Текст книги "Гарри Поттер и Лес Теней."

Автор книги: Constance_ice

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 78 страниц)

Глава 38. Рождение феникса.

R!!! Внимание!!! Эта глава содержит натуралистичные описания насилия и массовых убийств! Не рекомендуется для прочтения детьми и людьми со слабой нервной системой!!!

Взрывной волной Гарри отбросило больше чем на двадцать футов. Упав на спину и израненное плечо, он почувствовал, как позвоночник пронзила дикая боль, а глубоко внутри треснули ребра, когда он приземлился на чей-то тяжелый, окованный металлом щит.

Меч он потерял.

Он ничего не мог: поднять голову, пошевелить ногами или руками, превратившимися в один большой синяк. Все нервные окончания, казалось, спеклись в один обугленный магией комок – он мог чувствовать только, как по всему его телу бегут волны огромной, не сопоставимой с его прежними силами энергии, еще более увеличенные зельем, которое он принял уже много часов назад, и которое начало действовать в этот самый момент. Гарри чувствовал, как огромная мощь его врага переливается в него самого, и вся испытанная им в жизни боль, усиленная в десятки раз, не могла сравниться с тем, что он ощущал в эту минуту. Из его пальцев ударили разноцветные, отливающие золотом лучи и сомкнулись где-то в вышине, образуя гигантский радужный купол, накрывший его, сметавший на своем пути скользкие антрацитово-серые тени дементоров и ревущие фигуры троллей, закованных в метал норманнских латников и отвратительно шипящих гоблинов, пускающих темные синие стрелы в яркую стену, воздвигавшуюся перед ними, в надежде защититься от нее. В последний миг его сознание блеснуло мыслью: я умру – от болевого шока? – и начало тихо гаснуть, не в силах поглотить и проанализировать ту информацию, которую поставляла ему его новая магия, но внезапно тут – воспарило вверх.

Он будто глубоко вздохнул, и этот глоток воздуха точно поднял его на невероятную высоту. Он мог видеть все, что происходит за много миль от замка, мог видеть, как далеко в тени Леса Теней замелькали тени коротких шотландских секир. Точно паря высоко над полем сражения, Гарри видел до мельчайших подробностей все и всех, каждую чешуйку на панцире каждого воина, каждую каплю крови, вытекающую из раны. Он слышал вопли людей и гоблинов, отчаянный рев троллей, пытающихся спастись от дементоров, стеной наступающих к замку. Не обращая внимания на кипяток окружавшего Хогвартс рва, тролли лезли в воду, стараясь спастись от омерзительных тварей, порождений Тьмы. Обварившиеся оглушительно орали, а по их головам на стены замка уже лезли все новые их собратья, ломая им шеи и круша камни кладки. Трупы на поле лежали громадными кучами. Гарри разглядел разметавшиеся в алом светлые волосы Канута Бальда, безвольно свешивающееся со стены замка тело Дина Томаса, рука которого, запачканная углем от набросков, еще подрагивала, уткнувшуюся в траву голову Колина Криви, лежащего рядом с собственной отрубленной рукой, стрелы, торчащие из спины Годвина Уоррика... И везде, везде поле было усыпано телами норманнов, кто-то из них еще стонал, кто-то уже хрипел, а кто-то еще мог истошно кричать, когда на него, сминая кости, наступала безжалостная грубая лапа тролля.

Но сам он не мог ни помочь им, ни даже просто кричать от ужаса. Он ничего не мог чувствовать. Только наблюдать.

Он видел, как на поле все еще кружатся друг против друга две фигурки. Одна – с длинными взлохмаченными рыжими волосами – орудовала сияющим мечом, похожим на луч света, отбивая атаки белокурого воина в черных доспехах и черном плаще. Драко Малфой ушел от удара Ронова меча и, размахнулся, целя в его лошадь.

"Подлец!" – Гарри услышал, как Рон выплюнул эти слова. – "От тебя нечего и ждать честного боя, так ведь?"

"Честность – это гриффиндорское качество", – усмехнулся Драко, вновь замахиваясь. – "Так же как и глупость..."

"А подлость – качество всех слизеринцев? Хотя нет, наверное, это только к тебе относится. И Блаунт, и Монтегю сегодня сражались рядом со мной, а вот ты, предатель..."

