Текст книги "Гарри Поттер и Лес Теней."

Автор книги: Constance_ice

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 78 страниц)

Глава 37. Суд божий.

R!!! Внимание!!! Эта глава содержит натуралистичные описания насилия и массовых убийств! Не рекомендуется для прочтения детьми и людьми со слабой нервной системой!!!

«Почему ты ничего не ешь?» – сурово сдвинув брови, Гермиона опять подпихнула к нему нарезанный окорок.

"Не хочется", – Гарри для виду еще немного повозил хлебом по тарелке и, наконец, отказался от этого бессмысленного занятия.

Они сидели за столом в Большом зале среди еще, примерно, сотни других парней. Девушек было немного, и почти все они не сидели за столами вместе с ребятами, а то и дело бегали на кухню, приносили новые блюда с едой, хлеб и чистые салфетки. Никого из работников не было на кухне, дядюшка Лоуф всю ночь простоял в карауле у главных замковых ворот Хогвартса, и о завтраке пришлось беспокоиться женщинам во главе с мистрисс Хельгой. Все парни по большей части молчали, мрачно глядя в свои тарелки, почти никто не ел, кроме, наверное, Рене де Вьепонта, никогда не жаловавшегося на плохой аппетит, и даже в минуту опасности не желавшего отступить от своих привычек. Гарри посмотрел на то, как толстый норманнский парень уверенно укладывает в себя кусок за куском, и ему стало немного дурно. Он не понимал, как можно есть в такой момент. Еще несколько часов и – либо Хогвартс, либо Вольдеморт и Слизерин. Сегодня утром Гарри поднялся чуть свет, проспав не больше часа, и тут же подбежал к окну. За стенами замка царила такая неправдоподобная тишина, что Гарри даже усомнился, не ослышался ли он вчера, когда с одного из окон слетело заклятие, оглушив коридоры замка криками ненависти их врагов. Вчера осаждавшие были немедленно готовы идти на штурм, а сегодняшняя тишина показалась ему зловещей: всегда лучше знать, чего ждать от врага. Возможно, Вольдеморт и Салазар Слизерин что-то задумали. Он все утро пытался думать об этом, а не о том, что произошло ночью между ним и Сью, но отчего-то не выходило.

Гермиона посмотрела на Гарри с каким-то странным оттенком понимания.

"Ты хорошо спал?"

"Ты считаешь, что можно хорошо выспаться перед тем, как выйти на убой к Вольдеморту?" – подчеркнуто сухо спросил Гарри, стараясь, чтобы никто не заметил, как он только что скользнул глазами по хуффльпуффскому столу. Сьюзен уже была там, немножко бледная, но спокойная и собранная, она как всегда внимательно ухаживала за младшими, пододвигая блюда к испуганным второклашкам, протягивая свежеиспеченный хлеб Китто, особенно заторможенному сегодня. Поймав мельком взгляд Гарри, она чуть покраснела и отвернулась, хотя было видно, что ей этого не хочется, взяла стопку грязной посуды из рук Комбса и пошла по проходу. Когда она проходила мимо, из-за светлой волны волос выглянул край порозовевшего ушка.

Гарри изо всех сил сжал в кулаке деревянный кубок. Надо надеяться, что он не ударил в грязь лицом сегодня ночью. Мерлин, если бы сейчас во всем зале не было бы ни единой живой души, кроме него и Сью!.. Вчера она хотела уйти, чтобы дать ему поспать хоть немного, но он все не отпускал и не отпускал ее, точно боялся, что все произошедшее окажется сном, поэтому она ускользнула лишь под утро. Сью, краснея, попросила не прощаться с ней на глазах у всех, поэтому он никак не мог заставить себя расстаться с ней, но когда небо на востоке начало светлеть, и он обнял ее в последний раз уже не по-дружески, а по праву мужчины, ему стало мучительно стыдно за эту жадность в желании обладать ею безраздельно – больно было не ему, а ей. Рядом с ней было так спокойно и надежно, так горячо и так сладко... Неужели все это сегодня закончится? Неужели больше не будет ничего? Он вздрогнул.

"Я спросила, хорошо ли ты себя чувствуешь", – немного громче повторила Гермиона. – "Ты то краснеешь, то бледнеешь, Гарри, лицо у тебя какое-то опухшее. Ты не заболел?"

