрова по краям черепа казались жалкой и неудавшейся попыткой пересадки волос с какого-то другого места.
– Все это время я занимался адаптацией нового ученика, – с привычным спокойствием проинформировал Карпатова Курт. Ему не впервой было наблюдать начальные этапы директорской истерики, поэтому он пропускал мимо ушей визгливые тональности, на которые то и дело срывался Карпатов, и столь же мастерски укрывал свое восприятие от любой негативной директорской энергии. В последнее время Курт часто задавался вопросом, почему он не может также успешно не реагировать на Зарину? Почему он ведется на все ее подколки и язвительные замечания? Неужели все зависит от самого человека и от волн негатива Зарины просто невозможно скрыться?
– Ну, и как она тебе? – Директор щурился от удовольствия, словно заранее ожидая услышать от Курта много приятных слов в адрес новенькой.
– Критичная, циничная, эгоистичная. – Курт не видел смысла в том, чтобы скрывать свое мнение от главы школы.
– Ой-ей, а ты палочку-то не перегибаешь? – Ласковые интонации не покинули голоса директора, но щуриться с видом сытого довольного кота он перестал. Это Курта вполне устроило. На самом деле к перечисленным характеристикам он хотел еще добавить "двуличная", но потом передумал, сообщая своему внутреннему эгоисту, что Бог любит троицу.
Честно говоря, юношу тоже коробило от мысли, что он, возможно, неправильно оценил всю ситуацию и произошедшие события и мог что-то преувеличить в своем окончательном выводе. Такая ли на самом деле Зарина Эштель? Слова тети Мэй не давали ему покоя, и он склонен был верить доброй женщине, но с другой стороны – она была близким для Зарины человеком и из-за любви к девочке могла сама ошибочно судить ее, как человека.
Да, несомненно, трагедия, произошедшая с Эштель, ужасна, никто с этим не спорит, но прошло уже восемь лет и жизнь продолжается! Курт не требовал от Зарины оправиться сию же минуту, нет, но события прошлого нисколько не оправдывали ее поведение в настоящем. Так считал Курт, и такие же мысли бродили в его голове, когда он отчитывался перед Карпатовым. У самого Курта в детстве тоже было не все слава Богу, но он же не позволял себе лишнего! Хотя у него никто и не умирал... Да ладно, все мы, в конце-то концов, с рождения бедненькие и забитые!
– Ты на меня злишься, – заключил вдруг Карпатов.
Курт удивленно воззрился на директора. Что-то его в тоне напомнило юноше манеру излишне ревнивой девушки докучать вопросами своему бой-френду. Но через секунду, чуть склонив голову, Курт пришел к выводу, что Карпатов все же больше походит на обиженного жизнью мопса.
– Нет, я нисколько не злюсь на вас, – устало покачал головой Курт. Он тревожно наблюдал, как у Карпатова поджимаются губы и начинают блестеть глаза. Черт. Не хватало еще, чтобы на директорские хныканья сбежалась вся школа.
– Я не расстроен, что вы не оповестили меня о новенькой. И я не сержусь, что вы сами предпочли заняться ее личным делом. Все же как-никак глава школы – вы, а не я.
– Я рад слышать от тебя эти слова, – чуть ли не прослезился Карпатов. – Мне было бы очень больно потерять расположение такого замечательного юноши как ты.
"Не расположение ты боялся потерять, ханжа, а бесплатную рабочую силу! – мысленно возмутился Курт. – Кто ж еще сможет так рьяно разбирать твои бумажки!"
– Так, значит, ты нашел общий язык с Эштель? – Карпатов, поняв, что его бухгалтерии не грозит кризис, тут же расслабился и вернулся к протяжно-ленивой манере речи.
– Скорее, бо́льших успехов в этом добилась Каели, чем я. – Курт не совсем понимал, для чего директор столь подробно расспрашивает его о Зарине. Раньше новенькие не вызывали у Карпатова особого интереса. Для него они обычно вливались в общий темно-шоколадный поток детишек в школьной форме и выныривали из него лишь для получения нагоняев или поощрений. Откровенно говоря, Карпатов больше любил раздавать нагоняи.