"Эти придурки сделали самую большую ошибку в их недолгой жизни, когда присоединились к гриффиндорским неудачникам! А твоя самая большая ошибка была совершена еще при рождении, ублюдок!.."

Они продолжали скрещивать мечи и мило обмениваться этими колкостями прямо на поле битвы, среди наваленных в кучи трупов и стай гоблинов.

"Я никогда не понимал, почему ты так меня ненавидишь..." – тяжело дыша, Рон остановился, сдерживая коня. – "Гарри – понятно. Ему ты всегда завидовал. А вот я чем тебе не угодил? У тебя же есть все, о чем я мог только мечтать!"

"Я всех вас ненавижу!" – Драко с силой размахнулся от плеча. – "И его, вашего золотого гриффиндорского мальчика! И эту уродливую зубастую зубрилу-грязнокровку! И тебя, нищего выродка! Всех вас!.." – последний выкрик Малфоя прозвучал уже почти истерично. Он начал делать ошибку за ошибкой, беспорядочно размахивая мечом направо и налево. – "Вы ничего не понимаете! Вы недостойны быть теми, кто вы есть!.."

"Что ты несешь, идиот? Опомнись", – Рон уже сообразил, что на Малфоя нашел какой-то странный приступ безумия, и аккуратно пригнулся. Драко уже был в полной отключке.

"Вы... Вы... вы все – безмозглые идиоты! Вы ничего не понимаете в этой жизни!" – самозабвенно хрипел Драко Малфой в порыве сумасшедшей ярости. – "Вас все любят, хотя вы не понимаете, что власть – да, Власть! – это то единственное, за что стоит бороться! Вы, придурки, все делаете только для других... Искренне делаете! Как же так можно жить?!" – он с всхлипом взмахнул мечом и снова промазал.

"Ну, ты и фрукт, Малфой..." – Рон явно решил, что с психами надо обращаться поосторожней. – "Я-то думал, что ты просто завистливая сволочь, а ты, оказывается, тяжело болен..."

"У меня всегда было все – чистая кровь и деньги, власть и сила семьи!.." – Малфой с трудом переводил дух. – "А у тебя, нищеброда, у этой грязнокровки, и у этого безродного сироты – ничего! Так почему же вас все так любят, а меня – нет! Почему мне даже любовь отца и матери приходится завоевывать с трудом, почему?! Что есть в вас такого, чего нет у меня, Уизли?! Я все эти годы не мог понять!.." – Он с каким-то звериным ревом обрушил на щит Рона свой меч, и на лету тот наткнулся на меч Рона. Сияющее лезвие перерубило стальной клинок с такой силой, что Драко отдачей швырнуло на землю. Его лошадь захрапела, встала на дыбы и умчалась, оставив Драко Малфоя, беспомощного, посреди поля сражения.

"Бедный ты, завистливый сморчок", – с искренним сожалением сказал Рон. Он спрыгнул с коня, воткнул в землю щит и, сняв кольчужные перчатки, нагнулся над лежащим на траве Малфоем. – "Никогда ты этого не поймешь, потому что у тебя за всю жизнь не было ни одного настоящего друга".

"Гойл! Крэбб! Они всегда были рядом со мной! Они... они – мои друзья!" – Малфой силился встать, но тяжелая кольчуга тянула его на землю, к тому же он в ярости не замечал, что наступает на свой длинный плащ, украшенный фамильным гербом де Маль Фуа.

"Фу, эти амбалы?" – презрительно присвистнул Рон. – "Да они же просто тупые гориллы, сами не могут думать без тебя и только и умеют, что выполнять твои приказы. Не годится такой пример".

"Панси! Она..."

"Она, не спорю, слепо предана тебе, но, видимо, она еще и считает, что в качестве вознаграждения не за горами у нее тот день, когда она станет обладательницей фамилии Малфой. И той власти и состояния, которые к ней прилагаются. Разве не так?"

"Мой..." – голос Драко затих. – "Мой отец".