"Если даже и так, то Вольдеморт быстро вылечит меня от мигрени", – медленно сказал Гарри, с трудом просыпаясь от приятных воспоминаний.

"Ты странно улыбаешься, говоря о нем", – пристально сощурилась Гермиона, отмахнувшись от попыток Симуса всучить ей грязную тарелку. – "Может, это побочный эффект от вчерашнего зелья? Хотя нет, я уверена, что все сделала правильно... Или профессор Снейп сказал тебе что-то такое?"

"Ничего такого он мне не сказал", – тут же отрезал Гарри. – "А где Рон?" – он попытался перевести разговор на нейтральную тему.

"Не знаю", – тут же поджала губы Гермиона. – "Не видела его со вчерашнего вечера".

Тема была выбрана явно неудачно, и Гарри уже собрался открыть рот, чтобы ее сменить, как двери Большого зала открылись, и вошли Годрик Гриффиндор и сэр Кэдоген, за которыми Гарри заметил длинную и нескладную фигуру профессора Снейпа в сопровождении леди Рэйвенкло и мистрисс Хуффльпуфф. Гарри вскинул глаза на Снейпа, но профессор был по обыкновению мрачен и брезгливо поджимал губы точно так же, как и всегда. Годрик был чрезвычайно сосредоточен, покусывал нижнюю губу и задумчиво чесал пушистый затылок. Зато сэр Кэдоген весь лучился энергией.

"Эй, эй, любезные сэры, что за постные лица?" – радостно гоготнул он и похлопал руками в увесистых латных рукавицах ближайших к нему учеников, – это оказались Джастин и Эрни. – "Все это дело одной минуты! Думаю, что этот нечестивый пес сразу образумится, как только окажется на ристалище насупротив такого знаменитого воина и доблестного, благородного рыцаря, как ваш – хи-хи! – покорный слуга! О да, слава Герейнта Кэдогена, странствующего защитника справедливости, обиженных и угнетенных, вдов и сирот бежит далеко впереди его подвигов!" – тут он осекся под фирменным злобным взглядом Снейпа и торопливо закончил. – "Я уверен, что все сегодня будет просто отлично, и нашим благородным хозяевам не придется больше терпеть наглое вмешательство в свои дела этого недостойного осквернителя чужой собственности ", – сэр Кэдоген сияюще оглядел зал, точно надеялся встретить бурю восторгов в ответ на свою маленькую прочувствованную речь, но когда восторгов не последовало, он не особенно расстроился. Видимо, такая ситуация была для него обычной.

"Пора", – негромко сказал Годрик.

Все затихли.

"Я думаю, что вам не стоит напоминать о том, что никто не должен трогаться с места до того момента, когда... то есть, я хотел сказать, если на нас произведут нападение. Наш план таков: правый фланг будет за моим плечом, левый – за плечом сэра Северуса, если на нас нападут – объединяйтесь группами и старайтесь отбиваться вместе. Выходите из ворот за нами в таком порядке: сперва старшие, и те, кому уже довелось участвовать в сражениях, затем те, кому еще нет пятнадцати. Остальные – на свои посты возле бойниц. Лучники, будьте осторожнее и не забывайте, что вы тоже можете стать целью снаружи, арбалетов у нас совсем мало, а вот наши противники снабжены ими куда лучше! Связки со стрелами уже лежат на месте у каждого, стрелы экономить, цели выбирать точно. Если запас стрел начнет иссякать – посылайте синюю искру мистрисс Хельге, она будет отвечать за выдачу оружия и пошлет к вам кого-то из младших с пополнением. Работников, охраняющих ворота, не отвлекать воплями и дикими криками. Наличие всех на своих постах будет проверять леди Рэйвенкло, если случится что-то непредвиденное – обращайтесь к ней. При ранении посылать зеленую искру в сторону знахарской – там будут наготове леди Валери и старшие девушки. Ясно?"

Зал заколыхался от кивающих голов.

"Все должны ждать окончания обоих поединков. Если все решится в нашу пользу, мы сначала прикрываем сэра Кэдогена и сэра Гарри, а затем приступаем к заключению мирного договора на наших условиях. После этого отходим назад, причем, теперь младшие возглавляют колонну, а старшие прикрывают их с тыла. Ясно?" – скрипнул Годрик.

