290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Вам повторить? (СИ) » Текст книги (страница 5)
Вам повторить? (СИ)
  • Текст добавлен: 28 ноября 2019, 03:30

Текст книги "Вам повторить? (СИ)"


Автор книги: cup_of_madness






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)

– Кажется, тобой интересуется один блондин.

Будто подтверждая ее слова, Скорпиус подошел к ним и произнес:

– Прив… точнее, здравствуйте, – быстро исправился он, почувствовав легкий щипок за плечо от матери.

– Здравствуй, я Луна, – девушка протянула мальчику руку, которую он с готовностью пожал.

– Меня зовут Скорпиус.

– У тебя очень интересное имя, Скорпиус, – загадочно протянула Лавгуд.

Гермиона сглотнула, наблюдая, как пристально когтевранка рассматривает сына. Естественно, это была паранойя. Точно она, потому что вряд ли Малфой кричал на каждом углу о том, как планирует назвать ребенка в будущем, но Скорпи был так невероятно на него похож, что ей казалось, их родство очевидно.

– Да-а, это правда. Мы немного спешим, честно говоря… – пролепетала Грейнджер, пытаясь отвести внимание. – Я пришлю тебе сову, ладно? Встретимся как-нибудь.

– Хорошо. Гермиона, я могу прислать тебе отвар от мозгошмыгов – именно они могут делать людей грустными. А над тобой их целый улей, – флегматично произнесла когтевранка.

– Эм, ладно, я буду ждать. Спасибо!

Они резво вышли на улицу, и поток людей отнес их в левую сторону от животного рынка, заставляя Гермиону еще крепче вцепиться в руку мальчика.

– Эй, ты так нервничаешь, – заметил он.

– Мне немного не по себе, – согласилась Гермиона, нервно поправляя волосы. – Слушай, мне кажется, тебе недостает еще маггловских вещей. Парочки джинс и тому подобного. Не хочешь прогуляться по торговому центру?

– Конечно! – тут же с восторгом воскликнул Скорпиус. – Мы должны сыграть на приставке! Мы часто это делаем! Ты, конечно, всегда проигрываешь, но я могу тебе поддаться.

– Ну уж нет! – рассмеялась Гермиона.

Он мгновенно поднимал ей настроение. Наверное поэтому стальная проволока вокруг ее шеи слабела, и она чувствовала себя так, будто знакома с ним уже сто лет. Прибыв на маггловскую улицу, и, найдя ее любимый торговый комплекс, они мигом забыли, зачем пришли сюда в первую очередь. Скорпиус потянул ее на самый последний этаж – в развлекательную зону. Скорее всего, окажись она здесь после долгого рабочего дня с кем-либо другим, у нее голова разболелась бы в считанные минуты, но мальчик заряжал своим позитивом и, кажется, добавлял в ее энергетический кувшин сил веселиться из своей, видимо, безразмерной бочки. Малый не был сильно доволен тем, что те игры, в которые он привык играть сейчас были на порядок худшего качества, а некоторые и вовсе еще не появились, но их прекрасно заменили реальные аттракционы. Они практически порвали себе животы от смеха и восторга, катаясь на разнообразных штуках, которыми Гермиона не имела времени насытиться, потому что ее детство было несколько омрачено вечной борьбой со злом, начиная с одиннадцати лет.

Все же, набравшись моральных сил, они зашли в несколько магазинов, чтобы выбрать Скорпиусу новые вещи, которые отлично бы сидели под мантией и не вызывали бы косых взглядов у магглов. Спустя добрых несколько часов, они упали в кресла-мешки и взялись за большие порции мороженого «Баскин Роббинс».

– Ты расстроилась сегодня, – внезапно произнес Скорпиус, зачерпывая ложкой ванильную смесь.

– Когда?

– Когда Рон пришел.

Гермиона набрала в легкие воздуха, чувствуя, как мороженное холодит гортань, но это едва ли помогало от гнетущего чувства внутри.

– Я не то, чтобы… – начала она подбирать слова. – Просто, все непросто иногда во взрослом мире, как бы глупо не звучала эта фраза. А… что с Роном там, в будущем?

Гермиона перевела на сына взгляд, подумав, что она совсем не подумала спросить об этом раньше.

