Текст книги "Сердце потерянное в горах (СИ)"

Автор книги: Анна Сарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава 54

Макс

Я наблюдаю за Лилит. Она стоит около плиты. Ее волосы струятся по спине расплавленным серебром. В груди щемит от нежности. Мне нестерпимо хочется ее обнять. Убрать настороженное выражение из ее прекрасных глаз. Унять ее боль. Ни с кем прежде у меня не возникало такой хрупкой близости. Мой мир долгое время был темным и бессмысленным, но теперь, во мраке появляется кто-то помимо призрака моей сестры.

Лилит нашла способ оживить мое ледяное мертвое сердце.

Впервые я хочу сделать что-то стоящее в своей жизни. Зло, постигшее измененных, связано со мной. Каждая клеточка моего тела вибрирует от желания действовать. Исправить чудовищные злодеяния, совершенные против них, против всех, кто пострадал от рук моего отца.

Я надеваю футболку, и морщусь от боли в голове.

– Ваш пульс бьется выше нормы, – озабоченно говорит Риса.

– И с чего бы, – бурчу я себе под нос, – Неужели пахнет настоящим кофе? – кричу я Лилит, натягивая брюки, но она не отвечает. Стоит неподвижно, будто статуя. Тревога сдавливает горло, внезапно возникает тошнота.

Нахмурившись, я спешу к ней и касаюсь напряженного плеча. Лилит испуганно оборачивается ко мне. Смотрит так, словно видит перед собой аристократа. Пульс бешено колотится в моих ушах.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, Лилит делает шаг назад, и мое сердце сжимают в тиски.

– Нам нужно уходить, – она пытается меня обойти, но я беру ее за руку, удерживая на месте.

– Объясни, – неприятное чувство ворочается в животе, как камень.

Лилит поднимает голову. Её кожа чересчур бледная, глаза ярко сияют. Подбородок выступает вперед – она собирается спорить со мной. Тревожное чувство нарастает.

– Скоро здесь станет небезопасно,– выражение лица Лилит становится сердитым, она бросает взгляд в сторону выхода, – У нас мало времени, – слова звучат резко и отрывисто.

– Погонщики не смогут нас найти. Никто не знает, что мы здесь,– я говорю успокаивающим тоном,– Снаружи холод и жара вымотают нас очень быстро, – я обхватываю ее лицо ладонями, – Нам нужно подготовиться. Взять припасы. Починить телефон...

Лили хватается за мои запястья своими ледяными пальцами и я вздрагиваю.

– Если про это место знаем не только мы, то… – ее последние слова тонут в оглушительном рёве, ещё немного и моя голова взорвется от этого звука.

Я подаюсь назад, ударяясь об угол стола. Лилит закрывает уши руками. Всё вокруг заливает слепящий желто-красный цвет. Мои глаза пронзает сильная боль.

– Угроза проникновения, – металлическим голосом говорит Риса, и звук постепенно стихает, – Прошу вас покинуть «Защитный зал».

Адреналин ударяет в кровь. Я нахожу ладонь Лилит и тащу за собой. Мы останавливаемся около выхода и я прикладываю перстень к мигающей панели. Слышится легкий щелчок, но ничего не происходит. Абсолютно ничего. Я пробую снова и снова. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять – всё бесполезно.

– Риса, открой дверь, – спокойно прошу я, едва сдерживая панику, – Сейчас же.

– В просьбе отказано, хозяин, – отвечает она и я судорожно сглатываю, – Сигнал шесть, мне нужно обезопасить сектор.

– Обезопасить? – повторяет за ней Лилит.

– Нет, Риса, – резко возражаю я, – Приказываю открыть дверь немедленно! – почти скрываюсь на крик.

– Отказ, – повторяет Риса, – Газ будет выпущен через пять минут.

Я не верю своим ушам.

– Газ?

– Начинается обратный отсчёт.

Страх сдавливает легкие. Мои мышцы натягиваются. Кровь стучит в ушах. Я должен защитить Лилит. Не дать ей погибнуть.

– Здесь должен быть какой-нибудь запасной выход. Ищи изображение трилистника, где угодно, даже в самых неожиданных местах, – на мгновение я прижимаюсь лбом к ее лбу, – Всё будет хорошо.

