Текст книги "Сердце потерянное в горах (СИ)"

Автор книги: Анна Сарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава 23

Лилит

Я слышу звук электрической бритвы. Каждое утро, перед тем, как идти в шахту, отец включал старенький дребезжащий прибор в розетку и водил им по лицу, напевая под нос какой-то веселый мотивчик. Я знала, где он ее достал, выглядела она неважно и здорово шумела.

Я притворялась, что сплю. На продавленном диване и пахнущем сыростью покрывале, я наблюдала за ним, слегка приоткрыв веки. Из-за этого фигура отца казалась огромной. Я старалась дышать ровно и глубоко, чтобы он не заметил.

Эти мгновения я хотела оставить себе. В комнате был только отец и его размытое отражение в зеркале. В последние дни он не часто радовал нас улыбкой, словно болезнь забрала ее и спрятала, но иногда, она возвращалась.

– Эй, полоумная, с тобой всё нормально? – кто-то осторожно трясет меня за плечо и лицо отца пропадает. Остается только его веселое пение в ушах, но я начинаю просыпаться и голос совсем стихает.

Реальность возвращается.

Я открываю глаза, натыкаясь на стену. Смотрю на небольшую трещинку, похожую на маленькую фигурку. Я касаюсь ее кончиками пальцев.

Самары здесь нет.

Первое, что выдает мне мозг. Резкие вспышки боли пронзают внутренности.

Бах. Бах. Бах.

Я подтягиваю колени к голове и стараюсь не шевелиться. Наркотики полностью выветрились и правда оставила от меня только бесполезное тело и… больше ничего.

Полнейшая тишина внутри.

Я зарываюсь лицом в мокрую подушку.

Неужели, всё это время я не переставала плакать?

– Из-за тебя мы пропустили завтрак и обед, – на сей раз в голосе говорящей чувствуется обида, – Я хочу есть, так что, тебе придется поднять свою тощую задницу.

Я провожу языком по зубам, стирая вязкую слюну и проглатываю горький комок.

– Что за звук? – глухо спрашиваю я, и смахиваю с глаз набежавшие слезы. Поворачиваюсь к ней и не узнаю свою речь, она какая-то чужая. Надломленная, будто во мне что-то сломалось.

– Отопление, – девушка пожимает узкими плечами, – Круто, да? – она бесцеремонно присаживается ко мне и несколько минут с интересом разглядывает, – Никогда не видела таких глаз, – склоняется надо мной и я напрягаюсь.

Не знаю, как себя с ней вести.

Не знаю, кто она? И можно ли ей доверять?

– Теперь увидела, – грубо отвечаю я, заставив ее обиженно поджать губы. Я сажусь на постели, и откидываю одеяло в сторону, – Сколько я проспала? – с удивлением обнаруживаю, что меня переодели в брючный костюм невыразительного цвета.

– Целые сутки, – с недовольным видом девушка скрещивает руки на груди, словно это моя вина и я здесь по доброй воле. Меня обжигает злость, но я стараюсь не подавать вида.

– Ох, – я пробую встать, ноги еще дрожат, но это ничего, по сравнению с пустотой в груди.

Такой глубокой, как кратер Гозес Блаф.

– С новоприбывшими всегда так, – девушка перебирается на свою постель, – А потом всё налаживается.

Я оглядываю комнату. Две одинаковые кровати, тумбочка на двоих, табуретка и встроенный шкаф. Слева располагается небольшая ванная комната, на полу мягкий ковер. Вот и все вещи, что были здесь.

Я медленно хожу по комнате, подмечая каждую мелочь. На окнах стоят железные жалюзи. На дверях нет ручек и замков. Я ощущаю внизу живота какое-то мерзкое напряжение. Шестое чувство. Мой внутренний голос, подсказывает мне, на этот раз, всё намного серьезнее.

– Где мы?

– В «Ковчеге», – девушка следит за каждым моим движением, – Он мало похож на рекламу из телевизора, но кормят хорошо.

Я поднимаю голову и натыкаюсь на какой-то посторонний блеск. Кожей чувствую – это место не просто тюрьма или приют. За ним стоит что-то более ужасное. Какая-то неправильная Вселенная. Как излом, черная дыра из которой нет выхода.

– Ты из зоны «Обреченных»? – спрашиваю я, лишь бы не молчать, страх существует внутри меня вне моего контроля и мне всё сложнее скрывать его.

– Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь, – с невеселым смешком отвечает девушка, трогая под глазами татуировку слезы, их отличительный знак.

Я забираюсь на табуретку и продолжаю обыскивать всё квадрат за квадратом.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь определить слабые места, – я замечаю то, что искала, небольшой глазок камеры, прямо над входной дверью и динамики.

Вот как они наблюдают за нами.

Показываю средний палец, и спрыгиваю на пол.

– Лучше так не делать, – предупреждает девушка, когда я опускаюсь на кровать

– Что «не делать»? – впервые за эти несколько минут, я прямо смотрю на нее, – Посылать куда подальше? – уточняю я.

– Именно, – хмыкает она, и заправляет за уши серебристые волосы, – Если не хочешь еще раз прокатиться в том лифте, то прими совет, как дружеский.

– Хорошо,– я откидываюсь на кровать, единственное о чем я могу сейчас думаю, как выбраться отсюда.

– Я Чайка, кстати, – потолочный свет приглушают и становится очень тихо, – Ни девяносто восьмая, как я уже привыкла.

– Лилит, – представляюсь я, – Как долго ты здесь? – я поворачиваюсь на правый бок и гляжу на нее.

На белом лице ярко блестят большие черные глаза. Широкий рот. Нос с небольшой горбинкой посередине. Она очень привлекательная.

– Почти полгода, – безрадостно отвечает Чайка.

Что? Полгода?

Я подавляю тяжкий вздох.

– Ясно, – несколько минут мы молчим. – Почему… – начинаю я, – Почему ты сказала, что из-за меня ты пропустила завтрак?

– Такой здесь порядок, всегда ходить парами, – крупные зубы сверкают жемчужинами в полумраке комнаты, – Моя бывшая соседка никак не могла к этому привыкнуть, наверное, зона «Отчужденных» на нее так повлияла…

– И где она теперь? – вмиг настораживаюсь я и кидаю взгляд в сторону камеры.

– Ее увели три дня назад, – моя нервная система тут же реагирует на ее слова. Каждый волосок на моей голове приподнимается.

– Куда? – осторожно интересуюсь я, судорожно сжимая край мягкого одеяла, но заметив этот детский жест, расслабляю пальцы.

– Не знаю, – Чайка пожимает плечами, – Когда называют твой номер, ты просто исчезаешь, – она делает эффектную паузу, потом громко восклицает, – Пуф! – Чайка щелкает пальцами и я вздрагиваю, – И тебя уже нет.

– Тебе не страшно?

– До чертиков, – шепчет она.

Мы смотрим друг на друга. Я ощущаю какой-то нервный толчок в груди. Каким-то образом ее испуганные глаза делают мой страх еще более реальным, чем он есть на самом деле. Вдруг из динамиков раздается грубый мужской голос:

– Химерам, просьба подойти к дверям, – повторяет он своим ничего не выражающим голосом, – Химерам, просьба подойти к дверям.

Я мигом слетаю с постели. Сердце бешено колотится в груди. Я подавляю желание спрятаться под кровать, где меня точно никто не найдет.

– Химеры?

– Ага, – Чайка уже на ногах, – Приведи себя в порядок, – она показывает в сторону ванной, – И побыстрее, они не выносят, когда мы не сразу выполняем приказ.

Мне не нужно повторять дважды, я забегаю в ванную комнату. На раковине, я замечаю две зубные щетки в пластиковом стакане. Зубную нить. Кусок пахучего мыла и большую бутылку шампуня.

Ополоснув лицо прохладной водой, я поднимаю глаза к зеркалу и застываю на месте. У меня нет привычки вертеться перед зеркалом и обычно мне хватает беглого взгляда на свое отражение. Но сейчас я рассматриваю себя со всех сторон и не могу поверить, что в отражении я.

– Черт возьми… – все мои шрамы, неровности и темно-синие круги под глазами, все исчезло. Моя кожа на ощупь гладкая, как бархат и выглядит даже лучше, чем у младенца. Жемчужная. Ровная. И… Безупречная.

Я хватаюсь за холодную раковину, чтобы не упасть. Короткие волоски у меня шее встают дыбом. Я нахожу на шее татуировку. Это единственное, что осталось у меня от Данте.

