Текст книги "Сердце потерянное в горах (СИ)"

Автор книги: Анна Сарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Глава 27

Лилит

Я не в состоянии отвести взгляда от инструментов, испачканных кровью, и частей тел.

– Мы называем это разборкой, – капитан швыряет меня на стул и мою правую руку пронзает острая боль, – Ученые предпочитают более красивое название. Я же называю вещи своими именами.

Он спятил, просто сошел с ума и теперь просто меня убьет.

Я облизываю сухие губы, и ощущаю во рту металлический привкус.

– Но мы заражены… – едва слышно говорю я, придерживая локоть другой рукой. Я стискиваю зубы, чтобы не застонать, и принимаю более удобную позу.

–Ваши органы отлично приживаются, даже лучше, чем синтетические, – капитан смотрит на меня, как на прилипшую грязь на своей подошве, – Удивительно, правда?

– Не понимаю… – качаю головой, и кошусь в сторону двери. Усилием воли, сдерживаю желание немедленно броситься к ней.

– Разобрать по частям и забыть, – жуткие слова заставляют меня дернутся и моё хладнокровие лопается, как шарик с водой.

– Это нарушает наши права, – перед глазами всё плывет и я радуюсь, что подо мной крепкий стул.

– У вас нет прав, – безжалостно напоминает он, и его слова, как выстрелы в упор, я растерянно трясу головой, как напуганное животное, желая избавиться от них в своей голове.

Но они всё звучат и звучат у меня в ушах, как заклинившая пластинка.

Капитан подходит ко мне, наклоняется ближе и я подавляю защитный рефлекс откинуться назад. Его идеальное лицо поглощает собой всю комнату. Я почти перестаю дышать.

– Но Сопротивление вносит смуту.

Его рука ложится на спинку моего стула, краем глаза, я замечаю выступающие под загорелой кожей сухожилия и золотистые волоски. Я стараюсь избавиться от нарастающего чувства отчаяния, но у меня не получается. Сердце бьется всё быстрее, даже боль отступает под его напором.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – шепотом спрашиваю я, не в состоянии говорить громче. Связки в горле жжет так, будто вместо кислорода, я вдыхаю кислоту. Часы на его запястье тикают и звук напоминает мне бомбу замедленного действия.

– Хочу, чтобы ты поняла, – капитан резко выпрямляется, у меня в животе сжимается неприятный комок из страха и неуверенности, – Выхода у тебя нет, ты можешь сотрудничать по доброй воле или… – он делает эффектную паузу, – … я заставлю тебя это сделать, – капитан ждет от меня какой-то реакции, его брови сдвигаются вместе, образуя прямую линию прямо на переносице.

Какое-то время мы оба молчим.

– Я все равно умру, – наконец, произношу я, ощущая какое-то странное стеснение в груди. Такое бывает, когда резко просыпаешься от кошмара и всё еще не понимаешь, где находишься и почему всё еще жива.

– Только от меня зависит, будешь ли ты при разборке спать, – на губах капитана появляется странная улыбка.

– Что ты хочешь от меня?

– Сопротивление использует кодовые имена в сети, – я в замешательстве наблюдаю за ним, – Проследить их невозможно, зато они с легкостью могут залезать в систему департамента и делать всё, что захотят, – капитан кидает на меня пытливый взгляд и я настораживаюсь.

– Я все еще не понимаю…

– Кто-то из наших решил предать корпорацию, – у меня учащается дыхание, я просто не могу себя контролировать и не знаю, как реагировать на его слова, – И мне нужно найти крота.

– Попахивает паранойей.

Капитан громко смеется, но как-то наигранно.

– Нельзя никого недооценивать, – он задумчиво разглядывает меня и я чувствую себя куском мяса, выложенном на прилавок.

Так оно и есть.

– У девяносто девятого есть кое-что важное, – он вновь возвращается к интересующей его теме, – Ты что-нибудь знаешь об этом? – его рот кривится и внутри меня всё переворачивается.

– Мы не работали вместе, – сдаюсь я, понимая, что у меня нет выбора.

– Неважно. Я должен знать о нем всё, а не только голые факты, – он раздражен, это видно по тому, как у него дергаются пальцы, – Абсолютно всё, вплоть до его родинке на яйцах, если таковая имеется. Я найду его и тех, кто помогает им всем скрываться.