Я начинаю обыскивать гостиную. Переворачиваю все вверх дном. По спине течет противная струйка пота. Времени остается всё меньше, оно утекает с каждым ударом моего сердца, и приближает нашу смерть. Ничего. Ни на кухне. Ни в ванной. От бессилия, я прикусываю губу, ощущая во рту металлический привкус. Бегу в спальню. Если запасной выход и существует, то только там.

– 99 секунд, – Риса продолжает равнодушно отсчитывать секунды, – 98…

Проклятье.

Перешагивая через учиненный беспорядок, я двигаюсь в гардеробную. Лилит стоит среди горы вещей. Ее плечи напряжены. Она тяжело дышит.

– Здесь ничего нет, – поворачивает бледное лицо ко мне, ужас в ее расширенных зрачках скользит между моими ребрами, перехватывая сердце.

– Нужно знать моего прадеда, он ни за что не стал бы полагаться только на Рису.

Я опускаюсь на колени и осматриваю пол, стараюсь держать себя в руках. Но у меня такое чувство, что земля уходит у меня из-под ног. Я слышу свое собственное дыхание: вдох-выдох, вдох-выдох.

Оно заглушает другие страшные цифры.

Зеркало на противоположной стене отражает моё беспомощное лицо. Холод проникает в мою плоть, холод, от которого не избавиться. Я не могу защитить Лилит. Не смогу спасти ее. Я хватаю ботинок и со всей силы швыряю в зеркальную поверхность. Он ударяется о бетонную стену и с громким стуком падает на пол. Мой пульс почти перестает биться и желудок переворачивается.

– Ты это видишь? – мое тело покалывает от очередного всплеска адреналина. – Зеркало исчезло…

– Да, – отзывается Лилит.

Вместо зеркала черный дисплей с небольшой клавиатурой сбоку и знаком трилистника в середине. Мы подбегаем ближе. Я таращусь на мигающий курсив. По лбу и вискам стекает пот. Ужас вцепляется в грудь когтями. Напряжённые мышцы сводит.

– Что-то не так?

– Нужно ввести пароль, – я с трудом сглатываю.

– Пароль? – задыхающимся голосом спрашивает Лилит.

Я киваю и перебираю в уме все возможные варианты. Бросаю взгляд на перстень и меня вдруг озаряет. Нервным движением набираю цифры. На дисплее всплывает надпись:

«Пароль неверный, повторите попытку».

– Дерьмо! – яростно шиплю я.

– Пять… Четыре… – бесстрастно отсчитывает Риса, – Три… Две…

Я цепенею от осознания, что мы можем просто не успеть подобрать правильный. Мой затылок охватывает ледяная дрожь.

– Кажется, я знаю… – глаза Лилит вспыхивают каким-то непонятным мне светом, она набирает на клавиатуре набор каких-то букв, они накладываются на бесстрастный голос Рисы.

В ожидании, я перестаю дышать. Внезапно, каменная стена отъезжает в сторону, открывая темное пространство. Не раздумывая, мы бросаемся внутрь , за спиной раздается шипящий звук, когда стена встает на место.

Мы оказываемся в небольшом помещении. Потолочный свет несколько раз мигает и разгорается ярче. Я хрипло дышу, и останавливаюсь около стеклянного холодильника, полностью забитого продукцией корпорации.

Кровь всё еще громко стучит у меня в ушах и адреналин растекается по крови. У меня нет времени спрашивать, откуда Лилит известен пароль и что еще она от меня скрывает.

– Если вентиляция одна, ядовитый газ пройдет и сюда… – отрывисто бросаю я и замолкаю, не договорив.

Три криокапсулы занимают почти всё свободное место. Они напоминают большие медицинские колбы, вставленные в основательный металлический каркас и заполненные зеленоватой жидкостью. Сбоку прикреплен прямоугольный прозрачный резервуар с пузырьками бледно-синего цвета и датчик с информационным табло.

Я подхожу ближе и мои ноги становятся ватными.

Внутри одной из них обнаженная женщина, находящаяся в анабиозе. Она подтянула ноги к голове, словно защищаясь. Половину ее лица занимает маска с кислородом, поступающим через армированный шланг. Длинные серебристые волосы заплетены в косу, молочного цвета кожа слегка светится.

– Измененная, – выдыхает Лилит, касаясь руками холодного стекла, с побледневшим лицом, она разглядывает женщину, так похожую на нее саму.

