Текст книги "Сердце потерянное в горах (СИ)"

Автор книги: Анна Сарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Самара серьезно кивает и протягивает руку медсестре. Она зажмуривает от страха глаза. Медсестра безжалостно втыкает иглу в покрытую синяками кожу и меня охватывает гнев. Сестра вздрагивает от боли, и прикусывает губу.

– Вот видишь, как быстро, – я надежнее приклеиваю белоснежный пластырь на сгиб ее локтя и мы выходим из лазарета, – А теперь я приготовлю нам вкусный завтрак, – веселым голосом продолжаю я.

Сегодня ночью я выйду за стену. И выполню заказ любой ценой.

Глава 6

Макс

Не знаю как, но мне удается убедить Вэй поехать со мной. Я задействовал все свое обаяние, чтобы она перестала задавать мне вопросы. Мы все вместе вываливаемся из «Соло» и останавливаемся на тротуаре, ожидая, когда подъедет мой беспилотник.

Небо над куполом темнеет. Прохладный ветер заставляет меня запахнуть пальто. На экранах транслируют очередной репортаж о измененном, рискнувшем проникнуть под купол. Не хочу признаваться, но слова Джена задели меня за живое.

Я смотрю на бегущие черные строки.

Разыскивается департаментом: Отступник. Пол: женский. Номер: 87. Зона: 44. Просьба быть бдительными и сообщить о его нахождении.

– Мы собираемся в клуб, вы с нами? – обращается ко мне Лада, и я отрываюсь от экрана. Она виснет на своем парне, всё это время не переставая глупо хихикает. Он запускает руки ей под блузку и она вскрикивает, – Эй, убрал свои ледяные пальцы, живо! – шутливо бьет его в плечо, и застегивает молнию на кожаной куртке.

– Мы пас, – по голосу Вэй я понимаю, что она всё еще злится на нее, – У меня другие планы, – поднимает на меня свои раскосые темно-зеленые глаза, слегка затуманенные и отстраненные дозой наркотиков.

Я непроизвольно сглатываю, представляя ее голое тело рядом с собой. Вэй прижимается ко мне, обрадованная моей реакцией.

– Ну, как хотите, – Лада пронзает меня недовольным взглядом, но я не реагирую.

Достаю из кармана новую пачку сигарет и зажимаю сигарету между губами. О раке легких теперь можно не беспокоиться. Ученые корпорации выращивают синтетические органы и успешно проводят трансплантации. Моя мама руководит отделом органики и все время пропадает на работе. О другой причине, почему ее практически не бывает дома, я предпочитаю не думать.

Мимо на небольшой скорости проезжает сверкающий беспилотник. Я щелкаю зажигалкой и вдыхаю сигаретный дым, наблюдая за ним. Он останавливается в несколько метрах от нас.

– А ее какая сила сюда принесла? – кривится Вэй.

Пассажирская дверь открывается и на улицу выбирается высокая стройная женщина. Она подходит ближе, в свете рекламных вывесок темно-синий костюм кажется черным только пуговицы ярко сверкают золотом.

– Привет, – она обращается исключительно к Вэй, я не могу вспомнить ее имени, хотя красивое лицо кажется мне знакомым. Может быть, я встречал ее на собраниях акционеров? Женщина окидывает меня взглядом и вновь перемещает синие глаза на Вэй. – Ты не знаешь, где…

– Понятия не имею, – она прерывает ее взмахом руки, – Твой любовничек уже свалил.

На лбу аристократки начинает пульсировать небольшая венка.

– Джен всего лишь работает на меня, вот и всё, – но покрасневшие глаза выдают ее напряжение.

– Греет тебе постель холодными одинокими ночами? – Вэй явно нарывается.

Я без интереса вслушиваюсь в их разговор. Окурок в моих пальцах догорает и я бросаю его на землю. Наступая ботинком, тушу огонек. Я хочу поскорей убраться отсюда, пока не налетели дроны.

– Просто передай ему, что я его искала, – не дожидаясь ответа, женщина идет к своему беспилотнику.

– Обязательно! – кричит ей вслед Вэй, даже я понимаю, что она не будет этого делать ни при каких обстоятельствах, – Сука, – она показывает ей средний палец.

– Ты бы полегче с ней… – Лада переминается с ноги на ногу, – Она работает в департаменте…

– Я разве спрашивала у тебя, как и с кем мне общаться? – резким тоном интересуется у нее Вэй и та сконфуженно замолкает.