– Заплети волосы и выходи, третий звонок уже прозвенел, – торопит меня Чайка, заглядывая в ванную, – Радоваться будешь потом, – мое ошеломленное лицо она принимает за восторг.

– Уже иду, – мой голос звучит абсолютно спокойно, не смотря на бешено скачущее сердце в груди.

Я беру с раковины расческу, на которой остались чьи-то серебристые волосы и провожу ею по волосам. Быстро заплетаю две косы и стягиваю их эластичными резинками, которые лежали на дне пластмассового стакана.

Я выхожу из ванной.

– Ты привыкнешь.

Я киваю, вот чего я не собираюсь делать, так это оставаться здесь надолго. Но нервозность Чайки передается и мне. Я напряженно смотрю на входную дверь и когда она распахивается, я уже полностью возвращаю себе самообладание.

– На выход, – рявкает стражник, – И поживее, – жесткий и ледяной взгляд его карих глаз прожигает дыру на моем лбу, – Вас никто ждать не будет, – скрипнув зубами, он отходит в сторону, и пропускает нас вперед.

– Он явно сегодня не в духе, – успевает шепнуть мне Чайка.

Мы выходим в коридор, сливаясь с потоком других измененных. Я теряю ее из виду и остаюсь совершенно одна. Пульс стучит всё быстрее и громче. Я не привыкла к такому скоплению людей. Растерянно озираясь по сторонам, и стараюсь не обращать внимания на откровенную грубость.

Кто-то наступает мне на ноги. Толкает. Кричит.

Я пытаюсь победить приступ паники. Чувство клаустрофобии захлестывает меня, перехватывая дыхание. От страха, мне хочется бежать, истерически расталкивая всех, но я боюсь разозлить стражников. Еще минуту и я не выдержу.

– Ах, вот ты где, – Чайка хватает меня за руку и выдергивает к себе. Я шумно вздыхаю, прислоняясь к стене, мои колени еще дрожат, но паника отступает,– Поначалу толпа пугает, а потом привыкаешь.

– Спасибо, – выдергиваю свою ладонь из ее тонких пальцев, не хочу показаться грубой, но в мои планы не входит заводить здесь друзей.

Чайка кидает на меня понимающий взгляд.

– Пойдем, я сегодня буду исполнять обязанности твоего ассистента, – она тащит меня за собой, ловко обходя других, всё это время, не прекращая болтать, – Самое вкусное быстро расхватывают, ты поймешь о чем я, когда попробуешь мясо по-французски, – Чайка смешно морщит нос, и я против воли улыбаюсь.

Мы входим в большую столовую и гул голосов оглушает. Все громко переговаривались между собой, словно ничего не случилось. Словно нас не запирают по комнатам, как крыс. Я смотрю на них и меня охватывает привычная злость.

Потерять бдительность – значит смерть.

Расслабиться – значит смерть.

– Бери поднос, – Чайка толкает меня в плечо и я выполняю ее просьбу. Беру с полки поднос, – У меня есть особый уголок, – доверительным тоном делится она, я обвожу взглядом небольшие столики.

Те, что возле окна, уже заняты. Я жалею, что мы не пришли сюда раньше и теперь я упущу возможность узнать, что снаружи.

Чайка встает в очередь, рядом с долговязой девушкой. Я почти упираюсь ей в спину этим чертовым подносом. Позади кто-то дышит мне в затылок и я сдерживаю робкое желание обернуться. Я медленно ступаю по керамической плитке. Мои босые ноги издают легкий звук.

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

За стеклянной витриной стоит стройная, как кипарис, женщина и раздает тарелки с едой. Когда приходит моя очередь, я молча протягиваю свой и женщина с грохотом ставит на поднос чашку с супом и воду.

– Следующий!

– Уходим, быстро, – поторапливает меня Чайка. – Сегодня точно никаких вкусностей, – она направляется в самый дальний угол столовой и я стараюсь не отставать, – Это мое местечко, – Чайка показывает на широкий подоконник и взглядом приглашает меня присесть, – Утром отсюда открывается хороший вид, да и сидеть приятнее, чем на металлических стульях, поверь мне,– усмехнувшись, она забирается на него с ногами и скрещивает их.

Я осторожно ставлю свой поднос рядом, в темном окне отражается мой бледный профиль. Он словно говорит мне. Убирайся отсюда. Беги. К горлу подкатил комок. Всё выше и выше. От желудка к горлу. Меня мутит. Тревожное ощущение усиливается, похожее на саднящую боль. Я еще раз окидываю взглядом столовую.