Влажной от пота рукой я провожу по волосам, и убираю длинные пряди за уши.

– Тогда я точно ничем не могу помочь.

На мгновение в комнате становится тихо. Совсем тихо.

– Я дам тебе время подумать, – его рот растягивается в жуткой полуулыбке, – Ты мне нравишься, – капитан нажимает какую-то кнопку и дверь открывается. На пороге сразу же вырастает парочка стражников. – Прошу, – кивком головы, он приказывает мне встать и я медленно поднимаюсь на ноги.

– Я хочу, чтобы ты хорошенько всё обдумала, – капитану требуется всего несколько шагов и он оказывается рядом со мной, – От твоего решения зависит какой твоя жизнь станет здесь до разборки, – его дыхание пахнет мятными леденцами.

Я замечаю на его черной форме пятнышко своей крови. Моя ДНК. Я сосредотачиваюсь на ней.

Это часть моей жизни. Та, что могла быть во мне. Со мной. Если бы не вы. Ненависть вытесняет страх.

– Отведите ее в комнату, – бросает капитан стражникам, потеряв ко мне интерес. Мои ноги так дрожат от слабости, что я боюсь рухнуть на пол.

– Но… – неуверенно говорит один из них, взглянув на мое лицо, – По уставу…

– Я сказал, в комнату! – рявкает он, и отходит от меня, белки его глаз наливаются кровью. – Мои приказы не обсуждаются, – поджав губы, он ждет, когда меня выволокут отсюда.

Придерживая локоть другой рукой, я сама направляюсь к выходу, не желая, чтобы стражники применяли силу. Как только я переступаю порог, двери закрываются. Я вся напрягаюсь, оказавшись в коридоре. Мне приходится быстро переставлять ноги.

Бетонные плиты сменяются белоснежной керамикой. Ещё немного и я окажусь в безопасности своей комнаты. Я спотыкаюсь и стражник дергает меня за шиворот, не позволяя упасть. Резкая боль поднимается по скелету, пересчитывая все кости. Мышцы живота сводит судорогой, но я упрямо возобновляю шаг.

– Стоять, – я сразу же останавливаюсь, и жду, пока стражник вставит пластиковую карточку. На это уходит не больше секунды. И вот я уже внутри. В комнате. Сжав зубы от боли, я направляюсь к своей постели и осторожно, чтобы не потревожить сломанное запястье, сажусь на кровать.

– Лилит? – испуганно шепчет Чайка, ее темный силуэт кажется мне чересчур большим. – Ты как? – она откидывает одеяло и подбегает ко мне, – Ублюдки, – дрожащим голосом добавляет Чайка, и присаживается рядом, ее прохладные длинные пальцы касаются моего лица, – Больно? – она заглядывает мне в глаза.

– Не то, чтобы очень, – вру я, – Бывало и хуже.

– Ты думаешь, нас тоже будут допрашивать? – Чайка убирает свои руки, я не виню ее за страх, но от того, как она это говорит, мне становится тошно.

– Нет, – наконец, отвечаю я, – Не будут, – единственное, что я могу из себя выдавить, – Поговорим обо всём завтра.

– Ладно, – неохотно, Чайка забирается на свою кровать. Через несколько минут, я слышу ее тихое сопение.

Я осторожно вытягиваюсь в постели, и стараюсь почти не дышать, когда мне приходилось двигать правой рукой. Матрас подо мной слишком мягкий и жаркий. Моё тело покрывается липким потом. Я неподвижно лежу на спине, пока боль не превращается в непрерывное подергивание. Я смотрю на потолок.

Перед моими глазами плывут звездочки и я провожаю их взглядом.

Вправо. Влево. Верх. Вниз. Лишь бы ни о чем не думать.

Но я не могу.

Разбирать нас на органы, и продавать, как синтетические.

Боже…

Зажмуриваю глаза, и несмело переворачиваюсь на левый бок. Мне даже удается сдержать всхлип, всё это время стоящий в горле и груди. Я хочу рыдать. Биться в истерике. Махать руками, как пятилетний малыш. Но я молчу. Утыкаюсь в подушку и моё тело колотит мелкая дрожь.