Я не хочу выслушивать еще одну перепалку и вздыхаю с облегчением, когда мой беспилотник подъезжает к выходу из «Соло». Я достаточно замерз, чтобы последние пары алкоголя выветрились из моей головы, напоминая о реальности. Я изо всех сил хочу убежать от нее.

Господи, как же я этого хочу.

Я быстро проскальзываю в салон. Следом за мной, забирается Вэй. Внутри тепло, я снимаю пальто, и бросаю его на пол. Вэй освобождается от своей верхней одежды, ее острое плечо упирается в моё. Я приказываю ехать домой.

– Нас немного отвлекли, – полушепотом произносит она, как только беспилотник трогается с места, – Мне кажется, ты что-то от меня скрываешь, – Вэй перемещается ко мне на колени, прижимая к кожаному сидению, заставляет смотреть в глаза. – Я знаю тебя с младшей школы, Москвин. Признавайся, ты с ней спишь? – по хмуро сдвинутым бровям, я понимаю – Вэй настроена решительно, но у меня на нее другие планы.

– С кем? – делаю вид, что не понимаю, о чем она, обхватываю ее ягодицы, и удобнее устраиваю Вэй на своих коленях.

– Ты знаешь, – она запускает пальцы в мои волосы и с силой дергает, я морщусь от резкой боли, но не отпускаю ее от себя, – Я уже должна начинать волноваться? – Вэй театрально надувает пухлые губы и я не выдерживаю, жадно хватаю нижнюю и прикусываю. Она издает протяжный стон, но все-таки отстраняется от меня, упираясь ладонями в мою грудь,– Ты это делаешь специально, – укоризненно глядит на меня.

– Делаю «что»? – невинно интересуюсь я, заправляю прядь черных волос за ухо, касаюсь кончиками пальцев ее мочки, где болтается сережка из россыпи крупных бриллиантов.

– Это, – она проворно расстегивает пуговицы на моем жилете, а потом и на рубашке. Острые коготки проходят по обнаженной коже, спускаются всё ниже. Вэй медленно наклоняет голову, ее учащенное дыхание щекочет мое лицо и она целует меня в шею. Ее глаза приобретают насыщенный зеленый цвет.

– Хочешь поиграть со мной?

Вэй начинает сражаться с моим ремнем. Ее ласки заставляют меня забыть обо всем. О помолвке. Об отце. О завтрашнем дне. Кровь начинает пульсировать в венах, отгоняя страх, пока не остается только наслаждение.

– Да, очень, – хрипло отвечает она, ее ресницы трепещут, как крылья экзотической бабочки. Вэй почти удается стянуть с меня ремень, но я останавливаю ее. Она раздраженно вскидывает подбородок, во взгляде вспыхивает и гаснет нетерпение и злость.

– Не спеши.

Вэй смешно фыркает, но терпеливо ждет, что я буду делать дальше.

С шестнадцати лет, я изучал все ее чувствительные места. Тянусь к ней и начинаю целовать, одновременно расшнуровывая корсет. Мои пальцы оказываются под ним, исследуя шелковую кожу спины, перемещаясь к упругому животу и касаются ажурного лифчика, натыкаясь на краешек твердого картона.

Я знаю, что это и мое сердце начинает биться еще быстрее.

– Хочешь расслабиться? – Вэй слезает с меня и одним грациозным движением достает небольшую пластинку с двумя оставшимися таблетками, – Я хотела сохранить их для себя, но раз мы здесь одни… – она дразнит меня, показывая на фиолетовые шарики, – Никто не узнает, Макс, – Вэй кладет одну на ладонь и протягивает мне, я неуверенно встречаюсь с ней глазами, – Я никому не расскажу, обещаю.

Я киваю, впервые за три года не сопротивляюсь, таблетка привычно ложится между большим и указательным пальцем. Вэй прячет фиолетовый шарик во рту и я делаю тоже самое. Ее зрачки расширяются, когда новая доза «Пыли» попадает в кровь. Я закрываю глаза и меня охватывает знакомое чувство эйфории.

Я, наконец, могу всё забыть.

«Приехали», – звучит механический голос беспилотника.

