Текст книги "Сердце потерянное в горах (СИ)"
Автор книги: Анна Сарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)
Глава 49
Лилит
Со всех сторон подбирается холод. Мне хочется идти быстрее, но ледяной ветер сковывает мои движения, мокрые ноги немеют от мороза и плохо слушаются. Я теряю намного больше тепла, чем успевает вырабатывать моё тело. Стиснув зубы, я двигаюсь следом за Максом, изо-всех сил стараясь не отставать от него.
Снег хрустит под ногами и ложится толстым слоем. Уверена, утром он растает, будто его и не было. Солнце будет нещадно палить. Главное дожить до утра. Внутри меня нарастает страх, такой же неумолимый, как и холод. Мои зубы ноют, когда замёрзший воздух попадает в рот.
Я не думаю о том, что перстень аристократа приведет меня в ловушку, единственное о чем я мечтаю, что там будет сухо и тепло. Колючие снежинки падают с серого неба и ложатся мне на голову, плечи и ресницы.
Макс в очередной раз спотыкается и трясет головой, отгоняя сон. Между его бровями пролегает складка, глаза кажутся двумя кусочками льда. Ему всё сложнее держать руку вытянутой, но он сосредоточенно идёт вперед. Я чувствую к нему растущее помимо моей воли уважение. Макс оказался крепче, чем я думала. Он похож на меня. На таких, как я. Выживший.
Вдруг по моей шее ползут мурашки.
Кто-то наблюдает за нами.
Позади хрустит снег. Ощущая прилив адреналина, я собираюсь обернуться, но меня хватают за плечи сзади и тянут к себе. От неожиданности, я совершаю ошибку, делаю испуганный шаг вперед и меня приподнимают в воздух, лишая возможности сопротивляться.
– Макс, берегись! – кричу изо всех сил и заношу правую ногу назад, намереваясь лишить Погонщика равновесия, но он более сильный противник, чем я, особенно в моем нынешнем состоянии.
Я слишком слаба и ему легко удалось отразить мой удар.
– Не дергайся, – слышу шепот в своём ухе, от досады я издаю яростный всхлип и пытаюсь отцепить его пальцы, – Иначе твой аристократ пострадает, – ещё один Погонщик спрыгивает с дерева и целится из арбалета прямо в грудь Макса, вынуждая того стоять на месте.
Я перестаю сопротивляться, страх выдавливает весь воздух из моих легких и я с трудом дышу.
Погонщиков двое.
Их двое!
– Было ужасно обидно убить такую умную птицу, – ледяные пальцы скользят по моему подбородку и опускаются ниже, – Мне пришлось свернуть её тонкую шейку.
Меня передергивает.
– Он сам напросился, мы здесь не причем, – твёрдым и ровным голосом отвечает Макс, он не сводит с меня глаз, – Кто бы не отправил вас сюда, я могу дать больше…
– Решил поторговаться? – перебивает его Погонщик, – Ей лучше вообще не думать о своём возвращении, – он разражается неприятным смехом и сдавливает пальцами моё горло, – Тебе так и так придется пойти с нами,– моё дыхание сбивается, я ловлю взгляд Макса и он едва заметно кивает мне.
Я не понимающе хмурюсь, но времени оценивать ситуацию просто нет.
Надеюсь у него есть план, пусть у него будет план.
Я вспоминаю всё, чему меня учили в отряде искателей и поднимаю локоть вверх, все свои силы направляя в один единственный удар. Другого шанса у меня просто не будет. Погонщик не ожидает от меня такой прыти и удар приходится прямо в его солнечное сплетение. Он издает хриплый стон и отпускает меня. Я резко разворачиваюсь и ударяю его ногой в пах, вынуждая упасть в снег.
Макс пользуется заминкой и выбрасывает вперед руку, что-то летит прямо в голову стоящего напротив Погонщика. Он не успевает нажать на спусковой механизм, как острый обломок входит прямо между провалами глазниц черепа, раскалывая его пополам. Куски костей и брызги крови разлетаются во все стороны.
Я стою в состоянии шока.
Не знала, что аристократ так умеет.