Я провожу рукой по табло, стирая с него пыль.

– Лика, – читаю я ее имя, – Мой прадед в следующей, – натянуто говорю я, глядя на того, кого не должно быть здесь, мне вдруг хочется оказаться за несколько тысяч километров отсюда. Я отворачиваюсь, не в силах выдержать вид голого тела перворожденного, не в силах унять пульсирующий страх в своем теле.

– Третья разбита и пуста, – Лилит смотрит на меня горящими глазами, – Что всё это значит?

– Не знаю.

Я трясу головой, рот наполняется сладковатой слюной. Мои легкие сжимаются и тяжесть в груди мешает нормально дышать. Всё вокруг шатается, будто я только что сошел с карусели.

– Газ, – хриплю я,– Зажми нос рукавом блузки и заберись повыше.

Лилит залезает на стол в тщетной попытке глотнуть как можно больше кислорода, которого остается всё меньше. Моё тело наливается слабостью. Я ковыляю к холодильникам, и стараюсь не дышать. Открыв стеклянную дверцу, начинаю рыться внутри. Мою грудь разрывает кашель, перед глазами все расплывается. Он должен быть где-то здесь. Меня окатывает волной облегчения, когда я вижу знакомую плоскую коробочку. В детстве, мама часто брала меня в лабораторию и я знал наизусть разрабатываемую отцом продукцию.

Я спешу к Лилит.

– Возьми, – достаю одну таблетку.

– Что это? – настороженно спрашивает она.

– Нейтрализатор, он блокирует действие яда на какое-то время, – отвечаю я, – Выдави жидкость себе в рот, – помедлив, Лилит выполняет мою команду и я проделываю тоже самое, горький вкус заставляет меня поморщиться, но постепенно мое дыхание выравнивается.

– Их всего десять, – я убираю плоскую коробочку в карман рубашки, – Можно попробовать вернуться в «Защитный зал».

– Не самая твоя удачная идея, – Лилит робко улыбается мне и ее улыбка подобна яркой вспышке в темноте. Искра надежды, – Как-то же им удалось доставить это сюда…

Я стараюсь не смотреть на криокапсулы, издающие мерное гудение. Мы быстро обыскиваем помещение. Я обшариваю каждый зазор в стене и замечаю выступающие из камня ручки.

– Лили, кое-что есть,– я подзываю ее к себе,– Похоже на дверь, – беру за них и тяну вверх, с легким скрежетом, она поддается.

В нос ударяет запах сырости и влаги. Я заглядываю внутрь. В кабинке нет ни стен, ни крыши, только тросы, удерживающие древний лифт в прямом положении. Я поднимаю голову и смотрю на льющийся сверху свет.

– Кажется, это наш выход отсюда, – бормочу я и первый захожу внутрь, пол слегка раскачивается и мои внутренности переворачиваются, ноги гудят от напряжения. Лилит следует за мной, и становится рядом, плечом к плечу.

Я закрываю дверь и нажимаю на кнопку.

Наверху отчетливо звучит работающий электромотор и лифт начинает медленно подниматься. Я мысленно заставляю его двигаться быстрее. Уверен, кто бы не хотел сюда проникнуть, его ничто не оставит. Горячий гнев пронзает меня насквозь. Наши враги из плоти и крови. Их можно убить. Я сжимаю кулаки. Неожиданно, свет гаснет и дернувшись, лифт останавливается, не пройдя и половины.

Мы зависаем над пропастью.

Глава 55

Лилит

Лифт останавливается и моё тело будто парализует, кончики пальцев начинает покалывать. В ушах звенит. Мир замедляется. Мозг всё еще прокручивает увиденное. Цветок умерших имеет другое название. Я уже видела его в одном из ботанических справочников матери, но изображение от времени пожелтело, поэтому я не сразу узнала в нем настолько яркий цветок.

Пароль, позволивший нам сбежать.

Ликорис.

Что если это место не убежище, а тюрьма? Измененная, запертая в криокапсуле вместе с прадедом Макса вызывает у меня неприятную дрожь. Кто бы не оставил их здесь, теперь они знают о нас. Усилием воли заставляю себя не думать о преследователях. Главное выбраться отсюда. Я разглядываю металлические скобы, вкрученные в скалу на расстоянии пятидесяти сантиметров друг от друга.