Я открываю веки и смотрю в окно. Башня из стекла и металла возвышается нам нами, словно великан. Свет в окнах кажется мне горящими глазами. Я начинаю смеяться, чувствуя легкость во всем теле. Следом за мной хохочет Вэй, она не понимает причины, но ей тоже весело.

– Продолжим у меня, – открываю дверь и выхожу на улицу, воздух на вкус почти как сладкое шампанское, пузырьки бьют прямо в голову.

Я хватаю Вэй за талию, вытягивая из салона, прижимаю ее к металлической поверхности беспилотника. Не зашнурованный корсет едва держится на пышной груди, но мы в таком состоянии, что не заметили бы даже отступника, если бы он вдруг появился и захотел нас убить.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло произношу я ей прямо в лицо.

Она притягивает меня к себе, стремясь стать со мной одним целым.

– Тогда возьми меня прямо сейчас, – Вэй отталкивает меня и с визгом бежит к зеркальной двери.

Я срываюсь с места, ветер хлещет меня по обнаженной коже, но я не трачу время на то, чтобы застегнуть рубашку. Вэй лихорадочно пытается приложить запястье к замку, то и дело оглядываясь на меня. Ее смех уже похож на истерику. Я расставляю руки, представляю, что лечу, и чувствую себя мальчишкой.

Ей все-таки удается справиться с замком. Вэй врывается в сияющий холл. Я слышу, как ее высокие шпильки стучат по зеркальному, а потом затихают. Я настигаю ее у дверей лифта и сгребаю в свои объятия.

– Вот ты и попалась.

Вэй шутливо отбивается от меня, все это время мы не прекращаем смеяться. Я заставляю ее замолчать, страстно целуя покрасневшие и распухшие губы. Дыхание с шумом вырывается из моих легких, смешивается с ее тихим стоном. Мы почти падаем в открытые двери лифта.

– Нажми цифру, – прошу я, не отрываясь от ее тела.

Вэй умудряется локтем нажать кнопку и лифт бесшумно устремляется вверх.

– Не останавливайся, только не останавливайся, – с мольбой просит она, ее руки зарываются в мои волосы, на этот раз не для того, чтобы причинить мне боль.

В моей голове не остается ни одной мысли, только желание стянуть с нее всю одежду. Наркотик заставляет все клетки моего тела остро реагировать на ее прикосновения. На сотом этаже двери кабинки плавно раздвигаются. Мы выходим в коридор, не прекращая ласкать друг друга. Срабатывает датчик движения и приглушенный свет загорается ярче. До моей квартиры всего несколько шагов.

– Когда ты тискал малолетку у меня в машине, я не возражал, – раздавшийся голос заставляет нас отпрыгнуть друг от друга, – Но когда тебе двадцать два и ты помолвлен, это вызывает у меня недоумение.

Я свирепо таращусь на Клауса, выходящего из моей квартиры.

Какого черта он делает у меня?!

– Приведи себя в порядок, выглядишь, как дешевая шлюха, – Клаус презрительно обращается к Вэй, – Твой отец был бы разочарован, увидев тебя в таком виде.

Ее лицо вспыхивает и я не уверен, что от смущения.

– Я не ослышалась? – Вэй оборачивается ко мне, одной рукой придерживая корсет, чтобы тот не свалился на пол, – Помолвка… – яростно задохнувшись на этом слове, Вэй замолкает.

Я жалею, что под рукой нет пачки сигарет. У меня начинает дрожать правая рука и я прячу ее в карман, но это не укрывается от Клауса.

– Ты собирался мне об этом рассказать? – Вэй вплотную подходит ко мне, – До или после того, как трахнешь меня?

– Не знаю, – пожимаю плечами, – Я не думал об этом.

Она выглядит так, словно я обманул ее.

– Брось, я никогда тебе ничего не обещал, – облокачиваюсь спиной к стене.

Не на такое завершение вечера я рассчитывал. Но может быть, так даже лучше. После завтрашнего приема, все, кто пропустил сегодняшний выпуск, будут знать, что я женюсь на Эмме – единственной дочери сенатора.

–Пошел ты, – Вэй разворачивается и спешит к лифту, яростно нажимая на кнопку вызова, -白痴[1]! – ругается по-китайски.