Макс выдергивает меня из ступора. Берет за руку и мы несемся вперед. Ноги скользят по снегу и порывы холодного ветра швыряют его прямо в лицо. Обледеневшие деревья быстро мелькающие перед глазами, сливаясь в белоснежный вихрь. Пульс стучит в ушах.
– За ними! – яростный крик эхом разносится по лесу и внутри меня всё сжимается в тугую пружину.
Теперь они не будут тратить время на игры в кошки мышки.
Мы следуем за перстнем, скорее всего, это ложная надежда. Может всё зря и у нас коллективная галлюцинация, но я продолжаю бежать, но долго мы такой темп не выдержим, я держусь только на адреналине. Холодный воздух обжигает нос и горло. Ветер гоняет снежное полотно, усеянное обломками, ветвями умерших деревьев и сухими кустами. Под свежевыпавшим снегом виднеется темно-бардовая земля, похожая на высохшую кровь.
Небольшой грузовик вырастает перед нами, как еще один мираж. Я моргаю, стараясь избавиться от наваждения, но он не исчезает.
– Это же настоящая машина! – радостно восклицаю я, сияя улыбкой и подбегаю к ржавому грузовику. Прислоняясь ладонями к обледеневшей поверхности стекла, я стираю с него лед и заглядываю в салон, – Если двигатель цел и бак полный, то нам крупно повезло, – дергаю дверцу, но моих сил явно не достаточно.
– Это древняя развалюха, – сердится Макс, – Лучше не тратить на неё своё время, – он рывком открывает дверцу, запуская внутрь хлопья снега, – Она стоит здесь со времен «Изменения»…
– Конечно, это не первоклассный беспилотник, – едко парирую я, – Но люди на них раньше как-то передвигались и… – я замечаю мелькающие между деревьями тени и ужас пробирает меня до самых костей,– Залезай, внутрь, живо! – я запрыгиваю на водительское место.
Салон машины полностью покрыт ржавчиной и пылью. Я устраиваюсь на грязном холодном сидение и трясущимися руками начинаю искать запасные ключи. Макс сурово сдвигает брови, но ничего не говорит. Он быстро открывает бардачок и вытаскивает наружу сгнившие куски каких-то личных вещей и роется внутри. Его решительное безупречное лицо искажает отвращение.
– Они должны быть где-то здесь, – уверенно шепчу я, – Должны быть где-то здесь, – повторяю я, как заведенная, будто мои молитвы способны найти ключи. Я откидываю козырек от солнца и у меня вырывается нервный смешок.
– Лили, – увещевательный тон Макса заставляет меня рассерженно посмотреть на него, – Их здесь нет.
– Ты ошибаешься, – я отчаянно шарю по полу, – Без них она не заведется, понимаешь? – я выпрямляюсь и лихорадочно ощупываю сгнившую обшивку, – Ищи лучше!
Не хочу верить, что мы потратили драгоценное время на пустую надежду. Но здесь действительно ничего нет. Вся кровь отливает от моего лица. Макс смотрит на меня долгим взглядом и я не выдерживаю, сокрушенно склоняю голову на руль.
– Жди здесь, – Макс выбирается наружу, я даже не успеваю его остановить, как высокая фигура скрывается за пеленой снегопада.
Погонщики отлично видят в темноте, но снег для них такая же помеха, что и для меня, а значит, они не смогут по нам стрелять. Могут свернуть не туда. Пройти мимо. Я чувствую, как липкий пот выступает на шее. От волнения, мое сердце стучит так громко, что я не способна различить никаких посторонних звуков. Я верчу головой из стороны в сторону, но вокруг нет и намека на Погонщиков.
Дверь распахивается и я едва не срываюсь на крик.
– Запасной ключ держали под бампером, – Макс устраивается на пассажирском сидении.
– Откуда узнал?
– Клаус обожал смотреть старые фильмы, у него была целая коллекция… – по его лицу пробегает тень, он делает небольшую паузу, и продолжает, – Надеюсь ты умеешь водить машину старого образца?
– Сейчас и проверим.
В теории всё просто, я вставляю ключ в замок зажигания и пробую завести двигатель. Тишина. Я пробую снова. Тоже самое. Внутри меня всё опускается.