"Сэр, а если все решится не в нашу..." – начал Терри Бут и осекся, когда острый локоть Кларенса вонзился ему под лопатку.

Снейп поджал губы.

"В таком случае, боюсь, нам придется отстаивать исконные права хозяев нашего замка с оружием в руках, мистер Бут", – заметил он шелковым голосом, но Гарри заметил, как от гнева у профессора раздуваются ноздри. В мирное время после подобных замечаний со стороны Снейпа следовало что-то, вроде, "пятьдесят баллов с Рэйвенкло и неделя взысканий с применением тяжелого физического труда и без применения магии". Но сейчас декан Слизерина замолчал.

"Что ж", – прервал затянувшуюся паузу Годрик. – "Со мной в первых рядах пойдут мистер Макьюэн... Старший", – торопливо добавил он, видя, как радостно подскочил второклассник-гриффиндорец Гордон. – "Далее – мистер О'Линн, мистер Бальд, мистер Дэйвис, мистер Монтегю и мистер Кэмпбелл, а за ними – остальные. Господа Эгберты прикрывают с флангов. Сэр Северус?..."

"Мистер Уоррингтон", – хрипло сказал Снейп, и Десмонд с готовностью поднялся. – "Мистер Блаунт, мистер Норд, мистер Тойли, мистер Лонгботтом", – профессор осекся, его губы с сомнением искривились, и Невилл нахмурился, но Снейп тут же продолжил. – "И мистер Уизли. Мистер Финч-Флечли и мистер Бут – справа и слева. Все ясно? Вопросы? Нет вопросов? Тогда собирайтесь. Через полчаса мы ждем вас у главных ворот Хогвартса".

Час настал.

Гарри резко отодвинул лавку и встал, поймав на себе совершенно белые от ужаса глаза Парвати, стоявшей напротив. Он обратил внимание на то, как ее взгляд метнулся к Кларенсу и отвернулся, чтобы не показать, что он это заметил.

"Гарри, я могу тебе еще чем-то помочь?" – спросил его ровный голос Гермионы. Он обернулся. Гермиона стояла рядом и спокойно ждала ответа. Ни визгов, ни воплей, ни заламываний рук, в отличие от некоторых других девчонок, которые уже подняли плач в разных углах зала.

"Где тебе безопасней всего находиться во время боя?" – Гарри с трудом услышал свой голос среди шума, поднявшегося в зале. – "Ты сдержишь свое слово, Гермиона? Не сунешься на рожон?"

"Гарри, я же обещала не оставлять Джинни", – вздохнула Гермиона. Только ее сжатые кулаки выдавали крайнее волнение. – "Мы с ней будем внизу у профессора Эвергрин, самое безопасное место сейчас именно там. Гарри, ты зайдешь к мисс Эвергрин? Они очень нервничает..."

"Конечно, сейчас оденусь и спущусь. Рон обещал мне помочь надеть боевую кольчугу, эта штука такая тяжелая... Береги себя, Гермиона", – Гарри обнял ее. В этот момент ему показалось, что он когда-то уже прощался так с Гермионой, прощался навсегда и потом уже не вернулся. Холодок пробежал у него по спине: странное ощущение, будто он уже видел эти расширенные от страшного предчувствия близкой смерти глаза, преследовало его, сжимало, будто горячим ободком пламени.

"Со мной ничего не случится", – Гермиона подозрительно хлюпнула носом и решительно зажмурилась, изгоняя из глаз дрожь и страх, а когда Гарри отстранился, ее глаза уже смотрели твердо и ни в одном из них не было ни слезинки. – "Я сумею и за себя постоять, и защитить Джинни, а вот ты... И все остальные ребята", – ее глаза метались от одного одноклассника к другому. Напротив них Лаванда, рыдая, с такой силой обнимала Симуса, что ему, похоже, скоро могла понадобиться помощь после перелома ребер. Парвати и Кларенс тихо стояли друг перед другом и молчали, Дэйвис держал в своей цепкой мосластой длани бывалого квиддичного охотника смуглые пальчики Парвати и, похоже, не собирался их отпускать, на плече гарриной одноклассницы вздрагивали косы – Парвати мелко трясло.

"Сьюзен тоже будет с тобой?" – напряженно спросил Гарри.