Кое-как мне удается уснуть и я забываюсь тревожным сном.

– Лилит, – кто-то зовет меня шепотом, ласково касаясь моего плеча, – Мне нужно с тобой поговорить, – я резко открываю глаза.

Силуэт женщины стоит надо мной.

Доктор Полк?

Неужели меня уже приговорили?

С гулко бьющим сердцем, я поворачиваюсь к ней и пытаюсь выглядеть невозмутимой. Правда, стараюсь. Но боль в сломанном запястье просто невыносимая и я морщусь.

– Ты терпела всю ночь? – в ее тихом голосе чувствуется легкая дрожь и я не понимаю: от злости или отчего-то еще.

– Поднимайся, – командует доктор Полк и я напрягаюсь, когда она прикасается ко мне, помогая встать. Я отодвигаюсь от нее, как только мои босые ноги касаются пола и кошусь в сторону Чайки. Она крепко спит, отбросив одеяло в сторону.

– Куда мы идем? – спрашиваю я, но доктор Полк шикает на меня и с помощью золотой карты открывает дверь.

Аристократка?

Странно, что она не использует личный идентификатор. Доктор Полк убирает карту обратно в карман и я с трудом отрываю от нее взгляд.

– Доверься мне, – доктор Полк откидывает со лба челку и смотрит на меня. Я облизываю сухие губы, язык царапает жесткие корочки.

И делаю шаг к ней.

Мы выходим в коридор. Кругом стоит тишина. Проходим мимо огромных окон и я смотрю на свое отражение. Оно лишено каких-либо эмоций. Просто двигающая фигура. Чистый холст на холодном стекле.

Доктор Полк останавливается около лифта и нажимает кнопку вызова. По моей коже проходится ток. Я понимаю, куда она меня ведет.

В лабораторию.

Глава 28

Макс

Мы решаем снять номер в одной из башен. Никому не придет в голову искать отступника здесь. Веселая компания, празднующая завершение ритуала и слегка перебравшая с выпивкой.

Кого это удивит?

Швейцар толкает стеклянную дверь и придерживает ее, пока мы все вместе не вваливаемся внутрь. Обнимаясь с друг другом, как закадычные друзья. В центре холла журчит небольшой фонтан, приятный плеск струй заглушает треск дров в камине.

В зоне отдыха стоит мягкий диван и два глубоких кресла. На журнальном столике стопка рекламных брошюр, похожих на конфетти. Парадная лестница с отполированными до зеркального блеска ступенями и резными балясинами на перилах, уходит зигзагами вверх.

Я улыбаюсь до боли в мышцах, не переставая напряженно наблюдать за гибридом. Ему не впервой выдавать себя за совершенного. В новом белоснежном костюме, он и вправду выглядит, как мы. Перчатки прячут цвет его кожи и татуировки. Широкополая шляпа скрывает половину лица.

«Никто ничего не заподозрит», – повторяю я про себя, пытаюсь избавиться от тошнотворного чувства тревоги.

Я хочу искренне верить, что наши мотивы ему помочь выглядят разумно и правильно, но не выходит.

Это глупо. Опасно. И…

Противоестественно.

У меня вырывается едва слышный смешок и я делаю вид, что кашляю.

За всё время измененный не произнес и пары слов. Наверняка, каждое движение причиняет ему боль. Но он не жалуется. Вэй обнимает его за талию и помогает дойти до диванчика. Теперь никто из нас не боится подхватить заразу и это тоже заставляет меня нервничать. Он хрипло смеется, наклоняется к ней ближе и практически падает на мягкие подушки, утянув ее за собой. Пакеты с легким стуком летят на пол.

– Эй, осторожнее, – весело восклицает Вэй, перекатываясь с его груди на свободное место. Она незаметно осматривает его одежду. Я делаю тоже самое. Никаких следов крови.

– Пойдем, – Эмма решительно берет меня за руку и переплетает вместе наши пальцы, – Снимем себе номер для новобрачных.

На моих губах начинает дрожать настоящая улыбка, впервые я не чувствую к своей жене неприязни.