– Давай, старичок, не подведи, меня, докажи ему, что ты еще на что-то способен, – мотор недовольно урчит и тут же глохнет.
Я чертыхаюсь, не собираясь верить, что двигатель выработал свой ресурс. Неожиданно, боковое стекло рядом со мной разлетается на мелкие осколки. Холодный ветер врывается в салон вместе с рукой Погонщика. Он открывает дверцу и хватает меня за шиворот.
На секунду я испытываю жуткий страх, но мозг начинает работать сам по себе. Я стискиваю зубы, упираясь ногами о пол и впиваюсь со всей силы в его открытое лицо, целясь ему в глаза. Мои руки становятся мокрыми от его крови. Наверное, Максу всё-таки удалось его ранить. Я стараюсь не обращать на это внимание и пытаюсь затащить Погонщика в машину, одновременно прижимая его голову к проржавевшему контуру двери. Он дергается, совершая бездумные движения руками и отскакивает прочь.
В моих ушах стоит шум борьбы и проклятия Макса, пытающего не дать второму Погонщику проникнуть внутрь. Мои окоченевшие пальцы ледяные и плохо слушаются. Я поворачиваю ключ до предела.
– Заводись же ты, черт тебя дери, – спустя секунду, машина оживает, мотор взвывает, как изголодавшейся зверь. Звук становится всё громче и я включаю первую передачу, нажимая газ до предела. Грузовик рвется вперед, отламывая дверцу и я слышу полный боли крик Погонщика, но только сильнее выдавливаю из машины всё лошадиные силы.
– Не гони, – напряженно просит Макс, – Иначе мы разобьемся.
– Будь добр, заткнись! – рассерженно ору я и тут же чувствую себя виноватой, но не могу выдавить из себя ни слова извинения. Сквозь дверной проем врывается холодный ветер и мои руки, вцепившиеся в руль, немеют еще больше, – Куда ехать? – спрашиваю спустя короткое молчание.
– Всё так же на север, – Макс снимает перстень и протягивает его мне,– Пусть он будет у тебя, – настаивает он, я бросаю на него взгляд и опять смотрю на дорогу, – Штурман из меня в такой темноте все равно никакой, – я сглатываю тошноту и позволяю ему надеть на свой палец кольцо перворожденных.
Меня передергивает от отвращения, когда оно оказывается на моём указательном пальце. Я просто ничего не могу с собой поделать. Макс делает вид, что ничего не замечает, но я вижу, как его губы превращаются в тонкую линию.
Я вцепляюсь в руль еще крепче и слежу за ярким лучом, он то и дело исчезает и мне приходится разворачиваться, выбирая правильное направление. Грузовик подпрыгивает и ревет. Я наезжаю на очередное дерево и мы ударяемся головой о крышу.
Смотрю на датчик топлива, бензина еще полбака и можно сбавить скорость, но я опять разгоняюсь, хотя опасности уже нет и мне следует внимательнее следить за дорогой.
Погонщики не могут двигаться со скоростью 50 км/ч, но я не в состоянии убрать ногу с газа.
– Тормози! – истошно кричит Макс, и я резко ударяю по тормозам.
Грузовик заносит и я стараюсь удержать его на дороге. Выкручиваю руль в сторону заноса, перемещая вес машины на нос. Колеса отрываются от земли и нас несет прямо в отвесную скалу. Моё сердце почти перестает биться. Она приближается к нам с неимоверной скоростью, но грузовик вдруг останавливается.
Несколько минут мы приходим в себя.
Макс молчит, лишь тяжело дышит.
Наверняка, в шоке от моей манеры вождения.
– Приехали, – дрожащим голосом говорю я и выбираюсь наружу.
Снег падает крупными хлопьями и под ногами хлюпает грязь. Здесь заметно теплее. Я смотрю на перстень, сейчас рубин едва светится холодным красноватым цветом и я сжимаю руку в кулак, поднимая голову.
Вершину горы с трех сторон окружают пологие скалы, укрытые столетним слоем льда и снега. Коралловые деревья выступают по краям вместе с обрезками колючей проволоки. Какие-то ржавые обломки разбросаны вокруг, как картофельные чипсы.