– Доволен? – я отталкиваю Клауса и прохожу в квартиру, пытаюсь захлопнуть дверь, но не достаточно быстро, он успевает задержать ее и влетает следом за мной, – Мой верный пес решил удостовериться, что я не сбегу? – я насмешливо поднимаю бровь и наливаю себе выпить, – Или отец заставил караулить меня до самого приема? – я делаю глоток, алкоголь разнесет действие «Пыли» и я еще на несколько минут обо всем забуду.

– Дай сюда, – Клаус вырывает из моих рук стакан и швыряет его в раковину, стекло разлетается на мелкие кусочки.

– Ладно, ладно, – поднимаю руки, так я выражаю поражение и отхожу к окну.

Отсюда открывается панорамный вид на весь город. Завораживающее мерцание купола гипнотизирует меня.

Клаус хватает меня за плечи и с силой разворачивает к себе.

– Ты опять подсел на эту дрянь? – в первую секунду, я не знаю, что ответить, словно меня опять поймали с поличным, – Сколько ты принял? – кричит Клаус мне в лицо, от его обычной сдержанности не остается и следа, – Я тебя спрашиваю, сколько?! – он трясет меня, как тряпичную игрушку.

– Одну! – ору я в ответ, – Всего одну, ты понял меня?! – я сбрасываю с себя его руки, стараюсь делать частые, но неглубокие вдохи, чтобы прогнать тошноту.

– Зачем? – теперь Клаус выглядит, как обычно, но я замечаю тонкую сеть морщинок, расползающихся по всему его лицу, как трещины на дорогом фарфоре.

– Просто хотел уйти от реальности, – устало приземляюсь на диван, – Просто хотел уйти, – я прячу голову между коленями, приглушая все звуки, я слышу только шум текущей по венам крови.

– И что тебя не устраивает в этой?

Я поднимаю глаза, встречаясь с недоумевающим взгляд Клауса. Так на меня смотрели все, когда я пытался объяснить, что иду ко дну.

– Уходи, – мысленно желаю ему исчезнуть, – Я хочу побыть один, – но Клаус всё так же стоит посередине гостиной, между столом и баром. Я знаю, чего он ждет, – Обещаю, я больше не притронусь к ним.

– Хорошо, – я слышу, как глухо звучат его ботинки по паркету, пока Клаус идет к входной двери, – Приведи себя в порядок.

Громко хлопает дверь и в комнате воцаряется тишина.

Я откидываюсь на диван, и стараюсь не шевелиться. Начинает отпускать. Дрожь распространяется по всему телу и знакомая боль зарождается в затылке. Я тянусь к телефону в своем кармане и включаю голосовую почту.

«Привет, Большой медведь, – мое сердце вздрагивает, когда я слышу тонкий голосок сестры, – Сегодня у тебя большая игра, – мои глаза обжигают слезы и я сжимаю трубку сильнее, – Я буду на трибуне вместе с мамой, увидишь плакат в моих руках не пугайся, я срисовала его с книги, которую нашла в архиве, только не говори отцу, ему это не понравится, – следует тяжелый вздох, – Увидимся, – на этом голосовая почта заканчивается и звучит сигнал.

– Привет, это твой непутевый брат,– севшим голосом говорю я, выпрямляюсь, будто она может меня увидеть, – Сегодня я опять сорвался.

[1]白痴 – придурок

Глава 7

Лилит

Сегодня сестра почти не кашляет и это радует меня больше всего на свете. Позавтракав, я даю Самаре лекарство и мы принимаемся за уборку. Мытье посуды отвлекает меня от мыслей о сегодняшней ночи. Сестра пытается отчистить въевшиеся пятна крови на полу. Стоя на коленях, Самара трет щеткой половицы и непрерывно ворчит.

– Почему ты не можешь просто игнорировать стражников?

– У него было плохое настроение, – отзываюсь я, у меня начинает ныть разбитая губа при одном воспоминании.

– О смирении ты не слышала?

Я делаю вид, что раздумываю над ответом.

– Ты хочешь, чтобы я покорно подставляла вторую щеку после удара? – задаю встречный вопрос.

– Нет, я хочу, чтобы ты держала язык за зубами, общаясь со стражниками, – глубокомысленно изрекает Самара, иногда она ведет себя так, будто из нас двоих младшая именно я.

– Хорошо, – улыбаясь, обещаю я, – Кстати, – как можно беспечнее продолжаю я, – Сегодня, тебе придется переночевать у Гриф.

