Текст книги "Гарри Поттер и Лес Теней."

Автор книги: Constance_ice

сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 78 страниц)

"Брось, Гермиона. Все будет хорошо, я в этом просто уверена", – из ближайшего одеяла поднялась заспанная мордашка Клары. – "Вот увидишь, совсем скоро мы увидим и Хогвартс, и Дамблдора, и МакГонагалл. И на дементоров управу найдем, я почему-то уверена в этом на все сто. А когда я расскажу папе", – она довольно потянулась, – "как мы выиграли первый в истории матч по квиддичу, он обалдеет!"

"Я по ба жутко скучаю", – негромко признался Невилл Кларе, осторожно поглядывая на задремавшую Джинни.

"А я даже по Дамблдору соскучилась", – Клара пристроила у себя в головах Северину и насыпала ей орешков. Белка тут же сосредоточенно принялась за еду.

"И я", – согласился Гарри и задумчиво посмотрел на соседний костер, за пламенем которого ему мерещилась светлая коса Сьюзен.

"Слышь, друг", – негромко позвал Рон и, когда Гарри обернулся, добавил. – "Пошел бы ты помирился с ней, пока не поздно, а? Сам же мучаешься".

"Рон, отвали со своими советами, по-хорошему прошу".

"Как знаешь", – Рон откинулся на спину, подложив руки под голову. – "Советую подумать о том, что Парвати сказала. У нас может и не быть завтра... Кстати", – задумчиво сообщил Рон Невиллу уже нормальным голосом. – "Метлу Чарли я тогда так и не нашел. Смылась".

Когда Гарри подошел к хуффльпуффскому костру, тихо потрескивающему возле самой кромки леса, то обнаружил, что все вокруг него уже давно спят. Он поискал глазами Сьюзен, но долго не мог ее обнаружить среди одинаковых черно-желтых одеял, наколдованных старостами. Вот Эрни Макмиллан похрапывает, подергивая голой пяткой, торчащей из-под одеяла. Вот Тед Тойли спит мертвым сном, прислонившись к старому поваленному дубу, – рот открыт, рука запуталась в одеяле. Вот второклассники сбились в кучку вокруг Ханны Эббот, словно замерзшие ягнята. Гарри осторожно переступил через двух крохотных растрепанных мальчишек – один из них из них, нахохлившись, точно воробей, положил голову на ногу семикласснику Адаму Стэббинсу, – и, наконец, увидел ее. Сью спала, судорожно вцепившись пальцами в одеяло, и даже во сне ее прозрачное, бледное лицо показалось Гарри грустным и обиженным. Гарри нагнулся и протянул руку, чтобы погладить ее щеку, на которой ему почудились остатки слез.

"Не буди ее", – негромко попросил знакомый голос. Гарри обернулся.

Джастин Финч-Флечли отрешенно смотрел в огонь догорающего костерка.

"Не буди", – повторил он, подбрасывая в огонь какую-то щепку. – "Она сегодня очень устала, с малышней всю дорогу возилась, ногу стременем натерла, а под вечер еще и замерзла", – на Гарри он не смотрел. – "Пусть отдохнет".

Гарри медленно кивнул, бросил еще один взгляд на Сью и хотел отойти, но...

"Я хочу тебе сказать кое-что", – ровно добавил Джастин. Гарри молча подошел к нему и сел рядом. – "Помнишь наш разговор? Ну, там, еще в Хогвартсе, когда мы вместе дежурили на башне?"

"Помню" – Гарри искоса посмотрел на него. – "Помню, Джастин, конечно".

"Так вот я хотел сказать тебе", – Финч-Флечли повернул к Гарри свою взъершенную кудрявую голову, и Гарри чуть не отшатнулся от сбивающей с ног боли, яростно плеснувшей из глаз хуффльпуффца. – "Что если бы я мог, то сейчас вернул свои слова назад!"

"То есть как?" – опешил Гарри, сначала не осознав истинного смысла слов Джастина.

" Да, я знаю, мы решили, что честнее будет, если Сью сама решит, кто ей больше нравится. Да, она выбрала тебя. Да, я согласился с ее выбором, хотя мне это было и нелегко, потому что думал, что так будет лучше для нее", – путано начал говорить Финч-Флечли, и когда Гарри раскрыл рот, чтобы что-то сказать, перебил его. – "Нет, послушай сначала, что я тебе скажу ", – он ожег Гарри колким взглядом сузившихся черных глаз. – "Она несчастна".

"Ты..."

"Она несчастна, Гарри, и ничего не может поделать с этим. Я знаю, что она тебя... любит", – Джастин с трудом, будто нехотя выговорил это, не глядя на Гарри. – "И верю, что тебе она тоже небезразлична. Но когда я представлял, чем все закончится, я думал, что в любом случае Сью будет с тобой хорошо. Но это не так. Я не знаю, что ты ей сделал или сказал", – добавил он, скрипнув зубами от напряжения. – "Но ей плохо с тобой, потому что ты ведешь себя так, словно она – пустое место, словно так и должно быть, словно она для тебя лишь средство..."