Но не это привлекает моё внимание, а предупреждающий знак биологической опасности, валяющийся в грязи и практически полностью стершийся, но я слишком часто вижу его, чтобы не узнать.
Этим знаком помечали двери заразившихся ядовитым газом.
Я не могу отвести от него взгляда, желудок скручивает от боли и горькая волна поднимается к горлу. Рвотные спазмы сотрясают моё тело и я закрываю рот рукой, изо всех сил борясь со слезами. Я знаю, что если начну плакать, то никогда уже не остановлюсь. Мне удается справиться с собой, больше всего на свете, я не хочу выглядеть слабой.
Ветер набирает силу, от снега и пота, вся моя одежда насквозь мокрая и оставаться в таком виде на открытом пространстве равносильно самоубийству. Мы оба выглядим, как два предельно уставших человека, которые вот-вот рухнут без сил. Всё моё тело болит, словно меня переехал каток.
Перевожу взгляд на Макса, неподвижно застывшего возле скалы.
Можно попробовать укрыться в машине, печь не работает, но это всё же лучше, чем замерзать здесь…
От невеселых мыслей меня отвлекает напряженный голос аристократа.
– Лили, иди сюда, – он поворачивается ко мне, снежинки прилипли к влажным прядям его каштановых волос, лежащая в беспорядке челка скрывает выражение его глаз,– Я кое-что нашел…
– Что? – обреченно спрашиваю я, с тоской глядя на грузовик, – Надеюсь, это место для привала, иначе я сама тебя убью, – ворчу я себе под нос и подхожу к нему.
Глава 50
Макс
Такие древние машины должны стоять в музее, а не нестись сквозь снег. Колеса буксуют, попадая в сугробы. Рев двигателя заглушает все остальные звуки. Из-за снегопада мы практически двигаемся в полной темноте.
Я перевожу взгляд на Лилит. Маленькая темная фигура в полумраке кабины. В тусклом свете я различаю красноватый отблеск ее решительных огромных глаз, способных поглотить целиком. Она продолжает бороться. Не сдается, не смотря ни на что. У меня пересыхает во рту. Я изо всех сил сопротивляюсь притяжению к ней, но где-то на подсознании, каком-то интуитивном уровне, я знаю, какой будет исход.
Трясущимися онемевшими пальцами отбрасываю мокрую челку назад, задевая запутавшиеся в волосах осколки. Я напряженно всматриваюсь вдаль. В свете фар деревья обретают тусклые очертания. Тень впереди из неясной формы вырастает в нечто гигантское. Я прищуриваюсь. Мозг пытается определить, что это.
Это же…
Каждый волосок на моем теле поднимается.
– Тормози!
Меня выбрасывает вперед и я ударяюсь о приборную панель. Грудь пронзает резкая боль. Машину заносит, и я вцеплюсь в трухлявую обшивку сиденья так, что у меня выгибаются ногти.
Все повторяется в точности, как в прошлый раз.
Рев тормозов, звук разбившегося стекла, и как мы вдвоем вылетаем на дорогу. Хруст осколков под ногами матери и свистящий звук моих собственных легких.
Страх и ужас сковывают мое тело.
Я не сразу понимаю, что грузовик стоит на месте и не двигается. Лилит первая выбирается наружу. Я не в состоянии пошевелиться. Мучительная боль охватывает всё тело. Ужасные образы мелькают в памяти. Мне нужно несколько минут, чтобы прогнать их и взять себя в руки.
Я вылезаю следом.
От ветра закладывает нос. Тяжелые редкие хлопья летят в глаза, оседая на ресницах. Холод с новой силой вгрызается в плоть, будто радуется, что снова может кусать и рвать своих жертв, прокладывая путь к костям. Стоит жуткая тишина. Я моргаю, избавляясь от колючих снежинок и смотрю на Лилит.
Ее лицо абсолютно белоснежное. На скуле образуется темно-фиолетовый синяк. На лбу алеют царапины. Она гораздо сильнее и смелее любого мужчины, которого я знаю, но тем не менее, она долго не протянет. Только не в таком состоянии и не на таком холоде.