– Каели, Каели... – лоб Карпатова сморщился от напряженной умственной деятельности. – А, второй член Совета? Милая девчушка.
Курт сдержанно кивнул. В кабинете воцарилось молчание, и юноша настороженно воззрился на директора. Тот явно чего-то ожидал от него, но Курт не мог сообразить ничего такого, что могло бы понадобиться от него Карпатову. Разве что он ждет более детальный отчет об установлении дружественных отношений с новенькой. Курт криво улыбнулся. Что ж, значит, в этом аспекте Карпатов и Эни были очень похожи. Обоим подавай результаты в виде крепких товарищеских отношений и прочных уз.
– У меня возникла мысль о том, что Зарина Эштель может помочь нашей школе с Олимпиадой, – сказал Курт, четко проговаривая слова. Вообще-то в его планах не значилось поднимать сегодня эту тему, но юноша предпочел говорить об Олимпиаде, нежели о мнимой дружественности, которой пока и в помине не было.
– Неужели? – Директор подался вперед. Глаза его зажглись нескрываемым интересом. – Каким же образом?
– Я наблюдал за ней на уроках и вполне оценил уровень ее знаний. – Курт не стал добавлять, что одновременно он оценил и меру ее гадливости. – Ей не нужна особая подготовка, поэтому она уже может быть полноценным претендентом-представителем от школы.
Пухлое лицо Карпатова покрыл легкий румянец, и он весь засиял, как новая начищенная ваза. Вскочив со стула и чуть не спихнув животиком со стола стопку бумаг, директор шустро засеменил в сторону одного из шкафов.
– Я в полном восторге от твоей идеи, – сообщил директор, роясь в шкафу. Он был низеньким, и казалось, вот-вот исчезнет в темном нутре шкафа. – Скажу тебе, когда я изучал ее личное дело, то подумал о том же. Как здорово, что нам приходят одни и те же мысли!
– Но это еще не решено, – быстро уточнил Курт, чувствуя излишнюю напористость в словах директора. – Это лишь вариант, а не конечное решение. Нужно все обдумать, поговорить с самой Эштель.
– Само собой, само собой, – раздалось из шкафа. Бессвязное бормотание Карпатова затянулось, и Курт, потеряв терпение, распрощался с директором, сказав, что ему нужно на урок. В ответ юноша получил еще один поток мычания и бубнежа.
* * *
Курт зашел в кабинет Ученического Совета под протяжный скрип петель. За первым звуком последовал второй: словно кто-то долгое время качался на стуле, а потом резко свалился с него от неожиданности. Юноша бесстрастно воззрился на валяющуюся на полу Эни.
– Ты бы хоть предупреждал! – накинулась на него девушка. – От этой двери скрип, как в трэшовом фильме ужасов!
– Предлагаешь мне перед тем, как зайти орать: "Я вхожу!"? – Эни усиленно закивала, вдохновленная идеей. – Чтобы ты успела перестать качаться на казенных стульях и принять вид "я тут ни при чем, они волшебным образом ломаются сами"? – Эни перестала кивать и столь же усиленно залилась краской.
– Тебе доставляет особое удовольствие меня стыдить? – пробурчала она, подхватывая уроненный стул за спинку и с громким стуком придавая ему вертикальное положение.
– Да, думаю в будущем этим зарабатывать. – Курт прошел мимо девушки к своему столу. – Почему ты не на уроке? Я не просил сегодня мне помогать.
Эни деловито переместила стул поближе к столу Курта и, перекинув через него ногу, села наоборот, положив локти на спинку. Ее лицо как по команде приобрело выражение столь жалостливое, что сердобольные старушки, увидев ее в этот момент, не пожалели бы копеечки.