– Вы общаетесь, – пожал плечами он. – Конечно, я никогда не оставался у него так, как оставался у Гарри, но вы в хороших отношениях. Он всегда поздравляет меня с днем рождения.

Она закусила губу, практически не представляя, как все исправить. Их отношения были… уставшими. Именно так. Какими бывают уставшими взрослые после тяжелой и скучной работы, а любовь должна быть окрыляющей, так? Их соединила война, общее горе, но с каждым годом она чувствовала, как точки соприкосновения теряются. Гермиона пыталась ходить на квиддич, изучать новые модели метел, интересоваться магазином, но это все шло прахом, потому что они друг друга не слышали. Словно Господь действительно разозлился на них, как в какой-то маггловской легенде, и заставил обоих говорить на разных языках, чтобы они совершенно не понимали друг друга. Но она все еще любила его, как любила всегда – родного и близкого человека. Страх того, что после расставания Гермиона его потеряет, приковывал ее цепью к месту, лишая шанса сдвинуться хотя бы на миллиметр.

– Мне кажется, что, возможно, я все испортил, – произнес Скорпиус, и она едва его расслышала из-за пониженного тона и буйства звуков сзади от людей, которые еще продолжали развлекаться.

– Что ты такое говоришь? – Гермиона отставила стаканчик, наклоняясь к нему ближе.

– Ну, знаешь, я видел, что вы с папой здесь совсем не ладите. Возможно, вы стали быть вместе просто из-за того, что я родился? Такое часто бывает в сериалах, которые смотрит бабушка Моника, – добавил он, увидев удивленный взгляд матери. – И вот я появился здесь снова, и все пошло наперекосяк.

– О. Боже. Мой, – произнесла она по слогам, понимая масштабность катастрофы. – Послушай, Скорпиус, я, конечно, не знаю твоего папу так, как знаешь ты, но даже тех сведений, которые у меня имеются, хватит, чтобы сказать, что он никогда бы не женился на ком-то просто из-за какой-то причины. И я знаю себя. Я буду честна с тобой, в этом мире я не представляю нас с Драко вместе, но, возможно, наука ошибается, и поток времени правда не так однозначен и есть альтернативные вселенные. И если в одной из таких вселенных мы с твоим папой вместе, то будь уверен – мы счастливы. И даже здесь, сидя с тобой в торговом центре и чувствуя, как пятно от мороженного въедается в мое платье и становится все более видимым и холодным, я рада, что ты появился. Более чем уверена, папа тоже. Ему хотелось бы провести с тобой больше времени, но у него очень плотный график, однако, без сомнений, скоро появится такая возможность, – наконец Гермиона выдохнула, смотря в серые глаза. – Даже думать не смей о том, что ты что-то испортил.

– Я люблю тебя, мам, – Скорпиус обнял ее за шею, и девушка почувствовала, как половина ее волос измазалась в ванильном мороженом, стаканчик с которым был в руке мальчика, и улыбнулась, притягивая его к себе.

– И я люблю тебя, – поразительно, но, проговаривая это, Гермиона не чувствовала ни капли лжи.

Каким-то образом это успело стать правдой за считанные часы. Влей ей в глотку сыворотку правды, и она сможет поклясться, что любит этого парня.

– До его закрытия еще двадцать минут, мы успеем! – сказала она, забегая в магазин искусства, после того, как сходила в уборную и устранила все остатки мороженого на теле. – У меня закончилась синяя палитра, и не мешало бы купить парочку кистей.

Ей нравилось рисовать еще с самого детства. Иногда казалось, что Гермиона раньше научилась держать кисть и водить ею по холсту, прежде чем говорить. Писать картины она могла часами, сидя в тишине. После войны девушка вспомнила об этом хобби, и это единственное, что спасло ее от безумия тогда. Она могла молча выплеснуть всю боль на белый лист и лечь спать полностью опустошенной. И совсем скоро это занятие стало действительно любимым делом, на которое Гермиона тщательно выделяла время, даже если в Министерстве был очередной завал, который никогда не заканчивался, просто уменьшал свои габариты.

– Почему ты не рисуешь волшебными красками? – спросил Скорпиус шепотом, косясь на продавца.