– Можно попытаться подняться по ним, – озвучивает мои мысли Макс.

Лифт угрожающе раскачивается, когда мы начинаем двигаться. Мой желудок сжимается от страха.

– Попробуй ухватиться, – Макс сцепляет вместе пальцы, создавая для меня ступеньку, – Давай, если что, я тебя поймаю.

– Это не внушает мне ни капли оптимизма, – бормочу я и он широко мне улыбается, но в глубине его глаз читается тревога.

Я опираюсь о его плечо, и меня обжигает жар его кожи, но у меня нет времени думать об этом. Забираюсь на "ступеньку" и пытаюсь дотянуться до первой скобы. Как только мои пальцы касаются холодного металла, я подтягиваюсь, ища опору в скале. Я практически зависаю над пропастью и тянусь за следующей. Прижимаюсь щекой к влажной стене, и стараюсь унять сердцебиение.

– Молодец, – подбадривает меня Макс, – Ты делаешь всё правильно.

Я стараюсь не смотреть вниз и медленно двигаюсь наверх. Один раз, я все-таки осмеливаюсь оглянуться. Макс уверенно поднимается следом за мной. Облегчение ослабляет узел, сковавший мои внутренности. Я добираюсь до верха, сквозь закрытую решетку проходит свежий теплый ветер и ярко светит солнце. От нетерпения моя кожа покрывается мурашками. Я пробую сдвинуть ее одной рукой, но моих сил явно недостаточно. Но я пытаюсь снова и она немного поддается. Спустя минуту, мне удается откинуть решётку, я подтягиваюсь на руках и выбираюсь наружу.

Все мускулы моего тела подрагивают от напряжения, я щурюсь от яркого солнечного света. Вся округа утопает в буйной растительности. Даже пологие склоны горы покрыты с этой стороны ярко-зелёным мхом вместо корки льда. Босые ноги приятно касаются нагретой за день земли. Я перевожу взгляд вперед, на высокие деревья и цветущие кустарники, чувствуя запах влажной зелени и цветов.

– Я готов поверить в мир вне времени, – Макс бесшумно подходит ко мне.

Он выглядит изможденным, но на его лице выражение облегчения.

– Может быть, ты поверишь и в голоса, – вырывается у меня и я тут же прикусываю язык, отворачиваясь.

– В голоса? – Макс одним легким прикосновением разворачивает меня к себе, и убирает руку, словно боится причинить мне боль, – Расскажи мне.

Выживание заставило нас держаться друг за друга. Доверять. Смотреть в одном направлении.

Но что если мы нарушили столетние правила и теперь расплачиваемся за это?

Я не могу избавиться от тревоги, подкатывающей к горлу горьким комком, чувство, засевшее где-то глубоко в груди. На самом деле, я хочу рассказать ему всё без утайки, хочу довериться ему полностью. Не только физически, но и духовно.

– Тот волк, я слышу его, – наконец, говорю я, – В моменты опасности или когда мне нужна помощь.

– Слышишь? – хмурится Макс, вглядываясь в мое лицо.

Противная струйка пота стекает по груди и двигается к животу. Он может подумать, что я сошла с ума и меня нужно изолировать.

– Да, – слова с трудом мне поддаются, – В голове.

Макс не спешит называть меня безумной, я сглатываю, до этого момента я и не представляла, насколько боялась, что он мне не поверит.

– Пароль… – нервным движением, Макс зарывается пальцами в свои спутанные волосы, – Его сказал тебе волк?

Я качаю головой.

– До того, как попасть в «Ковчег» Призрак рассказал мне о Цветке умерших, но у него есть и научное название – Ликорис.

Макс дергается.

– Лика и Риса… – выдыхает он.

Мы встречаемся глазами.

– Тоже заметил связь? – усмехаюсь я, мои мысли возвращаются к пустой криокапсуле и мне кажется, Макс думает о том же.

– Кто бы не был в третьей криокапсуле, он хотел сохранить всё в секрете, – помедлив, говорит он и смотрит на свою руку, где поблескивает золотой перстень, а потом отводит взгляд вдаль, – Тата должна знать больше.

Протест внутри меня пульсирует, нудно и злобно бьется в животе.

– Думаешь, она не знает, что её муж исчез?

– Ей были запрещены посещения, – Макс плотно смыкает губы, не смотря ни на что, он продолжает верить перворожденной.