"Что?" – нахмурился Гарри и встал.

"Признайся, Сью для тебя – кто? Утешение? Способ почувствовать, что ты не одинок? Или что ты", – Джастин коротко и зло выпалил, – "что ты – мужчина?"

"Да что ты несешь такое!" – Гарри шепотом, чтобы не разбудить остальных, прошипел Джастину, схватил его за воротник мантии и зло встряхнул.

"Убери руки", – Джастин сглотнул комок в горле. – "Ты и с ней обращался так же?"

"Какой же ты дурак, Финч-Флечли! Неужели ты мог подумать, что я причиню ей боль?"

"Я не спал тогда, в ночь перед сражением. И видел, как она возвращалась к себе – только на рассвете. От тебя", – он сверлил Гарри ненавидящим взглядом. – "Она плакала. Ты, мерзавец, сделал ей больно, хотя мог бы и позаботиться о том, чтобы ей было хорошо с тобой! Если бы ты любил ее по-настоящему... А ты, герой, думал только о себе и своем завтрашнем дне, не ее!"

"Да ты даже представить себе не можешь, как... Ты даже не понимаешь, что..."

"Все я понимаю, и нечего меня трясти", – холодно процедил Джастин. – "Думаешь, только ты один чувствуешь себя убийцей?" – Это было так неожиданно, что Гарри в растерянности отпустил мантию Джастина. А он отряхнулся и продолжил, не глядя на Гарри. – "Да, да, это тогда, когда перед замком стояли сотни людей, которые орали: "Смерть им, смерть!" можно было идти им навстречу, потому что не было другого выхода. И сразу после сражения, когда мы не могли поверить, что все-таки остались в живых, когда мы слепо, как животные, радовались этому. А сейчас не только ты понял, что все мы на самом деле совершили".

Силы как-то враз оставили Гарри, и он оглушенно прислонился к дереву, чтобы не упасть.

"Она бы одобрила все, что бы ты ни сделал, верно? И ты пользовался этим, хотел, чтобы хоть кто-нибудь не сомневался в тебе?"

"Неправда!" – нашел, наконец, в себе силы запротестовать Гарри.– "Я не пользовался, я даже не..."

"Послушай меня", – Финч-Флечли угрожающе придвинулся еще ближе. Совсем не похожий на вояку, худющий и нескладный, Джастин сейчас был страшен. – "Я не позволю, чтобы ты считал ее игрушкой или жилеткой, чтобы ты мог выплакаться в нее, когда тебе вздумается!"– сдавленно прошипел он. – "Она заслуживает, чтобы ее любили, понял, ты, Гарри-Поттер-Покрытый-Славой? И если тебе наплевать на Сьюзен, то я, несмотря ни на какие обещания, буду до конца драться за нее, чтобы сделать ее счастливой, раз ты этого добиться не смог или не захотел, ясно?.."

"Прекрасный сэр", – в кустах позади Гарриной спины неуверенно зашуршали, и ломающийся мальчишеский голос, на удивление знакомый, запинаясь, повторил. – "Прекрасный сэр! Не соблаговолите ли разрешить... пройтииии... Черт! Ай, не толкайся, дурацкая скотина! Ай-яй-яй!"

В зарослях за невидимым незнакомцем немузыкально заорал осел. Гарри и Джастин от неожиданности подскочили чуть ли не на фут. Джастин автоматически выдернул из рукава палочку, а Гарри до половины вытащил из ножен меч Гриффиндора. Кто-то из малышни пискляво завопил: "Тролли, тролли!" Какая-то хуффльпуффская девочка спросонок заверещала, не разобравшись, что к чему, рядом с ней резко проснулся Тед, а сквозь заросли Гарри увидел, как в их лагере моментально поднялся переполох. Девчонки визжали, Годрик, грохоча старой кольчугой, путался в метательных ножах, Снейп что-то рявкал по-латыни, кто-то еще размахивал факелами и палочками, а Джамаледдин сонно потянулся и повис над поляной прозрачным серебристым туманом, освещая все вокруг. От тумана сильно разило перегаром. Кусты возле юношей испуганно дрогнули.

"Вот черт", – испуганно повторил знакомый голос. – "Кажется, мы влипли! Господа, не убивайте нас, мы только..."

Вокруг Гарри собралась уже целая толпа, ощетинившаяся палочками.

"Люмос".

"Люмос! Эй, не толкайся!"

"Люмос", – нетерпеливо рявкнул Снейп. – "Криви, куда?! Назад, младшие! Убрать лишних".

Денниса Криви и какого-то второклассника, в суматохе попавшего под ноги Снейпу, поспешили убрать подальше. Алистер стоял впереди всех и целился в шелестящие заросли из тяжелого, окованного железом арбалета. Из-за его спины с интересом выглядывал Тео с пером наизготовку, готовый немедленно зафиксировать для потомков все подвиги, предварительно их живописно приукрасив.