– Тогда персонажи начинают уж слишком активничать, бродя по холсту, и становится просто невозможно закончить начатое, – ответила гриффиндорка таким же тоном.

Они купили несколько тюбиков синей краски и даже некоторые кисти для Скорпиуса, хотя он признался, что иногда рисует с ней для развлечения, но таланта художника в нем явно нет.

Взяв его за руку, Гермиона нырнула в темный угол парковки, чтобы через секунду оказаться на крыльце своего дома.

– Это какой-то кошмар, чем больше аппараций за день, тем больше у меня кружится голова, – пробубнила она, ища ключ от дома в сумочке. – У тебя такого нет?

– Неа, у меня молодой организм, – хмыкнул мальчик, и Гермиона заправила волосы за ухо, раздражаясь от пропажи чертового ключа. – Боже, нужно навести порядок во всех сумках…

Когда он, наконец, оказался в ее руке, она вставила его в замочную скважину и сглотнула. Почему открыта дверь?

– Ты забыла ее закрыть? – поднял вверх брови Скорпиус. – Теперь то ты понимаешь, что не можешь ругать меня за то, что я забываю сотовый, когда иду к бабушке с дедушкой?

– Гоменум Ревелио, – шепнула Гермиона, медленно переступая порог дома.

Черт, они здесь не одни. Волна страха прокатилась по ее спине, и машинально она оттолкнула ребенка за спину.

– Назад, Скорпиус.

– Ты уже должна быть дома, как несколько часов, почему я пришел десять минут назад и все еще жду? – раздался голос из ее гостиной, и через секунду мужская фигура прислонилась к косяку двери, выбив у нее из легких весь дух.

– Мерлин, Малфой! – выдохнула она.

– Папа! Ты до смерти нас напугал! – засмеялся малый, которому это показалось невероятно смешным, в отличие от его матери, которая до сих пор держалась рукой за солнечное сплетение, отходя от шока.

– Что ты вообще делаешь в моем доме? Как ты вошел? – сквозь зубы спросила она.

– Как я открыл дверь в маггловском районе? Воспользовался волшебной палочкой, ну, знаешь, такой штукой о существовании которой ты могла и забыть, – Малфой дал пять сыну, потрепав его по волосам. – Я пришел забрать Скорпиуса. Завтра у меня выходной, и мы могли бы провести время вместе.

– Круто! – воскликнул малый.

Узнав об этом, Гермиона почувствовала укол грусти – она так быстро успела к нему привыкнуть.

– Скорпи, не хочешь взять рюкзак, который мы купили и сложить туда новые вещи, чтобы взять с собой? – предложила мать.

– Ты слишком часто используешь трюк «пойди сделай что-то, чтобы не слышать взрослых разговоров», – скривился мальчик.

– Ну, я могу это себе позволить, я ведь твоя мать, – невозмутимо произнесла Гермиона, наблюдая, как он достает рюкзак из большого пакета и идет в спальню.

– Вы были в маггловском магазине, чтобы купить ему маггловский рюкзак? – Малфой проводил взглядом сына.

– Да, мы купили ему вещи. И рюкзак отличный, я обожаю эту фирму.

Малфой поджал губы, явно показывая свое отношение к происходящему.

– Ты не можешь просто приходить сюда, когда тебе вздумается и забирать Скорпи. Нам нужно установить график, – сложила она руки на груди, каким-то образом чувствуя холод, который исходил от Драко, и пыталась от него защититься.

– Я дам тебе знать, когда ты сможешь его забрать.

– Не веди себя так, будто ты хозяин положения, Малфой!

Боже, это какой-то дар – уметь вывести ее из равновесия настолько быстро. Его тон, надменные движения, практически все, что он делал, даже дыхание, кажется, дразнило нервы девушки. Гермиона не могла просто взять и запретить ему видеться с сыном, но такое положение дел ее тоже не устраивало.

– Пытаешься разбавить блеклость своего жилища картинами? – вдруг язвительно изрек Драко, оглядываясь на стены гостиной. – Лучше бы ты потратила деньги на съем чего-то более приметного. Какими бы хорошими ни были работы, даже они не спасут эту халупу.