– Сидеть на уроке нет резона, – пожаловалась девушка, опуская голову на руки.
– И что дальше? Нет резона учиться, нет смысла работать, нет хотения приносить пользу обществу? Лень никогда не была двигателем прогресса. Если уж не желаешь, чтобы тебя одаривали знаниями, преподнесенными на блюдечке, то становись философом и проводи существование в поисках смысла жизни.
Эни взглянула на него исподтишка.
– Ты не в духе.
Курт хотел огрызнуться, но вовремя одернул себя. Нельзя, чтобы из-за его плохого настроения под раздачу попали невиновные.
– Наверное, это еще слабо сказано. – Курт позволил себе тяжело вздохнуть.
– Карпатов опять тебя рассердил? – Эни была в курсе того, насколько юношу раздражает бесшабашность и безалаберность главы школы.
– Да, а точнее нет. Не знаю. – Курт усиленно заморгал, словно в глаза ему что-то попало. – Вся эта его безответственность, уверенность в том, что кто-то обязательно уберет за ним – это ужасно бесит. И вроде бы кричать на него практически невозможно. Смотришь: младенец младенцем. Те же наивные глаза и твердые убеждения, от которых также веет детской непосредственностью. Взрослые люди так себя не ведут. И, кажется, внушать ему что-то просто бесполезно.
– А откуда ты знаешь, как должен вести себя взрослый человек? – Эни внимательно смотрела на Курта. Стол между ними был загроможден аккуратными стопками папок, но одновременно это могла быть и непреодолимая преграда, стена, разделяющая их. Внезапно нахлынуло воспоминание: холодный дождь, ветви кустов, качающиеся на ветру и хлестающие по щекам, кованая изгородь впереди, а за ней светлое пятно лица с большими темными глазами. В то время казалось, что та Эни за изгородью – пришелец, вынырнувший откуда-то из теней, из пугающего темного незнакомого мира, что по ту сторону.
– Он... – Курт на мгновение замялся. – Перво-наперво взрослый человек не должен быть безответственным.
– Ладно, поверю на слово. – Эни откинулась на стуле назад, и на миг Курту показалось, что она сейчас упадет. – Ты же у нас взрослый человек полных шестнадцати лет...
Курт услышал хихиканье и с наигранным возмущением возопил:
– Издеваетесь над руководством, госпожа Каели?!
– Ни в коем разе! Авторитет президента на первом месте. – Эни изобразила ужас и шепнула невидимому собеседнику за спиной: – Не умаляйте авторитета президента Тирнана, а то он вдарит вам этим же авторитетом по самое не хочу, а потом снова догонит и опять вдарит.
– По-твоему, получается, что я чудовище какое-то. – Курт откинулся на своем стуле и воззрился в потолок.
– Не, вешать такой ярлык на тебя не стану, – Эни фыркнула. – Но признай, что ты бука. Типа "могу, умею, практикую".
– Да, несомненно, – с явной охотой отозвался Курт.
Эни немного поерзала на стуле, устраиваясь поудобнее. Юноша не смотрел на нее, все еще с интересом изучая потолок, как будто тот внезапно превратился в звездное небо. Он сумел чуть-чуть расслабиться, но следующие слова Эни заставили его заскрипеть зубами.
– Как бы мне узнать номер телефона Лауса? Домашнего у них точно нет, по крайней мере я такового не заметила, – громко рассуждала девушка. – Может, мобильный?
– А может тебе успокоиться? – Курт недовольно оттолкнул от себя ближайшую папку и водрузил на стол локти. – Ты правда считаешь, что тебе что-нибудь светит в этом райском саду? Думаешь, такой эффектный парень все еще один? Говорю тебе, этот цветок уже давным-давно кем-то сорван.
– В твоих устах это прозвучало крайне пошло, – с досадой заметила Эни. – И вообще не надо кидаться всякими цветочными метафорами, это немужественно.