"Н-не убивайте нас, благородный сэр", – сказали из-за кустов и робко хлюпнули носом. – "Мы... это... мимо тут брели и..."

"Достать!" – угрожающий тон Снейпа не предвещал ничего хорошего. Монтегю и Блаунт по пояс засунулись в заросли и извлекли оттуда чью-то оборванную, взлохмаченную фигуру. Фигура придушенно сипела и упиралась, молотя по плечам слизеринцев грязными кулаками.

"Кажется, он не один, сэр!"

"Второго ловите!"

Второго Гойл и Дэйвис нагнали уже на лесной тропе. Это оказался одетый в засаленную сероватую хламиду жилистый и худой человек с жидкими седыми усами и короткой торчащей бороденкой. Он не вырывался, когда его схватили, а, наоборот, с любопытством оглядывал неожиданных похитителей, посверкивая при свете палочек и факелов пронзительно-голубыми глазами. От него ужасно воняло потом, давно не смываемой грязью и еще чем-то неожиданным, сладковато-приторным. Черты лица под маской пыли разглядеть было почти невозможно даже при ярком освещении. Зато первого Гарри узнал сразу же, как только перекошенная от страха физиономия повернулась к нему.

"Не может быть!.." – тут же услышал Гарри изумленный вопль Тео. – "Стойте! Стойте! Не бейте его!"

"Я тоже знаю его", – удивленно воскликнула Гермиона откуда-то из-за спины Гарри. – "Это же Джеффри!"

Да, это действительно был Джеффри Монмут. Все та же высохшая рука, безвольно висящая вдоль угловатого тела подростка, чуть неуверенные движения. Джеффри сильно похудел, вытянулся и возмужал. Знакомые Гарри, уже виденные им как-то возле их костра ясные цепкие глаза, сейчас расширенные от страха, беспокойно метались по лицам окружающих. Джеффри без конца вертел нечесанной головой во все стороны, точно пытаясь понять, откуда можно ждать поддержки, и тут его взгляд остановился на Тео.

"Брат Теофилус! Ты?!"

"Джеффри из Монмута! Не верю своим глазам!" – счастливо заорал Тео, отпихивая от юноши разъяренного Снейпа и вновь щедро усеивая все вокруг каплями из протекающей чернильницы. – "Какими судьбами! Откуда ты взялся, приятель?" – он бесцеремонно оттер от парня нахмуренных слизеринцев и усадил его поближе к костру.

"М-мы идем из монастыря святого Петра под Эдинборо. Пробираемся обратно в Британию, в Оксенфорд", – Джеффри все никак не мог опомниться и боязливо оглядывал незнакомые лица и обступивших его странных людей в не менее странной одежде. – "После пожара в монастыре мы с отцом Карадоком шли в Каледонию... Я сбежал от отца Карадока как только смог, и... Но, святая Мария, откуда здесь взялся ты? Мы думали, что ты, брат Теофилус, давно живешь при обители святого... О, и отец Годрик тоже здесь! И брат Алистер!" – и Джеффри изумленно открыл рот при виде рыжей бороды Гриффиндора и увесистого меча Макъюэна. – "А... а почему вы так одеты?" – обалдело спросил он, окидывая взглядом заляпанные грязью килты и почерневшие колечки кольчуги.

"Ну..." – смущенно протянул отец-основатель Гриффиндора. – "Это, сынок, долгая история".

Долгая история затянулась до рассвета. Снейпа, яростным шепотом требующего немедленно наложить на Джеффри и его спутника Заклятие Забвения, аккуратно оттерли от толпы учеников, взахлеб слушавшей рассказы о приключениях Джеффри. Юному монаху стараниями осторожной Гермионы старательно скормили какую-то относительно правдоподобную историю, чтобы он не задавал лишних вопросов. Впрочем, Джеффри отнюдь не был дураком. Историю о путешествующей школе под предводительством переодетых монахов и профессора он воспринял относительно спокойно, но всем видом показал, что если это и вранье, то оно его не касается. Впрочем, как показалось Гарри, он не стал забивать себе голову этими проблемами. Гораздо больше его обрадовала встреча с Тео. Они тут же забросали друг друга воспоминаниями, от которых Джеффри со вкусом перешел к повествованию о своих невзгодах. Он подробно пересказал Тео уже знакомую Гарри, Рону и Гермионе о пожаре в монастыре и путешествии в Шотландию с чопорным святошей отцом Карадоком. С особым удовольствием, страшно понижая голос до зловещего шепота, Джеффри расписал страшилку о том, как однажды ночью они с отцом Карадоком ночью попали в заколдованный лес, а утром не помнили, как из него выбрались ("Совсем-совсем недалеко от этого места, представляешь, брат Теофилус!"). Далее последовали истории об ужасах, творимых приспешниками Дональда Бэйна

"И тогда этот бородатый варвар говорит, мол, кошелек или жизнь!" – Джеффри все никак не мог успокоиться и размахивал руками. Тео сидел рядом с ним, открыв рот от ужаса. – "А какой у меня кошелек-то? Я ему и говорю, дядюшка, откуда у монаха нищенствующей братии могут быть деньги? Побойся, Бога!"