Невысокий парень непонятного возраста встречает нас у стойки администратора. Он осторожно кладет трубку телефона на место, словно боится, что она развалится от любого резкого движения и переводит взгляд с меня на Эмму и обратно. Его зрачки слегка расширяются.

– Наш друг немного перебрал с выпивкой, – Эмма облокачивается на стойку и показывает головой в сторону диванчика, – Ритуал так изматывает, сами понимаете, – она мелодично смеется, беззаботно пожимая плечами и я еще раз поражаюсь ее актерским талантам, – Теперь нам всем нужен один номер.

– Один? – эхом повторяет парень, складка на его лбу становится глубже.

– Именно так, – отвечаю я, нервное напряжение плещется во мне и я хочу схватить его за грудки, чтобы он поторопился, – Какие-то проблемы?

– Нет, никаких, – быстро говорит администратор, уголки его рта горестно опускаются, – Просто наш отель не устраивает торжеств такого уровня…

– Разумеется, – Эмма не дает ему закончить, тряхнув блестящими золотистыми волосами, и понижает голос до шепота, – Нам просто нужно место, где мы могли бы привести себя в порядок,– ее голос хриплый от смущения, – Желательно без соседей.

– Пентхаус? – спрашивает парень, он старается не смотреть на меня. Я нетерпеливо стучу пальцами по сверкающей столешнице.

– Это было бы великолепно! – радостно ахает Эмма, выражая полный восторг.

Администратор быстро стучит по клавиатуре, и через секунду, я уже оплачиваю номер люкс.

– Весь последний этаж в вашем полном распоряжении, – как-то обреченно произносит он, – Приятно провести время.

Я только киваю.

Мы молча доходим до лифта. Кабинка приветливо звякает и металлические двери раздвигаются, выпуская прибывших. Внутри всё отделано зеркалами и позолоченной бронзой. Здесь спокойно может разместиться целая футбольная команда. Эмма нажимает на цифру «сто» и металлические двери отрезают нас от посторонних звуков вестибюля.

Я слышу, как шуршат пакеты Вэй, когда она облокачивается о перила. Измененный стоит рядом с ней и молчит. Я сильнее сжимаю пальцы в кулак. Ногти впиваются в ладонь. Я готов биться башкой о стекло. Именно так люди сходят с ума.

Раздается тихий звук и мы выходим в коридор. Я открываю дверь пентхауса и потолочные люстры сразу же включаются, освещая огромную гостиную с тремя окнами. Вся обстановка выполнена в бежево-сиреневых тонах.

Небольшие диванчики с красиво разложенными на них миленькими подушечками. Пушистый ковер, по которому хочется ходить только босиком. Вазы с яркими благоухающими цветами. Глубокие кресла, призывающие расслабиться и насладиться отдыхом.

– Всё до отвращения великолепно, – отступник швыряет шляпу на пол, подходит к окну, и выглядывает наружу.

Наверняка, раздумывает, как ему выбраться отсюда в случае чего.

– Но жить здесь все же приятнее, чем в карантинной зоне, – говорит Эмма, достает из сумочки тонкий планшет, и, завязав волосы в узел, забирается с ногами на диван, сосредотачивается на мерцающем экране.

Я подхожу к бару и наполняю стакан кристально-чистой водой. В горле пересохло и першит. Язык напоминает шершавый лоскут ткани, прилипший к нёбу. Я делаю несколько жадных глотков. Утолив жажду, облокачиваюсь о стену, и тру колючее лицо, заставляя себя взбодриться. Мои глаза режет усталость, они сухие, словно в них насыпали песка. Внутри так паршиво, будто я год сижу на одних наркотиках. Я моргаю, пытаюсь избавиться от неприятного чувства.

– Какой твой номер? – спрашивает Эмма, отрывая глаза от клавиатуры. Измененный оборачивается к ней, его рука лежит на груди, на лице тень сомнения, – Без него, я не смогу узнать, какое из дел твоё.

Я отталкиваюсь от стены и опускаюсь на диван, вытянув ноги.

– Девяносто девятый, – наконец, отвечает отступник, касаясь метки за ухом, край его рубашки поднимается и я вижу татуировку падающей звезды. Кажется, что ее рисовал ребенок.

Может быть, так и есть. Мы ничего не знаем о жизни за стеной.

