Текст книги "Разрушитель Оков (СИ)"

Автор книги: Guiltythree

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 43 страниц)

Глава 607
Зыбкий Песок

Запертый во тьме, Санни имел много времени для размышлений. Вокруг него орда Кошмарных Существ ждала своей очереди быть убитыми на залитой кровью арене, среди них было несколько несчастных человеческих рабов. Здесь, в кошмарном подземелье, и мерзости, и люди были равны перед лицом неизбежной смерти.

Его мысли вернулись к самому началу испытания, к объявлению, которое сделало Заклинание. Пятеро храбрецов… кто-то еще вошел в Кошмар вместе с ними, и Санни догадывался, кто именно.

Мордрет… Принц Ничего все еще жил, вопреки всему, и нашел способ достичь своей цели. Возможно, его отражение скрылось в глазах Святого Кормака, а затем незаметно переместилось в глаза Эффи или Кая.

Неужели один из его друзей мертв?

Нет… нет, это не имело смысла. Если бы Мордрет поглотил одну из душ на борту древнего летающего корабля, то кто-нибудь обязательно заметил бы это. Хранители Огня были тесной группой и слишком хорошо знали друг друга, чтобы не заметить внезапную перемену в поведении одного из них.

Что касается Эффи и Кая, то если бы они стали жертвами ужасающей способности Мордрета, то в Кошмар попали бы только четыре души.

Но кто сказал, что Принцу Ничего нужно было вторгаться в душу, как только его отражение прыгало в глаза человека? Может быть, он мог просто прятаться в отражениях, выжидая удобного случая, чтобы найти сосуд получше?

Кстати, о сосудах…

Санни изучал свое чудовищное тело, его черные глаза были полны мрачного опасения.

Почему он был послан в тело демона? Заклинание должно было найти подходящие сосуды для претендентов… неужели его превратили в отвратительную мерзость из-за его трех теневых ядер? В конце концов, трудно было найти человека с душой, достойной Божественного Аспекта.

Если так… был ли Мордрет сейчас в теле Ужаса?

Спрятавшись в темноте, Санни задрожал.

Да, скорее всего, так оно и было. Этот факт мог стать либо благословением, либо проклятием.

Теоретически, у всех пятерых была одна цель – разрешить конфликт Кошмара и Вознестись. Поэтому наличие на их стороне бойца Ужаса было бы благом, независимо от того, насколько сильно Санни был обижен на этого ублюдка. Он также подозревал, что Мордрет владеет ножом слоновой кости, что еще больше увеличивало их шансы на успех.

Но Санни также помнил, что говорила ему Мастер Джет… не все Пробужденные, пытающиеся победить испытание Заклинания, должны были преследовать одну и ту же цель. Иногда их решения и идеалы сталкивались, делая их врагами.

Мысль о том, что Мордрет может стать врагом в этом и без того непреодолимом аду, пугала его. Принц Ничего… был, возможно, самым опасным противником, с которым он когда-либо сталкивался.

Обратится ли Мордрет против остальных четырех людей, вошедших в Семя? Невозможно было сказать. Он не был жестоким просто так и не был таким безумным, как все думали. Его ненависть была направлена на Валор, а не на них. Но в то же время Санни не мог сказать, что изгнанный принц был полностью в здравом уме.

Что-то в нем было такое… Когда Санни смотрел Мордрету в глаза, ему казалось, что в них чего-то не хватает. Это была очень маленькая разница, но именно она делала встречу с Принцем Ничего странной и тревожной.

Мордрет был неучтённым фактором, чьи действия Санни просто не мог предсказать.

«…Нет смысла зацикливаться на этом сейчас. Если я не найду способ выбраться из этого мрачного места живым, все, что меня ждет – это смерть.»

Он переместился и слегка зашипел от боли, пронизывающей его тело, исходящей от бесчисленных ран.

Санни вспомнил свою битву на арене.

Странно… все это было так странно.

Некоторые из его сил исчезли, но другие остались. Его Аспект, казалось, не пострадал, но связь с Заклинанием пропала.

Значит ли это… значит ли это, что Аспект не был частью Заклинания, а существовал вне его?