"А он что?" – Тео замер в предвкушении потрясающей развязки.

"Он не поверил мне, конечно, полез в суму", – Джеффри предъявил туго набитый холщовый мешок, из которого торчали оборванные края свитков. – "А там, видит Бог, для него ничего интересного не оказалось. Он со злости вытащил у меня из торбы невероятной ценности валлийскую книгу отца Уолтера и порвал ее в клочки! Да еще и смеялся, точно им овладел дьявол! Боже, думаю, что же я скажу отцу Уолтеру? Тут я не выдержал, стал вырываться, укусил его, кажется, даже. Он разозлился жутко, хотел меня прирезать..."

"Зачем?!"

"Чтобы я в соседней деревне не разболтал, что он засел со своими ребятами на той тропе", – снисходительно, точно маленькому, пояснил Джеффри. – "Я, конечно, ему и говорю, что ж вы, добрый человек, хотите руку на служителя Божия поднять, грех-то какой, а он не слушает, и как медведь на меня прет. А с другой стороны – еще один! И со спины – еще!" – он явно разошелся, глаза у него сверкали.

"И как же вы выбрались из этой ситуации, сэр?" – скептически скривился Снейп. Он выжидательно поднял бровь и многозначительно ухмыльнулся.

"Сейчас этот оборвыш скажет, что уложил всех одной левой", – негромко заметил Монтегю. Он сказал это на латыни, видимо, специально, чтобы юный монашек понял, о чем он говорит. Уоррингтон и Блаунт заржали.

"Вовсе нет", – с достоинством парировал этот выпад Джеффри. – "Я уже молился Господу Богу и Деве Марии, чтобы они приняли мою грешную душу без долгих мучений, к тому же после того, как этот подлый разбойник уничтожил книгу отца Уолтера, мне и жить-то не хотелось. Но тут на голову этого негодяя обрушился ужасный удар, и он пал бездыханный на месте. А остальные удрали. Спасибо папаше Джону".

"Кому-кому?"

"Я его зову папашей Джоном", – пояснил Джеффри и приветливо помахал рукой свому оборванному спутнику. – "Это он меня спас из лап этих нечестивцев. Я даже и не видел, как он это сделал, видимо саданул дубиной по голове тому бандиту. Хотя и дубины я тоже не видел", – признался он. – "Очень уж испугался".

Гарри оглянулся на "папашу Джона". В бороде у него застряли какие-то грязные комки, он неспешно скреб взлохмаченную голову и вид имел совсем не презентабельный. Потом старикашка зевнул, обнажив ужасающие зубы, кривые и черные, вновь яростно почесался и торжествующе извлек что-то из-под прогорклой хламиды. Щелкнули длинные заросшие грязью ногти, явно привычные к такой процедуре, и послышался хруст. С отвращением глядевшие на старика ученики моментально освободили вокруг костра, где он сидел, еще больше мест. Видимо, вши одолевали папашу Джона не первый день. В сторонке Гойл и Дэйвис в ужасе принялись украдкой покрывать друг друга Очищающими Заклятиями.

"Какой отвратительный грязный старик", – брезгливо попятился Эрни. – "Я понимаю, что сейчас на дворе очень Средние века, но неужели так трудно просто помыться!" – последние слова он почти проорал в сторону старикашки. Тот даже ухом не повел.

"Он не услышит вас, благородный сэр", – с сожалением повернулся к нему Джеффри. – "Я тоже долго уговаривал отца Джона принять омовение, пока не понял, что все мои усилия тщетны. Он глухонемой".

"О, бедняга!" – непроизвольно воскликнула Джинни.

Средневековый бомж ухмыльнулся ей, сияя дырками в зубах, и вновь настойчиво зачесался.

"Не знаю, куда он брел до нашей встречи, но когда он увязался за мной, мне стало не так страшно. И он такой неприхотливый и покладистый старик: ест все, что ни дай, спит прямо на голой земле, привык, уже, бедолага, наверное. Жаль, конечно, что его помыться не заставишь, но с другой стороны, из-за этого к нам не цепляются разные проходимцы. А через этот лес вдвоем идти не так опасно. Я не боюсь колдунов, но, наверное, это они нам отвели глаза в прошлый раз, когда мы проходили через этот бор с отцом Карадоком".

"Вы видели здесь колдунов?" – прищурился Снейп. Он сложил руки на груди и забарабанил пальцами по рукаву, в котором явно скрывалась палочка. – "И помните, как они выглядели?"

"Нет", – честно сознался Джеффри. – "Должно быть, мне просто приснился сон, когда они навели на меня чары. Мне приснилась какая-то женщина. От нее исходил свет..."

"Так, может, это святая Бриджет к тебе явилась во сне и помогла из лесу выбраться?" – живо перебил его Тео. – "Или сама Дева Мария!"