Я знаю, она не слишком удивится, вернувшись со смены и обнаружив Самару у себя. Подруга поймет, что у меня не было выхода. Но для очистки совести, я напишу ей записку со словами сожаления и уверениями, что вернусь, как только смогу.

Сестра поднимает голову и в упор смотрит на меня.

– Одна?

– Ты ведь этого хотела, – поворачиваюсь к ней.

Вместо радости, я вижу, как лицо Самары принимает озабоченное выражение.

– Можно мне пойти с тобой?

– Нет, – моя спина напрягается.

– Почему?

– Я не хочу рисковать тобой.

– Просто скажи, что я для тебя обуза! – сестра швыряет тряпку в ведро, расплескав грязную воду.

– Неправда, – я с силой сжимаю края раковины, вены натягиваются под кожей, – Это для твоего же блага.

«В случае допроса, ты ничего им не расскажешь, а значит, они не смогут тебя казнить», – кричит мое сердце.

– Ты всегда делаешь все, что захочешь, – из горла сестры вырывается смешок, злобный и резкий, не похожий на ее обычный заливистый смех, – Иногда я думаю, что мне будет лучше в приюте, чем с тобой…

У меня внутри все сжимается, когда я понимаю, что она только что сказала. И Самара понимает. Ее лицо бледнеет. Она вскакивает на ноги и выбегает из дома. Несколько секунд я смотрю на разводы на полу.

Были бы живы родители, они бы знали, как достучаться до неё.

В одиннадцать лет, мне пришлось взять ответственность за сестру. Из-за моих светящихся в темноте глаз, стражники и другие измененные боялись меня сильнее, чем остальных, мне приходилось буквально выгрызать каждую возможность заработать. Но у меня и мысли не возникало отдать Самару в приют, и что там, среди чужих людей, ей будет лучше, чем со мной…

Я сосредотачиваюсь на мытье, на том, чтобы не закричать и не заплакать. От времени в раковине появились трещины и желтый налёт. Удалить его обычной щеткой у меня не выходит и я засыпаю всё песком. Холодная вода жжет ссадины, как кислота, но я не сдаюсь.

– Прости, – тонкие, как стебли кипариса, руки Самары обнимают меня за талию и я замираю на месте, – Я боюсь, что однажды ты не вернешься домой, – ее дыхание шевелит волосы на моей шее.

На меня накатывает теплая волна любви. Я освобождаюсь из объятий и поворачиваюсь к сестре. От слез лицо Самары похоже на сморщенное яблоко, еще секунда и она опять разразится рыданиями.

– Никто и ничто на свете не заставит меня тебя бросить, – вытираю мокрые дорожки слез с ее покрасневших щек.

– Обещаешь? – Самара шмыгает носом.

– Да, – я достаю из кармана конфету и протягиваю ее сестре, – Обещаю.

– Гриф утверждает, что от сахара портятся зубы, – она разворачивает шуршащий фантик и с восторгом смотрит на шоколад.

– В синтетике нет сахара, – успокаиваю я сестру.

– Ты веришь, что за стеной существует волшебство?– Самара засовывает шоколад в рот, и слизывает остатки с пальцев.

– Купол их магия, – грубо отрезаю я, и уголки губ сестры ползут вниз, – Небеса не похожи на твой любимый Хогвартс, – спохватившись, добавляю я, чтобы хоть как-то сгладить свою резкость.

Сестра обожает Гарри Поттера.

У нас в доме целая библиотека. Я нахожу старые книги в заброшенных домах. Свалках. Меняю товар на толстые энциклопедии. Видимо, до катастрофы, люди жили в поистине райских условиях, у них не было нужды вести борьбу за пропитание и свою жизнь, поэтому они писали такие потрясающие истории...

– А на что он похож? – не унимается Самара.

– Бетонные джунгли, – не раздумывая, отвечаю я, где за каждым углом поджидает опасность.

Ближе к вечеру, я напоминаю себе оголенный провод под напряжением. С каждой секундой стрелкой моя тревога растет. Я складываю в сумку зубную щетку Самары, пачку арахиса, бутерброд, и кое-что из одежды.

Если что-то пойдет не так, у Гриф будет время решить, что делать дальше.

Последней я кладу записку и застегиваю молнию.

Опускаются сумерки. Я поворачиваюсь к Самаре, после уборки, я отправила ее отдыхать. Она рисует, склонившись над тетрадью. Несколько минут я просто смотрю на нее. Стараюсь запомнить каждую черточку ее красивого лица.