Отсюда нет выхода.

Глава 24

Макс

Бессвязные звуки превращаются в человеческие голоса и я недовольно переворачиваюсь на спину. Желудок сразу же протестует и тошнота подкатывает к горлу. Голова трещит, словно в ней разжигают огонь. Язык распух и ворочается во рту куском зачерствелой говядины.

– Москвин, черт возьми, вставай! – Вэй яростно трясет меня за плечо и я открываю глаза.

Комната начинает вращаться. Несколько секунд я стараюсь не шевелиться, пока стены не становятся на место и сажусь на диване.

Как я здесь оказался?

Последнее, что я помню, как пытался прорваться к сестре, наверняка, отец отдал приказ не пускать меня, и я не нашёл ничего лучше, чем притащиться сюда. Провожу ладонью по лицу, сгоняя остатки сна. Холодный ободок перстня касается покрытой по́том кожи и я резко одергиваю руку. Тупо смотрю на безымянный палец. Мысли едва двигаются в черепной коробке. Боюсь, я до сих пор не в состоянии быстро соображать.

– Странно, что меня не поставили в известность, – голос Кары, – Значит, приказ пришел свыше.

– Да какая теперь разница?! – рассерженный вопль Вэй взрывается болью в моей голове, и я морщусь, – Патрульная группа скоро будет здесь.

– Что? – вскакиваю на ноги.

Пол плывет под ногами и, чтобы не упасть, я хватаюсь за спинку стула.

– А на что вы надеялись, спрятав гибрида здесь? – Вэй осуждающе качает головой и длинные золотые серьги в ее ушах раскачиваются, как воздушные гимнасты на канате, – Джен сказал убираться отсюда.

Мое тело реагирует на опасность. Я моментально трезвею.

– У нас в запасе полчаса. Может быть больше, – говорит Кара, – Выберемся на крышу и спустимся по пожарной лестнице вниз. Так никто нас не заметит и не выследит.

– Через чердак, – раздается за спиной незнакомый грубый голос.

Я резко оборачиваюсь и натыкаюсь на измененного. Он держится за стену и настороженно следит за нами, старается не делать резких движений, словно перед ним свора бешеных собак.

– Именно так, – выдержав короткую паузу, соглашается с ним Кара, она распахивает входную дверь и выбегает на лестничную клетку.

Мы следуем за ней, стараясь не шуметь. Я смотрю наверх. До чердака несколько пролетов. Не так уж и много для здорового человека. Но отступник не выглядит здоровым и эта проблема.

Я еще раз смотрю наверх.

Вдруг снизу доносится едва слышный стук и моё сердце судорожно сжимается. Я настороженно вслушиваюсь, чувствую, как страх разрастается по телу.

Кто-то осторожно поднимается по лестнице.

Патруль.

Я встречаюсь с зелеными глазами Вэй. Ее зрачки испуганно расширяются и она всё понимает.

Мы не успеем подняться наверх. Проклятье.

Я головой показываю возвращаться и мы все вместе пятимся обратно в квартиру. Я осторожно закрываю дверь. Мои руки сильно дрожат, от похмелья или страха. Я не знаю.

Пособник.

Мне кажется, это слово бежит красной строкой по моему лбу.

– Ты же сказала, у нас полчаса, – злобно шепчет Вэй, ее пальцы нервно пробегают по волосам.

– Значит я ошиблась,– Кара поджимает губы.

Гибрид следит за мной, я физически ощущаю на себе его яростный взгляд. Если измененного схватят он расскажет о нас. Опишет в красках. Из-за него у меня могут быть большие неприятности. Успокаивает одно – стражники не знают наверняка, что он здесь. Значит, будут действовать осторожно, не привлекая внимания.

Я спешу в спальню и одергиваю штору. От облегчения у меня начинают покалывать затылок.

– Сюда, – открываю окно, торцевая сторона башни отбрасывает желанную тень и если надо, скроет нас от посторонних глаз. – По карнизу дойдём до соседского балкона и спуститься по пожарной лестнице, – я бросаю на измененного быстрый взгляд.

Он уже думал об этом, на его лице появляется легкая усмешка. Отступник слишком слаб, чтобы сделать это в одиночку, вот почему он всё еще здесь.