Запертый в несокрушимой заколдованной клетке, Санни нахмурился.

Много-много лет назад… когда он прошел Первый Кошмар и получил свой Аспект… ему казалось, что сила исходит откуда-то из глубины души, а не из внешнего источника.

Неужели Заклинание лишь пробуждало присущие ему силы, запертые в человеческих душах, а не создавало их?

«Подождите-ка…»

Если подумать… Ауро из Девяти утверждал, что является Пробужденным, и хотя юноша, молча сидевший в соседней клетке, не сказал этого, он тоже был Пробужденным. Но в этом древнем прошлом боги были еще живы, как и даймоны.

Их страшная война еще не началась, и Ткач не исчез, чтобы создать нечто, что предрешит гибель и шести богам, и шести даймонам… создать Заклинание Кошмара.

Если, конечно, подозрения Санни были верны. Это означало, что Заклинание Кошмара еще не существовало в этой эпохе.

Но Пробужденные существовали.

Как и Кошмарные Существа… или Испорченные, как их называл юноша.

Вертикальные зрачки Санни сузились.

Не были ли Кошмарные Существа… также созданы Заклинанием Кошмара?

«Какого черта…»

Сама идея казалась странной и нелепой. Заклинание появилось в бодрствующем мире, вызвав появление первых Кошмарных Существ из тел зараженных им людей, а также рождение первого поколения Пробужденных.

Оно призвало Пробужденных в Царство Снов, населенное мерзостями, и подтолкнуло их к поиску и борьбе с Семенами Кошмаров. Если Семя не было побеждено, оно в конечном итоге открывало путь для новых чудовищ в реальность.

Сама идея Кошмарных Существ, Аспектов и Пробужденных была неотделима от Заклинания.

И все же… каким-то образом это было не так?

«Что… что все это значит?»

Санни оскалил клыки, одолеваемый мириадами мыслей и растерянностью. Казалось, сам фундамент его мировоззрения вдруг оказался построен на зыбком песке…

Он закрыл глаза и нахмурился, чувствуя приближение тупой головной боли, затем поднял две руки и потер лицо, стараясь не порезать его когтями.

Внезапно клетка рядом с ним покачнулась. Молодой Пробужденный встал и схватился за прутья, уставившись в темноту.

Через несколько мгновений он хрипло произнес:

– Демон… эй, демон. Проснись. Они идут!

Глава 608
Реинкарнировал как Демонический Гладиатор в Магическом Мире

– Слава! Слава! Слава!

Санни зарычал и упал на землю, тяжелое тело каменной горгульи придавило его, когти впились ему в грудь. От его кожи исходило темное сияние, чешуя свернувшейся змеи становилась все более заметной, а затем одно из предплечий мерзости разлетелось вдребезги, разорванное его руками.

Существо заревело, его хвост метнулся вперед, как копье. У него не было времени уклониться или отразить удар, поэтому вместо этого Санни просто терпел ослепляющую боль от каменного шипа, пронзившего его плечо, и отталкивался ногами, силясь вскочить на них.

В результате его рога ударили горгулью в подбородок, пробив ей череп.

Что-то холодное струилось по его лицу, и, мгновенно ослепнув, Санни со всей силы ударил мерзость в грудь, отбросив каменного голиафа назад.

Горгулья разлетелась на множество каменных осколков, когда ее тело ударилось о пол арены.

Санни тяжело дышал, его торс представлял собой месиво из разорванной плоти, а затем устало поискал оставшегося врага, который должен был сражаться с Пробужденным юношей… если он еще был жив.

Второй день в Колизее был одновременно и легче, и мучительнее первого.

Было легче, потому что Санни постепенно привыкал к своему новому нечеловеческому телу. Для кого-то другого этот процесс мог бы занять больше времени, но он всегда ставил на первое место приспособляемость и контроль над своей физической формой.

И плавный стиль боя, которому его обучила Нефис, и Танец Теней должны были сделать практикующего как можно более гибким и разносторонним, а последний был вершиной гибкости.

Таким образом, у него было достаточно практики, чтобы подготовиться к пробуждению в теле настоящего демона, как это ни странно. Кто бы мог подумать?