– Пора идти.

Самара вскидывает на меня глаза, ярко блеснувшие солнечным зайчиком на поверхности глубокой темной воды.

– Уже?

– Да.

На этот раз она не спорит. Убирает тетрадь с рисунками в ящик и покорно бредет к верхней одежде. Я наблюдаю, как она надевает куртку и ботинки. Беру с кресла свою кофту и спешно накидываю на себя.

– Прихвати с собой пару книг, – я наклоняюсь, чтобы зашнуровывать кеды.

– Зачем? – опять этот настороженный тон голоса.

Я выпрямляюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд сестры.

– Чтобы тебе было чем заняться, – терпеливо поясняю я, поглядывая на часы.

– С тобой ведь ничего не случится?

Я хочу сказать, что с нами ничего плохого не случится. Что мы в безопасности. Но я не могу ей ничего обещать. Внутри меня падает еще одна стена. Не знаю, сколько еще я смогу сдерживать себя, чтобы не зарыдать в голос.

Подхожу к ней.

– Со мной все будет хорошо, – ласково взъерошиваю ей волосы, – К тому же, рядом будет Данте.

– Вы вместе?! – восклицает Самара, мигом забыв о своей тревоге.

– Не совсем…

– Я так и знала! – обрадованная, сестра берет меня за руку и у меня не хватает смелости сказать правду.

Мы выходим на улицу.

Серые тучи низко висят над карантинной зоной. Вокруг черная земля. Перекошенные дома. Никакого цветного пятна. Дорога пуста, но расслабляться нельзя. Из-за затяжной болезни, моя сестра слишком слаба и в случае опасности, не сможет постоять за себя.

Я должна защищать нас обоих.

Мы пересекаем разбитое дорожное полотно и оставляем позади засохшие, без единой ветки стволы деревьев. Сегодня на удивление тепло и на весь путь у нас уходит не больше двадцати минут. Я нахожу запасной ключ в горшке с засохшим фикусе и открываю дверь, пропуская Самару вперед.

В доме чисто и пахнет чем-то родным, как мамины руки или отцовский свитер.

– Проголодаешься, съешь бутерброд, – наказываю я Самаре, пока она устраивается на диване. Я вынимаю из сумки черствый хлеб с тонким ломтиком застарелого сыра и пачку арахиса. Все это добро я кладу на стол, – Когда я уйду, запри все засовы, – это самое важное, – Ты поняла меня, все до одного, – я дожидаюсь, пока сестра не кивнет, – И никому не открывай дверь, – я прохожусь по комнате и проверяю окна.

– Напомню, если ты забыла, у меня болезнь легких, а не слабоумие, – обиженно бормочет Самара и нажимает на пульте красную кнопку, – Не волнуйся за меня.

Начинают транслировать «Ходячих мертвецов». Я задерживаю взгляд на экране, где люди в очередной серии сражаются со злом, и по идее, должна за них переживать, но я сочувствую зомби, ведь они не виноваты, что их заразили, как и мы не виноваты, что выглядим не так, как остальные...

– Дэрила нет в комиксах, – замечаю я.

– Он самый крутой из группы, – протестует Самара.

– И старый, – фыркаю я.

Зелёные глаза сестры опасно вспыхивают.

– Дело не в возрасте, а в его харизме.

– Или в арбалете, – улыбаюсь я.

– Ты просто зануда.

– Так и есть, – я обнимаю сестру, и шепчу, – Но куртка с крыльями мне нравится.

– Да ты издеваешься, – она отталкивает меня.

– Ничуть, – становлюсь серьезной, – Я скоро вернусь.

– Ладно, – Самара отворачивается к телевизору.

Атмосфера меняется, становится напряженной.

– Запри дверь.

Я выхожу на улицу и терпеливо жду. В тишине раздается глухой звук засова и тогда, я возвращаюсь обратно. Сегодня мне везет и меня никто не останавливает, даже стражников не видно. Наверное, из-за хорошей погоды. Мне это на руку. Я надеюсь, что не исчерпала всю свою удачу разом.

Дома я достаю эмалированную ванную, в которой обычно моют детей и ставлю ее посередине кухни. Она слишком маленькая, но во мне всего 155 см роста. Много времени уходит на то, чтобы принести воды. Я проклинаю себя, что сразу это не сделала и теперь мне приходится тратить драгоценные минуты.