– О, не стоит беспокоиться, на картины я не потратила ни цента, потому что написала их сама, – победно усмехнулась Гермиона, наблюдая, как меняется выражение лица Малфоя, когда он осознал, что непроизвольно сделал комплимент ее таланту.

Он скривился на ее ухмылочку и отвернулся, выглядывая в коридоре сына. Гермиона обошла его и, направившись на кухню, стала разбирать пакет с продуктами, которые они купили в последний момент, вспомнив, что лоток мороженого – это вряд ли идеально здоровый ужин.

– Грейнджер, ты вся в каких-то пятнах, – заметил он, желая ее смутить, смотря на ее платье.

Девушка наспех заколола длинные волосы карандашом, скрутив их в узел, но идеально ровно не получилось, поэтому несколько прядок все же выбились из общего строя и свисали возле лица.

– Да, такое случается, когда проводишь какое-то время с ребенком, – пожала плечами она, продолжив разбирать пакет и подумав, что, видимо, нужно было очистить пятна от мороженого волшебной палочкой, а не водой. – Вы… останетесь на ужин?

Предложение далось ей так же сложно, если бы она вдруг предложила кому-нибудь занести гильотину над ее головой.

– Думаю, что в Мэноре Скорпиуса накормят уж явно лучше, – бросил он ей в ответ и обернулся, услышав, как отворилась дверь из спальни. – Ну что, ты готов?

– Да, я все взял, даже мантию упаковал, – важно произнес ребенок, закинув рюкзак на плечо. – Мам, ты отправишься с нами?

– Нет, солнышко, сегодня я останусь дома, мне нужно еще просмотреть некоторые документы по работе, – сказала она так, будто существовал сценарий, где Гермиона захотела бы переночевать в Мэноре. Или тот сценарий, где Малфой совершенно не против, чтобы девушка осталась. – Но я уверена, вы прекрасно проведете время.

Она обняла ребенка, чмокнув его в щеку.

– Поцелуй его от меня на ночь, – сказала Гермиона Малфою, закрывая дверь и слыша хлопок аппарации, когда он взял на руки Скорпи и растворился в воздухе, не удосужив ее ответом.

Комментарий к Глава 3

В этой главе герои уже показывают свои характеры и мне интересно узнать ваше мнение насчет них. Конечно, особенно интересует Драко, но по остальным тоже можете пройтись:D

И еще, я надеюсь, вас радует размер глав. В общем, делитесь что нравится, что не нравится и какие у вас это все вызывает эмоции)

========== Глава 4 ==========

– Он справа, справа! – закричал ребенок, навалившись на черенок метлы.

– Только не пикируй! – предупредил Драко, гонясь за ним, чтобы подстраховать.

Но было поздно, потому что малый слишком наклонил метлу, и она, послушавшись, отправила его прямо вниз: путаться в зарослях яблони и асфоделя. Они буквально недавно взошли, кажется, чтобы быть примятыми восьмилетним ребенком.

– Черт, – прошептал Драко, резко снижаясь, и, спрыгнув с метлы, склонился над ним. – Ты в порядке?

Скорпиус вытер кровь со щеки, которую полоснула ветка яблони и со счастливым лицом разжал правую ладонь, в которой трепыхался золотой снитч.

– Молодец, – выдохнул Драко, подавая ему руку. – Но тебе еще нужно поднажать в плане управления метлой – на поле нет яблонь, способных услужливо смягчить падение. Пойдем в дом, тебе нужно залечить царапину.

– Нет! Это моя боевая отметка! Как у тебя на правом плече, – мальчик ткнул пальцем в сторону его руки.

– Но у меня ничего нет на правом плече, – нахмурился Малфой, а вместе с ним и сын.

– Ну, значит, того матча еще не было, – сделал вывод малый.

– Так, стоять, – удержал его отец за руку, когда они вошли в особняк. – Так или иначе, продезинфицировать царапину стоит. Тинки!

Скорпи недовольно уселся на стул, пока эльфийка причитала возле него, раскладывая зелья.

– О божечки, Тинки всегда говорила, что квиддич очень опасная игра! – бормотала она, вытирая марлей кровь с лица ребенка.

– Я обожаю квиддич! – возмутился он.

– Молодой хозяин, пожалуйста, замрите, Тинки нужно обработать вам щечку.

