Текст книги "Разрушитель Оков (СИ)"

Автор книги: Guiltythree

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 43 страниц)

Глава 726
Сладкое Высвобождение

Когда Санни медленно приближался к главному грузовому отсеку, он почувствовал, как в его разум закралось сомнение.

Что он на самом деле делал?

Битва двух Святых – не место для Пробужденного, каким бы сильным он ни стал после поглощения тысяч фрагментов теней и формирования четвертого ядра. Разрыв в силе между Санни и Солвейн был слишком велик… В прошлом он дважды сталкивался с ней, и каждый раз Дева Войны сокрушала его, даже не прикладывая особых усилий к своим атакам.

Горький привкус тех поражений все еще оставался у него во рту.

…Особенно второго, когда он беспомощно наблюдал, как она на его глазах расправлялась с Элиасом.

Когда он вспомнил тот мерзкий день, его зрачки сузились. Непреодолимое чувство ненависти и гнева затопило его разум, настолько обжигающее и всепоглощающее, что Санни на мгновение был ошеломлен его интенсивностью.

Каждая рана, каждая секунда мучительной боли, каждая ночь тихого отчаяния, пережитого им в Красном Колизее, поднимались из глубин его памяти, заставляя его чувствовать, будто он заново переживает все эти мучения. Там было и воспоминание о горящей Священной роще, и плач старика, державшего на дрожащих руках мертвое тело матери.

И яркие глаза Элиаса, внезапно ставшие пустыми и впалыми. Горе, стыд и ярость от того, что он не смог сдержать обещание и спасти юношу…

Санни попытался сопротивляться ненависти, но не смог. Она была слишком огромной, глубокой… и заслуженной.

Солвейн заслужила его ненависть.

Она посадила его в клетку…

Она пыталась сделать из него раба.

Стиснув зубы и подавив звериный рык, Санни продолжал идти вперед.

«Я заставлю ее заплатить… это не невозможно.»

Его задача оказалась не такой уж сложной, как он ее себе представлял. Ему не нужно было побеждать Солвейн… ему просто нужно было дать Ноктису возможность победить ее. Любого можно победить, любого можно уничтожить… нужно только использовать правильное оружие.

Даже боги не могли спастись.

Враг Санни был бессмертным Трансцендентом… но и его оружием тоже был бессмертный Трансцендент.

Подойдя к знакомой двери, он вызвал Жестокий Взгляд, глубоко вдохнул… а затем превратился в бесплотную тень и бесшумно скользнул в главный грузовой отсек разбитого корабля.

Там двое Святых сцепились в жестокой схватке.

* * *

И Ноктис, и Солвейн, казалось, не пользовались оружием. Они также не принимали свои Перевоплощенные формы, предпочитая оставаться в облике людей.

Они даже не использовали свои Способности Аспектов, разве что Санни просто не понимал масштабов и величины того, что делали Трансценденты.

Вместо этого бессмертные выбрали самую прямую, сокровенную и жестокую форму боя – они сражались голыми руками.

…Каждый удар был достаточно мощным, чтобы сокрушить гору, посылая разрушительные волны по огромному грузовому отсеку.

И Ноктис, казалось, терпел страшное поражение.

Вблизи колдун выглядел еще хуже, чем когда Санни увидел его за пределами корабля. Он был с ног до головы залит кровью, лицо разбито, одного глаза не было. Одна из щек была разорвана, обнажая белые зубы, и казалось, что Ноктис ухмыляется. Вид его был одновременно жутким и тревожным.

Ноктис больше походил на труп, чем на живое существо.

И тем не менее, он все еще двигался.

Скорость, с которой сражались два святых, была почти настолько велика, чтобы Санни не мог что-либо разобрать, но он все же мог различить, как колдун отклоняет некоторые жестокие удары Солвейн и пытается увернуться от других.

Иногда ему это даже удавалось.

…Но в основном не удавалось.

С каждым ударом на его тело проливалось все больше крови, все больше костей ломалось с болезненным хрустом, и все больше того, что составляло самого Ноктиса, разрушалось. Почти ничего не осталось от того прекрасного и очаровательного человека, которого Санни когда-то видел на поверхности золотой монеты.