Я мою волосы и все тело, не пропуская ни одного участка, тру жесткой мочалкой до красноты. Ведь от совершенных не несет потом и грязью. Ссадины щиплет, но я не обращаю на это внимания. Я всегда уделяю тщательное внимание деталям. Иногда именно они могут нас выдать. Вычищаю ногти, обрезаю сломанные.

Закончив, я переодеваюсь в легкие брюки и толстовку с капюшоном, их будет легче всего сменить на одежду совершенных. Достаю из тайника свою сумку и раскладываю необходимое на столе. Я молюсь, чтобы никто не постучал в мою дверь или не дай Бог, не выбил ее. Тогда мне точно конец, все улики, как на ладони.

Перед тем, как наносить грим, я туго заплетаю косу и вынимаю колечко из носа. Ставлю перед собой осколок зеркала и начинаю создавать себе новое лицо.

«Латекс 2039» новинка совершенных, созданная специально для тех, кто хочет изменить имидж, не прибегая к услугам пластического хирурга.

Как же он мне тяжело достался! А теперь еще приходится наносить его плотным слоем, чтобы перекрыть синяки.

Я беру кисть и наношу его на лицо, шею и даже уши, тщательно всё растушевывая, скрывая свои цифры и тату. Когда латекс застынет, его сложно будет отличить от настоящей кожи. Подкрашиваю брови огрызком карандаша, и достаю из контейнера линзы темно-карего цвета.

Они отлично скрывают мой необычный сине-фиолетовый цвет глаз.

Надев короткий черный парик, я любуюсь проделанной работой.

Теперь меня сложно узнать, я выгляжу, как житель Высшего мира, принадлежащий к фракции совершенных. В темноте, никто не будет приглядываться.

Я на это очень надеюсь.

В последнюю очередь, я приклеиваю на запястье поддельный идентификатор. Небольшой золотистый кружок. Мне сделали его на заказ и я очень берегла его.

Ночь лучшее время для вылазки, совершенные спят в своих уютных и теплых домах. А те, кто ходит по улицам, настолько обдолбанные, что не заметят и слона. Остерегаться нужно только патруля.

Стражники.

Вот кто не спит.

Но стена слишком большая, чтобы можно было уследить за ней. Надо быть хитрее и умнее, чем они. Действовать осторожнее и никогда ни с кем не делиться, как тебе удается проникать под купол.

– На Небеса лезут только дураки. Глупо так рисковать своей жизнью и жизнью своей семьи, – говорила мама.

Конечно, папа соглашался с ней, он не любил спорить, поэтому меня очень удивило, когда однажды, отец разбудил меня и, приложив палец к губам, заставил подняться с теплой постели.

– Куда мы идем? – спросила я.

– Увидишь, – он вручил мне фонарь, – Это станет нашим секретом.

Мы вышли из дома, потонув в темноте. Я представляла себя шпионом Сопротивления, который направляется на задание. Мне было шесть. В мечтах я сражалась со стражниками, у меня даже был самодельный меч. Гриф смастерила его из досок и я никогда с ним не расставалась.

Я посмотрела на отца.

Одежда висела на его высокой костлявой фигуре. Короткие серебристые волосы поредели. Работа в шахте отнимала у него последние силы, он часто кашлял и сильно похудел. Мама бросала на отца озабоченные взгляды, точно так же она смотрела на тяжелобольных.

Мое сердце сжалось.

Я торопливо догнала отца и взяла его за мозолистую ладонь, папа взглянул на меня и улыбнулся.

У него была самая красивая в двух мирах улыбка.

Все здания в нашей зоне были построены еще до «Изменения». Некоторые сооружения имели странную форму. Если верить рассказам, то раньше здесь протекала река и стоял укрепленный форт. Мы прошли мимо развалин и папа остановился перед уцелевшей отвесной плитой.

– Нам наверх? – мой голос дрогнул.

– Да, – ответил он, – Боишься? – в карих глазах плясали искорки смеха.

Я обиженно фыркнула, шпионы ничего не бояться и попыталась допрыгнуть до первого выступа. Сильные руки отца подхватили меня и прижали к себе.

– Полегче, герой, – прошептал он мне в макушку, – Я не хочу, чтобы ты переломала себе все кости.