– Обычно девушкам нравится все, что касается цветов, – сухо сказал Курт, который обиделся на Эни за то, что та обвинила его в отсутствии мужественности.
Курт покосился на свои пальцы, которые не были столь изящными, как у Лауса. И сам юноша был не так хорошо сложен и спортивен, как Лаус. И глаза у него не столь завораживающе глубоки и не чарующего оттенка небес. Черт, да он завидовал Лаусу!
– Сказал бы уже что думаешь, Курт. Хватит ходить вокруг да около, – простонала Эни. – Сказал бы, что проблема во мне. Просто я недостаточно хороша для него, недостаточно красива. Он ни за что не заинтересуется мной!
Курт уставился на нее широко открытыми глазами. Вот те на. Оказывается, он не один страдает комплексами.
– Эни, послушай меня, я вовсе не это имел в виду, – Курт начал уверенно, но потом осекся. – Я хочу сказать... ты очень красива...
Девушка с расстроенным видом повернулась к нему.
– Что?
– Я...
Тут дверь беззвучно (что странно) распахнулась и стукнулась о стену. Курт сконфуженно отвернулся от Эни, радуясь, что его избавили от дальнейших смущающих объяснений. В проеме стояла Зарина Эштель. Как по мановению волшебной палочки настроения в комнате изменились на прямо противоположные. Смущение Курта тут же перешло в привычную неприязнь, и никакая жалостливая история о прошлом не могла изменить его отношение к девочке. Лицо же Эни просияло, словно в подсветке из сотен позитивных лампочек, и девушка радостно вскочила со стула, приветствуя гостью.
Не потрудившись ответить на приветствие, Зарина сделала шаг в кабинет и быстрым движением захлопнула за собой дверь. Скрип петлей не потревожил слух и в этот раз. Разноцветные глаза Зарины мгновенно пробежались по помещению, оценивая обстановку, и застыли на Курте.
Сегодня она как никогда была похожа на девочку. Шапки не было, капюшон был откинут. Длинные рыжие волосы были заплетены в косу, которую чьи-то заботливые руки украсили черной лентой. Лоб девушки прикрывала густая челка, а по бокам лица ниспадали длинные волнистые локоны, делая его симпатичным и милым. В остальном Зарина пребывала в своем репертуаре: неизменные белоснежные кеды, свободные брюки, ремень с огромной навороченной бляхой, расстегнутая куртка, под которой была видна черная майка без рисунков. На шее металлическим блеском выделялась цепь с объемным кулоном-черепом. Дитя бандитских улиц, ни больше, ни меньше.
Курт мрачно обдумывал стратегию предстоящего общения. Однако вывод напрашивался один: беда, разборки, отрицательный результат. Чего еще ждать от этой девицы? Подбородок юноши все это время покоился на руках, но сейчас голова скользнула вниз, пряча глаза за переплетенные пальцы, как будто это могло спасти от лицезрения нежелательной особы перед ним. Чтобы успокоиться, Курт быстро проанализировал факты, показавшиеся ему интересными. Плюсы: Зарина Эштель в кои-то веки заявилась в школу с самого утра, минусы: первый урок все-таки пройдет без нее.
– Не припоминаю, что приглашал тебя на званый ужин, – процедил Курт сквозь зубы, недобро разглядывая гостью сквозь переплетение пальцев.
Зарина громко хмыкнула и двинулась к столу президента.
– Я знаю, что ты меня рад видеть в любое время суток! – Зарина пихнула бедром стул, на котором ранее восседала Эни, и прежде, чем тот начал па-дать, вальяжно уселась на него, прибив телом к полу.
– Мы рады видеть тебя в любое время суток! – уверенно выдохнула Эни, вставая рядом с Эштель и бухая ладонями об стол, видимо, этим жестом подтверждая свое высказывание.
Зарина подняла вверх большой палец и, театрально повертев им в воздухе, ткнула в Каели:
– Барон, слушай гениальности, рожденные младенческим разумом! – Зарина качнулась на стуле. – Вникай, вкушай, нюхай и вставай на путь истинный, блудный сынуля!