– Я кое-что купила для тебя, – Вэй обращается к гибриду, и вынимает из пакета сверкающие сталью острые ножницы. Пачку с краской. Перчатки.

Он стоит на месте.

– Не бойся, – она показывает на черный лакированный стул, – Я просто приведу тебя в порядок.

– Я и так в порядке, – бурчит измененный.

– Мы не выглядим, как оборванцы, – Вэй повышает голос.

Измененный недовольно сводит вместе брови, но делает робкий шаг в ее сторону. Еще один и вот он уже сидит на стуле. Вэй берет расческу с редкими зубьями и несмело касается его спутанных длинных волос. Парень вздрагивает и она резко одергивает руку.

– Прости, – Вэй опускает глаза, – Я буду осторожнее.

– Расчесывание он как-нибудь переживет, – раздраженно говорю я себе под нос, но мой выпад остается без ответа.

Откидываюсь на мягкие подушки.

– Департамент точно не знает, как он выглядит, – Эмма привлекает мое внимание и я выпрямляюсь. Она нетерпеливо покусывает большой палец, – Им известен только его номер и зона.

Отступник с легким прищуром следит за нами, будто думает, что мы сошли с ума.

Не в себе. Психически больны. Наверное, так и есть. Кто в здравом уме будет нарушать законы «золотой крови»?

– Не понимаю, – ножницы в руках Вэй щелкают, как удары молота по наковальне. Пряди серебристых волос сыплются под ноги, – Тогда как они рисуют портреты?

Эмма вздыхает.

– По общей информации, занесенной в досье: цвет и разрез глаз, комплекция, рост и т.д, – объясняет она, – Мы просто подключимся к серверу департамента и изменим его исходные данные! – торжественно заявляет Эмма, и я удивленно приподнимаю бровь, – Да, тебе очень повезло со мной, малыш, – она смотрит на меня и я замечаю, что радужка ее глаз обведена темно-синим цветом.

– Оставьте свой флирт для спальни, – брезгливо морщится Вэй, – Откуда такие познания?

– У меня ученая степень по программированию.

Вэй закатывает глаза.

– Обычно девчонки мечтают стать принцессами, – говорю я и Эмма кидает в меня подушкой, я ловлю ее в воздухе.

– Только не я.

– Главное соблюдать маскировку, – Эмма показывает на бегающие на черном фоне зеленые цифры и буквы. – Но они усилили защиту и я пока не могу войти в систему, – она сердито выпускает воздух через нос.

– Но ты же справишься? – наклоняюсь к ней ближе, и почти касаюсь светлых волос.

– Даже не сомневайся, – хмыкает Эмма и закусывает губы. – Но тебе лучше от меня отодвинуться, – хрипло просит она.

У меня теплеет в животе, когда я опускаю взгляд на ее рот. В замешательстве, я отодвигаюсь от Эммы и провожу рукой по лицу, желая унять тупую боль в висках.

Вэй раздраженно поглядывает в мою сторону, быстрыми движениями нанося стойкую краску на волосы отступника.

– Вы так искупаете свои грехи? – неожиданно спрашивает измененный, краска на его бровях и волосах превращается в черную пену.

– Разве у нас есть душа? – Вэй срывает с себя перчатки и бросает их в мусорное ведро.

– А вот это очень хороший вопрос, – мрачно замечает гибрид.

– Пора смывать краску, – произносит Вэй через мгновения гнетущей тишины.

Я наблюдаю, как они скрываются за матовой дверью ванной комнаты.

Церковь пропагандировала старую идеологию, которая после Изменения перестала существовать. Советники решили уничтожить ее на корню, нежели делить власть с неким Богом, допустившим катастрофу. Важна только «Золотая кровь». Не существует никакой души. Смерти. Грехов. Мы сами боги.

Я стираю со лба пот и замечаю знакомую мне дрожь в руке.

– Что с тобой? – Эмма поворачивает ко мне голову и слегка склоняет вправо.

– Ничего, – запускаю пятерню в спутанные волосы. С последней дозы прошло несколько часов, а я уже хочу ощутить привычное чувство эйфории.

– Ты побледнел, – она внимательно смотрит на меня.