Мы забрались наверх и уселись на выступ. Над головой тускло поблескивали звезды. Пыль летала в воздухе и от нее першило в горле. Мои ноги болтались над пустотой.

– Запомни, бог внутри твоего сердца, – в голосе отца было столько силы. Никогда еще не слышала, чтобы он говорил о чем-то так эмоционально.

– Как он там помещается? – удивилась я, прижимая ладошку к груди и страшась того, что он может обо мне узнать.

Иногда я желала соседским мальчикам, которые меня задирали, исчезнуть.

– Ему не нужно много места, – улыбнулся папа, – Аристократы могут забрать у нас все, но только не веру, дочка.

Я прижимаю руку к сердцу, ощущая пальцами его сильные удары.

– Надеюсь, ты присмотришь за сестрой, пока меня не будет рядом, – прошу я отца, и прячу всё в сумку, но теперь несу ее на улицу, мой пульс стучит где-то в ушах. Открываю тайник и запихиваю ее под землю. Мне кажется, что за мной следят сотни глаз и сейчас один из стражников потребует меня поднять руки. Но это просто плод моего больного воображения, на самом деле улица пустынна.

Я встаю с колен и подошвой стираю все следы. Теперь все выглядит как обычно. С собой я беру только белоснежный костюм совершенных. Я аккуратно складываю его в рюкзак. Меня бьет крупная дрожь и чем ближе стрелка часов подходит к девяти, тем реальнее все становится.

Заявиться в клуб, где так много совершенных, сущий идиотизм. Мне хочется надеяться, что они будут настолько пьяны и накачены наркотиками, что не заметят меня.

От заброшенного форта остались только несколько зданий и те полностью заросли травой. Но меня интересуют не они, а канализационный люк, спрятанный в одном из них.

Наверное, сами совершенные уже позабыли, что под ними целый город, состоящий из лабиринтов, соединяющийся между собой водопроводными каналами и канализационными колодцами.

Я скрываю лицо под капюшоном, если и встречу кого из знакомых, никто не будет заглядывать в лицо. Но я почти уверена, что сюда никто не заходит. Я взбираюсь на небольшой пригорок и оглядываю местность. Долина покрыта бесплотной безжизненной землей и сухими деревьями. Я осторожно спускаюсь вниз, подозрительно прислушиваясь к каждому звуку. Но слышу только свое дыхание и шум от своих подошв.

– Почему так долго? – совсем близко раздается мужской голос, я подпрыгиваю на месте и закрываю рот рукой, боясь, что мое сердце выпрыгнет наружу.

Данте включает фонарик и свет прыгает по земле холодными бликами.

– Какого черта ты делаешь?! – шиплю я и вырываю фонарик из его рук, – Совсем обалдел, – возмущаюсь я тихим голосом, хотя от желания закричать, у меня сводит челюсть, – А если нас увидят стражники, что тогда?!

– Нас сразу убьют и даже спрашивать не будут, что мы здесь забыли, – с серьезным видом отвечает Данте.

Меня передергивает от ужаса.

– Раз сам всё знаешь, зачем так рисковать, – я скидываю с головы капюшон, так мне легче смерить его уничтожающим взглядом.

– Мне нравится тебя дразнить.

Он просто не выносим!

Я возобновляю шаг.

– Могу я без вреда для своего здоровья, сделать тебе комплимент? – Данте догоняет меня, – Ни одна живая душа не усомнится, что перед ним совершенная.

– Я все еще злюсь на тебя, ясно?

Но его слова немного усмиряют мою тревогу. Я осматриваю его внешний вид.

Данте не удосужился даже сменить наряд, но его серебристые волосы приобрели цвет пшеницы, так же как и брови. На лице точно такой же грим, как и на моем.

– Где взял краску? – я показываю глазами на его волосы.

– Иногда я бываю очень обаятельным, – соблазнительный взгляд из-под полуопущенных густых ресниц заставляет мои губы дернуться в улыбке.

Я знаю, что все это поставляет Сопротивление.

– Особенно, когда не открываешь рот, – фыркаю я. – Она смывается?

– Обижаешь.

Дорога становится неровной и я сосредотачиваюсь на том, чтобы не упасть. Через несколько поворотов, мы оказываемся перед отвесной плитой. Я проворно цепляясь за выступы, и первая оказываюсь наверху.