Моё беспокойство нарастает. Я обещал себе, что спасу ее во чтобы то не стало. Пусть это не изменит прошлое, но сможет подарить будущее. Я не желаю больше никого подводить и не позволю чувству вины захлестнуть меня.
Впервые я хочу сделать что-то стоящее в своей жизни.
Перстень не зря привёл нас сюда. Я подхожу к скале ближе, гладкая поверхность напоминает мне запекшую кровь, но не это заставляет мой пульс ускорится.
– Лили, иди сюда, – мое сердце стучит в ушах и груди, – Я кое-что нашел…
– Что? – недовольно доносится до меня, но она идет ко мне, и встает рядом, – Нужно найти место для ночлега…
–Видишь трилистник? – показываю на почерневшую панель с едва заметной эмблемой корпорации внутри, – Перстень среагировал на нее.
– И? – Лилит не спешит радоваться, но в глубине ее глаз вспыхивает уже знакомый мне огонек.
– Мой прадед любил подбрасывать мне подсказки в самых неожиданных местах и мне приходилось повозиться, прежде, чем разгадать его головоломку, – вспоминаю я, – Давай кольцо.
Лилит без лишних слов протягивает мне перстень. Странное, нервное чувство внутри меня усиливается. Вздохнув, я прикладываю его к небольшому отверстию и поворачиваю. Сначала ничего не происходит и я начинаю думать, что ошибся. Мрачное волнение сковывает внутренности.
«Личность подтверждена», – раздается механический женский голос из ниоткуда и каменная стена медленно отъезжает в сторону, открывая небольшую кабинку лифта.
Я не двигаюсь. Почти не дышу. В животе урчит тревога. С неба вновь сыпется снег. Сильно и густо. Кажется температура снижается ещё на несколько градусов. Чтобы не ожидало нас внутри, это лучше, чем обморожение и переохлаждение.
– Идем, – тяну Лилит за собой, и она не противится, стена возвращается на место, как только мы оказываемся внутри.
«Защитный зал, через три минуты».
Лифт начинает опускаться вниз.
На мгновение, меня ослепляет свет, ударивший по глазам, когда он останавливается и двери с легким стуком раздвигаются. Привыкнув к яркому освещению, Лилит не может сдержать изумленного восклицания.
– Ничего себе!
Мы оказываемся в шикарной гостиной, богато обставленной изысканной мебелью и хорошо оборудованной зоной кухни. Мое внимание приковывает французское окно с видом на океанскую гладь. Наверняка, голограмма, но старого образца, видно мерцание.
– Добро пожаловать домой, хозяин, – произносит всё тот же женский голос и Лилит дергается, метнув на меня растерянный взгляд, – Температура внутри 21 градус, уровень влажности в допустимых пределах и… – она делает небольшую паузу, и я недоуменно хмурюсь, – Вино охлаждается, как вы и просили.
– Ты уже бывал здесь? – Лилит встает так, чтобы между нами оказался стол, – Только не ври мне, – предупреждает она, и хватает стеклянную вазу, держит ее прямо перед собой.
– Нет, – отвечаю я, пристально глядя ей в глаза, – Я удивлен так же, как и ты.
– Твоим планом было привести меня сюда? – ее слова ранят, как осколки стекла.
– Зачем? – мой голос ломается от едва сдерживаемого гнева.
– Почему тогда она называет тебя «хозяином»?!
Я опускаю взгляд на ее побелевшие от напряжения пальцы, сжимающие вазу и ярость испаряется.
– Наверное, потому что, мой прадед уже был здесь, – провожу рукой по волосам, будто пытаюсь упорядочить свои мысли, но не хрена не выходит, – Лили, я не причиню тебе вреда.
Она смотрит на меня, как на аристократа. Чувствую знакомый тошнотворный толчок в животе. Кислый комок обжигает горло. Помедлив, она всё-таки ставит вазу на место, но следит за каждым моим движением.
– Я думал ты мне доверяешь, – я отворачиваюсь от нее, и смотрю на свои ладони, покрытые красно-бурыми разводами чужой крови. По спине пробегает неприятный холодок, и я чувствую легкое головокружение.