"Да, конечно", – Гермиона слабо улыбнулась. – "Гарри, я знаю, что ты и Сью... Ее не было вчера ночью... Так что я прошу и от нее тоже – вернись, пожалуйста. Вернись живым!"

"Я же Мальчик-Который-Выжил", – хмыкнул Гарри. – "Не впервой!"

Толпа разделила их. Среди суеты и нервных всхлипываний, царивших на лестницах Хогвартса, он почти незамеченным поднялся наверх и застал в своей комнате Рона, уже почти готового, и Дина, затягивающего на спине Рона последний шнурок.

"Туже не можешь?" – ворчал Рон, недовольно пропихивая мизинец между колечками кольчуги, чтобы почесать плечо. – "Слабак ты, Томас!"

"Я прекрасно осведомлен о своих физических возможностях, и именно поэтому не напрашивался в вашу компанию", – согласился Дин. Уперев колено в спину Рона он, наконец, закрепил последнюю застежку защитного средневекового металлического боевого пояса, который почему-то нужно было шнуровать сзади, как дамский корсет. – " К тому же, я неплохо стреляю. Симус, конечно, лучше, но и я могу сгодиться. Совершенно дурацкая конструкция, Рон, да еще и тяжелая. Ты не грянешься с лошади во всей этой амуниции?.. О, Гарри, ты вовремя! Рон, сможешь сам помочь ему надеть кольчугу? Мне уже пора на свой пост".

"Удачи", – буркнул Рон, извиваясь в неудобном доспехе.

"Не пуха ни пера", – откликнулся Дин уже от двери. – "И, Гарри... очень прошу, сделай, наконец, так, чтобы он нас больше не беспокоил. Я предпочел бы стать художником, а не солдатом".

"Я обдумаю твой заказ, Дин", – Гарри достал свой меч из-под подушки и осторожно развернул тряпицу. – "Посмотрим, что скажет на это Вольдеморт".

Дин еще секунду смотрел на них, а затем торопливо выскочил за дверь, Гарри понимал его, он тоже не любил долгих прощаний.

"Ну, что, будем примерять панталончики?" – Рон хмыкнул и вытащил из сундука возле кровати длиннющую тяжелую кольчугу. – "Неплохо выглядит, правда? Хотя весит она..."

"Фунтов двенадцать? Ничего, вытяну", – на занятиях с сэром Кэдогеном им уже приходилось таскать на себе эти железки. Поэтому Гарри не особенно нервничал из-за того, что кольчуга окажется тяжеловатой.

"Бери больше", – вздохнул Рон. Он распутал своенравные колечки и аккуратно закатал край, пока Гарри стаскивал с себя камзол и оставался в одной рубашке. Чистой рубашке. Той, что ему вчера принесла Сью. – "Но у твоей более удобные застежки у пояса. Любопытный фасончик, давай-ка примерим, только ту кожаную жилетку надеть не забудь".

Примерили. Фасончик оказался ничего, под мышками кольчуга не давила, шею вниз не тянула, и, в общем, в ней было даже удобно по сравнению с тем новомодными штуками, которые привозил показывать Годрик – отдельные куски доспеха, точно обломки черепашьего панциря, крепившиеся друг к другу тяжелыми винтами. Рон помог Гарри обмотать сильно округлившуюся фигуру кожаным поясом с тяжелыми креплениями, защищавшими бедра, и напялил на него кольчужный воротник с застежками для тяжелого шлема.

"Черт, что ты наделал, Рон? Чепчик сначала давай!" – прогудел Гарри, утонув в воротнике.

"Упс! Забыл-забыл..." – забеспокоился Рон, торопливо стягивая с Гарри рановато напяленные детали экипировки, и засуетился, разыскивая в сундуке подшлемник. Когда Рон отвернулся, гаррина рука молниеносно нырнула под подушку, и спустя секунду Гарри уже прятал под кольчугой бутылку из-под кока-колы. Когда Рон обернулся, подавая ему шелковый чепчик, точь-в-точь как те, что надевают на грудных младенцев, бутылка уже надежно сидела у Гарри за пазухой. Рон подождал, пока Гарри со вздохом нацепит очередную замечательную деталь рыцарского одеяния и закрепит завязки, а потом снова начал заталкивать гаррину голову в железную кастрюлю шлема. – "Не давит?"

"Нет, не очень", – прогудел Гарри из недр своей амуниции. – "Душновато только".