"Нет", – задумчиво протянул Джеффри. Гарри напрягся. – "Сдается мне, она не была ни святой, ни монахиней... Должно быть это дух местной колдуньи мне помутил мысли. В последней деревне, где нам подавали на пропитание по милосердию Божьему, поговаривали, что в этих лесах часто является привидение Белой Дамы, могучей ведьмы, что жила здесь в незапамятные времена", – его глаза округлились, и он заговорил распевно, как древний бард. – "Ее видят в лунные ночи, когда лес затихает. И смолкает ветер, и склоняются перед ней цветы, и листья с деревьев не падают под копыта ее бледного коня, а за нею вечно следуют белая сова и черный ворон. Она едет тихо, шагом, и голова ее склонена на плечо, будто спит она в богато украшенном седле своем. И сбруя ее коня не звенит на ходу, когда идет он сквозь деревья, прозрачный, как свет луны, и такой же бесплотный. Она доезжает до идеально круглого озера в самой чаще леса, окутанной волшебными туманами, ее конь входит в колдовские воды, и призрак растворяется в волнах, превращаясь в искрящуюся лунную дорожку..."

Дети слушали Джеффри, затаив дыхание. На лице Тео было написано – хорошая идея, надо бы позаимствовать...

"Ну вот", – услышал Гарри шепот Рона за спиной. – "Вот и готова легенда..."

"Это, должно быть, призрак той ведьмы, что была сестрой великого короля. В стародавней книге, где тайно были записаны древние истории, что могут быть рассказаны лишь изустно, я прочитал, что у нее много прозвищ. Имя ей – Морригэн, и имя ей Модронн, и Маха Морхальта – имя ей в Эрине. Имя ей Морген в валлийских холмах и бретонских болотах. Имя ей – Аннуэльт, и имя ей Аваллок, и имя ей – Анна здесь, на границе лесов Каледонии... " – Тут Джеффри замотал головой и очнулся от наваждения, овладевшего им. – "Она приходит к людям во сне и уводит их в страну за краем заката. Там возвышается стеклянный замок на хрустальной горе, что на железном острове, подвешенном к небесам на золотом волосе. И если ты пойдешь за нею через туман, то никогда не вернешься, но попадешь на остров, где время застыло, и где великий король Артур жив и здравствует со своими воинами, ожидая, когда Британии вновь понадобится его меч..."

"Говоришь, король Артур?" – сдавленном голосом поинтересовался Рон.

"Да! А вам приходилось что-то слышать о нем, благородный господин?" – жадно впился в него глазами юный Монмут. – "Да благословит вас Бог, если вы расскажете мне все, что знаете об этом великом правителе!"

"Вы и правда хотите это знать, Джеффри?" – глаза Джинни странно сверкнули в рассветном сумраке леса.

"О, я был бы бесконечно благодарен тому человеку, который поведал бы мне о жизни и деяниях сего достославного мужа!" – воскликнул Джеффри, вскакивая с места и неловко размахивая руками. Снейп нахмурился. – "Я так хочу написать большой трактат о правителях Британии, но еще слишком мало о них знаю! Даже те крупицы истины, что я почерпнул из книги отца Уолтера, стали для меня откровением, но она теперь навсегда утеряна для меня. Прошу вас!.."

"Ты дашь мне слово, что никогда и никому не проболтаешься, от кого ты узнал все то, что я тебе расскажу?" – Рон внимательно смотрел на радостную физиономию Джеффри.

"Клянусь", – Джеффри замер от счастья, готовый в этот момент поклясться в чем угодно, хоть в том, что он оседлает солнце и запряжет его в звездную колесницу.

"Тогда пойдем", – Рон встал и, осторожно раздвигая ничего не понимающих одноклассников, выскользнул из толпы. Джеффри последовал за ним, чуть ли не подпрыгивая от радости.

"Уизли, что вы делаете! Уизли, остановитесь немедленно! Вы хотите нарушить все мыслимые и немыслимые законы времени?" – разъяренно зашипел профессор Алхимии. – "К тому же нам нужно уходить всего через час!"

"Мы уже и так нарушили слишком много самых разных законов, сэр. Я делаю то, что должен сделать, и я это сделать успею", – не оглядываясь, сообщил Рон непререкаемым тоном.

"Сэр, мне кажется, Рон совершенно прав", – Гермиона смело встретила злобный взгляд профессора Алхимии, грудью встав на защиту Рона. – "Если он не расскажет мальчику эту историю, пока мы еще находимся здесь, то потом сделать это будет уже некому, и он никогда узнает ничего, что поможет ему потом написать Историю королей Британии. Ведь валлийская книга, которая была единственным источником этой информации, теперь утеряна. Письменных свидетельств не осталось".

"Получается, что теперь Рон может рассказать этому мальчишке то, что он потом напишет в своей книжке? А сам Рон ее потом прочитает? Класс!" – в голосе Терри Бута прозвучало истинно рэйвенкловское стремление к упорядочению научных фактов. – "Как потрясающе запутана история!"