Солвейн же, напротив, казалась в полном порядке.

Ее манящее лицо было спокойным и немного печальным, нежная кожа не имела никаких изъянов, простая красная туника была безупречно чистой. Единственным признаком того, что она участвовала в яростной схватке с другим Трансцендентом, было то, что ее руки были покрыты алой кровью, ставшей такого же цвета, как и ее одежда.

Его мысли потемнели.

«Проклятие…»

Санни спрятался в тени, напряженно наблюдая за происходящим и ожидая своего шанса вмешаться. Должен был быть шанс, хоть один случай, когда минутная задержка в натиске Солвейн позволила бы Ноктису переломить ход событий против Девы Войны…

Но как бы долго он ни ждал и как бы внимательно ни следил, момент так и не наступил.

Вместо этого после очередного удара Ноктис издал страшный крик и упал на колени, из его рта струилась кровь.

Солвейн спокойно шагнула вперед и схватила его за волосы, рывком подняв голову колдуна так, что стало видно его изуродованное лицо.

С серьёзным выражением лица она подняла свой окровавленный кулак, чтобы нанести последний удар, и сказала голосом, который казался скорее скорбным, чем торжествующим:

– И это все? Я… Я ожидала от тебя большего, Ноктис… Я желала гораздо большего…

Пока Санни ругался и готовился напасть на Деву Войны со спины, колдун слабо сопротивлялся в ее хватке. Его взгляд метался по грузовому отсеку, словно ища что-то, что могло бы его спасти.

А затем, на краткий миг, он упал прямо на Санни, заставив его замереть.

Неужели… неужели ему это привиделось?

Казалось, Ноктис целенаправленно смотрел на него. Это была лишь доля секунды, но Санни готов был поклясться, что заметил в единственном оставшемся глазу колдуна безмолвное послание…

Не надо.

…И что он видел, как что-то шевелится под кожей бессмертного.

Санни колебался всего мгновение, но к тому времени было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Солвейн нанесла удар, сломав Ноктису грудную клетку и вонзив руку в его грудь.

Но затем…

Дева Войны вдруг вздрогнула и отпрыгнула назад, издав тихий вскрик. Ее окровавленная рука была плотно прижата к телу.

Ноктис тем временем продолжал стоять на коленях, безучастно глядя на свою разбитую грудь.

…Затем он слегка сдвинулся с места и испустил долгий, глубокий вздох облегчения.

– Ах… так намного лучше… намного легче…

Он поднял голову, его жуткая ухмылка медленно превратилась в искреннюю.

– … Это почти стоило того, чтобы испортить мой наряд!

Глава 727
Непрощенный

Внезапно Ноктис показался ему… другим.

Он по-прежнему был избит, изуродован и весь в крови, но присутствие колдуна неуловимо изменилось. Если раньше оно было слабым и исчезающим, то теперь оно стало наполненным силой, мощью и свободно текущей энергией.

Огромной, яростной… безудержной.

И пронизанной безумием.

Несмотря на то, что Ноктис стоял на коленях и был калекой, он вдруг стал казаться ужасающим. Болезненная ухмылка на его истерзанном и изуродованном лице казалась теперь скорее угрожающей, чем жалкой. Его единственный оставшийся глаз блестел, отражая далекий свет багровой луны.

Словно что-то, что все это время подавляло истинную силу колдуна, наконец-то выпустило ее на свободу.

Ноктис глубоко вдохнул, и в то же мгновение Солвейн внезапно покачнулась. Рука, которой она раздавила ему грудную клетку, все еще была прижата к ее телу, кровь струилась по красной тунике.

Ее прекрасные глаза расширились.

И тут…

Что-то шевельнулось под ее кожей, заставив Деву Войны испустить болезненный крик.

Она пошатнулась и с бледным лицом посмотрела на стоящего на коленях колдуна.

– Что… что ты со мной сделал?

Ноктис улыбнулся. Его голос звучал хрипло и был полон непостижимых эмоций, когда он заговорил:

– Что еще? Я исполнил твое самое страстное желание, Солвейн. Я… победил тебя.