Мы оставляем позади высокую гору и входим в лес. Воздух, насыщенный тяжелой влагой, вызывает желание идти медленнее, но я боюсь, что погода может измениться в любой момент и мы не сбавляем хода.

Солнце медленно двигается к закату, но жара не спадает.

Я стараюсь уловить шум воды. Мне страшно хочется пить. Невыносимо. Я бросаю взгляд на Макса, он уверенно шагает вперед, но меня настораживают его чересчур напряжённые плечи.

– Позади нас собираются тучи, нужно найти укрытие, – говорит он, его лицо очень бледное и во взгляде на меня сквозит беспокойство.

Я оглядываюсь назад, тяжелые черные облака скрывают высокие холмы и до нас доносятся раскаты грома. Макс прав, нужно торопиться.

Нам всё чаще встречаются камни, некоторые похожи на разрушенные ударом осколки скал. Идти босиком становится всё больнее, но я только покусываю губы, не собираясь жаловаться. Первая капля дождя приземляется мне на нос и я поднимаю голову.

Дождь усиливается и потоком обрушивается на нас.

Ливень нарастает и одежда промокает насквозь в считанные минуты. Я собираю воду в ладошки и жадно глотаю. Макс останавливается и поднимает руку к глазам, потоки дождя стекают по его пальцам и капают вниз ручьем.

Он осматривается.

Ветер нарастает и пригибает ветви деревьев к земле. Я начинаю замерзать.

– Туда, – говорит Макс, капли дождя струятся по его лицу и волосам.

Мы бежим до упавших навстречу друг другу плоских камней. Под ними должно быть сухо и тепло. Дождь перерастает в ливень. Всплески ярких молний заставляют меня вздрагивать всякий раз, как зигзагообразная вспышка озаряет черное небо.

Вдруг, мои босые ступни скользят по мокрой жижи и я падаю в грязь. Я не чувствую боли, только удивление. Не тратя время на уговоры, Макс сгребает меня в охапку и несёт на руках. Я прижимаюсь щекой к его груди и ощущаю тепло. Меня буквально обжигает жар его кожи, не смотря на прохладу.

И это сильно меня пугает.

Он добегает до камней и забирается внутрь. Здесь относительно сухо. Я быстро освобождаюсь из его объятий и внимательно всматриваюсь в него.

Бледная кожа, белая, почти как у мертвеца. Сияющие глаза. Мое сердце колотится от страха, как запертая в клетке птица.

– Макс, – я подползаю к нему ближе, – Ты выглядишь ужасно, – его затуманенный взор обращается на меня и я узнаю этот блеск.

Лихорадка.

– Не думаю, что ты выглядишь лучше меня, – Макс нежно убирает с моего лица влажные волосы, – Не ушиблась?

– Нет, – даже сейчас, он думает обо мне, – Как ты себя чувствуешь? – протянув руку, я кладу ладонь на его лоб и сглатываю страх, – У тебя жар.

Макс стряхивает мою руку и сразу улыбается, чтобы скрасить свою грубость.

– Когда это ты стала моей мамочкой? – он приподнимает одну бровь, глядя на меня и его насмешливый тон заставляет меня улыбнуться в ответ, но моя тревога никуда не уходит, – Я просто устал, – меня пробирает дрожь и Макс думает, что я просто замерзла.

На самом деле, я боюсь. Боюсь, что окажусь права.

– Иди сюда, – меня не надо уговаривать, я сажусь рядом с ним, он такой горячий, что мне сразу становится жарко. Я прижимаюсь к нему и Макс обнимает меня, целуя в висок. Шум дождя стихает и не смотря на охвативший меня страх, меня клонит ко сну.

Утром Макс молчит больше обычного, он не смотрит на меня и мы выдвигаемся в путь в полной тишине. Я с опаской погладываю на него и чувствую себя совершенно бесполезной, не зная как ему помочь.

После вчерашнего дождя лес оживает и вокруг раздаются крики птиц и животных. Миллионы гудящих насекомых заставляют то и дело отмахиваться от них. Неожиданно, лес расступается и мы выходим к озеру. Но я так встревожена, что не могу этому радоваться.

По форме оно напоминает идеальный круг и заполнено кристально чистой водой. Над ним кружат зеленые стрекозы. Макс почти падает на поваленное дерево и устало склоняет голову на согнутые в локтях руки.