"Вообще-то", – небрежно заметила Гермиона. – "Эту книгу еще позапрошлым летом читала я, а потом пересказывала ее содержание Рону. Иначе он бы просто не сдал Историю Магии".

Джеффри, к счастью, уже исчез в зарослях, и не слышал ни этих слов, ни того, как разъярился Снейп.

"Да что вы себе позволяете!" – зарычал Снейп, бросая испепеляющие взгляды на Гермиону и Терри. Гарри заметил, как Джинни осторожно огляделась, встала и подошла к профессору, а затем, взяв его за рукав, начала что-то шептать ему на ухо. Снейп дернул плечом и начал что-то цедить ей в ответ сквозь зубы, отрывисто и раздраженно. Остальные тут же возбужденно загудели, обсуждая эту странную ситуацию.

Гарри быстро оглядел шумящую толпу. Снейп занят, он что-то надменно выговаривает Джинни и Гермионе. Джим из тягучего туманного облака вновь перевоплотился в свой обычный облик и потихоньку припал к заветной бутыли цветного стекла с загадочно переливающейся внутри нее жидкостью сомнительного цвета. Старосты сгоняют в кучу разбуженных малышей. Гарри быстро скользнул взглядом по укромному уголку поляны, куда минуту назад вновь отошел Годрик, чтобы вновь устало пасть на траву – видимо, эти сцены его уже порядком утомили, а Алистер, его бессменная тень, разговаривал о чем-то с Тео, все еще пребывающем в восторге от встречи со старым приятелем.

Годрик был один.

Гарри крепко зажмурился, мысленно досчитал до десяти, открыл глаза и убедился в том, что к Гриффиндору все еще никто не подошел. Правда, рядом, перед маленьким костерком, отрешенно грел руки отчаянно благоухающий папаша Джон, средневековый бомж и жуткий грязнуля, но он не мог услышать ничего из того, о чем Гарри собирался рассказать Годрику. Поэтому Гарри решился. Он перешагнул через отчаянно жестикулирующих братьев Криви, через открывшего рот Тоби, слушающего, что ему рассказывает Невилл (Тоби как всегда проспал все самое интересное – даже вопли сидящих рядом одноклассниц не смогли его разбудить), через сонно ворочающегося под одеялом Крэбба, решившего, видимо, доспать, раз уже все самое интересное уже закончилось, – и, осторожно оглядываясь, направился к Гриффиндору. Он успел перехватить вопросительный взгляд Гермионы, но только приложил палец к губам и покачал головой. Она непонимающе нахмурилась, но кивнула.

Годрик Гриффиндор только что закончил обматываться килтом, как одеялом, чтобы уснуть по обычаю своих кельтских предков прямо под деревом на голой земле.

"Сэр... Мастер Гриффиндор, мне нужно поговорить с вами".

Годрик устало потянулся.

"Иногда, мой юный друг, я жалею, что выбрал поприще пастыря юных волшебников, а не относительно спокойную жизнь погонщика скота где-нибудь в Хайленде. Там большинству людей наплевать, кто ты – волшебник или маггл, если ты хорошо умеешь делать свою работу. Или я мог бы уйти в один из валлийских монастырей, где, как когда-то и моя бабка, изучал бы в тишине все премудрости древнего колдовства моих предков. Избранный мною путь наставника малолетних колдунов, возможно, благороден, но иногда кажется чересчур суетной и тяжелой ношей", – он подмигнул Гарри и прикрыл глаза. – "Говорите, сэр Гарри, я вас слушаю".

"Я хотел еще раз поблагодарить вас за этот чудесный меч", – начал Гарри издалека, осторожно оглядываясь и надеясь, что его больше никто не слышит.

"Демоны побери мою душу, сэр Гарри, я уже говорил вам, что вам этот меч куда нужнее, чем мне. Мне кое-что рассказали о ваших подвигах ", – Годрик задумчиво оглядел Гарри, точно впервые увидел его. – "Я часто думал об этом и... не сочти это за грубость, мою юный друг... ничего, что так фамильярно, а? Скажи, как ты живешь с этим?"

"С чем?" – хрипло спросил Гарри, пытаясь совладать с внезапно отнимающимся языком.

"Ты столько раз боролся с одним и тем же Злом, еще когда был младенцем, и позже, много раз... Нет, не отрицай, друг мой, твои профессора поведали мне многое о твоих приключениях: и о сражении с Королем Змей я слышал, и о том, как ты сумел выстоять на Тремудром Турнире и остаться в живых после него. И уже здесь, на моих глазах, ты без колебаний пошел на смерть, чтобы уничтожить того, кто угрожал всему волшебному миру. На родине моих предков о таких героических деяниях давно бы уже сложили немало песен и баллад... нет-нет, я не смеюсь над тобой, бородою Мерлина клянусь, мальчик, я серьезно!"