– Печет! – громко втянул в себя воздух Скорпиус, когда эльфийка провела ватой по его лицу.

– Терпи, ты же мужчина, – улыбнулся Малфой, смотря на насупившееся лицо малого и наливая ему сок.

– Мама тоже так говорит, – вздохнул Скорпиус и дал эльфийке спокойно доделать свое дело.

Малфой отпил сок, давая себе время. Упоминания о Грейнджер всегда были очень странными. Особенно учитывая взгляды Тинки, которая хоть и была посвящена в то, кто такой Скорпиус, но все же ее любопытство не угасало по поводу матери наследника Малфоев, о которой постоянно тараторил мальчик. А бочку с интересом подогревало еще и то, что это не была будущая миссис Малфой – Астория, которая появлялась в своих будущих владениях довольно часто до недавнего времени.

– Вижу, ты с ней сдружился, – сказал Драко, взмахнув палочкой, так как вспомнил, что забыл подогреть напиток сыну.

– Сложно не сдружиться с человеком, который тебя родил. Это, знаешь, накладывает некоторые обязательства, – непосредственно проговорил Скорпи, дотягиваясь до печенья.

Малфой усмехнулся. Ему нравилось с ним общаться – это было легко. Сын подхватывал любые темы для разговора, разделял с ним его увлечения и был его маленькой копией, плевать, насколько клишированная эта фраза.

– А ты нет, – вдруг произнес мальчик.

– Что нет? – поднял брови Драко.

– Не сдружился с ней, – объяснил Скорпиус. – Тебе мама не нравится? Она красивая.

Малфой вздохнул и готов был взять назад свои слова о легкости, потому что вот они и ступили на самую скользкую тему. Она красивая. Поразительно, но что-то внутреннее в нем не давало отрицать этого. И ему хотелось верить, что это было желание не обидеть сына.

Вчера, когда она стояла в своей маленькой слабо освещенной кухоньке, и он сказал ей о пятнах на платье, Грейнджер даже бровью не повела. Драко не знал, почему его так зацепило именно это. Ни тени зажатости или смущенности по этому поводу. Большинство девушек, которых он знал, с которыми встречался, просыпались раньше него на несколько часов, чтобы привести себя в порядок, выбрать идеальный наряд и создать идеальный тон лица. Эта же стояла с растрепанным пучком на голове, сделанным из, Мерлин, карандаша, в заляпанном платье и, кажется, плевать хотела на все это. В ней что-то было.

Но Малфой тут же одернул себя, вспоминая, кто такая Грейнджер. Грязнокровка. Выскочка. Заучка. Если можно было бы сделать список самых раздражающих людей в мире, она заняла бы почетное второе место после недоумка Уизли. Видит бог, если бы ему пришлось видеть Уизела так часто, как он сейчас видит его подружку, то кровопролития было бы не миновать.

– Не все дело во внешности, Скорпиус, – начал он, тщательно подбирая слова. – Мы с Гермионой очень разные.

– Ты и в будущем так говоришь. Но это не мешало вам быть вместе, – тут же опроверг его слова сын.

– Хозяин, – из воздуха появилась Тинки, которая спасла Малфоя, – вы просили подать обед, Тинки накрыла в главной гостиной – там сейчас так красиво солнце падает на хрусталь, что…

– Да, отлично, пойдем, – поднял он мальчика, не желая слушать рассказы эльфийки о хрустальных люстрах, которые она протирала по десятку раз на дню – такая сильная у нее была любовь к интерьерным украшениям. – Спасибо, Тинки.

Когда они зашли в гостиную, Скорпиус оглядывался, с интересом рассматривая все вокруг, чего обычно Драко не замечал за ним, потому что все ему было более-менее знакомо. Признаться, он мало видел людей, которые так отлично ориентировались в Мэноре.

– Тебе нравится особняк? – спросил Малфой, пытаясь понять, что так смутило мальчика.

– Да, я скучал по Мэнору, когда мы отсюда переехали. Но здесь сейчас намного мрачнее, – ответил он, присаживаясь за безразмерный стол.

– Мрачнее?