…Но битвы этого дня были гораздо более смертоносными. Сначала Санни думал, что ему просто не везет, но после того, как они с молодым Пробужденным едва выжили в первых двух коробках, юноша поделился знаниями, которые расставили все по своим местам.

Очевидно, выжив в предыдущей дневной бойне и добравшись до центра арены, эти двое заслужили привилегию быть добавленными к основному стаду гладиаторов. Другими словами, все – и каждая вещь, – с которыми они столкнулись сегодня, в прошлом также выиграли семь боев подряд.

Это был самый лучший урожай порабощенных бойцов, более или менее.

И финальный этап тоже должен был быть другим…

«Проклятие…»

Он почувствовал две стремительные тени на некотором расстоянии от себя, а затем, наконец, увидел их. Его зрение при дневном свете было не самым лучшим, поэтому Санни все больше полагался на чувство тени…

Паренек был еще жив, он орудовал простым мечом и ржавым щитом, который достался ему во время их второй схватки. Он танцевал вокруг горгульи, демонстрируя хорошее владение техникой боя и недюжинный талант.

Юноша был неопытен, но невероятно талантлив. Его боевое мастерство было, пожалуй, на уровне того, что показал сам Санни на Забытом Берегу. Или даже выше.

…Не то чтобы это помогло юноше. Какой смысл уметь владеть мечом, если у этого меча нет шансов пробить каменную кожу противника?

– Д-демон! Я не смогу долго сдерживать его!

Санни вздохнул, затем шагнул сквозь тень и появился позади горгульи в вихре когтей. С громким ревом он врезался в возвышающееся над ним существо и заключил его в смертельные объятия. Под обсидиановой кожей зашевелились стальные канаты его мышц, и с низким рыком Санни поднял тяжелую мерзость в воздух.

«Боги… так вот сколько весит Святая?»

Даже для его демонического тела поднятие монстра подобных пропорций, полностью сделанного из камня, было почти чересчур.

Почти…

Не останавливая свой выпад, Санни понес горгулью вперед, как скоростной поезд, и разбил существо о шипы, установленные на стене, насадив её на них.

Толпа ревела, выражая свою радость и восхищение его жестокостью.

Санни смотрел, как в глазах мерзости гаснет безумный свет, затем сделал шаг назад и тяжело опустился на одно колено.

«Можете… можете вы заткнуться на минутку… ублюдки…»

Сегодня он ненавидел зрителей еще больше, чем вчера.

Пробужденный юноша был уже рядом с ним и с мрачным выражением лица смотрел на мертвую горгулью. Затем он посмотрел на свой меч и, наконец, на четырехрукое чудовище рядом с ним.

– Демон, ты… ты неважно выглядишь.

Санни уставился на него своими черными глазами, на его странном, зверином лице не было ни одного узнаваемого человеческого выражения.

«Да ну, ты заметил? Черт, ну и идиот…»

Санни, действительно, выглядел не слишком хорошо. На самом деле, он выглядел ужасно: его обсидиановая кожа была порвана во многих местах, а под ней виднелись куски мышечной ткани. Больше всего беспокоило то, что его изуродованная плоть была залита багровой кровью, но ни единой капли не вытекало из ран, словно обладая собственной волей.

В битве с горгульями ему не удалось добиться желаемого результата, во многом потому, что эти чудовища оказались гораздо более сильными и быстрыми, чем те, с которыми он сражался раньше… точнее в будущем.

Хотя Санни и не хотел этого делать, он подозревал, что скоро ему придется раскрыть по крайней мере одну из двух своих скрытых карт – Змея Души или Святую.

Юноша колебался несколько мгновений, затем внезапно шагнул вперед и положил руку на разорванную грудь Санни.

Санни зашипел, потрясенный неожиданным жестом.

– Не двигайся, демон… Я пытаюсь помочь тебе…

«Какого черта…»

Внезапно светло-голубые глаза юноши засияли лазурным светом, а вьющиеся светлые волосы зашевелились, как будто их обдувал потусторонний ветер.