Никто не говорит ни слова и я решительно выбираюсь наружу, прижимаясь к стене. Я запрещаю себе думать, что поверхность здания слишком гладкая и можно запросто сорваться вниз. Сердце гулко бьется о рёбра, от адреналина, циркулирующего в моей крови, я не чувствую пронизывающего ветра. С почерневшего неба моросит мелкий дождь и выступ становится скользким. Я принимаю более удобную позу, мелкие камни шуршат под моими ботинками. Смотрю вниз, на припаркованные беспилотники, и выискиваю караульного или группу стражников.

Никого.

Значит, я был прав, они не хотят привлекать внимание.

Через пару минут, на карниз выбирается измененный, сразу за ним идёт Вэй. Они осторожно продвигается ко мне. Быстрее. Быстрее. Мы двигаемся ровно, как по линейке. Морось переходит в ливень, по крыше стекают потоки воды. Громкий раскат грома и яркая вспышка молнии заставляет измененного вздрогнуть. Его нога скользит вниз и он теряет равновесие. Внутри меня что-то щелкает, запуская невидимые процессы. Я хватаю его за шиворот рубашки и с силой припечатываю к стене.

Он тяжело дышит, свежая кровь выступает на белой ткани и я боюсь, что гибрид свалится вниз. Привлечет ненужное внимание. Меня мало беспокоит его физическое состояние. Я думаю только о себе. Быстро преодолеваю оставшееся расстояние и перебираюсь на балкон. Отсюда можно дотянуться до пожарной лестницы.

Но сможет ли измененный?

– Макс, помоги, – прерывает мои размышления Вэй.

Чертыхаясь, я помогаю им перейти ко мне. Оставаться в здании опасно. Стражники обыщут его от и до. Дождь усиливается и льет стеной. Тяжелые капли стучат по крыше, перекрывая вой ветра. Не припомню, чтобы купол настраивал такую мерзкую погоду.

Все это неправильно. Так не должно быть.

– Где Кара? – спрашиваю я, только сейчас замечая, что ее нет.

– Решила остаться, – лаконично отвечает Вэй.

Надеюсь, у нее найдется правдивое объяснение всему происходящему.

Я показываю на лестницу.

– Сможешь? – впервые говорю с измененным, он поджимает губы, испепеляя меня взглядом. Его ненависть осязаема, как и холод, пробирающий до костей. Гибрид кивает и я равнодушно отворачиваюсь.

Потрясающе.

Пожарная лестница выглядит ненадежной, но я перемахиваю через бортик балкона и хватаюсь за металлические поручни. От дождя они становятся скользкими, как мыло. Я начинаю спускаться вниз. Шаткая конструкция издает негромкий скрежет. На площадке третьего этажа, я поднимаю голову и вижу, что отступник идёт за мной.

Я ускоряюсь. В кармане брюк начинает вибрировать телефон. От неожиданности, я едва не разжимаю пальцы, но мне удается удержаться. Несколько метров и я оказываюсь внизу, в темном переулке, рядом с мусорными утилизаторами.

Я неподвижно стою на месте, всё сильнее чувствуя холод, одежда насквозь промокла и в ботинках хлюпает вода. Дождь стихает и именно в этот момент, где-то сверху открывается окно, от прилива адреналина, меня бросает в дрожь. Спокойствие трещит по швам и неприятное чувство рассеивается по внутренностям.

– Прыгайте! – яростно кричу я, по моей спине течет пот, – Сейчас же!

Я вижу, как измененный дергается от моих слов и тут же разжимает пальцы. Вэй делает тоже самое. Они падают на асфальт. Вэй быстро поднимается на ноги, и помогает гибриду встать.

– Давайте к тем беспилотникам, – приказываю я.

Сколько времени нужно, чтобы спуститься вниз? Минута? Две?

Я быстро проверяю один беспилотник за другим, дергая дверцы. Неужели все такие законопослушные? От злости, у меня сводит челюсть. Но вот одна из них поддается. Я поворачиваюсь к Вэй, измененный виснет на ней, как еще одна часть ее тела. Она почти тащит его за собой.

Твою мать.

– Внутрь, живо, – бросаю я ей, принимая на себя вес отступника.

Вэй без лишних слов исчезает в салоне и начинает его обшаривать. Я помогаю гибриду сесть назад и захлопываю дверцу. Обойдя беспилотник, я сажусь рядом с Вэй.