– Да, в моем времени все светлее. Много белого и еще серебристого. Гостиная очень отличается. Эту стену мама полностью раскрасила сама, – указал малый на стенку перед ними, которая была полностью черной. – Мазками пурпурной и лиловой краски, очень красиво получилось.

Драко поднял брови, ошарашенный данной новостью. Мэнор был словно живым организмом, который статно держался, не подпуская к себе людей. И он представить не мог, что кому-то разрешил бы что-то менять в особняке, в котором выросли его предки. Это было дико.

– Ну, и моя спальня тоже, там висят наши с мамой картины, мы их вместе рисовали. Сейчас там гостевая спальня, – проговорил Скорпиус, пережевывая мясо. – Тебе нравятся мамины картины? Она красиво рисует.

– Да, у нее талант, – кивнул Драко, отдавая себе отчет, что скорее удавился бы, чем сказал это при самой Грейнджер.

– Мистер Малфой, – в дверях появился дворецкий, кивнув в знак приветствия, – завтра у вас интервью для одного спортивного издания. Они прислали сову с просьбой о фотосессии, что мне следует ответить?

– У меня нет на это времени. Пусть купят уже существующие снимки, – отмахнулся от вопроса он. – Чем хочешь заняться потом? Не думаю, что снова летать – это хорошая идея.

Малфой повернул подбородок мальчика, окинув взглядом его царапину.

– Ты возьмешь меня на какую-нибудь тренировку? Ты часто меня берешь на них, – спросил Скорпиус, не забыв поблагодарить Тинки, которая поставила перед ним творожный десерт.

– Завтра не могу, но обязательно возьму, договорились?

– Завтра ты опять занят? – мгновенно погрустнел мальчик.

– Тренировки. Тебе стоит запомнить такой график, если хочешь быть ловцом, – улыбнулся Драко, хотя ему впервые за многие годы хотелось отменить тренировочный день.

Это было впервые, когда ему хотелось узнать кого-то. Его интересовало, как Скорпиус рассуждает, что думает, хотел слушать желания и предпочтения мальчика. Впервые Драко сосредоточился не только на себе. Забавно, обычно говорят, что родители не видят поразительной схожести между ними и детьми, но для Малфоя эта схожесть была очевидна, словно у него было маленькое зеркальное отражение. Как Скорпиус поднимает бровь, улыбается, приподняв обязательно левую часть губ, щурится и использует сарказм. Словно увидеть себя на четырнадцать лет моложе. Но в нем была и она, как бы ему не хотелось это отрицать, но сей факт был очевиден. Его увлеченность книгами, как он закатывал глаза – Грейнджер тоже так делала, Малфой помнил это еще со школы, когда один из ее неусыновленных идиотов отвечал на заданный вопрос неправильно. Или даже эти родинки: пара на щеках, на ладошках и у шеи. Сам он никогда не отличался обилием россыпи меланина на коже.

– Спасибо, Тинки! – спрыгнул со стула Скорпи и повернулся к отцу. – Поиграем в зубастое фрисби! Кто первым добежит до сада, тот и бросает!

Мальчик завизжал от гениальности своей идеи и помчался из гостиной прямо к выходу наружу. Малфой засмеялся, будучи вообще не готовым к такому повороту.

– Он так похож на вас, Хозяин, – промолвила эльфийка, забирая тарелку и поглядывая вслед ребенку. – Только более громкий и непоседливый.

– Да, это у него… – Драко запнулся. – Это у него не от меня.

***

Она сделала телевизор громче, чтобы не пропустить ни единой реплики ее любимой сцены. Гермиона облизала губы, сладкие от карамельного попкорна и задумалась, как давно она не устраивала себе вот такие тихие вечера наедине с любимыми сладостями и кинолентами. Обычно Грейнджер ходила в Министерство даже по воскресеньям, иногда делая исключение для их планов с Роном, но сейчас ей не сильно хотелось видеть в его глазах постоянные упреки. Гриффиндорка даже отправила патронус шефу, в котором предупреждала, что сегодня на работе не появится, хотя нормальные люди там и так не появлялись в воскресенье. Но все настолько привыкли к ее трудоголизму, что точно послали бы проверить, все ли с ней в порядке, если бы она вдруг не явилась. Но, без тени сомнений Гермиона могла сказать, что еще один день на нервах, и девушка взорвется, как банка колы после центрифуги.

