Текст книги "Разрушитель Оков (СИ)"

Автор книги: Guiltythree

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 43 страниц)

Глава 636
Осквернение

– Зачем ты пришла сюда, Солвейн?

Санни обернулся и посмотрел на хрупкую женщину, стоявшую позади него, ее платье было соткано из простой зеленой ткани, а пояс из древесной коры обвивал ее тонкую талию. Несмотря на то, что она выглядела лишь немного старше их гостьи, с нежной кожей и блестящими ореховыми глазами, от нее исходило спокойствие и уверенность, которые приносили мир и чувство безопасности всем, кто ее окружал.

Женщина выглядела красивой, мудрой… и молодой. Такой молодой. Она также очень напоминала Санни.

Как всегда, встреча с ней вызвала в его сердце одновременно теплую радость и глубокую печаль.

Санни улыбнулся, скрывая свою грусть, а затем сказал самым нежным и любящим тоном:

– … Привет, мама. У нас гостья.

Госпожа Рощи – его мать – посмотрела на него на короткое мгновение, а затем ответила голосом, звенящим от напряжения и спешки:

– Отойди от нее, дитя. Сейчас же!

Санни нахмурился, смутился, но затем сделал то, что ему сказали, с трудом продвигая свое старое тело вперед с помощью трости. Его сердце посылало импульсы боли, пронизывающие грудь… ах, даже ходить сегодня было тяжело…

Позади него на лице юной красавицы, которую его мать называла Солвейн, появилась мрачная улыбка. Она медленно поднялась с травы и встала лицом к лицу с Госпожой Рощи, ее лучистые глаза горели мрачным светом.

– Ты должна знать, зачем я пришла сюда. Не нужно притворяться, Эйдре.

Санни наконец дошел до матери и встал рядом с ней, повернувшись, чтобы посмотреть на странную паломницу.

«Что-то… что-то не так. Откуда она знает имя моей матери?»

Может быть, она была могущественным Пробужденным? Кем бы она ни была, вечный страж Священной Рощи не собирался выпускать ситуацию из-под контроля. Она была не только его матерью, но и Трансцендентной Эйдре, благословенной Богом Сердца, в конце концов. Так что причин для беспокойства не было.

В Священной Роще никогда не происходило ничего ужасного.

Его мысли были прерваны тем, что внезапно в поле зрения появилась еще одна блестящая сфера света… внутри тела его собственной матери. Санни несколько мгновений смотрел на ее спину, затем взглянул на Солвейн. Он даже посмотрел на лошадь.

«Ха…»

Тем временем улыбка исчезла с прекрасного лица Солвейн. Ее голос стал холодным и резким, когда она сказала:

– До меня дошли слухи, что по всему Королевству Надежды медленно, как чума, распространяется культ её последователей. Представьте себе мое удивление… мое возмущение, мою ярость… когда я узнала, что источником этой болезни являешься именно ты. Ты!

Лицо Санни потемнело.

«Ах… так вот в чем дело…»

Он предупреждал свою мать, что такое может случиться. В наши дни сказать что-то хорошее о даймоне было равносильно оскорблению богов. Возможно, ему следовало последовать собственному совету и держать рот на замке…

«Проклятие.»

Солвейн тем временем сжала кулаки.

– Я пришла сюда, желая, чтобы мне доказали, что я ошибаюсь, но вместо этого убедилась, что обвинения правдивы. Твой собственный сын заражен этой ересью. Как… как ты могла так предать нас? Ты создала культ поклоняющихся даймонам. Ты взрастила то, для предотвращения чего мы были созданы!

Госпожа Рощи нахмурилась.

– И что с того, что я это сделала? Может быть, ты думаешь, что я забыла о нашей торжественной клятве? Нет… нет, это вы слепы к воле Лорда Света. Это вы не выполнили свой долг.

Солвейн некоторое время пристально смотрела на хрупкую женщину в зеленом платье, выражение ее лица было мрачным. Затем она медленно покачала головой:

– Ты… так сломлена. Как ты позволила своей душе так извратиться? Ты, из всех нас, должна была стать последней, кто утратит себя. Твой бог должен был защитить тебя… он ведь Бог Душ, не так ли⁈

Санни услышал, как его мать хихикнула, ее голос был лишен веселья.