"Видишь нормально?" – Рон захлопнул металлическую пластинку-забрало и посмотрел в узкие щелочки, через которые виднелись зеленые глаза.

"Ага".

"Поверти головой".

Гарри осторожно подвигал шеей. Если поворачиваться всем торсом, то получалось очень даже ничего, но повернуть только голову, без остального тела было проблематично. Он отстегнул шлем и привесил его сбоку, где тот печально покачивался, как большой пустой горшок.

Он решил не говорить Рону, что решил подстраховаться, взяв с собой Джима. И Джиму тоже решил об этом не сообщать. Незачем пугать джинна, он только психанет очередной раз и устроит истерику, хотя, возможно, его помощь и не понадобится, потому что уже будет поздно. К тому же Гарри не хотел, чтобы Рон считал его перестраховщиком. Поэтому он сделал вид, что ничего не произошло, и он просто проверяет надежность кольчужного воротника, а сам нащупывал бутылку и обдумывал, не разобьется ли она, если он вдруг грянется с коня на землю.

"Крепко сидит, сойдет. Можно поножи", – Гарри выставил ногу в сапоге из вороха колечек, и Рон, присев, аккуратно закрепил на них металлические пластины для защиты ног.

"Шпоры потом прямо на лошади пристегнешь. До чего ж они неудобные – сразу видно, недавно их изобрели... Ну что, на мой вкус очень даже неплохо выглядишь!"

"У тебя дурной вкус, Рон. Слава Мерлину, что мы все время так не ходим, ведь даже почесаться проблематично!" – Гарри аккуратно поднял меч, протер его тряпицей и пристегнул к поясу. – "Жаль, ножен нет".

"У меня тоже нет", – утешающе заметил Рон. – "Но это даже лучше, меньше возни".

Гарри навесил щит и повернулся к Рону.

"Ну, как, круто выгляжу? Достаточно устрашающе? Вольдеморт может испугаться меня и смыться, отказавшись от поединка?"

Рон долго молчал.

"Странное ощущение", – наконец, произнес он, обходя Гарри и рассматривая его со всех сторон. – "Глупо говорить, конечно, но у меня такое чувство, будто я тебя уже во всем этом видел. Ты так естественно выглядишь во всем этом, почти как когда на метле летишь со снитчем в руке".

"Не говори ерунды, Рон", – Гарри поднял отягощенную латной перчаткой руку и поправил колючки нагрудной пластины. – "Ты же много раз меня видел на уроках у сэра Кэдогена".

"Не в полном облачении же. А что, ты неплохо смотришься! Настоящий средневековый рыцарь – как там сэр Кэдоген выразился? – защитник обиженных и угнетенных, оплот справедливости", – лицо Рона вдруг осунулось, но он крепко сжал блеснувшую рукоять своего меча и упрямо пробормотал. – "Знаешь, я почему-то верю, что тебе действительно суждено уничтожить его".

"Ты говоришь, как старуха Трелани, когда ей в очередной раз примерещивается что-то в куче чайных листьев!" – фыркнул Гарри, оглядываясь, чтобы проверить, не забыл ли он чего.

"Если бы старуха Трелани могла бы увидеть то, что видел я, когда уснул на Инисавале, она бы сочла себя реинкарнацией Кассандры", – задумчиво заметил Рон и довольно легко поднял свой совсем не легкий щит. – "Ну? Идем?.."

"Д-да. Наверное, пора", – Гарри в последний раз оглядел комнату, в которой прожил больше полугода. Странно. Ему все время казалось, что дни тянутся так медленно, все вокруг казалось чужим и неудобным, а теперь кажется, что он никогда раньше так не любил средневековый Хогвартс, как сейчас. Даже свой уродливый глиняный ночной горшок.

Гарри больше не боялся того, что скоро может стать убийцей, зато ощутил, что никогда еще ему так не хотелось выжить. И от этого ему стало еще страшней: он почувствовал, как внутри него потихоньку начинает предательски бурлить животный инстинкт самосохранения. Ему вдруг стало страшно: он испугался, что может все потерять – Рона и их дружбу, Гермиону, ее ум и советы. Сьюзен и ее любовь. А смерть перечеркнет сразу все.