"Я не мальчик", – глухо буркнул Гарри. Разговор заходил совсем не в то русло, в которое он хотел бы его направить.

"Да", – глаза Годрика Гриффиндора наполнились грустью. – "Я знаю, что невозможно долго оставаться ребенком, когда тебя всю жизнь преследует Зло. Не понимаю только, как ты сумел сохранить в себе способность бороться с ним и не опустить руки. Я бы на твоем месте не смог выносить это... так долго".

"Нет, что вы, сэр!" – горячо воскликнул Гарри. – "Знаете, знаете, почему я нахожу в себе силы выдержать это уже столько лет?" – Годрик выпрямился и недоуменно посмотрел на него. – "Все просто".

Гарри чувствовал, что теперь его уже никто не сможет остановить.

"Я никогда никому этого не говорил, иногда мне даже казалось, что это куда более тяжелая ноша, чем постоянное внимание Вольдеморта к моей персоне, но... Со второго курса, с тех пор, когда я впервые подержал в руках этот самый меч, я знал: секрет в том, что я – гриффиндорец".

Годрик издал горлом какой-то неопределенный звук.

"Да, знаю, каждый факультет нашей школы дает своим ученикам много ценного, того, чего нет у других: ум Рэйвенкло, трудолюбие и доброту Хуффльпуфф, хитрость Слизерина. И я, наверное, только недавно научился уважать их за это. Но те качества, которые были важнее для вас в ваших учениках, все же самые лучшие – честность и храбрость. Если бы я вырос в Слизерине, а я чуть туда не попал, то был бы совсем другим. Честными и храбрыми могут быть и остальные наши ребята, где бы они ни учились, но для нас, гриффиндорцев, важнее это, потому что вы – такой", – глядя в широко распахнувшиеся голубые глаза Годрика, Гарри, расхрабрившись, продолжил. – "Когда я увидел вас, настоящего, я понял, что был прав". "Я не совершенен", – осторожно прервал его Гриффиндор и почесал отнюдь не совершенной формы лысоватую голову. "Есть еще кое-что", – выдохнул Гарри. Он закрыл глаза, мысленно посчитал до пяти и решился. – "Это связано с моим отцом. Я узнал об этом только год назад, и... я понимаю, это очень большая ответственность, но..." И он начал говорить, долго, непонятно, сбивчиво, иногда невнятно глотая слова и переходя на современный ему язык, отчаиваясь от необходимости говорить на вульгарной латыни, которую понимает Годрик, и изо всех сил помогая себе теми немногими фразами на саксонском и гэльском наречии, что были ему известны, отчаянно молясь про себя Мерлину, чтобы Годрик понял его, не оттолкнул, одобрил. Это одобрение, чувствовал Гарри, нужно ему, чтобы все, что он сделал до этого, не потеряло смысл, чтобы дышать и жить дальше. Он все говорил и говорил, захлебываясь от собственных эмоций, путаясь в объяснениях, а Годрик Гриффиндор все слушал, иногда подпирая жилистым веснушчатым кулаком подбородок, иногда кивая, чаще – хмурясь и задумчиво покусывая щетину на нижней губе желтыми старыми зубами и барабаня пальцами по желто-красным клеткам килта. При этом он так странно смотрел на Гарри, что тот бы непременно забеспокоился, если бы в это время не пребывал в совершеннейшей прострации, не видя ничего вокруг себя. Когда в легких закончился воздух, рассказ Гарри оборвался сам собой. Он чувствовал себя полностью обессиленным и не мог больше выговорить ни слова. Теперь оставалось ждать, как это воспримет Годрик. Обнимет его, как сына? Скажет, как он им гордится? Или просто одобрительно похлопает по плечу? Гарри принял бы любой из этих или других вариантов, однако, Годрик Гриффиндор повел себя совсем не так, как он ожидал. После Гарриного запутанного и пространного повествования он долго молчал, точно не знал, что и ответить. Молчание затягивалось, а Гарри все ждал, жадно и нетерпеливо, что ему ответит его предок. Наконец, точно твердо обдумав то, что он хочет сказать, Годрик начал, не глядя Гарри в глаза. "Мой юный друг... дитя мое... То, что ты рассказал мне, просто... невероятно и поразительно. Я очень польщен тем, сынок, что ты все же доверил мне свою тайну, тайну вашей семьи..." "Тайну нашей семьи", – осмелел Гарри. Он вдруг занервничал и неловко заерзал на траве. Почему Годрик так странно смотрит на него. Не верит ему? Но он же ему рассказал все, что знал! "Сынок", – повторил Гриффиндор и поднялся на колени. Его сморщенное рябое лицо оказалось совсем близко. Гарри вдруг разглядел новые морщины на шишковатом лбу Годрика и поразился тому, что этот храбрый воин, похожий на заносчивого петуха, может быть таким старым и уставшим, а его глаза – такими блеклыми и слезящимися. – "История часто возвеличивает тех, кто не слишком заслуживает этого, но еще чаще – тех, кто этого вовсе не желает. Я так