– Заканчивай с этим, Солвейн. Разве ты не говорила, что нам нет нужды притворяться? Просто скажи то, что пришла сказать, и покинь это место. Война здесь не приветствуется.

Юная красавица в красной тунике долго молчала, затем медленно подняла руку. Санни нахмурился, заметив, что в ней теперь был странный нож, выкованный из одной полоски тусклого металла. Откуда он взялся?

Его мать внезапно вздрогнула.

…Он никогда раньше не видел ее испуганной.

– Ты… ты не посмеешь…

Солвейн стиснула зубы.

– Ты вынудила меня, Эйдре. Никто из нас не хотел этого. Но в конце концов все согласились.

Госпожа Рощи замолчала, затем покачала головой.

– … Ты лжешь. Ноктис никогда бы не бросил меня.

Она сделала шаг вперед и улыбнулась.

– Никто не соглашался. Ты здесь по своей воле, никто из других Лордов Цепи не давал своего разрешения. Неужели ты думаешь, что они позволят случиться чему-то подобному? Неважно, кто из нас падет, тот, кто останется, уже никогда не будет прежним. Баланс сил между нами семерыми будет безвозвратно нарушен, уничтожен. Ты с ума сошла? Ты можешь даже представить, какая катастрофа последует за этим?

Но тут ее голос прервался, и она запнулась. Ее прекрасные ореховые глаза расширились.

Санни задрожал, чувствуя, что в этот момент что-то пошло ужасно, ужасно неправильно.

Его мать уставилась на Солвейн, ее лицо стало смертельно бледным.

А потом она прошептала:

– Если только… если только ты не сделаешь это лучше, чем кто-либо из нас. О… о, Солвейн! Как ты безжалостна!

Санни почувствовал, что его душевная боль становится все сильнее. Холодное чувство охватило его грудь, заставляя его сжимать ее с болезненной гримасой.

«Аргх…. о чем они вообще говорят? Я не понимаю… что происходит?»

Эйдре из Священной Рощи долго смотрела вниз, затем заговорила.

Ее голос был тихим и полным печали:

– Я понимаю… Теперь я понимаю. Я должна была знать… что из всех нас ты самая храбрая. Эта жертва, Солвейн… даже в Царстве Теней я не забуду ее.

С этими словами она повернулась к Санни, который был в полном замешательстве от происходящего, и грустно улыбнулась.

– А ты… прости меня, дитя. Пожалуйста, прости меня, если сможешь.

С этими словами его мать повернулась лицом к красавице в красной тунике и подняла свою изящную руку, в которой внезапно, словно из ниоткуда, появился нож, вырезанный из цельного куска дерева.

Ее голос стал твердым и решительным:

– Однако, Солвейн… тебе не следовало бросать мне вызов на этой священной земле. Я не сдамся без боя, и моя Роща тоже.

Стоящая перед ней девушка улыбнулась, ее лучистые глаза засияли яростным светом.

– … Докажи это!

* * *

– Мама… мама…

Санни полз по пеплу, задыхаясь от горького дыма. Слезы текли по его морщинистым щекам, испаряясь из-за страшной жары. Его сердце болело… о, оно болело так ужасно!

Все его тело было охвачено болью. А вокруг него горела Священная Роща, охваченная испепеляющим, яростным огнем. Он слышал крики ее обитателей, отдававшиеся эхом в непроглядной тьме: и люди, и звери сгорали заживо, когда весь их мир медленно превращался в пепел.

«Как это может быть… как, как⁈»

Подталкивая себя вперед слабыми руками бесполезного старика, он пополз к хрупкой фигурке, лежащей на земле в нескольких метрах… так, так далеко… в стороне.

Он отказывался умирать, не добравшись до нее.

Земля обжигала его ладони, которые теперь покрылись ужасными волдырями, но он полз вперед, не желая сдаваться.

«Мама…»

И вот, наконец, он добрался до нее.