Думая об этом, он почти не слышал, что Рон говорил ему, когда они спускались по лестнице к знахарскому крылу. Поэтому когда его друг в очередной раз с недоумением посмотрел на него в ожидании ответа, Гарри невпопад спросил:

"А как Матильда относится к тому, что ты можешь... что ты..." – он замялся.

Рон нахмурился.

"Знаешь, все это немного непонятно. Вчера вечером, когда после того странного разговора со Снейпом я пришел к ней, она повела себя довольно странно. Сказала, что надеется, боги будут хранить меня в битве, что настоящий рыцарь должен уметь защитить свою даму и свое состояние. А потом сказала, что только в битвах состояние и можно заработать", – Рон неуверенно потер переносицу. – "Матильда говорит, что, взяв в плен богатого рыцаря, с него можно получить большой выкуп. Она что, думала, я за деньгами туда отправляюсь?" – недоуменно ткнул Рон в сторону притихшей толпы осаждающих за окном. – "А когда я сказал, что иду на битву из соображений чести, она засмеялась. Ты представляешь? Засмеялась!"

Гарри промолчал, предпочитая не высказывать Рону свое мнение о моральных качествах Матильды фон Гриндельвальд во избежание очередной ссоры. Впрочем, Рону не было нужно мнение Гарри. Он тут же настолько разволновался, что, похоже, уже говорил сам с собой, совершенно не нуждаясь в собеседнике.

"А потом она почему-то спросила, не оставлю ли я ей на хранение что-то, что мне очень дорого, что она могла бы сохранить как память о нашей любви, если со мной что-то произойдет. Я ей сказал, что у меня нет ничего такого, а она почему-то обиделась, стала говорить, что я ее обманываю, и мне, наверное, жалко расстаться с этой безделушкой. Не понимаю, что она могла иметь в виду... У меня же ничего нет", – с сожалением добавил Рон. – "Иначе я бы все ей отдал. Любую драгоценность, кроме меча, конечно", – угрюмо продолжил Рон. – "А когда я ей это сказал, она рассердилась – о, Гарри, какая она красивая, когда сердится! Глаза мечут зеленые молнии, тонкие пальчики сжимаются в кулаки, брови хмурятся, и она так..."

"А сегодня ты видел Матильду?" – спросил Гарри только для того, чтобы хоть на минуту прервать поток словоизвержения у Рона. Разговаривать о баронессе, к которой он не питал никаких приятных чувств, Гарри откровенно не хотелось, но надо было чем-то отвлечься от мрачных размышлений и отвлечь Рона.

"Ее не оказалось в комнате утром", – Рон помрачнел и по привычке сунул в рот палец, чтобы погрызть ноготь, но не учел того, что палец был облачен в стальную вязь колечек латной перчатки, и ойкнул. – "Черт... Я так хотел попрощаться и попросить прощения за то, что вчера не сдержался и наговорил ей лишнего. Куда, интересно, она ушла?"

"Ты – чертов юбочник, Рон", – Гарри остановился и посмотрел на друга. – "Но я тебя все равно люблю..."

"Я тебя тоже, дружище", – тускло отозвался Рон и печально добавил. – "А она... Почему же она не пришла попрощаться со мной?" – и почему-то нельзя было бы поклясться, что Рон говорит именно о Матильде...

Гарри не мог подыскать на этот вопрос приемлемого для Рона ответа, так как, во-первых, он не хотел снова потерять их дружбу из-за женщины, которая, по мнению Гарри, этого совершенно не стоит, а во-вторых, ступеньки уже кончились и они подошли к балюстраде, выходящей на внутренний дворик и ведущей к знахарской, откуда доносились испуганные голоса девушек. Затем Гарри услышал, как им что-то громко сказала мисс Эвергрин, и девушки замолчали. Раздалось несколько недружных всхлипываний, и тут дверь открылась, и на пороге показались Валери и Джинни. Девушка тут же поманила Рона, и он, оглянувшись, отправился за ней.

"Девочки, не ревите, лучше разлейте настойку мака по кувшинам! Простыни готовы, Салли? Хорошо..." – Сказала мисс Эвергрин кому-то в знахарской. Тут она обернулась. – "Гарри! Что, уже?.." – громко прошептала Валери и подошла к нему.