"Я вырос в семье, где кроме меня было еще шестеро детей. У нас часто не хватало денег, но зато никто из нас никогда не испытывал недостатка любви. Ею мы всегда были богаты. Никто никогда не покупал нам метел последней модели, зато и не попрекал древностью крови и обязательствами перед своей фамилией... Я видел, как твой отец хладнокровно оставил тебя заложником в Хогвартсе, когда его хозяин натравил на замок дементоров. Разве он поступил бы так, если бы по-настоящему любил тебя?" – спросил Рон сухо.

Драко в ярости замолотил по земле руками и ногами.

"Заткнись! Заткнись, Уизли! Лучше дай мне руку, я не могу сам подняться! Ну же!!!"

"Нет".

"Нет?" – голос Малфоя упал.

"Драко Малфой из рода Юбера Юго де Маль Фуа", – тихо сказал Рон, поднося острие меча к шее белокурого слизеринца. – "Ты был повержен на этом ратном поле мной, Рональдом Артуром Уизли из рода Артура и Ллахеу Пендрагонов. Согласен ли ты признать поражение и отдать мне свое оружие?"

Драко притих. Видимо короткая речь Рона произвела на него неизгладимое впечатление, но его подбородок гордо дернулся вверх.

"Никогда", – процедил он сквозь зубы. – "Никогда я не сдамся такому ублюдку, как ты..." – но тут его голос прервался. Видимо, он внезапно полностью осознал разницу в крови Малфоев и Уизли.

"Мне жаль, Малфой, но тогда я буду вынужден убить тебя".

"Ты не сможешь, не сможешь, Уизли... кишка у тебя тонка... и твое гриффиндорское благородство" – это слово Драко точно выплюнул. – "Не позволит тебе убить безоружного..."

"Ты, кажется, забыл, что сам вызвал меня на поединок. А по условиям поединка, если поверженный отказывается признать себя побежденным, то победитель вправе убить его".

"Ты этого не сделаешь, Уизли, ты – трус!" – завизжал Малфой. – "Ты – трус, ты..."

"Значит, отказываешься?.." – Рон занес меч.

"Да! Малфои никогда не... Стой!"

"Да?" – безмятежно поинтересовался Рон, все еще держа меч на весу.

"Я... хорошо, я... признаю".

"Что признаешь?"

"Свое поражение", – прошептал Драко Малфой, как загипнотизированный наблюдая за блеском камней на эфесе ронова меча.

Взгляд Гарри перенесся на стену замка, и он увидел, как во внутреннем дворике тролли, рыча, ломали деревянные подпорки конюшни и трухлявые столбы столярного хозяйства дядюшки Мастерса. Последние отступающие в замок работники стреляли в троллей заклятиями, уворачиваясь от летящих в них громадных каменных глыб. Один из троллей, самый огромный, протаранил своей тушей стену, разъединяющую замковый дворик и хозяйственные постройки, выломал из нее здоровенный кусок и с ревом швырнул его в лучников, засевших у бойниц каменного вала. Стена треснула, обдав сражающихся тучами пыли и щебня, на головы волшебников и троллей посыпались камни. Кто-то из стрелков с отчаянным криком закачался на краю рушившейся стены, а потом вниз полетел сперва выпущенный из рук арбалет, а за ним, увлекая за собой отколовшиеся от стен валуны, – чья-то лохматая фигура. Гарри узнал Комбса. Когда пыль внизу рассеялась, он увидел, как над телом ученика Хельги Хуффльпуфф нагнулась крошечная фигурка Китто, а потом тролли, в панике беспорядочно бегущие к замку, закрыли от Гарри их обоих.