Теплое ощущение распространилось от его ладони по ноющему телу Санни. Медленно боль отступала, и в то же время разорванные волокна его плоти начали восстанавливаться, срастаясь друг с другом.

Чудесным образом через десяток секунд ужасные раны на его теле почти закрылись. Однако юноша сильно побледнел и отступил назад, его дыхание стало учащенным и неровным. Казалось, его душевная сущность была в значительной степени истощена.

«Да будь я проклят…»

Этот дурак… был целителем.

Санни не мог понять, смеяться ему или плакать. С одной стороны, Пробужденные целители были невероятной редкостью, и иметь такого союзника было очень полезно.

С другой стороны, его единственный союзник обладал Аспектом, который был абсолютно бесполезен в бою…

Железные ворота загрохотали, открывая путь к следующей коробке для убийств.

Санни замешкался на несколько мгновений, а затем поднялся на ноги.

«Нет, это неплохо… Я могу расправиться со всем, что подкинут нам работорговцы. Он просто должен сохранить мне жизнь.»

Он взглянул на бледного юношу, затем отрывисто кивнул и направился к воротам.

Но прежде чем пройти через них, он остановился и оторвал длинный кончик хвоста мертвой горгульи, а затем протянул его юноше.

Каменный шип Пробужденного Кошмарного Существа должен был быть лучше, чем обычное оружие, по крайней мере.

Пробужденный немного посмотрел на него, затем вздохнул и бросил меч на землю.

Они прошли через ворота, и лицо Санни мгновенно помрачнело.

«Я знаю этот запах…»

Цепной Червь, которого он видел раньше в подземелье, уже проползал через другие ворота, из его страшной пасти капала черная кровь.

Толпа снова начала скандировать, с восторгом ожидая, что Падший Демон пройдет в следующую ложу.

– Слава! Слава!

Он вздохнул, полный ужаса и ненависти.

«Хорошо. Хорошо, ублюдки. Я покажу вам славу…»

Глава 609
Слава

Санни разорвал Цепного Червя на части, куски плоти и лужи крови покрыли красные камни арены, словно жуткий ковер. Затем, окутанный непроницаемыми тенями, он погрузил руки в растерзанную тушу убитой мерзости и вырвал три окровавленных Осколка Души.

…Как ни странно, убийство Падшего Демона не составило для него особого труда. Давным-давно Мастер Роан описывал этих мерзких тварей как невероятно грозных и смертоносных противников, с которыми даже он не захотел бы встретиться в одиночку. Но это было потому, что Мастер Роан был человеком.

Цепные Черви питались металлом, и поэтому стальное оружие и доспехи были бесполезны против них. Санни попал бы в беду, останься он в человеческом теле, и большая часть его арсенала Воспоминаний вдруг стала бы неэффективной. Однако теперь он был демоном – одним из порождений теней, или родственником Бога Теней, или во что там его превратили.

Его когти, клыки и тени были идеальным оружием для уничтожения подобных мерзостей.

Конечно, сражаться с существом, стоящим на один ранг выше его, было нелегко. Но, усиленный тремя тенями, он сумел расправиться с огромной мерзостью без особых проблем. На самом деле, убить Цепного Червя было гораздо легче, чем Мастера Пирса. Он даже не был ранен, по крайней мере, серьезно.

Толпа притихла, потрясенная его безжалостной жестокостью, а затем взорвалась радостными возгласами. Слава, слава… казалось, они наслаждались победой над более сильным противником больше, чем всем остальным.

«Сумасшедшие ублюдки…»

Санни с негодованием посмотрел на зрителей, затем подошел к молодому Пробужденному и сунул ему в руки Осколки Души. Юноша посмотрел на них, нахмурившись.

– Это… это Осколки Души?

«Боги. Как он может быть Пробужденным и не знать, как выглядит осколок?»

Санни мрачно посмотрел на юношу, затем кивнул и поднял одну руку к груди, сжав ее в кулак.

Пробужденный колебался:

– Разве ты не хочешь сам их поглотить?

Санни фыркнул, затем покачал головой. Окончательно убедившись, юноша сжал осколки в кулаке и замер, на его лице появилось забавное выражение.