– Прости, – поколебавшись, выдает Лилит.
Неловкость между нами возрастает, но я слишком зол или обижен, чтобы говорить с ней.
– Я могу отсюда позвонить? – обращаюсь к голосу и сажусь в кресло, вытянув перед собой ноги. С моих ботинок капает грязь, и оставляет некрасивые следы на отполированном до блеска деревянном паркете.
Лилит осторожно снимает свою обувь и ставит на полку рядом с другими. Неуверенно осматривается. Ищет пути отступления, будто я превращусь монстра. В чудовище… В отца. Я сжимаю руку в кулак так сильно, что ногти оставляют кровавые полумесяцы на коже.
– Да, конечно, – приветливо произносит женский голос, и я выпрямляюсь,– Назовите код, пожалуйста.
– Код? – хмурюсь я,– Что еще за код?
– Назовите код, пожалуйста,– повторяет она и ждет ещё несколько секунд, – В услуге отказано, прошу меня извинить. Могу ли я еще что-нибудь для вас сделать, хозяин?
Мои плечи разочарованно опускаются вниз.
– Можно меня так не называть, – поморщившись, прошу я.
– Я не понимаю, перефразируйте ваш ответ, пожалуйста, хозяин.
Я встречаюсь с Лилит глазами и это подобно удару в грудь. На секунду кислород перестает поступать в горящие огнем легкие.
Она мне не верит.
– Забей, – хрипло говорю я и поднимаюсь на ноги.
Мы быстро обходим помещение. Кроме просторной гостиной и кухни, здесь две ванные комнаты и уютная спальня с большой кроватью. Все вещи остались на своих местах, словно хозяин вышел отсюда несколько минут назад. Не смотря на все усилия, я не могу понять, что это за место, и для каких целей оно здесь.
– Это бункер, – с вызовом говорит Лилит, намереваясь обрушить на меня град упреков и обвинений.
– Похоже на то, – я устало тру лицо, – Давай приведем себя в порядок и потом всё обсудим.
– Хорошо, – спустя целую вечность отвечает она.
Из-за стольких бессонных ночей мы выглядим ужасно. Каждая клеточка моего тела болит и дрожит от усталости. В голове стоит туман. Мокрая одежда пропиталась потом, кровью и грязью. Я чувствую, как воняю.
– Наверняка, здесь есть какие-нибудь чистые вещи.
Я оказался прав. В спальне целая гардеробная из новой разноцветной одежды. Здесь не оказалось однотипных вещей, похожих одна на другую. Не было и разделяющих бело-синих цветов, будто их сознательно избегали.
– Выбирай любую.
Я слежу, как Лилит скрывается за дверью, и сам направляюсь в ванную комнату. Все тело ломит, и от яркого света болят глаза. Я быстро стягиваю с себя грязную одежду и забираюсь в душ.
Шок отступает и меня начинает трясти.
– Сделать погорячее, хозяин? – спрашивает женский голос, – Температура вашего тела понизилась до критической отметки.
От этого обращения, я скриплю зубами.
– Спасибо, – кипяток обрушивается на меня и почти обжигает ободранную до крови кожу, но я не жалуюсь. Ванная наполняется паром, и становится тяжело дышать. Я смываю с себя кровь, и многодневную грязь.
Выхожу из душа, обернув полотенце вокруг бедер.
– Когда я был здесь последний раз? – я беру в руки станок. Рассматриваю его со всех сторон. Первый раз вижу такие неудобные лезвия.
– Несколько дней назад.
Я режусь и на коже выступает кровь.
– Это невозможно, – споласкиваю бритву.
– Но это так, хозяин.
Мой прадед решил уйти на покой, когда мне исполнилось десять. Теперь он лежит в криокапсуле и никак не может посещать бункер.
– Какой сейчас год?
– 11 ноября 2182 год, – отвечает голос.
– Ясно, – запускаю пальцы в свои влажные волосы.
Значит, прошло уже больше четырех недель, как «Икарус» рухнул в горах.
– «Защитный зал» оборудован какой-нибудь системой связи?