понимаю, что это произошло с тобой, а еще раньше – с твоим отцом, и тебе ведомо, как труден этот путь, на котором от тебя ждут чересчур многого, радостно ловят все твои слова и восславляют деяния, к которым, быть может, ты сам вовсе не питаешь приязненного отношения или даже хочешь их забыть. Поэтому ты сам не должен забывать о возможности совершить такую же ошибку, чрезмерно восславляя человека, которому вовсе не нужна такая слава. История забывает тех, кто действительно заслуживает восторга и поклонения, путает страх, отчаяние и желание жить – с подвигом. История прячет наши истинные корни, судьбы наших дедов и прадедов приходят к нам точно из тумана, полускрытые теми событиями, о которых нам ничего не известно. Нам не дано узнать все о том, что было раньше, и мы можем сильно ошибаться, когда делаем скоропалительные выводы... Но иногда происходят чудеса. Я считаю, что такое чудо мне было даровано свыше – я смог увидеть своего далекого потомка. Смог увидеть – и заслуженно гордиться им". Гарри затаил дыхание. Годрик Гриффиндор кривоватым пальцем поднял подбородок Гарри, чтобы лучше разглядеть его глаза. В его собственных блеснули слезы. "Мне очень жаль, сынок, я бы хотел, чтобы это было так, правда хотел бы, но я знаю наверняка – это не ты". Среди оглушительных громовых раскатов с неба обрушилась молния и, ослепляя, впилась в землю у ног Гарри, разбивая, рассеивая его счастливую иллюзию. Он покачнулся. Он – не потомок Годрика Гриффиндора. "Как же так?" – пробормотал он. – "Как же так". Годрик молчал и сочувственно смотрел на него. "Этого не может быть", – Гарри не хотел в это верить. Конечно, Годрик ошибается! Он же не ясновидящий и не знает все наверняка, как Дамблдор. Или его обманули! Он замотал головой, отгоняя стылые видения, закружившие ему голову. Это они виноваты. Это все они, мороки, обманывающие его, подсовывающие вместо реальности эту ложь, виноваты они! Они все это время прятали от него настоящего Годрика Гриффиндора, потому что этот не может им быть, не может так просто взять и просто отказаться от него, своего наследника! Он и сам не заметил, как кричит, громко и отчаянно, так, что остальные оглядываются на него. Гермиона – с явным беспокойством. Снейп – раздраженно. Остальные – непонимающе или с любопытством. Гарри чувствовал, что судорожно сцепленные пальцы вырывают из земли целые пучки травы, кулаки, колотя по красному и золотому, пытаются добраться до рыжей щетины, покрывающей ненавистное лицо. Лицо лжеца! "Вы – врете! Вы..." – слова не находились, а место безграничного восхищения и сродства заняла черная пустота, постепенно заполняемая ненавистью. – "Если вы не хотите это признать, то зачем же вы дали мне свой меч?" – яростно выкрикнул Гарри. – "Я думал..." Годрик медленно вытащил палочку и спокойно сотворил Заглушающую Сферу, отрезая их костерок от посторонних ушей. Один папаша Джон без всякого интереса к происходящему возился рядом в золе, грея ноги, все в чирьях и струпьях. "Послушай, мальчик мой", – Годрик ощутимо потряс Гарри за плечо, но тот невидяще уставился куда-то вдаль. – "Послушай, что я тебе скажу. Видимо, ты ошибся или что-то не так понял, когда услышал о корнях твоего отца. И знаешь, предков и потомков не выбирают, но если бы я мог это сделать, возможно, выбрал именно тебя, потому что гордиться тобой очень легко. И меч я дал тебе, а не ему, не потому, чтобы выделить из других. Просто это могло спасти тебе жизнь – и спасло, в конечном счете". "Я не верю вам", – Гарри стряхнул с плеча руку Гриффиндора и вскочил. – "Или вы зачем-то, не знаю зачем, обманываете меня, потому что я верю тем людям, которые рассказывали это о моем отце. Или это вас обманул какой-то проходимец, но тогда вы – совсем не тот Годрик Гриффиндор, о котором я читал в Истории Хогвартса. Потому что настоящий Гриффиндор никогда бы не поддался на такой дешевый трюк, и не отрекся бы от настоящего... Вот ваш меч!" – он выдернул сверкающую сталь из ножен и изо всех сил воткнул в землю (папаша Джон отшатнулся, и его белесо-голубые глаза расширились от ужаса). – "Мне не нужен больше ваш подарок. Он предназначался не мне, а вашему настоящему наследнику! Я безродный сирота, у меня не должно быть таких дорогих игрушек..." – не договорив, Гарри одним движением палочки испарил заклятье и бросился бежать через хлеставшие его по щекам кусты прочь, подальше от этого безумия, подальше от страшного сна, который ему только что приснился, размахивая на бегу руками, точно в бреду отгоняя от себя печально сморщившееся старческое лицо Годрика Гриффиндора. Мечту, отказавшуюся от него.