– Ка… какое странное чувство…

«…Неважно.»

Санни отдавал осколки не из альтруизма. К лучшему или худшему, молодой человек теперь был его напарником. Чем сильнее он становился, тем лучше он мог помогать Санни, как в бою, так и при использовании его Аспекта исцеления.

А Санни понадобится много исцеления. В этом он был уверен.

После этого они перешли к пятой клетке, затем к шестой. И, наконец, к последней.

К этому моменту Санни был близок к пределу своих возможностей.

Обе битвы после Цепного Червя испытали его так, как он не ожидал, истощив его сущность, повредив его тело и сильно нагрузив его выносливость. Он был измотан и переполнен болью, безжалостное солнце ослепительно сияло в голубом небе и заставляло болеть его черные глаза.

По крайней мере, Сдавливание, казалось, не обращало внимания на остров, где находился Колизей. На самом деле Санни ни разу не почувствовал, чтобы остров двигался вверх или вниз. Возможно, он имел постоянную высоту, как и Святилище Ноктиса.

Седьмая битва… последняя, которую им предстояло пережить сегодня… действительно, была другой.

Центральная площадка арены была круглой формы, в ее стенах было шесть ворот. Четверо уже были открыты, а двое все еще оставались закрытыми.

На красных камнях лежали трупы нескольких ужасных существ, от луж крови вокруг них поднимался пар. А в центре всей этой сцены стояли два человека, их лица были скрыты за забралами шлемов.

Оба были высокими, сильными и облаченными в архаичные доспехи. Их одежда была окрашена в ярко-красный цвет, как и шлемы. Один был вооружен копьем и щитом, а другой – топором и мечом.

Это были верующие в Бога Войны, такие же, как зрители, поющие с каменных сидений большого амфитеатра.

Юноша вздрогнул:

– Приверженцы Войны… эти бешеные псы…

Санни наклонил голову, не обращая внимания на беснующуюся толпу, изучая двух людей. Оба были Пробужденными, и, судя по виду, достаточно сильными и умелыми. Они были спокойны и серьёзны, в их глазах не было даже намека на страх, вместо этого они были полны уверенности и дикой радости.

…Слава. Вот ради чего все они были здесь, вольно или невольно. Хозяева арены хотели, чтобы их рабы сражались за нее, но они также хотели добиться ее сами. После первичной выбраковки гладиаторы должны были каждый день преодолевать последнее препятствие – убивать рабов.

И рабы должны были выстоять под натиском других рабов, если они хотели жить.

На самом деле все бои на арене служили одной единственной цели – предоставить поклоняющимся Богу Войны лучших и самых грозных противников, чтобы они могли закалить себя или умереть.

«Бешеные псы, в самом деле.»

Все эти люди были сумасшедшими. Теперь Санни был уверен в этом как никогда.

Однако это ничего не меняло. Он все еще должен был убить двух Пробужденных воинов, если хотел выжить. Вернее, если он хотел заслужить возможность быть убитым на арене в другой раз.

С низким рычанием Санни отправил одну из теней на землю. В этой схватке осознание окружающей обстановки было важнее силы. Ни один Пробужденный не мог сравниться с ним в силе… если только он не обладал Аспектом сосредоточенным исключительно на этом.

Но такой Аспект был наименее опасным из всех, которыми мог обладать его враг. По крайней мере, его было легко понять и предсказать.

Именно многогранность и непредсказуемость Аспектов делали Пробужденных такими опасными…

Без особого шума они бросились друг на друга, почти осязаемое намерение убить пронизывало арену.

Два воина сражались с огромным боевым мастерством. Оба воина сражались храбро и яростно, двигаясь как две части единого организма.

Оба воина сражались с невероятной проницательностью и хитростью, оба владели ясностью, как смертоносным оружием. Воистину, они были достойны быть последователями Войны.

…Но в конце концов они оба погибли.

Как они могли противостоять существу, которое могло обратить их мастерство против них самих, которое сталкивалось с такими ужасами, что большинство людей сошло бы с ума от одного взгляда на них, и которое прожило свою жизнь, нося бесчисленную ложь как мантию?