– Запасной ключ, – радуется она и заводит мотор.

Беспилотник срывается с места. Пальцы Вэй с силой сжимают руль, когда она начинает его выкручивать, тараня другие. Одно зеркало со скрежетом отлетает в сторону.

– Полегче, иначе мы далеко не уедем, – спокойно говорю я, включая тонировку на полную мощность.

Вэй делает глубокий вдох и выдох. Сбавляет скорость, убирая ногу с газа и выезжает на оживленную улицу. Я достаю вибрирующий мобильник. Увидев имя, я непроизвольно стискиваю зубы. Вэй отрывает глаза от дороги.

– Жена беспокоится, где пропадает ее муженек? – язвительно интересуется она, и даже не пытается скрыть сарказм.

– Вэй, не надо, – поморщившись, я сбрасываю звонок. На экране загораются десятки пропущенных звонков от Эммы.

– Ты рассказал ей о нас?

– Нет.

– Почему?

– Это бы ничего не изменило, – я опускаю затылок на кожаный подголовник и тупо смотрю в окно.

В салоне становится тихо и никто из нас не спешит прервать затянувшееся молчание. Впереди вырастают башни «Возрождения». Я смотрю, как мы проезжаем мимо поворота в деловой сектор, за которым простираются владения корпорации. Большие золотые буквы парят в воздухе. Или мне так только кажется из-за густого тумана.

– Почему отступника не объявляют в розыск, как было с остальными? – я первый прерываю затянувшееся молчание, – Наверняка, у них есть информация, как он выглядит, но по городу нет ни одного его портрета.

– Джен должен был сегодня пробить его номер, – Вэй смотрит в зеркало дальнего вида, кажется, она разглядывает какой-то музейный экспонат, вдруг оказавшейся на заднем сидении украденного беспилотника, а не гибрида. – Но вместо этого он сказал нам убираться из дома, – в ее голосе чувствуется беспокойство за брата и я не уверен, что оно необоснованно.

– Может быть ищут не меня? – подает голос измененный.

– С чего бы? – Вэй морщит нос, словно почуяв что-то неприятное, но спустя мгновение, ее лицо опять принимает невозмутимое выражение.

– Они догадываются, что кто-то из своих покрывает отступника, – услышав насмешливый тон гибрида, на меня накатывает волна раздражения. – Ищут крысу.

Нижнее веко начинает подрагивать. Я открываю бардачок в поиске сигарет. Серебристый портсигар лежит среди аккуратно сложенных белоснежных перчаток. Я достаю сигарету и чиркаю зажигалкой, найденной рядом с фонариком.

– Тебе жизнь спасли, – я выдыхаю сизый дым.

– Могли бы не утруждаться, – парирует тот.

– А ты мог бы и спасибо сказать, – Вэй останавливает беспилотник около ряда бутиков и поворачивается ко мне, – Отдай мне свой пиджак, моя рубашка вся в грязи, – я удивленно поднимаю бровь, когда Вэй остается в одном шелковом бюстье.

– Что ты задумала? – всё-таки протягиваю ей свой свадебный смокинг. Накинув его на плечи, она быстро зачесывает влажные черные волосы назад и стирает с лица потекшую тушь.

Выглядит Вэй сексуально и привлекательно.

– Как показывает практика, парням нельзя доверять серьезное дело, – она выходит из салона.

Целый квартал торгового сектора занимают магазины. Фантомы рекламируют товары. В воздухе парят красочные вывески. Я слежу, как Вэй уверенной походкой направляется к мужскому отделу.

– Ты можешь избавиться от проблем, – неожиданно произносит измененный. –Зона «Безнадежных» недалеко отсюда…

Я чувствую, как моя шея покрывается липким потом.

– Я знаю, как попасть домой, – не унимается он, я медленно достаю еще одну сигарету и сжимаю ее между зубами, – Я никому ничего не расскажу и вы опять вернетесь к своей богатой и беззаботной жизни.

Я подношу огонек зажигалки ко рту.

– Как бы я не хотел избавиться от тебя, я не могу этого сделать, – оборачиваюсь к нему, табачный дым вяло струится между моими пальцами, поднимаясь к обшитому кожей, потолку. Брови гибрида сходятся на переносице. – Дело в том, что у тебя больше нет дома.