– Кто ты такая, чтобы беспокоится обо мне?! – взрываюсь я.

– Твоя жена.

У меня звонит телефон и я раздраженно вынимаю его из кармана. На дисплее высвечиваются пять ненавистных мне букв.

Твою мать.

– Говори, – сжимаю пальцы до хруста.

– Всё утро по каналам крутят это дерьмо, – в телефоне пищит и я понимаю, что Клаус отправил мне видео-сообщение. – Твой последний репортаж имеет огромный успех, – в его голосе чувствуется сарказм и я сильнее сжимаю трубку, – Мне опять приходится разгребать за тобой.

– Мой отец хорошо тебе платит, – я слышу, как Клаус шумно вздыхает, – Я сделал всё, что вы оба хотели, пора расслабиться, пойти выпить вина, наконец, – от злости я внутренне сжимаюсь, как пружина, – Отметить, как ты помог ему сломать мне жизнь.

Эмма метает в меня убийственный взгляд.

– Икарус вылетает завтра, – он не обращает внимание на мои последние слова, – Твои вещи я уже собрал, – говорит в фальшиво-дружелюбном тоне, который выводит меня из себя, – Увидимся.

Ярость такой силы, что прежде, чем я осознаю свои действия, я со всего маху швыряю телефон в стену.

– Парня снизу схватит удар, когда он увидит эти вмятины, – предупреждает Эмма, я скрещиваю руки на груди, не собираясь оправдываться, – И, кстати, мне, наконец, удалось взломать защиту департамента.

Глава 29

Лилит

Двери лифта с легким скрежетом задвигаются и мы оказываемся в полной тишине. Внизу всё тот же неприятный свет и уровень моей тревоги повышается. Стиснутые зубы начинают ныть от напряжения. Я придерживаю сломанное запястье левой рукой и неуверенно иду рядом с аристократкой. Доктор Полк не смотрит на меня, погруженная в свои мысли.

Я не понимаю, что она задумала и не уверена, что ей можно доверять. Доктор Полк ведет себя не так, как другие и это сбивает столку. Я спотыкаюсь и в сломанной руке тут же вспыхивает острая боль. Глаза жжет от слез.

Я не буду плакать. Я не буду.

От нервного напряжения на лбу и над верхней губой у меня выступает пот. Ноги как ватные и я ненавижу себя за слабость. В таком состоянии я не смогу быстро двигаться, да и сопротивляться, если возникнет такая ситуация, я тоже не в состоянии.

Доктор Полк бросает в мою сторону озадаченный взгляд и качает головой. Я жду привычного приступа злости, но чувствую только усталость. Мы доходим до конца коридора и она останавливается около неприметной металлической двери. Я делаю тоже самое, привыкая выполнять чужие приказы до того, как они станут применять силу. И за это я себя тоже презираю.

Моё тело единственное, что принадлежит мне. Вернее, так было раньше. Теперь я знаю, что это не так. Горькая, жестокая правда.

Еще одна.

Помедлив, доктор Полк открывает дверь и внутри загорается мерцающий белый свет. Мрачное предчувствие вновь теснит грудь. Ощущение опасности обостряется.

– Я знаю, ты мне не доверяешь, – голубые глаза аристократки приобретают оттенок пасмурного неба, – Но я хочу тебе помочь, понимаешь?

Я ничего не отвечаю, наверное, я всё еще жду, когда за спиной появится ухмыляющееся лицо капитана. И всё это окажется хорошо спланированной игрой.

– Пойдём, – доктор Полк тянет меня за собой и я не сопротивляюсь.

В большой комнате практически отсутствует мебель. Небольшой стол с аккуратно разложенными на столешнице планшетами. Мягкое кресло, металлическая стремянка и больше ничего.

– Где мы? – я быстро оглядываюсь, за внешним спокойствием всё сложнее скрывать свой страх.

– Хранилище корпорации, – доктор Полк подходит к компьютерному терминалу и уверенно вставляет золотую карту, – Здесь есть всё для лечения, – на сенсорной клавиатуре она вводит шестизначный код, – Самые новейшие технологии в медицине, – раздается шипящий звук и стены комнаты отъезжают в сторону, открывая многочисленные выдвижные ящики, на каждом из них небольшая табличка со знаком трилистника.