Она потрясенно смотрела на него, потом вдруг задрожала и испустила еще один мучительный крик. Когда капли крови вылетели из ее рта, прекрасная Трансцендентная споткнулась и упала на колени. Ее возвышенное лицо было смертельно бледным и искажено гримасой ужасной боли.

Колдун издал скрипучий смешок и медленно встал. Вот так просто их роли поменялись местами. Дева Войны стояла на коленях, а Ноктис возвышался над ней.

Он задержался на мгновение, а затем посмотрел на участок тени, где прятался Санни, и в его голове зародилось смутное подозрение.

– Ты можешь выйти, Санлес. Теперь здесь безопасно.

«Какого черта…»

Санни колебался несколько секунд, затем принял свою телесную форму и взглянул на Солвейн, его глаза горели ненавистью.

Постепенно некоторые вещи становились на свои места и начинали обретать смысл. Магический круг в жилище колдуна, река крови, которую Ноктис пустил в почву под землей, трещины на каменном полу, дрожь, которая время от времени пробегала по нему…

Даже слабый крик, разбудивший Санни в его последнюю ночь в Святилище.

Он повернулся и уставился на колдуна, в его голове возникла ужасающая догадка.

Солвейн, однако, все еще оставалась в неведении. Когда жуткое движение под ее кожей стало сильнее и заметнее, она застонала:

– Что… это… эта… штука? Мой… мой Аспект…

Ноктис улыбнулся.

– Ах, ты заметила? Да, нет смысла пытаться вызвать свои Способности. Видишь ли, мой маленький питомец немного изголодался по душевной сущности. В конце концов, я морил его голодом несколько сотен лет.

Пока он говорил, его собственная сущность свободно текла по его искалеченному телу. Ужасные раны, покрывавшие его, начали затягиваться с невероятной скоростью. Пока Санни наблюдал, кровавая дыра в груди колдуна закрылась, его раздробленные ребра вновь обрели правильную форму. Его разорванная щека уже срослась.

В пустой глазнице образовался сгусток крови, медленно превращаясь в новый глаз.

Ноктис сделал шаг вперед, наклонился и посмотрел на Солвейн. Затем он прошептал:

– Этот мой питомец – очень необычное существо… это лоза, питающаяся могущественными душами. Проклятое семя, из которого она родилась, было создано, когда пепел Рощи Сердец смешался с кровью Эйдре. Ты помнишь Эйдре, не так ли, Солвейн? Что ж… позволь мне вернуть тебе ее последний дар!

Его голос пронизан безграничной яростью и печалью.

Санни нахмурился, затем посмотрел на колдуна со сложным выражением лица.

Итак… Ноктис создал из пепла Священной Рощи и крови Эйдре Червивую Лозу, Испорченного Монстра, способного пожирать Святых. Он держал его в земле под своей резиденцией сотни лет, взращивая мерзость, питая ее своей сущностью и кровью.

И вот, когда пришло время, он взял его в себя, сделав свое тело приманкой и ловушкой для того, кто осквернил Рощу и убил ее Владычицу. Все это время колдун сдерживался, вынужденный подавлять существо и не позволяя ему пожирать его изнутри. И когда чудовище наконец нашло себе нового хозяина… он наконец-то смог проявить всю свою силу.

На лице Санни появилась бледная улыбка.

Какой коварной, терпеливой… и безжалостной была месть Ноктиса для Солвейн!

Он мог бы кое-чему поучиться у этого неумолимого колдуна.

…Дева Войны несколько мгновений смотрела на Ноктиса, затем согнулась в жестокой конвульсии, испустив ужасный вопль. Кожа на ее лице лопнула, и из-под нее показалась тонкая, похожая на червя лоза, ползущая вперед сквозь кровь. Еще одна, более толстая, вырвалась из её руки.

Солвейн застонала, затем издала сдавленный смешок.

– Ах… спустя столько времени… я побеждена… тобой?

Она стиснула зубы, а потом вдруг улыбнулась сквозь боль.

– Слава… Зверю!

С этими словами Дева Войны с трудом пошевелилась и протянула вперед дрожащую руку.

На ее окровавленной ладони лежал нож, вырезанный из цельного куска дерева.