– Если я встану, кому-то будет обеспечен быстрый выход за дверь в сопровождении отменного пинка, – пообещал Курт, угрожающе привставая со стула.
– У меня уже трясутся ляжки, – заверила Зарина. – Твой нежнейший голосок прям электрошок. Спой еще, светик, не стыдись.
– Эштель!
– Тирнан! Вот и познакомились. – Зарина начала балансировать в воздухе, удерживая стул на двух ножках.
– Братцы, давайте жить дружно. – Эни встала между балансирующей на стуле Зариной и приподнявшимся из-за стола Куртом. Последний пытался просверлить противницу взглядом.
Стул с громким стуком приземлился на четыре ножки. Зарина медленно встала и положила руку на плечо Эни. Курт напрягся. Рыжеволосая девочка была почти на полголовы ниже Каели, а Тирнану едва доставала до плеча, но что-то угрожающее было в этой малютке. Рядом с ней юноша чувствовал себя не в своей тарелке. И даже сейчас, глядя на тонкие бледные пальчики, лежащие на плече Эни, Курт чувствовал, как душу покидают последние толики спокойствия. А вот Эни было хоть бы хны! И от этого было весьма досадно.
– Играть с вами в бирюльки – ужасная веселуха, но я свою тушку сюда не для этого притащила. – Зарина сузила глаза, сразу напомнив Курту плотоядного представителя кошачьих, и наклонилась к столу. Рука все еще оставалась на плече Эни, и, наблюдая, как неестественно прогнулось тело Зарины, юноша почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. К счастью, любопытствующая Эни дернулась, одновременно нечаянно сбрасывая руку Эштель со своего плеча. Курт незаметно вытер капельки пота, выступившие на губах.
– А что же ты хотела?! – Эни с грохотом оперлась локтями об стол и с ис-кренним любопытством начала вглядываться сквозь рыжие локоны, прикрывающие лицо Зарины, стараясь уловить ее настроение.
– Да уж, поведай нам цель своего визита. – Голос Курта прозвучал немного хрипло, и он сильно понадеялся, что этого никто не заметил.
Зарина плюхнулась обратно на стул и закинула одну ногу на колено, сделав вид, что ее чрезвычайно заинтересовала грязноватая подошва кеда. Это что, была попытка давления? Или угрозы? С Зариной не поймешь. Хотя неплохо было бы сделать пометочку по типу "от нее всегда веет латентной угрозой" – осознай сей факт и уж в будущем явно не прогадаешь.
Повисло молчание. Курт потер правую бровь и кинул быстрый взгляд в сторону Эни. Та, в свою очередь, приоткрыв рот, во все глаза таращилась на Зарину. Круговая порука. Тирнан потер виски и, чувствуя незримое напряжение в воздухе, закусил губу.
– Иду я себе по коридору, – наконец раздался со стороны стула голосок, мягко приправленный бытийной растянутостью и капризными нотками. – И вижу такое красочное объявление об участниках Олимпиады "Полосатого Сектора". И что бы вы думали? С удивлением обнаруживаю там свое имя! Не в курсах, что за хрень творится?
Курт сидел словно громом пораженный. Быть не может! Он знал, что на втором этаже школы висит плакат, посвященный предстоящей Олимпиаде, и в качестве участника там уже значилось его имя. Но откуда там появилась Эштель? Тут юношу осенило. "Карпатов! Это все его проделки. Но как же так? Всего двадцать минут прошло с моего визита к директору, а Карпатов уже успел наследить. Так вот чем он там занимался, в своем шкафу: искал заявление участников! Но я же ясно дал понять, что разговор на эту тему с Эштель нам еще предстоит. Ничего не решено! Как он мог принять решение самостоятельно, не посоветовавшись со мной, и публично объявить кандидатуру Эштель в качестве участника?!"