Гарри мысленно понесся дальше, сквозь каменные перекрытия Хогвартса. Он видел, как тролли разрушают главную лестницу, ведущую к входу в замок. Они оборачивались и, отчаянно ревя, бросали гигантские глыбы в призрачные серые фигуры, появившиеся в зияющих провалах в стене. Где же все? Гарри успел заметить привалившуюся к стене фигуру Симуса Финнигана, рука которого, сжимающая большой лук, была окровавлена. Симус опирался на плечо Тео, который что-то спешно дописывал, отчаянно мелькая пером по куску пергамента. Затем с другой стороны сквозь дыру в стене ворвалась взмыленная лошадь, на которой сидел Невилл в иссеченной кольчуге, с покрытым кровью и грязью лицом. Перед ним на щите покачивалось чье-то неловко свисающее тело со стрелой в спине. Невилл направил коня влево, в сторону лекарской, а за ним уже неслись другие отступающие. Между защитниками замка, израненными, измученными, то и дело мелькали норманнские доспехи, но этого уже никто не замечал, по всей видимости, никого из людей больше не волновало, что они еще час назад убивали друг друга, а сейчас стремились вместе спастись от угрожающей им всем страшной опасности, исходившей от орды гоблинов и троллей, взбесившейся из-за наступающих на них дементоров. Последние всадники въехали во двор замка, и когда сквозь западную стену, оглушительно завывая, полезли тролли, сверху на них ударил огонь Сногсшибателей. Гарри заметил несколько женских фигур, и ему показалось, что среди них мелькнула сначала Сьюзен, за ней – тень Хельги Хуффльпуфф, а потом прямо перед слюнявыми вонючими мордами троллей выскочила крохотная фигурка и подняла палочку. Последний тролль, неловко перевернувшись в воздухе, упал обратно за стену замка, и Клара ловко наложила на дыру заклятие. Этот путь был заблокирован. Но сквозь прозрачную колеблющуюся ткань защитного заклинания Гарри видел, что на поле, окруженные толпой троллей, спотыкающиеся о попадающихся им гоблинов, все еще сражаются двое.

Гигантский змей обвился кольцами вокруг громадного льва с рыжей гривой, стремясь задушить его в своих смертельных объятиях, а лев в ответ впился зубами в глотку змея, все больше сжимая хватку и царапая когтями блестяще-зеленую чешую врага, но кольца змея выскальзывали из львиных лап, вновь и вновь оборачиваясь вокруг шеи противника.

И Гарри понял, что это были не звери, а люди. Анимаги.

Лев на секунду выпустил шею огромного змея и зарычал от боли, когда тот, изловчившись и сжав его еще крепче, впился зубами в его шею. Он царапнул лапами воздух, но не смог попасть по скользкой шкуре врага. Змей еще несколько секунд цепко сжимал зверя в своих кольцах, а затем они распались, и обмякшее тело медленно опустилось на землю, постепенно превращаясь в невысокого человека в кольчуге и изодранном килте. Ветер шевелил рыжеватый пушок на его голове, замершей в луже расплывавшейся крови. Змей какое-то время, остервенело шипя, перекатывал кольца рядом с головой поверженного соперника, точно ожидая, что тот поднимется, но этого так и не случилось. Тогда мерзкое чудовище свернуло свое громадное тело в клубок, и из него внезапно поднялась высокая фигура в черном. Салазар Слизерин.

"Дикий рыжий дурак!" – услышал Гарри голос мага. – "Ты думал обмануть меня? Я знаю, это ты скрывал свиток, чтобы забрать себе мой замок! Думаешь, я не знаю, где ты хранил свои бесценные фамильные сокровища? Глупец, теперь Хогвартс по-настоящему станет моим! Я смог уничтожить самого Гвинн-ап-Нудда, как я мог не справиться с тобой?"

Слизерин повернулся, поднял руку и направил палочку на кипящие воды рва. Зашипев, вода начала испаряться, и вскоре вместо рва под стенами замка зачернел провал громадного оврага. Слизерин опустил палочку и пошел к ближайшему проему в стене. Тролли в ужасе разбегались перед ним, точно чуя исходящую от него мощь, все люди уже давно были убиты, но возле стены продолжали сражаться два рыцаря: один в покореженных доспехах и другой – в кольчужном воротнике и капюшоне. Гарри успел увидеть, как тот воин, что был ниже ростом и покоренастее, вышиб меч из рук своего противника, и до Гарри донесся знакомые хвастливые интонации валлийского акцента:

"Изволите ли вы признать себя побежденным, прекрасный сэр? Иначе, как это ни прискорбно, мне придется убить вас, как того требуют законы поединка божьего суда!"

Гарри не услышал, что ответил на это барон де Маль Фуа, потому что в этот момент перед ним возникла высокая черная фигура Слизерина. Его правая рука без всякой палочки смела сэра Кэдогена в сторону, и тот, неловко взмахнув руками, с воплем полетел в овраг вниз головой, а левая отбросила с головы растерявшегося барона капюшон кольчуги и бестрепетно свернула нужный позвонок. Послышался отвратительный хруст, и голова барона неестественно скривилась на сторону, тело загребло ногами и сползло на землю. Слизерин, не придавая особого значения тому, что только что убил человека, отшвырнул от себя тело, брезгливо вытер о мантию руки, соприкоснувшиеся с шеей сквиба, и шагнул в проем в полуразрушенной стене.