Ноктис некоторое время смотрел на нее, затем молча взял нож и выпрямился, возвышаясь над дрожащей, страдающей женщиной. Несколько мгновений он оставался неподвижным, темнота скрывала его лицо.

Санни сделал шаг вперед, его душила ненависть.

«Нет… нет, еще нет!»

Пусть она кричит! Пусть она страдает больше!

Пусть страдает вечно!

Убить Солвейн – вот что они планировали… но теперь, глядя на прекрасную, ненавистную жрицу Войны, он не хотел позволить ей так просто сбежать! Она с самого начала хотела этого! Это была ее настоящая победа!

Способность ясно мыслить у Санни исчезла, поглощенная яростью. У него осталось достаточно здравого смысла, чтобы понять, что такое поведение неестественно, что интенсивность его желания отомстить необычна даже для такого злобного человека, как он… но ему было все равно.

В тот момент он хотел только одного – чтобы Солвейн заплатила за то, что она у него отняла.

Ноктис посмотрел на нож, его глаза были полны тьмы.

…А затем отбросил его в сторону, вонзив деревянное лезвие в стену грузового отсека.

Когда он заговорил, его голос дрожал.

– Ты не заслуживаешь смерти. За то, что ты сделала с нами… Ты не заслуживаешь смерти, Солвейн. Ты заслуживаешь только жизни…

Глава 728
Злобная Тень

Услышав жестокие слова, приговорившие Солвейн к тысячам лет томительных мучений, Санни не мог не испытать темного, эйфорического чувства ликования.

Перед его глазами снова промелькнули воспоминания о боли, которую она причинила ему, и лица тех, кого она убила, отчего ликование стало еще слаще.

«Хорошо… хорошо…»

Единственное, о чем жалел Санни, так это о том, что в далеком будущем он убил Солвейн, освободив ее от этих мучений. Если бы он знал тогда, то оставил бы ее гнить.

Ноктис некоторое время холодно смотрел на корчащуюся жрицу, а затем повернулся, словно намереваясь уйти.

Солвейн издала мучительный стон: еще больше лиан прорвали ее кожу и сползли на пол.

– Подождите!

Она с трудом подняла голову и посмотрела вверх, ее глаза были полны страха.

– Ноктис… ты должен… убить меня. Ты не сможешь… освободить ее… если я буду жива!

Колдун остановился, задержался на мгновение, а затем взглянул на нее через плечо. Его лицо было холодным и неподвижным.

После долгой паузы он бесстрастно произнес:

– … Надежда – великий, могущественный даймон. Она может сама справиться с парой оков.

Когда глаза Солвейн расширились, Ноктис отвернулся и сделал шаг к воротам трюма.

А Санни тем временем…

делал самое трудное, что когда-либо делал в своей жизни.

* * *

Санни шел к краю грузового отсека, где в стену был воткнут деревянный нож.

Каждый шаг он делал так, словно тащил за собой гору.

Нет, это было гораздо тяжелее…

Гора могла быть тяжелой, но тащить ее за собой было бы простой задачей. Тяжелой, а может быть, даже невозможной, но все же простой. Однако он боролся не с физическим весом.

Вместо этого Санни боролся с самой своей природой.

Он вырос на окраине и боролся за свою жизнь в жестоком, равнодушном мире. Чтобы выжить, ему пришлось усвоить множество жестоких уроков. Эти уроки сделали его эгоистичным, циничным и жестоким, не желающим никому доверять и ни во что верить.

Эти качества помогли ему остаться в живых, но по мере того, как его жизнь менялась, некоторые из них превратились в помеху. Медленно и мучительно он сбрасывал свою прежнюю кожу и учился новому. Он научился доверять тем, кто заслуживает доверия, и надеяться на себя и будущее.

Однако одну вещь он так и не смог оставить позади – да и не очень-то хотел – свою злобу. Ведь только злоба помогла ему пережить Первый кошмар. Тогда, да и сейчас, возможно, это была его единственная причина жить.

Поэтому Санни не любил прощать. Он не мог простить даже Касси, по крайней мере, не до конца, несмотря на все, что они пережили вместе до и после ее решения поставить жизнь Нефис выше его собственной.