Госпожа Рощи лежала мертвая среди огня, осколки странного железного кинжала шипели в залитой кровью грязи вокруг нее. Глотая слезы, Санни неловко обнял ее тело и издал придушенный вопль.

Почему… почему это чувство было таким знакомым? Как будто он уже чувствовал эту боль однажды, давным-давно, уже… в другом мире…

– Почему ты умерла? Разве ты не должна была быть бессмертной? Как такое может быть? Нет, нет… это просто дурной сон, кошмар. Мне нужно проснуться! Проснись, старый дурак! Проснись… проснись!

Но что бы он ни делал, он не мог. Даже если это был всего лишь кошмар, он был заперт в нем, не в силах выбраться.

«В ловушке… кошмара?»

Когда эта странная мысль пронеслась в его голове, ствол древнего дерева внезапно упал неподалеку, подняв в воздух вихрь огненных искр и горящих обломков. Санни уставился на него, чувствуя, как его зрение темнеет, а мысли исчезают одна за другой.

Он кашлял, не в силах остановиться… он не мог дышать… он задыхался…

«Как это случилось?»

Старик уставился на горящий лес, его глаза пылали от горя и безумного неверия.

Как Священная Роща могла быть уничтожена?

Разве она не должна была стоять высокой, красивой и спокойной долгое время после его смерти?

Разве она не должна была пережить его?

Чувство абсолютной, беспросветной печали и отчаяния затопило его разум, как дым топит легкие, а боль – тело.

«Это кошмар… просто кошмар… это не может быть реальностью… нет, нет, нет!»

Эта горькая мысль была последней, которая появилась в голове Санни перед тем, как он провалился в обжигающую темноту.

И в этой темноте, одинокий и страдающий, он умер.

* * *

Боль, боль, боль…

Ужасная, мучительная боль.

Его сердце болело, но и всё тело тоже.

Санни не мог открыть глаза, потому что они были склеены засохшей кровью. А если бы и открыл, то увидел бы лишь темные стены подземной камеры, где он был прикован к ржавому пыточному устройству, раскаленные металлические шипы вонзались в его тело.

Потерянный и всеми забытый, вдали от света благословенного солнца…

Знакомый голос ворвался в его уши, заставив его вздрогнуть.

– … А, ты очнулся. Хорошо. На этот раз ты так долго был не в себе, друг мой. Продолжим?

«Еще одна пытка…»

Санни вздохнул, слишком хорошо зная, что его ожидает.

Он едва мог вспомнить, кем был до того, как оказался в этом холодном подземелье, или почему его мучает обладатель проклятого голоса. Все, что он знал, – это боль, тьма и отчаяние.

Однако на этот раз все это не казалось таким ужасным. Что могло быть хуже того кошмара, который он только что видел?

Солвейн, Эйдре, Ноктис… имена казались знакомыми. Может быть, он когда-то знал этих людей? До этого ада… если, конечно, что-то вообще существовало за его пределами.

В любом случае, это не имело значения.

Все, что имело значение, – это боль, мучения и безнадежность.

Он стиснул зубы.

Пора было встретить новый день…

Глава 637
Железная Клетка

Пытки продолжались без конца.

День за днем, ночь за ночью.

Санни кричал, когда у него был голос, и молчал, когда терял его. Когда-то давно… десятилетия назад… у него еще оставалась гордость, и он терпел мучения, не доставляя мучителю удовольствия слышать его вопль, плач и мольбы.

Но в этом не было смысла. Гордости здесь не было места… только боль.

Любой должен был умереть от нечеловеческих мук, которым его подвергали, и от ужасных ран, нанесенных его телу. Но Санни не умирал… не мог умереть… и поэтому его мучениям не было конца.

Каждое утро его раны исчезали, как будто он рождался заново. Каждое утро мучитель возвращался, и цикл продолжался.

Сам мучитель никогда не задавал Санни никаких вопросов. Казалось, что он терзает своего пленника только ради самого процесса. Однако… хозяин подземелья, казалось, никогда не наслаждался своей жестокостью. Он не наслаждался агонией своей жертвы, а, наоборот, казался почти печальным, выполняя свои обязанности.