Доктор Полк выдвигает один ящик за другим. Ее длинные волосы, завязанные в хвост, отливают красным при каждом наклоне головы. Я осторожно присаживаюсь на самый краешек кресла, не переставая подозрительно смотреть на неё. Причин ненавидеть ее у меня целый вагон, но у меня не получается.

Доктор Полк ставит на стол несколько стеклянных флаконов. Они издают легкий стук, соприкасаясь с друг другом.

– У тебя могут быть проблемы, – зачем-то говорю я, вспоминая приказ капитана.

– Не думаю, – коротко отвечает она, – Я могу осмотреть твоё лицо? – ловит мой недоверчивый взгляд.

Она всегда это делает. Спрашивает, прежде чем коснуться меня и это выбивается из привычной реальности.

Я робко киваю. Ее прохладные пальцы касаются моей разбитой губы, синяка на скуле и опускаются к пострадавшей руке. Я неосознанно дергаюсь, и прижимаю ее к груди.

– Перелом, – комментирует доктор Полк, ее лицо темнеет от гнева, она подходит к ящикам и возвращается обратно, держа в руках пузырек с синими таблетками. – Открой рот, – просит она, вынимая одну из них.

Я качаю головой.

– Боль пройдет и я смогу залечить сломанную кость, – успокаивает меня доктор Полк.

Я так устала и мне так больно! Я сдаюсь. Синяя таблетка растворяется на языке и я расслабляюсь. Аристократка открывает один из стеклянных флаконов. Внутри переливается розоватым перламутром гель.

– Что капитан хотел от тебя? – она внимательно смотрит мне в глаза, натягивая перчатки и я нервно вздрагиваю, то ли от звука, то ли от вопроса.

– Мы уже встречались раньше, – я равнодушно пожимаю плечами. – Хотел лично выразить свое почтение, что я оказалась здесь, – мне даже удается усмехнуться.

– И больше ничего?

Я улавливаю напряжение и настораживаюсь.

– И больше ничего, – спокойно повторяю я, глядя ей в глаза. – Почему ты так добра ко мне? – надеюсь застать ее врасплох, но по всей видимости, мой вопрос ее совсем не удивляет.

– Ты напоминаешь мне моего сына, – отвечает доктор Полк, – Вы с ним одного возраста.

Вряд ли он похож на меня, если только...

– Он умер?

– Нет, – ее рука замирает в воздухе, она поднимает на меня глаза и я в очередной испытываю смешанные чувства, по моей коже пробегает легкая дрожь, в тех местах, где гель впитался, я чувствую легкое покалывание, – Почему ты так решила?

– Обычно, таким тоном говорят о покойниках, – я опять пожимаю плечами.

– У нас с ним трудные отношения, – губы доктора Полк трогает печальная улыбка, она берет в руки прибор, похожий на большой пончик, – Он… жив, – Доктор Полк одевает его на моё запястье, как браслет, но я не чувствую боли.

– Почему тогда вы не поговорите с ним? – я отвлекаюсь от странного устройства и смотрю на нее. Складки вокруг ее рта становятся глубже.

Доктор Полк молча сканирует мою руку, поднимая его к локтю.

– Всё намного сложнее, – наконец, отвечает она и глубокое сожаление в ее голосе заставляет меня выпрямится. – Я не могу смотреть на него без чувства вины, – доктор Полк снимает прибор, пряча от меня глаза.

А на меня? На меня ты смотришь без стыда?

– Почему? – вопрос звучит мягче, чем я бы того хотела.

– Сложно объяснить, – вокруг ее глаз собирается сеточка морщин. – Мне пришлось сделать трудный выбор.

По мне пробегает волна злости. Целое цунами, которое сметает хрупкое перемирие между нами. О каком «сложном выборе» она говорит? Какому совершенному отдать наше сердце? Легкие? Селезенку?

– Не надо этого делать, – мой голос кажется мне чересчур тоненьким и совсем детским.

– Что делать? – удивленно спрашивает доктор Полк.

– Заботиться обо мне, – отвечаю я. – Мы обе знаем, кто я и чем вы здесь занимаетесь.

Доктор Полк бледнеет.