Магия понесла ошарашенного Гарри еще дальше, к воротам, где сквозь стены продолжали лезть тролли, а маленькие юркие фигурки шипящих гоблинов карабкались на каждый валун. Полуразрушенная галерея, по которой он еще полгода назад в первый раз шел из лекарской к аудиториуму Хельги Хуффльпуфф, была вся окутана клубами дыма и пыли, по ней с визгом метались девушки. Гарри увидел, как громадный тролль нагнулся над отчаянно кричащей Эльвирой Эгберт, и тут из бокового коридора показалась рука с длинной светлой палочкой. Палочка уткнулась троллю прямо в глаз.

"Астринжео!"

Веревки, по-змеиному извиваясь по огромной тролльей туше, опутали заревевшее существо до самых вонючих пяток. Валери Эвергрин выскочила из своего укрытия, схватила помертвевшую Эльвиру за руку и утащила за собой.

"Там был Эдмунд!" – истошно кричала Эльвира, вырываясь из рук Валери. – "Я видела, как один из троллей его – дубино-о-ой!" – она забилась в истерике, и Валери пришлось отвесить ей крепкую пощечину. Эльвира тут же затихла, но продолжала судорожно всхлипывать, в ужасе оглядывая остальных девушек расширенными полубезумными глазами.

"Итис – позаботьтесь о ней! Парвати! Помоги остальным перенести раненых в Большой зал, быстро! Осторожно, в левом коридоре обрушилась стена, не ходите туда! По правой лестнице без трех ступенек – и тайным коридором за статуей Безголосого Барда, скорее!"

"Профессор! Мы, кажется, потеряли друг друга! Там обвалились перекрытия и..."

"Раненые не пострадали?"

"Кажется, нет, профессор, леди Ровена как раз привела очередную группу, так она залатала дыру... ой, там и норманны есть!.. Я боюсь, а если они..."

"Всех выводите! Живей! Кого из наших не досчитались?"

"Су Ли и Падма кажется, побежали на стену, чтобы помочь спуститься оставшимся раненым, а когда рухнул потолок, исчезла Джинни. Гермиона сказала, что пойдет ее искать!.."

"О боже! Этого еще не хватало... Сами до зала доберетесь, Салли-Энн? Сможете без меня?"

"Ничего, профессор, нас много, вот и Элинор поможет, и Ронвен, и Итис..."

"А леди фон Гриндельвальд так и не видели?"

"Нет... Ой, осторожно, профессор!"

Рядом грохнулся кусок стены и большими валунами рассыпался под ногами визжащих девушек.

"ТИХО! Парвати, Салли-Энн, вы – за старших. Я быстро – только найду Джинни и Гермиону – и сразу назад! Когда вернется мистрисс Хуффльпуфф, попросите, чтобы она побыла с вами".

"Да, профессор! Будьте осторожны профессор!.."

Коридоры Хогвартса запутаны до невозможности. И везде, везде, на каждом углу может встретиться какая-нибудь потайная дверь или замаскированный ход. Он может вести на крышу замка, в подземелья, или обратно к тому же месту, откуда ты только что пришел, а может оказаться и тупиком. Джинни, полуослепшая от пыли, набившейся ей в глаза, потерявшая палочку, почти на ощупь брела по коридору. По громким крикам и взрывам, доносящимся справа, она, наверное, догадывалась, что внутренний двор – там, а Большой зал должен быть справа. Ей нужно сохранить эту штуковину, которую она прячет на груди, а там, внизу, уже слишком опасно. Черт, надо было хоть сказать мисс Эвергрин или Гермионе, но потолок обрушился так неожиданно, что она едва успела отскочить и упала куда-то вниз, в неожиданно открывшийся проход, а когда она, наконец, разыскала секретную пружину и нажала на нее изнутри, та уже не поддавалась. Пришлось выбираться самой. Она протерла глаза, распухшие от слез и пыли. Значит, направо.