Почему это происходило?

Как долго это происходило?

Когда же закончится этот бесконечный кошмар?

«Бесконечный… кошмар…»

Санни не знал… он уже едва знал себя. Он знал только страх, темноту и боль.

«Господи, спаси меня…»

В один из таких дней, открыв глаза, он увидел, что в камеру вошел мучитель. Его личный палач был высок и благороден, с белой, как слоновая кость, кожей, роскошными золотистыми волосами и янтарными глазами, полными спокойствия, убежденности и меланхолии.

Как всегда, мучитель начал готовить свои инструменты, и как всегда, Санни напряг свое искалеченное тело, бессмысленно пытаясь освободиться от оков.

…Но на этот раз произошло нечто неожиданное. Санни замер и уставился на сияющего человека перед собой, его глаза расширились.

«Может ли это быть?»

Как и в страшном кошмаре, который он видел несколько дней назад, в груди мучителя горела прекрасная сфера света. Его великолепие омыло Санни, заставив ужасную боль на мгновение отступить.

Слабая, бледная улыбка появилась на его лице.

Санни купался в свете и прошептал:

– Солнце…

О, как он мечтал снова увидеть солнце…

Мучитель замер, затем медленно повернулся к нему. Его янтарные глаза засияли от внезапно нахлынувших чувств.

– … Ты снова говоришь?

Он сделал неуверенный шаг вперед и изучил лицо Санни, затем нежно приласкал его.

– Брат, мой брат… как приятно снова слышать твой голос.

Санни вздрогнул.

– … Брат? Мы… братья?

Он был слаб и растерян. Мысли хаотично плясали в его разбитом сознании, хрупкие, как снежинки в летнюю жару. Ему было трудно сосредоточиться на чем-либо, даже если бы он хотел. Но… он не хотел. Он уже давно ничего не хотел.

Мучитель грустно улыбнулся.

– Неужели ты забыл даже меня?

Санни нахмурился, пытаясь вспомнить. Брат… был ли у него брат? Да, когда-то был. Его брат был благородным, доблестным и мудрым. Его брат был благословлен Лордом Света. На него была возложена священная обязанность…

Как и на самого Санни.

…А может быть, он просто вспоминал осколки старых кошмаров. Кто может сказать?

Он слабо покачал головой.

– Если мы братья… тогда… почему? Почему… ты пытаешь меня?

Мучитель некоторое время молчал, затем грустно рассмеялся.

– Ах, этот старый вопрос. Ты не задавал его уже несколько десятилетий.

Он наклонился вперед и посмотрел на Санни с печалью.

– Разве ты не помнишь? В конце концов, это ведь ты попросил меня об этом.

Зрачки Санни расширились.

«Нет… нет…»

– Я… просил тебя?

Мучитель кивнул.

– В качестве покаяния, за ужасный грех, который ты совершил. За предательство доверия Лорда Света. Это было… сто лет назад? Да, около того.

Он отвернулся и поднял длинный клинок, бросив его в пламя, яростно пылавшее в золотой жаровне.

– Прошло почти столетие с тех пор, как ты покинул меня. Выполнять наш долг в одиночку было нелегко, брат мой. Это было совсем нелегко. Но я никогда не нарушал своего слова, данного тебе.

Санни смотрел, как клинок медленно начинает светиться в пламени. Зная, что вскоре оно будет воткнуто в его плоть, он содрогнулся.

– Если я… попросил тебя об этом… тогда остановись. Я не… не хочу этого больше

Мучитель посмотрел вниз, затем мрачно улыбнулся.

– Остановиться? Но мы не можем остановиться. Пока ты не ответишь на вопрос.

Глаза Санни были прикованы к лезвию. Он прошептал:

– Вопрос? Какой вопрос?

Его брат немного помолчал, а затем спросил:

– Где то, что было доверено нам Господом? Что ты сделал с ножами?

«Ножи? Какие ножи?»

Санни не мог вспомнить ни одного ножа, и мог думать только о том, который уже раскалился докрасна в золотой печи.