– Разумеется, – фыркает голос, – Убежище оснащено всеми необходимыми коммуникациями, для связи с внешним миром используют манипулятор.
– И где он? – спокойно интересуюсь я, натягиваю брюки и клетчатую рубашку.
– Вам прекрасно известно, где он, хозяин, – я готов ее придушить.
– Забыл.
– В техническом отделе, – не без самодовольства отвечает она, – И вы можете обращаться ко мне по имени, хозяин.
– Его я тоже не помню, – выхожу из ванной и направляюсь в сторону кухни. У меня пересохло во рту. Голова просто раскалывается.
– Риса.
– Хорошо, Риса, что ты можешь рассказать об этом месте? – я открываю холодильник и нахожу бутылку красного вина. Хочу выпить что-нибудь покрепче. Но наливаю себе воды и залпом выпиваю.
– Убежище.
– От чего?
– Информация засекречена, – отвечает она, – Назовите код доступа, хозяин, – опять повторяет Риса, и я едва не срываюсь на крик.
В полном молчании, я обшариваю кухню и нахожу пачку сигарет. Облокачиваюсь о стену, и закуриваю. Делаю жадную затяжку, позволяя никотину проникнуть в легкие. У меня сохранилось не так много воспоминаний о прадеде. Он любил загадки, много говорил о временах до "Изменения", и всякий раз его глаза становились влажными, будто он мог помнить прошлое…
Что если он вместе с татой посещать бункер, чтобы другие не узнали о его "слабости". О том, что они нарушают закон.
Несколько томительных минут, я беспокойно хожу из угла в угол. Все эти загадки тайны сводят меня с ума. Не хочу верить, что в этом замешан мой прадед. Все компании отца финансировались сторонними инвесторами и он никогда не упоминал его имя.
Отмахиваюсь от мыслей, способных разбить мой мир окончательно, и погружаюсь в привычную апатию. Выкуриваю еще несколько сигарет. Ставлю на стол два бокала, рядом с пачкой крекеров, и бросаю обеспокоенный взгляд в сторону закрытой двери.
Лилит все-таки удалось проникнуть в меня.
– Она все еще принимает ванную, – подает голос Риса, будто ей удается прочитать мои мысли.
– С ней все в порядке?
– Насколько я могу судить, да.
В мои планы не входили чувства, но тревога засела в груди. В очередной раз провожу рукой по лицу, избавляясь от усталости и слышу тихие шаги за спиной. Оборачиваюсь и не могу произнести ни слова. Лилит выглядит другой. Яркий цвет свитера еще больше подчеркивает ее бледность, и красивое лицо становится почти прозрачным.
Но…
Она прекрасна.
– А я уже хотел вызывать подмогу, но Риса меня остановила, – что я, мать твою, несу, мне хочется отвесить самому себе подзатыльник.
За это время я будто разучился разговаривать с девушками.
Или только с ней.
– Риса? – переспрашивает Лилит, приподняв серебристую бровь, и проходит на кухню.
– Она сама так представилась.
– Ты же в курсе, что курить вредно? – Лилит выразительно показывает взглядом на пачку сигарет в моих руках, и напоминает мне о «Ковчеге».
О том, что я не хочу помнить и знать.
О разборке… Органах…
Проклятье.
Беру банку форели и ставлю на стол рядом с открытой бутылкой вина и крекерами. При свете дня неловкость между нами усиливается. Я чувствую страх. Панику.
И еще...
Перед ней я уязвим.
Никто не видел меня настоящего, но мне кажется, Лилит видит. Ее глаза с оттенком фиолетового следят за мной. Похороненные внутри чувства заставляют меня психовать. Потому что рядом с ней я думаю о Джене, Вэй, Эмме. Вспоминаю Стеллу и Клауса. И мне больно.
Дерьмо.
Всё это время я пытался убедить ее довериться мне, но то, что я собираюсь ей сказать, разрушит хрупкое перемирие между нами. На языке ощущается знакомый вкус пепла. Вкус поражения. Что-то внутри застывает, сковывает льдом и грозит расколоться на миллионы острых кусочков.
Еще никогда в жизни я так не боялся.