Коридор внезапно закончился маленьким круглым залом, в центре которого чернел круг колодца. Слава Мерлину, Джинни вовремя заметила его, иначе неминуемо упала бы в ничем не огороженный темный провал, где далеко внизу плескалась вода. Один единственный выход из зала вел на широкий балкон на внешней стене. Крики оттуда доносились уже слабее, видимо, основная битва уже переместилась в стены Хогвартса. Джинни выскочила на балкон, но с него не было никакого выхода – вокруг ни окна, одна глухая стена. Девушка вновь вбежала в зал и заметалась в полукруге колонн, поддерживающих свод, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь ход, кроме того, которым она пришла сюда. Джинни покрепче прижала к себе сверток и снова ощупала стены. Ничего.

"Ищете выход, леди Вирджиния?"

Джинни схватилась за сердце, екнувшее от ужаса, но когда она обернулась, то вздохнула с облегчением.

"О, Мерлин, благодарю тебя за помощь! Как хорошо, что вы оказались здесь, леди Эдит! Я заблудилась! Что это за место такое странное? И зачем здесь колодец?"

"Это Колодец Забвения", – леди Фрир вышла из-за колонны. Скупой свет факела осветил ее странно поблескивающие глаза и горящие лихорадочным румянцем щеки. – "Самый глубокий колодец в замке. Говорят, что когда дон Слизерин убил архитектора, то сбросил его тело сюда – чтобы он никогда больше не смог вернуться оттуда, откуда пришел".

"Вернуться?" – в ужасе переспросила Джинни. – "К-как это?"

"А разве вы не слышали о том, кто был архитектором этого замка? Кто строил его до того, как сюда пришли первые ученики?"

"Н-нет, я думала, что Основатели возводили его вместе ", – пролепетала Джинни.

Леди Эдит как-то странно рассмеялась.

"Этот замок защищен такой древней магией, какой не владеет ни один из здешних хозяев, они лишь принимают это как аксиому. Да, мастер Гриффиндор и дон Слизерин когда-то вместе начали строить школу Хогвартс, но на то, чтобы дождаться конца ее строительства, у них должно было бы уйти несколько магловских жизней. Поэтому когда им была предложена помощь со стороны, они приняли ее, хотя дона Слизерина не слишком устраивали условия договора, а мастер Гриффиндор довольно долго размышлял, прежде чем согласиться на сделку с таким существом".

"Существом?" – Джинни обмерла.

"А ты разве никогда не слыхала о Гвинн-ап-Нудде?" – глаза леди Эдит расширились. – "Не знаешь, кто это такой? Когда я услышала об этом из уст мистрисс Хуффльпуфф, то и сама не хотела верить. Если бы я не знала, что эта глупая старушка не умеет лгать... Все-таки сразу видно низкую родословную – она даже не подумала о том, что рассказывать все это кому-то еще может быть опасно..."

"Опасно? П-почему?" – голос Джинни замер.

"Потому что если хоть один колдун из Верховного Совета Магов узнает, что для закладки школы волшебства использовалась Черная Магия, то школу мгновенно запретят, а если об этом проведают магглы, то со всеми нами произойдет то, что не так давно случилось в Лионе с десятью ведьмами, которые всего лишь вышли собирать папоротник в полнолуние. Знаете, леди Джинни, что с ними случилось? Их сожгли на костре, вот так! Всех привязали к шестам и сожгли, и магловские священники стояли рядом и крестились, и молитвы читали, думали, что изгоняют дьявола, а вокруг этих женщин собралась толпа, в них бросали камни, а они все кричали, кричали..."

"Прекратите!" – Джинни зажала уши руками. – "Зачем вы говорите мне это, леди Эдит?!"

"Если кто-то узнает, что сам Гвинн-ап-Нудд, чтобы построить Хогвартс, вышел оттуда, откуда обычные люди никогда не возвращаются, то все мы обречены! А смерть – это самое ужасное, что может случиться, потому что она необратима!" – леди Эдит запнулась и закашлялась, закрывая рот ладонью. Когда она опустила руки, Джинни увидела, что они испачканы кровью. – "Такие как он никогда не приходят сами. Их вызывают, причем вызывают исключительно сильные колдуны, потому что обычному волшебнику не под силу справиться с одним из великих древних магов Британии, который был сыном Повелителя... Сказать – чего?"