– Отведите меня в комнату, – я встаю на ноги и отхожу к двери. Подальше от нее.

Аристократка молча убирает всё на место и подходит к компьютерному терминалу. Стены возвращаются обратно и мы выходим в коридор. Мои босые ноги неуверенно шлепают по бетонной поверхности пола в отличие от уверенного стука шпилек доктора Полк.

Ощущение тревоги усиливается. Не стоило показывать ей, что я все знаю. Надо было притворится безропотным гибридом. Втереться в доверие. Я ругаю себя за неосмотрительность и вспышку гнева. Напрягаю мозг, как мне теперь незаметно добраться до ключа и выбраться отсюда.

Я пытаюсь дышать глубоко, всеми силами стараясь успокоиться. Но мое сердце бухает в груди неестественно быстро. Доктор Полк вызывает лифт и времени остается всё меньше. Если я ничего не придумаю, другого шанса не будет. Створки лифта разъезжаются и мне приходится войти внутрь. Нужно что-то сказать. Хоть что-то. Но на ум не приходит ничего умного и я продолжаю молчать.

Наверху через витражные окна пробивается лунный свет. Скоро рассвет. Я не знаю во сколько стражники возвращаются на пост и мне придется рискнуть. Я напрягаюсь, но продолжаю двигаться к своей комнате, чувствуя полную беспомощность и одиночество.

Доктор Полк открывает дверь в мою комнату, и убирает карточку в карман. Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на нее. С моим небольшим ростом я едва достаю до ее подбородка. И тут решение приходит само собой, я даже не успеваю взвесить все за и против и просто обнимаю ее.

– Спасибо, – слова колеблются в голосовых связках в моем горле. Мне приходится с силой проталкивать их через плотно сжатые губы, прежде чем они звуком выходят наружу.

– Ох, детка, – доктор Полк так крепко обнимает меня в ответ, словно боится, что я оттолкну ее.

Я подавляю щемящее чувство благодарности к ней, уверенным движением вытаскиваю из кармана золотую карточку и быстро прячу ее в рукаве своей кофты. Острые уголки царапают кожу.

Я прижимаюсь к доктору Полк, как истосковавшийся по ласке щенок. Мне хочется украсть себе кусочек незнакомого чувства, когда о тебе заботятся. Любят. Берегут. Но это все фальшивое. С трудом, я всё-таки отрываюсь от ее пахнущей свежестью одежды, и прячусь в полумраке своей комнаты.

Пульс бьется где-то в горле и я зажимаю рот рукой. Прислонившись спиной к двери, я прислушиваюсь. Доктор Полк стоит в коридоре.

Уходи. Пожалуйста. Уходи.

Через несколько минут я слышу удаляющийся стук ее каблуков. От облегчения, я едва могу стоять. Глубоко вздохнув, я заставляю себя снова трезво мыслить.

– Тебя снова водили на допрос? – спрашивает Чайка и опускает ноги с кровати.

Я смотрю на глазок камеры, с этого места меня не видно, но если я сдвинусь хотя бы на миллиметр, мне придется здесь задержаться еще на один день.

– Нет, – я с силой сжимаю в ладони ключ, – Доставала нам шанс выбраться отсюда.

– Зачем? – озадаченно хмурится Чайка, – Это наш новый дом.

– Я не собираюсь покорно ждать, когда назовут мой номер. И тебе не советую.

– Откуда у тебя ключ? – испуганно спрашивает Чайка, замечая в моей руке золотую карту, ее огромные глаза сверкают в полумраке, – Ты хоть понимаешь, что они сделают, когда обнаружат пропажу? – ее бледное лицо бледнеет еще больше, – Я не буду за это отвечать, – она качает головой.

Отец был прав, можно подвести лошадей к водопою, но невозможно заставить их пить.

– И не надо, – времени на разговоры не остается, – Ты можешь пойти со мной или сделать вид, что меня не видела, – пару мгновений мы смотрим друг другу в глаза и Чайка первая отводит взгляд.

– Надеюсь ты не погибнешь, – она забирается на кровать и накрывается с головой одеялом.

В животе ощущается противная пульсация разочарования. Я стараясь не шуметь, осторожно открываю дверь и проскальзываю в коридор.