– … Я не знаю.

Его мучитель вздохнул.

– Тогда твое покаяние не остановить.

С этими словами он вынул клинок из огня и поднес его к груди Санни, где бешено билось его сердце, словно загнанный в клетку зверь.

Санни искал в своей памяти воспоминания, отчаянно желая, чтобы эта пытка закончилась. Нет, нет… он не мог вспомнить!

За долю секунды до того, как кончик лезвия разрезал его кожу, он вдруг закричал:

– Тень! Тень украл его! Янтарный нож… Тень забрал его у меня! Это он виноват! Он!

Лезвие замерло, не дойдя до плоти Санни.

Мучитель отвернулся, на его лице появилось мрачное выражение.

– … Хорошо, что ты наконец заговорил. Однако… эта тайна была раскрыта некоторое время назад. В конце концов, Тень давно мертв.

Он посмотрел на Санни, а затем холодно спросил:

– Но что насчет другого? Где нож из слоновой кости, который я дал тебе? Неужели Тень украл и его?

Санни вздрогнул, затем медленно покачал головой.

– Нет… Я… Я спрятал его. Я спрятал его очень далеко.

Его брат закрыл глаза.

– Где ты его спрятал?

Слезы текли по лицу Санни. Он дергался изо всех сил, отчаянно пытаясь освободиться.

– Я… я не помню… я не знаю!

Мучитель вздохнул, затем опустил раскаленное лезвие на землю.

– … Бесполезно. Все это бесполезно. Сто лет мучений, а ты все еще сопротивляешься!

Он схватился за голову и застонал, затем внезапно рассмеялся, его голос эхом отразился от каменных стен подземелья.

– Я устал… Я устал от этого больше, чем ты, брат. Почему ты покинул меня? Я не могу спасти тебя, что бы я ни делал. Я не могу снять с тебя вину, я не могу искупить тебя в глазах Господа!

Он замолчал, и медленно его лицо стало спокойным и торжественным.

Затем он посмотрел на Санни и сказал, в его глазах светилась безумная решимость:

– Столетия достаточно. Продолжение лишь разрушит то, что от тебя осталось, мой дорогой брат. Если мы не можем искупить твой грех, тогда… тогда мы должны сжечь его. Благословение Огня… мы изобретем свое собственное вместо того, которое ты потерял!

* * *

Наконец настал день, когда Санни освободили от оков и потащили прочь из подземной камеры. Он был слишком слаб, чтобы бороться со своими тюремщиками, да и не видел в этом смысла. Он не понимал, что происходит, и был просто рад наконец-то покинуть темную камеру пыток.

Он был так счастлив, что из его янтарных глаз текли слезы.

Санни привели в огромное помещение, которое было наполнено ужасным жаром и утопало в злобном оранжевом сиянии.

«…Странное… какое странное место…»

Перед ним была гигантская яма, заполненная расплавленной сталью. Там были гигантские меха, дующие постоянным потоком ветра в огонь внизу. Он слышал стук копыт по камням и видел, как могучий конь с повязками на глазах постоянно ходил по кругу, вращая деревянное колесо, к которому он был прикреплен, и которое, в свою очередь, приводило в движение меха.

Перед ямой на земле лежала странная железная клетка. Она была сделана в форме человеческого тела и открывалась, обнажая внутри полость в форме человека.

«Что… это?»

– Будь храбрым, брат мой.

Санни вздрогнул, услышав знакомый голос. Он повернул голову и увидел мучителя, стоящего рядом с ним, с мрачным и решительным выражением на лице.

– Сегодня мы сожжем твой грех… мы снова превратим тебя в орудие богов.

«Я не… понимаю.»

Прежде чем Санни успел осознать происходящее, его поместили в странную клетку, которую затем закрыли, оставив его в кромешной тьме. Его новая тюрьма обнимала его тело, как металлический панцирь. Он не мог ни двигаться, ни видеть что-либо. Он был похож на душу, заключенную в тело железного человека.

В панике Санни попытался бороться со своей металлической тюрьмой, но это было бесполезно.

Он услышал звук цепей и почувствовал, что его поднимают в воздух.