"Не надо", – высохшими от ужаса губами прошептала Джинни. – "Не надо, я поняла..."

"Вот кто был истинным создателем Хогвартса, а совсем не этот глупый незаконнорожденный шотландец или тот надутый испанский индюк. Мистрисс Хельга сказала мне, что ее муж слышал, как они заключали с Гвинн-ап-Нуддом договор на крови, пообещав, что никогда не будут учить своих детей воевать друг с другом. А когда замок был уже почти готов, этот идиот Слизерин нашел какую-то статую, которую тот сделал как-то не так. Наверное, никто никогда так и не узнает, каким образом этот испанец смог убить то существо. Теперь, после его смерти, Салазар Слизерин является, наверное, самым сильным магом Британии".

"Почему?" – у Джинни перехватило дыхание.

"А ты не догадываешься, глупышка? Он убил самого Гвинн-ап-Нудда – сына Повелителя Подземного мира! Когда один колдун убивает другого на поединке, он получает его магические силы, это как клятва крови. Ты представляешь, что сейчас может Салазар Слизерин? Да его магия практически не имеет ограничений!"

"О, Мерлин!" – выдохнула Джинни.

"Поэтому ты, наверное, понимаешь, что я должна была найти тебя раньше, чем он", – неожиданно деловито закончила леди Эдит. – "Ладно, давай поскорей покончим с этим. Отдай мне то, что ты держишь в руках, девочка".

Джинни отшатнулась и в ужасе замотала головой.

"Но... зачем вам... Как вы узнали?"

Леди Эдит горько улыбнулась.

"Я, наверное, лучше всех в Хогвартсе знаю древние сказания о той чаше, которая находится у тебя в руках. Я уже давно тяжело больна, и мне не помогают никакие заклятия, никакие зелья... А с тех пор, как ты вернулась с острова Эльфов, мне с каждым днем становилось все лучше – ты спала в соседней комнате, когда ты находилась рядом – мне было легче, даже боль отступала. Это не могло быть случайностью, я поняла, что у тебя есть что-то, что может мне помочь. Послушай, девочка, эта болезнь иссушила мне грудь. Трудно дышать. Я давно ищу способ уничтожить причину, но не могу найти ничего, что навсегда бы избавило меня от боли. Я была готова душу продать даже Салазару Слизерину, но и его настои мне не помогают, так что моя ему преданность пропала зря. Я уже почти смирилась с тем, что не существует никакой возможности спасти мою жизнь. Кроме одной".

Джинни рефлекторно прижала сверток к груди.

"Да, да, ты меня правильно поняла. Эта чаша – единственный для меня способ навсегда избавиться от болезни! Она способна исцелить любую рану, даровать вечную молодость и красоту... Если я буду пить только из нее, то не только избавлюсь от этой мерзкой болезни, но... возможно, приобрету вечную жизнь! Отдай мне чашу, детка, ты же знаешь, что если ты не сделаешь этого, то я сама заберу ее у тебя, а после этого тебя никто не найдет – мало ли жертв еще будет сегодня, тролли могут украсть тебя, дементоры могут выпить твою душу, норманны – увезти с собой. Все может случиться. Тебя, конечно, будут искать, но не найдут – Колодец Забвения хорошо хранит свои тайны. Поэтому не упрямься, дай мне чашу, потому что я в любом случае получу то, что мне нужно".

"Это ложь!" – выкрикнула Джинни. – "Она не способен дать вам ничего из того, что вы хотите!"

Леди Эдит неверяще улыбнулась и покачала головой.

"Эта чаша никогда не удержится в руках человека, чьи помыслы нечисты или эгоистичны", – тихо сказала Джинни. – "Тогда она исчезнет, и никто не знает, где появится в следующий раз. Эльфы с их странной древней магией могли контролировать ее, поэтому она и была отдана им на хранение, но если вы сейчас ее коснетесь, то тех раненых, которые сейчас лежат внизу и умирают, уже ничто не спасет! Вы думаете только о себе! Алистер тоже там, и он может погибнуть!"

Леди Эдит вытащила палочку из рукава серого платья.