Она была очень бледная, точно не спала всю ночь, а длинное белое платье только подчеркивало ее усталость и измученное выражение лица. Валери Эвергрин протянула руку и провела по доспехам Гарри, но не так, как это делал Рон, проверяя их прочность и надежность креплений, а будто не веря в то, что это действительно Гарри стоит перед ней в полном боевом снаряжении. Ее палец зацепился за одно из колечек кольчуги.

"Ты... готов?"

"Да", – Гарри поднял на нее глаза. – "Давно пора".

"Мы так и не смогли сделать Некромортус..."

"Это уже неважно", – попытался улыбнуться Гарри. – "Профессор Эв... Мисс Валери, я хотел сказать вам спасибо за все, что вы для меня сделали. Вы мне подарили иллюзию того, что я такой же нормальный, как и другие, что у меня может быть дом и... семья. Жаль, что это так быстро кончилось, но это же было, правда? И это было здорово – жить в собственной большой комнате, читать книги из собственной библиотеки, ездить в по утрам в степь на Риоке и слушать, как птицы поют в саду на рассвете".

"Мальчик мой..."

"Я еще не закончил", – замотал головой Гарри и перехватил ее руку у запястья, когда она подняла ее, чтобы обнять Гарри. Он боялся, что она начнет плакать, и тогда ему будет тяжело уйти. – "Я очень хочу вернуться, но если этого не... Позаботьтесь о Сью. Пожалуйста. У нее больше никого не осталось, а мне будет тяжело думать о том, что она может остаться совсем одна".

"Я сделаю это", – рука Валери опустилась.

"И... могу я вас попросить еще об одном одолжении? Если это не обидит вас, мисс Валери".

"Гарри, ты можешь просить, о чем хочешь!"

"Пожалуйста, не сердитесь на профессора Снейпа".

"Что?" – ее брови удивленно поползли вверх.

"Он... правда, он... заслуживает того, чтобы его любили", – от волнения Гарри сбился, покраснел, проклиная собственную глупость, заставившую его вмешиваться в чужие отношения и пожалел, что не надел свой шлем с большущим забралом, чтобы мисс Эвергрин не заметила его смущения. Но он решительно выпятил подбородок и скомкано выпалил. – "Вы обещаете, что не сделаете ему больно? Ему и так слишком долго было больно. Наверное, он вообще не знает о том, что такое счастье, поэтому не будьте с ним... жестоки..."

Валери смотрела на него широко открытыми глазами.

"Если бы я не знала о ваших с ним отношениях, весьма далеких от того, что можно было бы назвать дружбой, я бы предположила, что ты вздумал сводничать... Что побудило тебя сказать мне это, Гарри?" – она была шокирована. Или даже испугана. – "Гарри, в обычной ситуации ты бы никогда не..." – Валери замолчала, задумавшись, а потом медленно сказала. – "О чем вы говорили вчера ночью?"

"Я не могу сказать".

"Неужели все было так ужасно?" – прошептала она, явно догадываясь о чем-то.

"Да. Знаете, мисс Валери, после того, что я услышал, я уже не боюсь умереть. Все лучше, чем такая судьба, как у него".

"Профессор рассказал тебе о своем отце?"

"Об отце?" – удивился Гарри и опустил щит. – "Нет".

Но при чем здесь отец Снейпа?

"Что ж... Наверное, так пока даже лучше", – мисс Эвергрин напряженно прикусила губу.

"Так вы обещаете, что..."

"Да. Обещаю".

Утреннее солнце взошло над восточной стеной замка. Гарри услышал, как за воротами раздался шум, но не обратил на это ни малейшего внимания. Солнце осветило Валери Эвергрин, и ее золотистые волосы заблестели, а серебряная вышивка на белом платье начала переливаться. Гарри вздрогнул: Валери сейчас была похожа на белый призрак.

"Вернись, Гарри. Вернись, пожалуйста. Не позволь этой бессмертной падали забрать твою душу".

"У меня есть, чем отстоять ее", – меч Гриффиндора сверкнул на утреннем солнце, и его луч заиграл на узорной надписи на клинке.

"Северус дал тебе этот меч?!"

Гарри никогда не видел Валери такой пораженной, когда ее изумленный взгляд заскользил по голубоватым искрам стального лезвия.

"Профессор Снейп? Нет, конечно, это меч хранил мастер Годрик, причем тут профессор?" – удивился Гарри.