– Мисс Элизабет, я потратил много сил на борьбу, но тщетно – последние месяцы были для меня сущим адом. Я ехал в Розингс с единственной целью – увидеть вас. Вопреки голосу рассудка и ожиданиям моих близких, существующему между нами неравенству, я решил отбросить все сомнения и просить вас прекратить мою агонию.

– Мистер Дарси, я вас не понимаю.

– Я вас люблю. Со всей страстностью. Прошу вас принять…

Стук в дверь заставил ее заскулить от злости и разочарования одновременно. Мерлин, это же нужно было прийти именно сейчас! Когда он признавался ей в любви! Гермиона не сильно любила сопливые мелодрамы или любовные романчики – чаще всего главные героини там были слишком наивны и глупы, чтобы она верила в происходящее, но некоторые киноленты действительно трогали ее сердце и оставались там навсегда.

Сбросив с огромной серой футболки с надписью «Калифорния» крошки на пол, девушка мельком взглянула на часы и все же решила, что полседьмого вечера – это слишком рано, чтобы притвориться спящей и не открывать дверь незваным гостям. Приближаясь, Гермиона видела, что кто-то нагло дергает ручку двери и, разозлившись, на всякий случай проверила палочку на тумбочке, хотя вряд ли магические злодеи будут настырно стучаться в дверь. Щелкнув замком, гриффиндорка открыла двери и прямо на нее полетел Скорпиус, который до этого, видимо, висел на ручке, наивно полагая, что чем больше раз ее дернуть, тем быстрее она откроется.

– Скорпи! – радостно воскликнула Гермиона, тут же забывая о злости. – Я не думала, что ты вернешься уже… о Боже, что у тебя на щеке?

– Мы с папой играли в квиддич! – гордо произнес малый, оборачиваясь назад.

Она подняла глаза и увидела Малфоя, который в своей черной одежде на неосвещенном крыльце стал практически невидимым, лишь светлые глаза светились издевкой.

– Скажи, Грейнджер, у меня есть хотя бы один шанс увидеть тебя когда-то в приличном виде? – спросил он, засовывая руку в карман и скептически осматривая девушку с головы до ног, особенно тщательно задержав взгляд на ее бедрах и разноцветных носках в полоску, у которых было отдельное отделение для каждого пальца.

– Учитывая то, что ты вообще не должен здесь появляться, то, думаю, не порадую тебя таким удовольствием, – ответила Гермиона, пытаясь скрыть неловкость и не начать нервно одергивать футболку, которая едва ли закрывала ее ягодицы, но он все равно понял, судя по ухмылке.

– Я привел Скорпиуса. Завтра у меня тренировка, – отрезал Малфой, будто взбешенный фактом того, что приходится ей объяснять, каким образом он очутился на ее пороге.

Она посмотрела на мальчика, который снимал с плеча рюкзак и отметила, что он другой. На вид из драконьей кожи. С похожими портфелями таскались важные министерские шишки, постоянно перекладывая их из руки в руку. Кажется, будь их воля, они бы прямо перед носом вертели бы этими сумками, лишь бы показать свою статусность. Гермиона поджала губы, но решила воздержаться от комментариев.

– Мам, еще не очень поздно? – внезапно поинтересовался сын, повернувшись.

– Не очень, – подтвердила девушка.

– У меня есть идея! Давайте куда-нибудь сходим! – радостно воскликнул мальчик.

Гермиона приоткрыла рот, экстренно подыскивая слова, и глянула на Малфоя, который, кажется, был занят тем же. Забавно, но буквально на какую-то секунду они стали союзниками, где-то на уровне подсознания. Впрочем, эта секунда быстро испарилась.

– Скорпи, понимаешь…

– Дело в том… – начали они одновременно, и мальчик закатил глаза.

– Перестаньте, вы завтра будете работать, и я весь день проведу без вас. И вы оба сейчас не заняты, давайте, – попросил Скорпиус и после паузы добавил. – Ну пожалуйста, я же очень по вам скучаю.

– Ты используешь запрещенный прием, – ткнула в него Гермиона пальцем.

– Это Слизерин, Грейнджер, – перевел на нее многозначительный взгляд Малфой.