Он верил в ценность возмездия. Око за око, зуб за зуб… таков был древний закон. Никто не должен иметь возможности растоптать его и остаться безнаказанным.

Вот почему сама мысль о том, чтобы дать Солвейн спокойно умереть, казалась ему отвратительной.

И все же…

Его дрожащая рука легла на рукоятку деревянного ножа.

Санни был очень упрямым человеком.

Стиснув зубы, он оторвал нож от стены и слегка покачнулся, пытаясь сдержать всепоглощающую ненависть, топившую его разум.

Да, он хотел, чтобы Солвейн заплатила, хотел, чтобы она страдала.

Но… еще больше он хотел, чтобы сама судьба шла к чёрту. Он не мог допустить, чтобы случилось то же самое, что произошло в реальном прошлом. Ему нужно было раз и навсегда доказать, что он не марионетка, бессильно висящая на ниточках судьбы, способная лишь плясать под заранее заданную мелодию.

Кроме того, его очень возмущала мысль о том, что Надежда может манипулировать его сознанием.

И именно отсюда, без сомнения, исходила испепеляющая ненависть к Деве Войны – от ядовитого влияния Демона Желания, который взял его травму, печаль и гнев и превратил их в оружие, чтобы подчинить себе.

Это было странно – знать, что его ярость была сфабрикована, но в то же время приветствовать ее и поддаваться искушению.

И это искушение… ах, его было гораздо труднее преодолеть, чем тяжесть горы.

«Зачем я вообще это делаю? Она заслуживает страдания… разве не было бы великолепно оставить ее страдать… разве это не было бы самым радостным событием на свете? О, это было бы… Я не могу представить себе ничего более сладостного…»

Санни с трудом вспомнил, почему он держит нож.

«Ах, да… судьба… Я ведь обещал уничтожить ее, не так ли? Это было потому… потому что моя судьба – быть рабом. На самом деле я не хочу быть рабом… но какая разница? Я хочу, чтобы Солвейн мучилась вечно, гораздо больше, чем я хочу быть свободным… свобода далека и абстрактна. Кому она вообще нужна? Но возмездие, оно прямо здесь… и так прекрасно…»

Стиснув зубы, он сделал шаг вперед.

Топ. Топ… Топ.

Идти по грузовому отсеку разбитого корабля было гораздо труднее, чем взбираться на холодную, темную гору в цепях.

Он не был уверен, что у него получится.

Его лицо исказила уродливая гримаса, а темные глаза горели безумным ликованием.

Затем Санни остановился.

«Я… я передумал. Это того стоит! Сдаться судьбе стоит того, если это означает, что эта ненавистная ведьма будет мучиться бесконечно. Это будет правильно… это будет справедливо… это будет лучший исход из всех…»

Санни вздохнул и улыбнулся с облегчением.

Теперь, когда он решил покориться судьбе, с его плеч словно сняли страшный груз. Он мог наслаждаться радостью мести, упиваться ею. Он был свободен от бремени, в экстазе и покое.

Санни улыбнулся…

…и вонзил деревянный нож в грудь Солвейн.

«Проклятие…»

Да, оставить Деву Войны страдать было правильно и справедливо.

Но Санни никогда не был праведником и не заботился о справедливости. А главное, он хотел насолить судьбе гораздо больше, чем отомстить Солвейн.

…Прекрасная жрица вздрогнула и посмотрела на него, в ее завораживающих глазах смешались боль и облегчение.

Затем ее взгляд медленно стал пустым, потеряв искру жизни, и ее тело упало на пол.

Санни скорчил гримасу, чувствуя горькое разочарование. Он совсем не был доволен своим выбором. Он чувствовал себя ужасно.

Но он должен был сделать это.

Когда деревянный нож сломался в его руке, Заклинание прошептало:

[Вы убили Трансцендентного человека, Солвейн.]

[Ваша тень становится сильнее.]

[…Вы получили Воспоминание.]

Он моргнул.

«Ха… ещё одно Воспоминание? Как это вообще работает?»

И тут Санни вдруг почувствовал себя очень неуютно. Как будто кто-то смотрел ему в спину.

Он медленно повернулся и встретился с темным взглядом колдуна.

Ноктис посмотрел на него, а затем обнажил зубы в опасной улыбке.

– Санлес… что ты сделал?

Санни задрожал, внезапно почувствовав сильный холод.

«Черт…»

Глава 729: Сломанные Оковы

Ноктис стоял в темноте грузового отсека и смотрел на Санни с опасной, холодной улыбкой. Один из его глаз сверкал бледным лунным светом, а другой, все еще налитый кровью, – безумным красным сиянием.

Воздух вокруг них стал холодным, темнота стала еще глубже.

Санни слегка вздрогнул, затем взглянул на сломанный деревянный нож в своей руке. Теперь, когда инструмент, созданный Лордом Света, отслужил свое, он стал пустым и обыденным, океан сияющей энергии и нить судьбы давно исчезли из него.

Он бросил остатки ножа на пол, посмотрел на колдуна с мрачным выражением лица и бесстрастно произнес:

– Я убил её. А что?

Ноктис несколько мгновений смотрел на него, затем глубоко вздохнул.

– … Я планировал и ждал этого момента очень долгое время, знаешь ли. Сотни лет, правда. А ты… ты просто пошел и все испортил. Ах, Санлес, мы друзья, но буду честен… сейчас я немного не в себе…

Что-то сдвинулось в темноте, и стены грузового отсека застонали. Колдун продолжал смотреть на него, его красный глаз светился все ярче и ярче. Сам Санни вздрогнул, почувствовав, как присутствие колдуна обрушилось на него, словно волна.

Затем он сделал вид, что не впечатлен, сделал шаг вперед и пожал плечами.

– Ну, смирись.

Ноктис моргнул.

Затем он слегка наклонил голову.

Затем он перестал улыбаться.

– Смириться… с этим?

Похоже, ему совсем не понравился этот ответ.

Санни кивнул.

– Да. Смирись и возьми себя в руки.

Он указал на тело Солвейн и нахмурился.

– Прежде всего, сделай мне одолжение и вспомни, зачем мы вообще затеяли весь этот бардак. Чтобы убить Лордов Цепей и освободить Надежду. О, смотри! Мертвый Лорд Цепи. Разве это не прекрасно?

Он улыбнулся, обнажив острые клыки. Однако Ноктис не шелохнулся, продолжая смотреть на него с пугающей холодностью.

Санни сделал еще один шаг вперед и указал пальцем на свою грудь.

– Во-вторых… не слишком ли ты самодоволен? Последний подарок Эйдре, правда?

Он рассудил, что если и был момент, когда Трансцендент мог бы просто убить его одним ударом, то это было именно сейчас. Так что, несмотря на улыбку, Санни на самом деле дрожал внутри.

Ноктис стиснул зубы.

– Что в этом плохого?

Санни скрестил руки.

– Кто ты такой, чтобы разносить подарки от ее имени? В отличие от нас двоих, леди Эйдре не испытывала ненависти к Солвейн. На самом деле, она была ей благодарна. Она поклялась нести этот долг благодарности в Теневое царство, даже… Я видел все это в одном из кошмаров, в которые ты меня отправил.

Уголок глаз колдуна дернулся.

– Ты лжешь. С чего бы это?

Санни покачал головой.

– Я никогда не лгу. Леди Эйдре была первой из вечных оков, кто усомнился в своем долге, не так ли? Она пришла к выводу, что Надежда должна быть освобождена, и именно оттуда ты почерпнул эту идею. От нее.

Он вздохнул.

– Ну, а кто сделал больше для того, чтобы это произошло, чем Солвейн? Без нее тюрьма Надежды все еще была бы идеальной. Лорды Цепи не были бы доведены до отчаяния и безумия. И мы бы не стояли здесь, пытаясь разорвать цепи, связывающие Желание.

Санни скорчил гримасу и отвернулся, все еще мучаясь от сожаления, что подарил Солвейн легкую смерть.

– Итак, как бы больно мне не было это признавать… в каком-то смысле Солвейн – истинный архитектор этого восстания. Она воплотила в жизнь желание леди Эйдре. И хотя я бы с удовольствием позволил ей страдать вечно… наша задача превыше всего.

Ноктис некоторое время оставался неподвижным, глядя вдаль.

Безумный свет в его глазах, казалось, немного утих.

Затем он слегка сдвинулся с места и взглянул на Санни.

Его голос звучал мрачно:

– … Я предлагаю тебе бежать, Санлес.

Санни замер.

«Черт! Это не сработало!»

Он сделал шаг назад и вздрогнул, со страхом глядя на колдуна:

– Эм… Ноктис, подожди! Я хотел сказать…

Колдун покачал головой.

– Нет, идиот! Я не собираюсь тебя убивать! Но ты не думал, что будет, если Солвейн умрет?

Санни поднял брови.

– Я… был немного обеспокоен. Подожди, что?

Ноктис взглянул на тело Девы Войны и тоже отступил.

– Червивая Лоза… у нее больше нет хозяина, глупая тень! Так что беги!

* * *

Вдалеке, на краю острова, из темноты показалась маленькая рука. Юная девочка в побитых доспехах с трудом за что-то ухватилась, потом подтянулась, упала на траву и осталась лежать неподвижно, глядя в темное небо.

Ее маленькое тело было покрыто ожогами и рваными ранами, бронзовые доспехи так сильно потрепаны, что рассыпались, медленно превращаясь в тусклые искры света. Она была тяжело ранена, истощена и измучена.

Но она была жива.

Эффи уставилась на звезды, не в силах пошевелиться. Чувствуя, как боль проходит через ее сильно обожженное тело, она слегка поморщилась, а затем тихо прошептала:

– О… ты бы видел другого парня…

Бледная улыбка появилась на ее окровавленном лице.

…Далеко внизу гигантская стальная туша раскачивалась на ветру, ее нога запуталась в небесной цепи, которую колосс сломал при падении. Его грудная клетка была расколота, а в ее глубине медленно остывала полуоткрытая клетка в виде человеческой фигуры.

Принц Солнца тоже был мертв.

Теперь осталось только два Лорда Цепей.

* * *

Санни и Ноктис поспешно покинули грузовой отсек древнего корабля, едва избежав Червивой Лозы. Позади них по полу уже ползли коричневые лианы, с каждой секундой увеличиваясь в размерах, жаждущие найти источник душевной сущности, чтобы сожрать его.

Ноктис не испытывал особого восторга от перспективы сражаться с собственным творением, да и Санни тоже. В прошлый раз он уничтожил Испорченного Монстра, убив его носителя… но в этот раз он сам рисковал стать носителем!

Лучше было отступить и выбрать битву с умом.

Очень скоро они забрались на корпус разбитого судна и на несколько мгновений задержались там, глядя вверх.

Над ними в воздухе висели оставшиеся корабли обороняющегося флота, почему-то не желая приближаться и продолжать свой неумолимый натиск. Оставалось еще около сорока кораблей, но, возможно, ошеломленные смертью своих командиров или испуганные колдуном, враги оставались на месте.

Затем, словно по приказу, корабли развернулись и полетели назад, в сторону Города Слоновой Кости.

Санни нахмурился.

– Они… отступают?

Он взглянул на Ноктиса, не понимая, что происходит.

Колдун еще несколько мгновений смотрел на небо, а затем вздохнул.

– Что ж… у меня есть хорошие и плохие новости.

Санни совсем не понравилось, как это прозвучало.

– Какие же?

Ноктис улыбнулся.

– Хорошая новость в том, что затмение заканчивается.

И действительно, как только он это сказал, багровый оттенок ночного неба изменился. Посмотрев вверх, Санни увидел, что тень покидает поверхность луны, которая возвращается к своему обычному серебристому цвету.

Однако ее положение…

Внезапно он почувствовал очень, очень плохое предчувствие.

– … Что за плохие новости?

Ноктис молча указал на восток.

Обернувшись, Санни увидел, как линия бледно-сиреневого цвета окрасила небо над горизонтом, когда краешек солнца медленно показался из темноты Низшего Неба

Колдун усмехнулся.

– Ночь закончилась. Наступил новый день…