Санни смотрел, как труп второго человека падает на землю, залитый кровью, свет померк в его неверящих глазах, и вздохнул.

«Вот ваша слава, бедные глупцы… Какова она на вкус? Сладкая ли она? Горькая ли она? Или она вообще ни на что не похожа, как пустая ложь, которой она и является?»

Отвернувшись от мертвецов, он посмотрел на толпу, ожидая наконец увидеть на лицах зрителей печаль и недовольство.

В конце концов, он только что убил двоих из них.

Но его надежды были мгновенно разрушены.

Люди, собравшиеся в амфитеатре, нисколько не были встревожены смертью своих собратьев. Наоборот, они были еще больше взволнованы, на их лицах сияли гордость и радость.

Смеясь и улыбаясь, они указывали на него и выкрикивали одно слово, снова и снова.

Только на этот раз оно было новым.

Все они кричали:

– … Тень!

Глава 610
Разум зверя

– Тень! Тень! Тень!

…Санни покачнулся, глядя на сломанный меч в своей руке. Когда он сломался? Он не мог вспомнить. Это было одно из первых оружий, которое он подобрал на арене, сразу после убийства… постойте, кого он убил ради этого меча?

Мертвые лица кружились в его голове, глядя на него пустыми глазами. Их было так много, что он даже не мог сказать, принадлежали ли все они когда-то реальным врагам или просто были созданы его воображением. Нет, этот был настоящим… первый человек, которого он убил в Колизее. Это была битва, в которой он взял в руки меч.

В эти дни ему было трудно что-то вспомнить.

Санни отбросил сломанный меч и посмотрел на толпу, которая скандировала его имя. Тень… точно! Это был он.

«Да что с тобой такое, дурак… с каких это пор тебя так зовут?»

Он зарычал, жалея, что не бросил сломанное оружие в кого-нибудь. Не то чтобы это принесло какую-то пользу – древние камни Колизея были пронизаны мощными чарами. Некоторые из них предназначались для того, чтобы не дать бойцам сбежать, другие защищали зрителей от их гнева. О некоторых он не имел ни малейшего представления.

Все его попытки вырваться из этого проклятого места провалились… пока что.

– Демон… ты в порядке?

Санни задержался на несколько мгновений, затем взглянул на Элиаса, медленно возвращаясь из странного состояния ума, в которое его повергла битва. Юноша смотрел на него со странным выражением лица, в его светло-голубых глазах пряталось опасение.

За те недели, что они провели на арене, сражаясь со всеми видами чудовищ – как кошмарных, так и человеческих, – юноша заметно окреп. Все эти Осколки Души не пропали для него даром. Его способность к исцелению стала намного сильнее, а его мастерство воина расцвело. Его лицо тоже изменилось, став исхудалым и угловатым… почти взрослым.

В аду не было другого выбора, кроме как быстро повзрослеть…

Боль от Недостатка захлестнула Санни, окончательно разрушив его странный транс. Он стиснул зубы и кивнул.

– Ну… хорошо. В последнее время ты ведешь себя странно. У меня осталось немного эссенции, так что позволь мне исцелить тебя, пока нас не отвели обратно в клетки.

Санни позволил юноше подойти и активировать свою способность Аспекта, уставившись на только что убитого ими Приверженца Войны. Этот был не из простых… этот ублюдок почти оторвал ему одну руку.

В последнее время работорговцы, с которыми они сражались, становились все сильнее.

«Что-то не так.»

Санни не думал о них. Он думал о своем собственном состоянии. В начале всего этого он был в очень плохом состоянии… День за днем он сражался на арене, получая ужасные раны и избиваемый раз за разом, только чтобы как-то выжить и быть брошенным обратно в клетку.

Поначалу он сохранял бодрость духа, несмотря на весь ужас своего положения. Он продолжал думать и изучать окружающую обстановку, ища способ спастись. У него все еще была надежда.

Но через некоторое время, когда ничего не помогало, груз боли, мучений и безнадежности становился все тяжелее и тяжелее, а потом еще тяжелее. Семя отчаяния пустило корни в его душе. И, попав туда, оно неудержимо разрасталось, угрожая разорвать его на части.