"Алистер меня никогда не интересовал", – пожала плечами молодая женщина. "Один из сыновей нищего шотландского тана – зачем он мне, когда передо мной на колени встанут все принцы и короли Европы после того, как я выпью из этой волшебной чаши... Ну, хватит, я больше не хочу слушать твои отговорки, Вирджиния. Отдай ее мне. Отдай. Немедленно!"

"Никогда!"

"Мне очень жаль", – по голосу леди Эдит казалось, что ей, действительно, жаль Джинни. – "Но все равно я получу эту чашу, даже если ты не захочешь отдать мне ее добровольно", – она придвинулась ближе к Колодцу, и Джинни отступила назад. – "Я прошу в последний раз..."

"Не отдам!" – Джинни твердо посмотрела на леди Фрир.

"Мне жаль... Авада..."

"Авада Кедавра!"

В глазах Эдит Фрир мелькнуло что-то, вроде, удивления, но потом они остекленели, и ее тело, тяжело и неловко изломившись, начало опадать вниз, в неумолимо черное пятно Колодца. Джинни еще долго слышала, как тело Эдит несколько раз билось о его стенки, но плеск воды раздался только через несколько минут.

Только тогда она заставила себя обернуться и в ужасе столкнулась с обезоруживающей улыбкой Матильды фон Гриндельвальд.

"Бедная глупая девочка!" – пропел мелодичный голосок Матильды. Норманнская наследница осторожно обошла черный провал Колодца и приблизилась к Джинни. Полыхающие на горизонте огни зарева отразились в ее глазах. Рыжеволосая девушка отшатнулась. – "С твоей стороны было очень неосмотрительно прийти сюда одной, без палочки, без верных рыцарей, которые тебя всегда защищают, без твоего братца, который печется о тебе, как о хрустальной..."

"Тварь!" – не выдержала Джинни. – "Что ты задумала? Ты... понимаешь, что сделала только что: ты – убила леди Эдит!"

"Ай-яй-яй, какая неблагодарность!" – покачала кокетливой чернокосой головкой Матильда. – "Разве так обращаются со своей спасительницей? Если бы я не пришла сюда и не прикончила ее, ты бы сама уже лежала на дне этого колодца – за компанию с этим, как там его назвала эта саксонская дурочка... Забавную историю она рассказала. Интересно, как же к ней отнесется ваш британский Верховный Совет магов?"

"Ты собираешься донести им?"

"Возможно. Впрочем, леди Вирджиния, у вас есть то, что убедило бы меня не делать этого. И вы знаете, мадемуазель, что это, не так ли?"

"Нет!"

"Ах, не знаешь?" – уголки губ Матильды приподнялись в хитрой кошачьей улыбке.

"Ты не получишь его. Ты – мерзкая, негодная шлюха, ты – не получишь..."

"А я думаю, что получу. И знаешь, почему? Я только что спасла твою никчемную душонку, и ты понимаешь, что это означает. Понимаешь, и не нужно так глупо на меня таращиться! Ты должна мне – это долг крови, магический контракт, я имею право потребовать у тебя все, что захочу, и ты обязана выполнить условия сделки, иначе... Ты когда-нибудь видела волшебника, полностью потерявшего свою магию? Именно это с тобой и произойдет, если ты не захочешь вернуть мне долг".

Джинни в ужасе застыла. Матильда была права – она, Джинни, должна заплатить ей долг жизни, или лишится всей своей магии!

"Не знаю, почему для хранения величайшего сокровища они выбрали именно тебя..." – проворчала Матильда, опуская палочку в складки бархатного зеленого платья. – "Только потому, что ты – сестра Наследника Меча? Глупо, как глупо... Эльфы всегда были на удивление примитивными, тупыми существами. Хорошо, что их осталось уже совсем немного, волшебный мир без них станет чище".

"Но откуда ты узнала?" – нашла в себе силы пролепетать Джинни.

"Моя милая девочка, брат не говорил тебе, почему я оказалась здесь? Из многих способных, талантливых, богатых и чистокровных ведьм – именно я? Дон Салазар выбрал меня из десятков других не просто так. Мои способности куда выше, чем у тебя, да и чем у любой другой колдуньи в Европе. Мне не составляет труда разглядеть все, что происходит на многие мили вокруг, я ясно вижу и прошлое, и будущее... Я – Провидица!"