«Ч-что…»

И тут его опустили вниз… вниз, вниз… вниз в огромную яму расплавленного металла.

Внешние стенки его клетки стали горячими, а затем обжигающими.

А затем – палящими, сжигающими, испепеляющими.

Запертый в раскаленной железной клетке, Санни кричал и кричал, его плоть постоянно горела и восстанавливалась, его сломанный разум тонул в агонии и жаре… в пламени.

Но сколько бы он ни кричал…

Огонь был вечен.

Так же, как и он сам…

* * *

Горел… он горел!

Санни проснулся с криком, все еще охваченный ужасом кошмара. Он вздрогнул, затем схватился за грудь, которая была полна острой, раздирающей боли.

– Аргх!

Тени зашуршали вокруг него, расстроенные внезапным криком своего хозяина.

«Кошмар… хм. У меня его не было уже много веков.»

Он скорчил гримасу, а затем встал, прислушиваясь к грохоту небесных цепей вдалеке.

Пора было встретить новый день…

Надеясь, что он будет последним.

Глава 638
Сон за сном

Санни шел по пустым залам своего замка, окутанный тенями. Где бы он ни проходил, бледное сияние лунного света исчезало, поглощенное приливом непроглядной тьмы. Его шаги были бесшумны, как и его мысли.

Подняв руку в перчатке из черного шелка, он провел пальцами по замысловатым гравюрам, не желая вспоминать события, запечатленные на древних каменных стенах. Это были его триумфы и победы, вписанные в анналы* истории… но все это было так далеко и произошло так давно, на заре Эпохи Героев.

Когда-то он тоже был героем, сражаясь с остатками Разложения во всех смертных королевствах. Он был хитрым и бесстрашным, доблестным и неумолимым, полным веры и надежды.

…Эпоха героев закончилась, но Санни все еще оставался.

К этому времени все его слуги и воины уже давно ушли, забрав с собой сокровища, о которых он больше не заботился. Залы замка были населены тенями, и больше ничем.

Ну… кроме одного преданного глупца, который был слишком упрям, чтобы понять намек.

«Прости, малыш. Тебе следовало найти лучшего хозяина…»

Проклятие… почему его сердце вдруг стало так сильно болеть?

Санни открыл ворота во двор, не потрудившись закрыть их, когда уходил. Этот его замок, без сомнения, скоро будет захвачен одним из Лордов Цепи. А может быть, даже шайкой случайных бандитов… его это не слишком волновало.

Стоя в темноте, Санни заколебался, а затем достал два ножа из скрытых ножен на предплечьях. Один казался вырезанным из цельного куска призрачного стекла, другой – из прекрасного угля.

Один нож был доверен ему Лордрм Света, а другой – он украл.

Кошмар, который он видел, должно быть, был вызван чувством вины, о котором он и не подозревал. Но с чего бы это? Глупец винил только себя в том, что потерял нож из-за Санни.

И уж конечно, оба брата не были настолько безумны, чтобы придумать что-то настолько отвратительное… по крайней мере, пока.

Санни вздохнул и покачал головой, безразличный к судьбе других бессмертных. Затем он слегка повернулся и увидел, как из темноты появилась высокая фигура.

Высокий демон с бледно-серой кожей, четырьмя руками и витыми рогами подошел к нему и склонил голову, скорбное выражение исказило звериные черты его лица.

Санни улыбнулся.

– Не смотри так мрачно, малыш. Ты знал, что рано или поздно это случится.

Демон не ответил.

…Не то чтобы он был в состоянии ответить.

Вздохнув, Санни спрятал нож в ножны и протянул стеклянный нож высокому существу, которое, поколебавшись несколько мгновений, взяло его со страхом и благоговением.

– Будь осторожен, не урони его. Этот нож сделал бог, понимаешь? Это очень ценная вещь… настолько ценная, что даже ты не можешь им пользоваться. Другие сожрут тебя живьем, если узнают.

Он посмотрел на северо-восток, что-то обдумывая, а затем добавил.