Я подхожу к кустарнику и внимательно осматриваю на наличие каких-либо колючек или шипов. У него большие плоские листья и мне без труда удается оторвать один. Я скручиваю его в рог и наполняю водой.

Стараясь не пролить ни капли, я подхожу к Максу и сажусь перед ним на корточки.

– Тебе нужно больше пить, – тихо говорю я, но он даже не поднимает головы, – Макс, пожалуйста… – мой голос срывается и он моргая, приподнимает свое посеревшее лицо, сфокусировав на мне мутный взгляд, словно только сейчас вспоминает, что я здесь, – Я знаю, тебе этого совсем не хочется, но ради меня, сделай хотя бы глоток, ты не представляешь, как тяжело удержать её в руках.

Макс впервые мне улыбается за эти несколько часов. Он делает несколько жадных глотков, но ему явно становится хуже.

– Всё нормально, – невнятно выговаривает он, – Правда, нормально, – нет, ненормально, теперь я боюсь тебя потерять, – Нам надо идти, – Макс поднимается на ноги и я вижу, как он устал.

Вздохнув, я следую за ним, но беру его за руку.

– Боюсь опять споткнуться, – быстро говорю я, замечая, как он хмурится, наверняка, ему в новинку чувствовать себя таким слабым.

Если надо, я буду тащить его на себе.

С каждым шагом, Макс опирается на меня всё сильнее, словно боится упасть и я не выдерживаю.

– Сделаем привал.

– Нет, – он измотано качает головой, губы у него сухие и потрескавшиеся, – Пойдём дальше, – в его глазах светится упрямство.

– Нет, – мой голос звучит твёрдо и почти не дрожит, – За сегодня мы достаточно прошли.

– Теперь решаешь ты? – хрипло спрашивает Макс и нежно смотрит на меня.

– А разве было по-другому?

Уголки его губ слегка приподнимаются.

– Ясно, пользуешься немощностью аристократа, – моё сердце болезненно сжимается и я отворачиваюсь от него, – Прости, – добавляет Макс, не отвечая, я оглядываюсь вокруг, раздумывая о том, где нам найти убежище.

Через полчаса, мне удаётся найти пещеру, над головой зияет дыра, но внутри почти сухо и можно попробовать разжечь огонь. Если не будет дождя, то нам повезло. Я помогаю Максу зайти внутрь, он сжимает челюсти и морщится, когда ему приходится опереться на меня.

– Скоро я буду в порядке, – уверенно произносит он, – Я обещал позаботиться о тебе.

– Ты и так это делаешь, – я взъерошиваю пальцами его волосы и выхожу наружу.

У любого вируса свой инкубационный период и без нужной помощи, ему будет становится только хуже. Я нахожу два небольших острых на вид камня, собираю ветки и возвращаюсь обратно. Макс спит, но его тело сотрясает крупная дрожь. Я прикусываю губы и складываю принесенные ветки в конус, подкладывая внутрь сухой мох.

– Пусть всё получится, – шепчу я, ему нужно тепло, пожалуйста, я с силой ударяю камнем о камень. Несколько бледных искр летят вниз, но костер не загорается. Я пробую снова и снова. Один раз я промахиваюсь, ударяя камнем себе по ногтю и едва сдерживаю крик боли. Он сразу чернеет и под ним собирается запекшаяся кровь.

– Ну же, черт возьми, – я вкладываю всю свою злость в последний удар и яркий язычок пламени начинает лизать одну из веточек. Он разгорается сильнее и пещера наполняется тенями. Я подползаю к Максу и откидываю перепутанные волосы с его лба. Он открывает глаза и на этот раз не отталкивает моей руки.

– Признаюсь, мне плохо, – Макс пробует мне улыбнуться, – Но я никогда не болею, – стуча зубами, продолжает он.

– Ты скоро поправишься, – я успокаивающе глажу его по волосам, – Ведь ты упертый.

– Не такой, как ты, – усмехается он и опять засыпает.

Я прижимаюсь щекой к его голове и не шевелюсь, продолжая держать Макса в своих объятьях. Ужас скручивает меня изнутри. Я знаю, на что способна лихорадка. Она выпьет из него все силы, а потом убьет.

Ему нужны лекарства.