"Нет-нет, я просто так спросила..." – Валери напряженно рассматривала надпись. – "Да, этот меч – хороший аргумент против Вольдеморта".

"И щит", – Гарри продемонстрировал серебристую ковку, белое покрытие и алый крест.

"Гваллахеу Галахад, сын Ланселоуга", – шептала Валери, все еще не в силах оторваться от надписи на мече. – "Невероятно! Гарри, твои шансы намного выше, чем я думала", – ее глаза заблестели. – "Теперь я знаю, что ты вернешься в Дом на Болотах", – уверенно сказала она. – "И то, что мне приснилось на Инисавале... это не будущее, это только может случиться. Поразительно, как все вы связаны между собой!"

"Мы?"

"Да, ты и Рон, и Джинни, и... Гермиона. И Сьюзен. Да и я тоже", – она усмехнулась. – "Нет, не спрашивай меня сейчас ни о чем. Если тебе суждено вернуться, ты когда-нибудь это узнаешь. Удачи, Гарри".

Гарри, неловко громыхнув кольчугой, обнял ее, стараясь не уколоть острыми креплениями наплечных щитков.

"Да будет магия всегда с тобой и в тебе, сынок. И да хранит тебя бог... или Мерлин".

"Где вы пропадали, Поттер!" – рыкнул Снейп, когда Гарри подошел к воротам. Все уже суетились там, выстраиваясь в ряды под руководством Годрика. На стене стояла леди Рэйвенкло и внимательно что-то высматривала за стенами замка, синий плащ с изображением геральдического орла трепетал на ее плечах. – "Все ждут только вас!" – Профессор раздраженно одернул на себе черную хламиду, будто стесняясь своей кольчуги, большой и тяжелой, с крупными стальными пластинами. Шлем с кривым гребнем в виде крыла закрывал его нос немного погнутой железной стрелой, а угрюмые черные глаза в прорезях смотрели с мрачной решимостью. Несмотря на внешнюю дикость этого наряда для сознания парня, выросшего в ХХ веке, Гарри вдруг понял, что на Северусе Снейпе одеяния и амуниция средневекового рыцаря смотрятся поразительно естественно, злобный профессор вписался в войны ХI века куда органичнее, чем сам Гарри. Впечатление портил только непонятный серый кусок ткани, свисающий со шлема Снейпа сзади.

"Я ходил попрощаться с мисс Эвергрин", – Гарри смотрел на то, как через открытые двери конюшен работники выводили последних лошадей. – "А почему вы не пришли, сэр?"

"Поттер, закройте рот", – прошипел Снейп, приблизив свои пронзительные темные глаза к лицу Гарри. – "Если я вчера и был с вами непозволительно откровенен, то это не дает вам права делать мне замечания и высказывать свое мнение, когда вас не спрашивают!"

"Простите, сэр, но она сказала..."

"Мне все равно, что вам сказала профессор Эвергрин" – небрежно бросил Снейп, вскакивая на большого серого коня, которого подвел к нему мастер Мастерс.

Гарри промолчал. Неужели даже в такую минуту эти двое будут вести себя, как дети? Снейп демонстративно повернул коня спиной к Гарри, и тут юноша, наконец, разглядел, что за штука висела сзади на шлеме профессора. Это был шнурованный рукав с серебристо-серого платья Валери Эвергрин, которое она носила на Инисавале. Гарри ухмыльнулся. Рыцарь, однако...

Внезапно работники с криками посыпались из конюшни. Гарри увидел, как они выставили перед собой трясущиеся палочки и принялись закрываться щитами. Когда суматоха улеглась, Гарри увидел, как из конюшни, неторопливо и осторожно переступая, точно балерина на пуантах, случайно оказавшаяся в загаженном туалете, вышел Большой Риок. Все ахнули.

"Матерь божья, что это случилось с конем!" – вскрикнул где-то рядом Мартин Морвен.

Видок у коня, действительно был страшноват. Он был мало того, что огромен, вполовину выше любой другой лошади, из его ноздрей бил горячий пар, а цокающие подобно ударам молота о наковальню копыта высекали искры, соприкасаясь с камнями, которыми был вымощен двор. Сзади реяли прозрачные крылья, создавая изрядный сквозняк.

"Что за напасть... Сейчас я его", – Годрик Гриффиндор полез с лошади, но зацепился за стремя.