– … Отнеси его в Храм Чаши и отдай Деве Войны. Скажи ей… скажи ей, что мы встретимся снова, в Царстве Теней. Это мой последний приказ тебе, малыш. После этого ты будешь свободен.

Демон сжал кулаки, затем медленно покачал головой.

Санни усмехнулся.

– И все же, так и должно быть. А теперь иди! Твой хозяин приказывает тебе!

Существо посмотрело вниз, затем горестно зарычало и исчезло во тьме.

Санни смотрел ему вслед. Вскоре возвышающийся демон покинул замок, пересек холмы с изумрудной травой и спустился к одной из цепей, ведущих прочь от острова.

Убедившись, что существо исчезло, Санни вспомнил о своих теневых разведчиках, а затем щелкнул языком.

– Тц. Он даже ни разу не оглянулся. Какой бессердечный маленький имп…

С этими словами он пошел к воротам замка, за ним следовало море теней.

Когда он шел, из них поднялся прекрасный черный жеребец, его грива была темна как ночь, на голове торчали длинные рога, а зубы больше напоминали волчьи, чем зубы обычной лошади.

Глаза жеребца горели угрожающим багровым пламенем.

Санни улыбнулся.

– Приветствую тебя, старый друг. Позволишь ли ты мне в последний раз прокатиться на твоей спине?

Он вскочил в седло и пустил своего страшного коня галопом по земле. Они летели сквозь тени и мчались по цепям, раскачивающимся между двумя беспросветными небесами, перескакивая с одного острова на другой, полные блаженства и упоения скоростью.

«Ах… это единственное, чего мне будет не хватать.»

После столетий, проведенных под непосильным грузом знаний и долга, Санни наконец-то был свободен и обрёл покой. Ночное небо над ним было огромным и прекрасным, как и то, что было внизу.

Все было прекрасно… кроме одного. Почему его сердце так сильно болит?

Конечно, он ни о чем не жалел…

Перед самым рассветом они достигли уединенного и одинокого острова. Санни спрыгнул с коня, похлопал его по спине и попрощался. Затем конь превратился в огромную, расползающуюся тень и исчез, как будто его и не было вовсе.

Черный жеребец даже попытался скрыть свое душераздирающее горе, чтобы не обременять им своего создателя и не превращать их последнее прощание в горькое.

Несколько мгновений Санни оставался неподвижным, а затем направился к краю острова.

Там он развязал шнурки своей туники и обнажил грудь, а затем опустился на колени, глядя в бесконечную тьму Низшего Неба, в глубинах которого пылало божественное пламя.

Другие еще не знали, что ждет их всех… никто, кроме, может быть, Солвейн, которая своей безжалостной рукой запечатала их судьбы. Знала ли она о последствиях своего жестокого выбора? Или она была слишком слепа, чтобы увидеть?

В любом случае, Санни не хотел участвовать в том, что его ожидало. Он всегда гордился тем, что был обманщиком и трусом, и поэтому выбрал легкий выход.

…Луна уже зашла, а солнце еще не взошло. В этот темный час его окружали лишь тени и пение ветра.

С его губ сорвался глубокий вздох.

– … появился как роса, исчез как роса

С этими словами Санни поднял руку и, даже не вздрогнув, вонзил прекрасный янтарный нож в замысловатую чешую змеи, обвившейся вокруг его груди.

Когда ужасная боль затопила его разум агонией, на его лице появилась бледная улыбка.

– Свободен… Я… наконец-то… свободен…

Его тело покачнулось, а затем упало в бесконечную бездну Низшего Неба, исчезнув с края острова как раз в тот момент, когда первый луч солнца показался над горизонтом.

Санни провалился в абсолютную тьму.

Завернувшись в ее успокаивающие объятия, он, наконец, умер.

* * *

Санни проснулся. В груди почему-то болело… но он не мог позволить себе больше спать.

Пришло время встретиться с новым…

«…Что за черт? Разве… разве это не кажется ужасно знакомым?»

* * *

* В современном языке слово «анналы» часто используется в значении «хроника», запись значительных событий. В этом смысле выражение «вошёл в анналы» синонимично выражению «вошёл в историю»