– Черта с два, – произнесла она губами.

– Ну что? Скажите «да»! Я вам покажу одну кафешку, мы всегда туда ходим! Вам там очень нравится! – лепетал Скорпиус, чувствуя, что родители вот-вот дадут слабину.

– Ладно, только недолго, – вдруг произнес Малфой.

– Мне нужно переодеться, – оповестила всех Гермиона, явно шокированная тем, что Драко согласился. – И тебе тоже, мистер. Надеть что-то потеплее – вечером на улице холодно.

Малый на радостях вприпрыжку поскакал в спальню за курткой.

– Только попробуй меня раздражать, Грейнджер, – взбешенно прошипел Малфой, показывая свои настоящие эмоции.

– Да кому ты нужен, – фыркнула она, развернувшись и спокойно зашагав в спальню, пытаясь выверять каждый шаг, чтобы предательская футболка не подскочила ни на сантиметр.

Переодевшись, Гермиона почувствовала себя более уверенно, когда ее ноги обтянула джинсовая ткань. Как только они зашли в камин, Малфой быстро произнес адрес Косого переулка, и их отшвырнуло в Дырявый котел.

– Вообще-то ты мог бы посоветоваться! – раздраженно произнесла Гермиона, взбивая волосы и жалея, что не связала их – теперь там точно осталась куча золы.

– С кем? – насмешливо спросил Драко и тут же прошел вперед, держа за руку ребенка.

Она на секунду прикрыла глаза, отсчитывая цифры. Это будет смертельно длинная прогулка.

– Хочешь зайти в магазин игрушек? – повернулся Малфой к сыну.

– Хочу во «Всевозможные Волшебные Вредилки»! – малый потянул его за руку, оборачиваясь, чтобы удостовериться, что не потерял по дороге маму.

Магазин близнецов пестрил всевозможными красками, выскакивающими человечками и взрывающимися хлопушками, от которых рябило в глазах. Гермионе казалось, что когда сюда не зайди, здесь постоянно толпился народ.

– Ауч! – воскликнул Скорпиус, когда милая фарфоровая чашечка, которую он крутил в руках, вдруг укусила его за нос.

– Осторожно, Скорпи, помни, что ты в магазине розыгрышей, – улыбнулась Гермиона, которая здесь себя чувствовала явно уютнее, чем Малфой.

Мальчик подошел к стенду и взял в руку йо-йо, которая, как только он оттолкнул ее от ладони, тут же заверещала, как резаная.

– Чудесно, – скептически сказал Драко, наблюдая за странной штукой.

– Что это такое? – спросил ребенок, тыкая пальцем в небольшой бутылек, который был тут и там обвешан разномастными ленточками с надписью «Целующееся зелье».

– Скорпиус, ты унаследовал от папы внешность и харизму. Тебе такие зелья не понадобятся, чтобы девчонки лезли наперебой с тобой целоваться, – произнес Драко, задерживая на лице кривую ухмылку.

– Было бы неплохо, если бы ты унаследовал еще хотя бы капельку скромности, – фыркнула Гермиона. – В отличие от твоего папы.

Грейнджер и Малфой встретились взглядами, и она тут же отвернулась, довольная тем, что оставила последнее слово за собой. Они прошли вглубь магазина, пытаясь протолкнуться мимо девушек, которые облепили стенд с любовными зельями со всех сторон.

– О, смотри, какая штука! – Гермиона ухватила на вид очень элегантную шляпу и, надев ее, подождала пару минут, пока шляпа не исчезла вместе с головой.

– Я готов это купить, лишь бы ты не снимала ее, Грейнджер, – произнес Малфой.

– Это для малышни, – вынес свой безжалостный вердикт сын. – Погоди, мам, отодвинься.

Он протиснулся между ней и полкой с мантиями-щитами.

– Это что, волшебные палочки?

– Кажется, они светятся разными цветами в зависимости от настроения волшебника, – произнесла Гермиона, избавившись от коварной шляпки.

– Хочу такую! – Скорпиус схватил одну, и она тут же засветилась ярко-желтым, что бы это ни значило.

– Не знаю, возможно, ты еще слишком маленький для такой игрушки…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю