Текст книги "Сердце потерянное в горах (СИ)"

Автор книги: Анна Сарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

Глава 38

Макс

Прежде, чем начать спуск, мы завтракаем кукурузными хлопьями. Лилит заливает их теплой водой, в надежде хоть как-то улучшит их вкус. Получается неаппетитная кашица без сахара и соли. Она раскладывает ее по уцелевшим тарелкам и передает одну мне.

– К сожалению, изысканной еды не завезли.

– Спасибо, – беру свою порцию и с жадностью поглощаю.

Солнце поднимается достаточно высоко и можно выдвигаться в путь. На чистом небе ни облачка, в воздухе ощущается мороз, но ветра нет. Меня пробивает дрожь и я радуюсь, что под слоем одежды этого не видно. Я нервничаю, думая о спуске. Мы перебираем вещи, решив, что лучше идти налегке. Нам удается запихнуть в одеяло всё самое необходимое, я сворачиваю его на подобие рюкзака и перевязываю найденным в обломках шнуром.

Получается неплохо и главное, теперь его можно нести за спиной.

Я делаю небольшой глоток из пластиковой бутылки и передаю Лилит. Рискованно давать ей свою воду, но и держать припасы в одном месте опасно. Она молча убирает бутылку в свою сумку. Я быстро натягиваю перчатки обратно, пока пальцы совсем не заледенели.

Я наблюдаю, как Лилит раздирает свои длинные серебристые волосы и пытается заплести косу. Ей явно больно и она то и дело яростно шипит в точности, как рысь. Когда она заканчивает и надевает шапку, я подхожу к ней.

– Можешь подержать? – Лилит удивленно смотрит на грязно-серое полотно ткани в моих руках, – Нужно сделать веревку, – объясняю я, поймав ее недоумевающий взгляд, – У нас нет с собой альпинистского снаряжения, будем использовать двойную связку.

– Двойную связку? – эхом повторяет за мной и все-таки берет ее в руки.

– Да, – терпеливо отвечаю я, – Натяни вот здесь, – прошу я, безжалостно надрезая ткань острым лезвием ножа,– Страховочная обвязка поможет в случает падения одного из нас, – Лилит судорожно сглатывает, – Но я надеюсь, что до этого не дойдет, – мрачно добавляю я.

– Но ты не отрицаешь, что мы можем погибнуть? – она выдыхает облачка пара, похожего на сигаретный дым.

Я быстро рву надрезы на длинные полосы, шириной в три пальца и начинаю скручивать из них жгуты.

– Мы можем сорваться в расщелину. Скатиться вниз, – перечисляю я возможные причины нашей скорой кончины, – Попасть в буран на склоне. Умереть от переохлаждения или от голода, – ее лицо вытягивается, и я улыбаюсь, испытывая какое-то странное удовлетворение, задевая ее, – Нужное можешь подчеркнуть.

– Тебе весело? – хмуро спрашивает Лилит, сверкнув глазами.

– Нет, – улыбка исчезает с моего лица,– Предполагаю возможные варианты, – опять принимаюсь связывать вместе жгуты.

– Если что, я брошу тебя не задумываясь,– Лилит недоверчиво косится на узлы самодельной веревки.

– Не сомневаюсь, – соглашаюсь я, уверен, она так и поступит, – Хочешь я прикину твои шансы на выживание в одиночестве в процентах?

Я смотрю на ее маленькое лицо, сплетенные в уголках глаз белесые ресницы и четко обрисованные пухлые губы.

– Так что, ты всё же хорошо подумай, прежде, чем резать страховку.

В воздухе повисает пауза.

– Поживем – увидим, – наконец, холодно отвечает Лилит, и я перестаю так откровенно пялиться на нее, – Откуда у такого бездельника как ты навыки выживания в дикой природе?

– Я много читаю, – на мгновение я удерживаю ее взгляд, – Мой отец устраивал мне жесткие тренировки до изнеможения. Он не терпел ни в ком слабости и пытался устранить ее любым способом. Симуляция один из способов, – пожимаю плечами, – Я научился многому, пока… – я замолкаю, не в силах продолжить.

Сердце быстро колотится в моей груди.

Бум. Бум. Бум.

«Пока ты не убил ее», – отчетливо звучит голос отца.

Почему ты боишься произнести это вслух?

– Пока «что»? – Лилит приподнимает бровь.

– К сожалению, реальность не сравнится ни с одной из его тренировок, – заканчиваю с каменным лицом, кажется все мои мышцы леденеют. Пальцы становятся непослушными.

– Ну да, – Лилит тяжело вздыхает,– Ни тепла, ни безопасности, ни еды, ни крыши над головой. Добро пожаловать в Нижний мир.

– У тебя отлично получается меня злить, – я метаю в нее свирепый, как мне кажется, прожигающий до самых костей, взгляд.

– Как-то само собой выходит, – она равнодушно пожимает плечами, – Наверное, потому что мы из разных миров.

Я молча проверяю веревку на прочность, и остаюсь ею доволен.

– Ты сошел с ума, если думаешь, что она выдержит твой вес, – Лилит скрещивает руки на груди, и нервничает всё больше, – Если ты упадешь, то убьешь нас обоих.

– Я не упаду, – серьезно отвечаю я, взглянув на нее, – Это для тебя, – выхожу на улицу, оставив ее одну.

Не знаю, почему я вообще ей помогаю.

Выпавший за ночь снег слепит глаза. Тревога не отпускает меня. Я дохожу до могил. Моё сердце резко сжимается в груди, словно меня ударяют в солнечное сплетение. Я снимаю шапку, ссутуливаясь. Ледяной ветер заставляет меня почувствовать хоть что-то, помимо этой пожирающей разум пустоты. Ощущение такое, что я плыву вверх, но никак не могу добраться до поверхности. Стараюсь изо всех сил, но всякий раз меня тянет обратно, в бездну.

Я слышу скрип снега под ногами Лилит.

– Пора уходить.

Мы доходим до места спуска. Она смотрит вниз. Серые острые камни торчат из-под снега, из них растут деревья, колючие ветви раскачивает ветер.

– Не советую тебе смотреть вниз, – я обвязываю ее тонкую талию веревкой и крепко затягиваю.

Она молчит и не поднимает головы. Ее обветренное покрасневшее лицо становится бесцветным. Пухлые губы дрожат.

– Лилит? – зову я, – Ты боишься высоты?

– Давай покончим с этим, – вместо ответа говорит она.

Даже если и так, у нас все равно нет выбора.

Я иду первым. Несколько раз мои ноги чуть не соскользнули с обледеневших камней. Рана на руке делает мою руку неповоротливой и я злюсь. Любое промедление в горах грозит смертью. Лили задерживает меня, двигается чересчур медленно.

Постепенно горный хребет превращается в почти вертикальную скользкую стену. Я нащупываю сквозь рыхлый снег каменные выступы. Мои заледеневшие пальцы цепляются в них, как клешни. Я умоляю сделать нас спуск безопасным. Кому я обращаю молитвы, я не знаю, может быть забытому богу?

– Держи туловище прямо, – наставляю я Лилит.

– Хорошо, – бормочет она, – Нужно держать спину прямо, – повторяет раз за разом, словно боится забыть.

Мы ползем вниз со скоростью улитки. Надежды, что спуск вот-вот кончится, тают. Безрадостный ландшафт остается прежним. Гора как будто приковала нас к себе, не собираясь отпускать живыми. Мы спускаемся еще на несколько метров. Я рассчитывал, что склон станет более пологим, но нет. От напряжения я дрожу всем телом, кажется мои ноги немеют до самых сухожилий. Через пару часов стемнеет, а мы всё еще находимся у вершины. Я погружаюсь в ритм одних и тех же движений и не сразу замечаю приглушенный звук.

– Камнепад! – ору что есть силы, – Закрой голову руками и прижмись к скале…

Ужасающий звук, похожий на гром далекой грозы, разносится в воздухе и сверху летят несколько увесистых камней. Я успеваю укрыться за выступом скалы, и прижимаюсь щекой к ее обледеневшей поверхности. Становится удивительно тихо. Я слышу, как судорожно выходит из легких моё дыхание. Как пульсирует кровь в ушах.

Осторожно, смотрю наверх.

Вокруг меня только огромные склоны гор.

Я оглядываюсь, по спине пробегает неприятная дрожь. Трясущимися руками, я тяну на себя веревку и боюсь, что другой конец окажется пуст. Сердце бьется быстрыми толчками, разгоняя адреналин по крови.

– Я в порядке, – доносится до меня тоненький голосок и я выдыхаю, увидев, как Лилит выглядывает из расщелины. Я встречаюсь с ее фиалковыми глазами, – А ты?

– Не пострадал, – отвечаю я, стараясь выглядеть достойно.

– У тебя лицо рассечено, – хмурится она.

Я дотрагиваюсь до лица и чувствую теплую кровь вокруг пореза на щеке.

– Шрамы украшают, – ухмыляюсь я, Лилит первая отводит взгляд и почему-то я испытываю облегчение, – Нам нужно успеть найти ночлег до темноты.

Мы возобновляем спуск. Поднявшийся ветер заставляет пригибаться и сильнее цепляться за каменные выступы. Моё тело напоминает напряженную струну. Каждый мускул дрожит от усталости. Я бросаю взгляд на Лилит. Она выглядит, такой же измученной, как и я.

Самый крутой склон остается позади. Над головой проплывает туман из летящих в небе рваных темно-серых облаков. Погода портится и ветер дует всё сильнее. Сыпется мелкий снег. От постоянного стука друг от друга, мои зубы ноют и я еле переставляю ноги.

– Назревает буря! – кричу я и она поднимает кверху большой палец руки, из-за сильных порывов ветра говорить практически невозможно.

Температура воздуха резко понижается, забирая остатки тепла. Снег под ногами становится всё менее плотным, больше похожий на мягкий пух. Сейчас сильный снегопад. Скоро станет непонятно, куда можно ступать, а куда – нет.

– Впереди есть небольшой желоб, – Лилит показывает на заснеженную долину, зажатую между двумя хребтами. В одной из скал я замечаю трещину, – Укроемся там до утра, – она делает шаг и вдруг исчезает из виду.

Я едва успеваю схватить веревку, она чересчур быстро скользит между моими пальцами. Ладони пронзает боль, чувствую, как мозоли лопаются, и меня тянет следом за ней. Я представляю, как мы вдвоем срываемся и кубарем летим вниз, ударяясь об острые камни. Упираюсь ногами в камни, сделав упор на носки. И – о чудо! Мне удается удержаться на поверхности.

– Лилит?! – зову я, но слышу только свист ветра в ушах, и больше ничего.

Глава 39

Лилит

Сердце готово выпрыгнуть из груди, но я заставляю себя опуститься на четвереньки. Крутой склон покрыт толстой коркой льда и снега. Мои ботинки проваливаются в снег и носки уже полностью промокли.

Желудок скручивает от боли и я вся покрываюсь липким потом. Стиснув до боли зубы, я цепляюсь за выступы обледеневшими перчатками и смотрю прямо перед собой. Ветер пихает в спину, намереваясь скинуть меня вниз и ноги наливаются свинцом.

Веревка на моей талии натягивается, давая понять, что Макс спустился еще ниже. В отличие от меня, он уверенно двигается к подножию горы, не испытывая никаких неудобств и я его только задерживаю.

Меня это злит.

Я не боюсь высоты, я боюсь сорваться вниз и сломать себе шею.

Незаметно растираю пальцы, возвращая им чувствительность и пытаюсь отыскать еще один крепкий камень, за который можно ухватиться. Я проверяю каждый по несколько раз, прежде, чем ступить на него.

Каждый миллиметр, который мне удается пройти, не поскользнувшись, я записываю в победу. Даже когда мы едва не погибаем под градом камнепада, я не перестаю верить. Бог существует и он помогает мне. Я все еще жива, все еще в сознании.

Мы продолжаем спуск. Приходится концентрироваться до ряби в глазах. Украдкой смотрю вниз, сколько там осталось метров? Ничего не разглядеть. Небо темнеет и налетает порыв бури. Передышка заканчивается и теперь нам нужно искать место для ночлега. Благо оно совсем недалеко.

Я стараюсь дышать носом через плотно обмотанный вокруг лица шарф, но мне приходится сдвинуть его к подбородку, чтобы лучше видеть и теперь мне кажется, что уши и нос у меня отвалятся. Горло пересохло от жажды и я хочу пить, но не рискую достать бутылку с водой.

Если кто-нибудь из нас сорвется в расщелину, то другой потянет его за собой и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто это будет.

Я стираю с ресниц иней и делаю шаг к желобу. Внезапно, ледяная корка подо мной проваливается, я взмахиваю руками, словно пытаясь взлететь и с отчаянным криком падаю в разверзнувшую расщелину, потянув за собой Макса.

Гора проглатывает меня целиком, ветер свистит в ушах, пока я падаю вниз. Веревка резко натягивается, подбрасывая меня вверх. Я больно ударяюсь о зубчатые стены и болтаюсь в воздухе, как тряпичная кукла.

Падающие сверху куски льда царапают кожу и я хватаю ртом воздух. Подо мной зияет глубокая пропасть с огромными камнями на дне. Меня охватывает дикий ужас.

– Лилит? – моё имя долетает до меня, как сквозь толщу воды, – Ответь мне что-нибудь… – ветер заглушает его последние слова.

– Я… Я цела, – шепчу я и сама в это не верю, – Я цела! – эхо разносит мой громкий ответ и я сильнее цепляясь в страховку.

– Постарайся ухватиться за что-нибудь, – кричит Макс, – Я тебя вытащу, – мозг лихорадочно ищет выход и я осматриваюсь.

Ледовая трещина имеет глубину больше десяти метров. Вокруг меня острые каменные выступы. Мне еще повезло, что я не ударилась об один из них.

– Ладно, – цепляюсь носками ботинок за выбоины, ослабляя давление на страховку, но тяжелая сумка тянет меня вниз. Мои пальцы коченеют от холода, но я упрямо хватаюсь за ледяные выступы.

Я чувствую, как Макс начинает тянуть меня наверх, веревка натягивается и становится очень тонкой. Узлы трещат и мои руки начинают дрожать.

Только не это.

Но треск становится всё громче и я со страхом смотрю, как нитки расползаются.

– Веревка не выдержит! – истошно ору я, он резко останавливается и я повисаю над пропастью, – Она сейчас порвется! – по-моему лицу катятся слезы, сразу превращаясь в лед и я всхлипываю. Еще немного и я потеряю контроль над собой. Сорвусь вниз.

– Попробуй сбросить вес, – напряженно предлагает Макс, я его не вижу, но отчетливо слышу каждое его слово.

Я перевожу взгляд на сумку, перекинутую через плечо.

Если я это сделаю, наших скудных припасов останется еще меньше.

– Я не могу, – узелки издают еще один глухой звук и моё сердце проваливается к пяткам, – Я не могу… – шепчу я себе под нос.

– Сбрось сумку немедленно! – его свирепый голос действует на меня отрезвляюще.

О чем я только думаю, когда на кону моя жизнь?!

Одеревенелыми пальцами я пробую перекинуть ремешок, но из-за холода, руки не хотят шевелиться. Прикусив губы, я в последний раз тяну за ремень и, наконец, мне удается стащить ее с себя и она летит вниз.

– Готово! – от страха меня всю трясет и по позвоночнику бегут ледяные мурашки.

Веревка растягивается сильнее. Я боюсь, что в любой момент услышу треск и... зажмуриваю глаза. Максу удается вытянуть меня наверх. Я падаю на колени, как только оказываюсь на твердой поверхности и он помогает мне подняться.

– Не думал, что скажу это, но я рад, что ты такая маленькая, – с облегчением произносит он и едва заметно улыбается.

– Я тоже.

Уже опустилась ночь. Ветер больно щиплет обнаженные участки кожи, швыряя в глаза пригоршни колючего снега. К горлу подкатывает комок страха.

– Не уверен, что мы найдём желоб в такой темноте, – Макс замечает моё напряжение и пытается что-то рассмотреть сквозь стену снега. Его мертвенно-бледное лицо заставляет меня почувствовать себя виноватой и я выпрямляю плечи.

– Пойдём, – я решительно беру его за рукав куртки, – Я отлично вижу в темноте.

Один раз я всё-таки свернула не туда и мы едва не сорвались вниз. Но я вовремя заметила обрыв. Снег сыплет сплошной белой стеной и разглядеть что-то становится всё сложнее. Адреналин пульсирует в каждой клеточке моего замерзшего тела, но я не чувствую усталости.

Только дикое желание выжить.

Я оглядываю белесый туман и начинаю терять надежду, как вдруг, замечаю впереди небольшое углубление в скале. Место для ночлега! Я радуюсь, как ребенок, мгновенно забывая о холоде.

– Туда, – я уверенно тяну за собой Макса, проваливаясь в снег по колено, я трачу последние силы на этот последний рывок.

Через несколько минут мы уже стоим около входа.

– Жди здесь, я проверю, – Макс не успевает возразить, как я исчезаю внутри и тону в кромешной темноте. Быстро осматриваюсь.

Углубление в скале похоже на небольшую пещеру. Стены конусом смыкаются над самой головой, но каменный пол сухой и главное, здесь нет ветра.

– Береги голову, – предупреждаю я, высовываясь наружу, – Здесь не очень просторно, – я освобождаю ему место и Макс пролазит внутрь. Его лицо оказывается в нескольких сантиметров от моего и я резко отодвигаюсь, ударяясь коленом о каменный выступ.

– Черт! – восклицаю я, потирая ушибленное место.

– Что случилось? – он пытается найти меня взглядом.

– Ничего, – быстро отвечаю я, – Не рассчитала расстояние между стенами.

Снаружи ревет ветер, задувая снег в пещеру, но теперь у нас нет возможности разжечь огонь и придется ждать утра.

– Нам нужно переодеться в сухие вещи и поскорее, – стуча зубами говорит мне Макс, его губы уже посинели от холода и он отчаянно сражается с узлами шнура в полной темноте.

Я подползаю к нему, снимая мокрые перчатки.

– Давай лучше я, – не обращая внимание на холод, я развязываю каждый и быстро убираю припасы в сторону, стараясь не думать, что осталось слишком мало.

Мы расстилаем одеяло подальше от входа и практически падаем на него. Макс прижимается ко мне плечом и меня должна возмущать такая близость. Особенно с одним из них. Но я чувствую только тепло его тела.

– Держи, – я протягиваю ему свитер и носки, он на ощупь берет вещи, задевая меня рукой и я одергиваю пальцы. Меня словно обдает горячей волной и охватывает паника, такая, какой я не испытывала никогда.

Все аристократы вызывают у меня неконтролируемый страх и чувство опасности. Именно это и больше ничего, убеждаю я саму себя. Отодвинувшись от него подальше, я снимаю дубленку. Кожа сразу же покрывается мурашками и я быстро переодеваюсь в теплый свитер с высоким воротом и меняю носки. Кончики пальцев приятно покалывает и я чувствую себя намного лучше.

Я бросаю взгляд в сторону Макса. Поморщившись, он снимает с рук перчатки и расстегивает молнию, осторожно стягивая с себя куртку. Все его движения слишком медленные и я настораживаюсь.

Что если инфекция попала в рану?

Я опускаю взгляд на его руки и когда он разжимает ладонь, я замечаю целые островки кровоточащих лопнувших мозолей, которые наверняка, причиняют ему сильную боль и это доказывает, что он не робот.

Как ему вообще удалось вытянуть меня наверх?

– Я тебе помогу, – не выдерживаю я и подползаю к нему. Макс поднимает на меня удивленный взгляд. Сейчас я впервые с ним на одном уровне и наши носы практически соприкасаются. Никто из нас не делает попытку отодвинуться.

– Не нужно, – говорит он и его теплое дыхание обдувает моё лицо.

Мне совершенно не хочется с ним спорить. Я чувствую себя уставшей и опустошенной.

«Можешь замерзнуть насмерть, мне всё равно», – но почему-то, говорю совсем другое:

– Мы выберемся отсюда вдвоем или нет, – я прищуриваю глаза и недобро смотрю на него, – Решать тебе.

– Хорошо, – внезапно он улыбается и смотрит на меня с непонятным выражением на лице, которое я не могу разобрать и я чувствую, как кровь приливает к щекам.

– Вытяни вперед руки, – командую я и осторожно, чтобы не потревожить раны, снимаю с него влажный джемпер, а потом футболку. Я быстро надеваю сухие вещи, как делала это когда-то, переодевала сестру.

Я стараюсь как можно меньше касаться его обнаженной кожи. Но не могу не отметить, что у него идеальное спортивное тело. Совершенное, словно передо мной образец идеального человека, выставленный в витрине дорогого магазина. Я отвожу взгляд, радуясь, что темнота скрывает горящее от стыда лицо и подаю ему куртку.

– Спасибо, – мягко произносит Макс и смотрит на меня с какой-то… нежностью? На мгновение у меня перехватывает дыхание и я киваю, забывая, что он меня не видит.

Мы по очереди пьем воду из одной бутылки, противозаконный поступок, который не волнует ни меня, ни его. Не знаю, сколько прошло времени. Час. Два. Может три. Темнота постепенно рассеивается. У меня слипаются глаза. Но я только сильнее сжимаю челюсти, чтобы не стучать зубами и подтягиваю к лицу колени.

Я вслушиваюсь в вой ветра и меня клонит ко сну. Я прижимаюсь к холодной стене, думая о Самаре и на глазах сразу выступают слезы.

Что если она и вправду мертва?

От этих мыслей мне становится так трудно дышать, что горло перехватывает, но я сдерживаюсь. Не хочу плакать перед аристократом. Он протягивает руку и касается моего плеча.

– Если уснем, то больше уже не проснемся, – говорит Макс тихим и усталым голосом. Глаза у него пустые и какие-то отрешенные.

Впервые, я не хочу с ним спорить.

Я сбрасываю с себя дремоту и выпрямляюсь, не зная, как с ним разговаривать.

О чём. У нас нет ничего общего. Мы из разных миров и каждый наш разговор заканчивается желанием поубивать друг друга. Но я не могу отрицать, что рядом с ним я чувствую себя в безопасности и...

Он дважды спас мне жизнь.

Глава 40

Макс

Лилит помогает мне переодеться. Ее лицо так близко, но я его не вижу. Чувствую на себе только ее ледяные пальцы. Ладони жутко болят, но она старается не причинят мне лишней боли. От осознания этого мне становится только хуже и я едва сдерживаюсь, чтобы не отодвинуться от нее. От чувства вины, что она во мне вызывает. От тошнотворного стыда.

– Спасибо, – выдавливаю из себя, и пытаюсь разглядеть ее силуэт в полнейшей темноте.

Лилит ничего мне не отвечает, просто протягивает бутылку воды. Я медлю. Моя спина и шея напрягаются. Гибриды способны инфицировать наши клетки через биологические жидкости: кровь, сперму или слюну… Так говорит регламент, но за время моего контакта с измененными, со мной ничего не произошло, да и если бы она хотела меня заразить, сделала бы это давным-давно.

Я беру бутылку и делаю осторожный глоток, прижимаясь затылком к ледяной стене. Постепенно темнота отступает, и я вижу скрюченное от холода тело Лилит.

– Если уснем, то больше не проснемся, – я говорю как-то механически.

Лилит поднимает голову с колен и смотрит на меня. Заставляю себя продолжить.

– Здесь сильнее начинаешь ощущать своё одиночество, словно на всей планете больше никого не осталось.

Может, так и есть, и мы просто об этом еще не знаем.

– Когда конец близок всегда есть что рассказать, – Лилит смиряет меня тяжелым взглядом.

– Думаешь, мне нужно покаяться? – я выгибаю бровь.

– Бог все видит.

– Я не верю в бога.

– А стоило бы. Мы упали с неба и остались живы.

– У нас совершенная техника безопасности, – противлюсь я, наверное, я не в себе, раз и у меня возникают мысли о божественном промысле, – Никаких чудес только факты.

– Как знаешь, – она тихонько фыркает, ясно давая понять, что она на самом деле думает о моих словах, – Ты скучаешь по ней?

Мое сердце пронзает укол горя.

– Тебе не обязательно это делать, – отзываюсь я, через каждое слово у меня небольшая пауза. Меня бьет крупная дрожь.

– Что – это? – Лилит делает вид, что не понимает о чем я.

– Выражать сочувствие.

– Это был просто вопрос, – фыркает она.

Я выдыхаю едва слышный смешок.

– Мы не успели узнать друг друга, и я не верю в любовь с первого взгляда, – и вообще не уверен, что теперь способен любить, – Обряд состоялся потому что советники посчитали наш союз выгодным предложением.

Мой взгляд скользит по ее лицу, и остановился на глазах. Тени ресниц скрывают их выражение от меня.

Лилит несколько минут молчит.

– И в чем же выгода? – она хмурится.

– Возможность контролировать сенат, – произношу я в пространство,– Фракция перворожденных не может принимать самостоятельные решения и департамент полностью перешел сенатору, отцу это не нравится.

– Почему?

– Если сенатор решит отменить действующий законопроект, то департаменту придется ликвидировать регламент «Золотой крови».

Мы встречаемся глазами. Ночь стирает границы. И ощущение скорой смерти, тоже.

– Перед самым вылетом был объявлен «Оранжевый код», – заставляю вытолкать из себя часть правды.

– Мятеж? – выдавливает из себя Лилит и я устало киваю, – И насколько всё плохо?

– Советники ни за что не допустят войны, – заледеневшими губами отвечаю я, -

– Что ты имеешь в виду? – со страхом спрашивает она.

Я открываю рот, кажется, слова застревают у меня в горле.

– Все силы бросят, чтобы подавить бунты.

– Разве карантинные зоны не очищают?

У меня возникает иррациональное ощущение, что Лилит хочет добавить что-то еще. Но почему-то молчит. Смотрит на меня внимательно. Почти не мигая

– Вроде того, – я мрачно усмехаюсь, – Но недовольных становится все больше не только в карантинных зонах…

Она дергается.

– Под куполом?

Киваю головой.

– Ты спрашивала почему нас никто не ищет? Думаю, кто-то очень не хочет, чтобы стена пала, – едва слышно добавляю я, – Покушение было слишком хорошо спланировано.

Моим собственным отцом.

– Диверсия, – выдыхает Лилит, – Гибель такой золотой пары отвлечет… – она резко замолкает.

Я озадаченно хмурюсь и ощущаю, как ее тело рядом со мной напрягается.

– Что ты не договариваешь? – я всматриваюсь в ее зрачки, в полумраке они кажутся огромными.

В воздухе быстро тают облачка пара от нашего дыхания и я выжидающе смотрю на нее.

– Мне просто в очередной раз не повезло, – безрадостно отвечает Лилит, – Хочешь верь, хочешь нет, – я издаю нечто похожее на смешок, – Я не имею к взрыву никакого отношения.

Разве? Разве мы все не связаны вместе?

– Ты не похожа на того, кому нечего скрывать, – в моем голосе нет прежней злости, только невыразимая усталость. Мне вдруг отчаянно хочется забыться. Ничего не помнить и не знать.

– Измененные не всегда могут делать то, что им хочется.

– Так же, как и аристократы, – ей нечего возразить и Лилит замолкает.

Ветер снаружи стихает и где-то вдалеке отчетливо слышно, как сходит камнепад, их глухие удары похожие на гром, разносятся в горах.

Лилит прячет лицо в коленях.

– Кто такая Самара? – неожиданно для себя спрашиваю я.

Воздух резко вырывается из ее легких.

– Откуда ты о ней знаешь? – напряженно переспрашивает она, не поднимая головы.

– Ты звала ее, когда я тебя нашел, – отвечаю я, – Если не хочешь, можешь не отвечать.

– Она мне почти, как сестра, – сухо говорит Лилит, – Ей недавно исполнилось тринадцать.

– Где она?

Лилит глубоко вздыхает, прежде, чем сказать и прожигает меня взглядом.

Дерьмо…

– Ее забрали у меня.

– Забрали? – эхом повторяю я.

– Да, – она быстро стирает с ресниц выступившие слезы, – У нее воспаление легких, и наши врачеватели ничем не могли ей помочь, – почувствовав мой настойчивый взгляд, Лилит поднимает голову, – Аристократы обрекли ее на мучительную смерть.

– Прости…

– Прости и всё? – она уже не скрывает своей ненависти, – Это так легко работает? – отодвигается от меня, – На что ты вообще надеешься, что мы возьмемся сейчас за руки и поговорим по душам?

Именно этого она от меня и ждала, разве нет? Дрожь постепенно прекращается, будто я постепенно привыкаю к холоду и мне становится с каждой минутой всё теплее. Я словно выхожу за пределы собственного тела и парю в воздухе.

– Не знаю, – с тяжелым вздохом произношу я, – Я просто не хочу, чтобы ты думала обо мне, как о совершенном.

Стараюсь не шевелиться. До встречи с Данте, я не задумывался о жизни за стеной. Все события произошли чересчур стремительно: ритуал, встреча с сопротивлением, возлагающим на меня большие надежды, существование загадочного чипа, который разыскивают оба мира...

– А как я должна думать? – Лилит вызывающе вздергивает подбородок, встречаясь со мной глазами.

– Как о человеке, наверное, – отрешенно отвечаю я и не выдержав, первый опускаю глаза.

Никто больше не называет людей людьми и мы это знаем.

– Каждый из нас давно перестал им быть. Эти слова кружатся в моей голове, как брошенные кем-то бумажные самолетики.

Не человек, тогда, кто?

Чудовище.