…Санни не сломался. Но ему пришлось искать способ выжить на арене, не теряя каждый раз по кусочку своей плоти, чтобы оттянуть время, пока не представится возможность сбежать.

Он нашел этот способ в Танце Теней.

Идея долгое время хранилась в глубинах его сознания, но только сейчас, столкнувшись с этим раздирающим душу отчаянием, Санни вызвал ее на свет. Он решил расширить сферу применения своего боевого стиля и включить в него не только людей, но и Кошмарных Существ.

Результат… был ошеломительно успешным.

Вооружившись телом демона, Санни с удивительной легкостью проник в самую суть того, как эти безумные мерзости ведут себя в бою, как они используют свои чудовищные тела и мерзкие способности, чтобы рвать, опустошать и уничтожать все на своем пути. А потом он украл ее.

У него тоже были когти. У него были клыки и рога. В его сердце тоже пылала ненависть и жестокость.

…В конце концов, не так уж важно иметь тело демона. Нужна была готовность меняться так, как он думал.

Почему он не мог научиться у этих существ опустошать, разрывать на части и уничтожать?

Он так и сделал, и постепенно его показатели на арене начали улучшаться. Возможность быть в роли тени Кошмарных Существ не только улучшила его стиль боя, но и сделала их более предсказуемыми, а значит, менее опасными.

Конечно, задача была не из легких. На самом деле понять, как сражаются Испорченные и какие импульсы ими движут, было в некотором смысле гораздо сложнее, чем расшифровать даже самый сложный стиль боя. Их разум был извращенным, причудливым и чуждым всему, что он когда-либо знал.

И все же ему ничего не оставалось делать, кроме как тренироваться, как будто от этого зависела его жизнь. Потому что так оно и было.

И в конце концов его усилия принесли плоды.

Санни не мог точно вспомнить, когда именно он совершил прорыв, но в какой-то момент он обнаружил, что стал гораздо лучше понимать Кошмарных Существ. С этого момента его мастерство в Танце Теней, которое застопорилось после турнира в Сновидении, наконец, снова начало продвигаться вперед.

Причем с пугающей скоростью.

Теперь Санни мог использовать Танец Теней, чтобы принимать форму и облик всех своих врагов, по крайней мере, мысленно, и таким образом знать, как они попытаются его уничтожить. Зная это, он мог предвидеть и убивать их в первую очередь, одного за другим, день за днем, неделя за неделей…

И вот он здесь.

Едва помнящий, кто он такой.

Пока Элиас залечивал его раны, Санни смотрел на мертвого Приверженца Войны, все глубже и глубже хмурясь.

«Неужели я… становлюсь Кошмарным Существом?»

От этой мысли по его позвоночнику пробежала холодная дрожь.

Как вообще можно стать Испорченным?

…Некоторое время спустя, вернувшись в клетку, Санни испуганно уставился в темноту. Это… это была не та опасность, которую он ожидал встретить. Брошенный в ужасную мясорубку арены, он был настолько сосредоточен на выживании в страшных боях, что возможность того, что его самого уничтожат, кусочек за кусочком, не приходила ему в голову.

Что именно с ним происходит?

Санни уставился на несокрушимые прутья своей клетки и вздрогнул.

«Проклятье… Мне очень, очень нужно выбраться отсюда…»

Но как? Все это время он пытался сбежать, но у него не было даже намека на шанс. Проклятый ошейник на его шее гарантировал, что он никогда не сможет покинуть Колизей…

Его черные глаза сузились.

«Нет… нет, я должен продержаться еще немного. Это безумие не может длиться вечно.»

Оно просто не могло продолжаться. Половина клеток в подземелье уже опустела, их обитатели были убиты на красных камнях арены.

У Приверженцев Войны постепенно заканчивались рабы для убийства, а когда их число слишком уменьшилось, и остались только самые свирепые и смертоносные монстры…

Что-то должно было случиться.

…Не так ли?

Холодное чувство отчаяния захлестнуло его разум.

«А что если нет?»

(П. П: Приверженцы Войны = работорговцы, как я понял.)