Текст книги "Сердце потерянное в горах (СИ)"

Автор книги: Анна Сарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава 44

Макс

Она ушла.

Я быстро выбираюсь наружу. Солнце поднялось, и я делаю вывод, что уже часов восемь. Оглядываю лес, и замечаю небольшие следы ног на снегу. Двигаюсь за ними в глубину пролеска.

Я вызываю у Лилит страх и отчаяние. Она ненавидит меня. То, что я собой олицетворяю: Боль. Смерть. Ужас. Никогда прежде я не испытывал такого унижения и стыда. Наверное, я должен отпустить ее, но мои ноги сами несут меня вперед.

Здесь может быть опасно.

У корпорации повсюду разбросаны специальные гарнизоны, патрулирующие участки и возможно, один из них будет здесь. Я вытаскиваю телефон и пишу сообщение. Просто отправить на случай непредвиденного.

«Тата, если ты получила это сообщение, значит, со мной что-то случилось. Я застрял вместе с измененной после крушения «Икаруса». Отец… отец может быть опасен. Я надеюсь, что у меня паранойя, но если нет, знай, всё, что говорит регламент ложь. Вся правда в «Ковчеге» И… Я люблю тебя».

У меня дрожат руки, а к сердцу подступает боль. Затаив дыхание, я пытаюсь отправить сообщение. Конечно, телефон не обнаруживает связи. Сигнала нет. Заряд батареи показывает пять процентов. Вздохнув, я убираю телефон в карман и вслушиваюсь в завывания ветра, иногда, он стихает и в ледяную тишину тут же врываются незнакомые звуки леса, от которых волосы на моей голове шевелятся.

Влажный холодный воздух режет легкие и обжигает лицо. Удивительно, но не смотря на это тело почти не ощущает холода. Кровь кипит от адреналина. Я продолжаю шагать вперед. Снег сравнительно неглубокий, под ледяной коркой жесткий наст и ноги почти не проваливаются. Пахнет сосной, землей и чем-то диким. Здесь полно живности с крепкими челюстями, для которых мы станем отличной добычей.

Вдруг я улавливаю хруст, и настороженно останавливаюсь.

Между деревьями мелькает чья-то маленькая тень. Внутри меня разливается облегчение вперемешку со злостью.

И я делаю нечто чрезвычайно нелогичное.

Понятия не имею, зачем я обнимаю Лилит после того, как догоняю её. Вот я на волосок от того, чтобы взорваться, а в другой – уже прижимаю к себе хрупкое дрожащее тело. Мое сердце бухает в груди. Это глупо. Безрассудно. Опасно. Я чувствую, как Лилит судорожно цепляется в мою куртку и это выбивает почву у меня из-под ног.

Она чем-то сильно напугана и к тому же дрожит под порывами холодного ветра.

– Тебе нужно согреться и высушить одежду, – бормочу я, касаясь ее подбородка, – Иначе ты заболеешь.

Меня беспокоит здоровье измененной. Мать твою, я и вправду об этом думаю.

– Я никогда не болею, – Лилит поднимает глаза, что-то мрачное мелькает в глубине ее необычных глаз, мелькает и прячется в глубине. – Не поможешь мне освежевать кролика? – в первый раз она просит меня о чём-то.

Я опускаю взгляд и смотрю на мёртвую тушку в её руках.

– Хочешь, чтобы я его разрезал? – стараюсь не показать своего отвращения.

– Разделал, – исправляет Лилит, – Знаешь, что это значит?

Раньше стоило нажать на кнопку на 3-D принтере и достать готовое блюдо. Никто из нас не думал, как еда попадает на стол в дорогом ресторане.

Качаю головой.

– Я тебе покажу.

Мы возвращаемся в наш временный лагерь. Солнце подсвечивает кроны высоких деревьев и когда резкий порыв ветер срывает с хвои снежную крошку, она разлетается россыпью бриллиантов. Воодушевившись, я думаю, что в разделывании кролика нет ничего сложного. Лилит кладет его на очищенный от снега пень и вынимает нож.

– Легче снимать шкуру, когда он еще теплый, – одним уверенным движением она сдирает с него шкуру, обнажая все внутренности.

Багровая кровь заливает снег, запах меди заставляет меня побледнеть, и жар наполняет желудок. Желчь обжигает горло. Боюсь, меня сейчас вырвет.

– Боже, Москвин, ты сейчас грохнешься в обморок, – смеется Лилит, – Лучше отвернись. Твоя мужественность при этом не пострадает.

– Пожалуй, ты права и я лучше займусь костром, – сиплю я, звук ее смеха как-то странно действует на меня.

Кончики ушей горят. Наверное, я обречен вечно испытывать стыд. Быстро развожу огонь с помощью сухих палок. Хоть это у меня получается с первого раза. Через несколько минут я подбрасываю сосновые щепки. Искры взлетают в небо.

Я наблюдаю, как Лилит разрезает кролика на небольшие кусочки. Рядом с ней лежат несколько заточенных с двух сторон толстых палок и она начинает нанизывать на них мясо.

– Давай, помогу, – предлагаю я.

– Если хочешь, – отзывается Лилит.

Я присаживаюсь рядом с ней на корточки, слегка касаясь ее плечом и мой пульс учащается.

– С этим я справлюсь, – уверенно беру в руки скользкий кусок и с силой протыкаю его, едва не прокалывая свою ладонь.

– Дерьмо.

– Будь нежнее, – говорит Лилит и мне мерещится скрытый смысл в ее словах.

Мои нервные окончания напрягаются. Я окидываю взглядом ее бледное лицо с высокими скулами и тонкими чертами.

Меня не может привлекать изменённая.

Я хочу закурить, чтобы успокоить нервы.

Закончив, мы располагаемся на расстеленном одеяле. Над головой ярко светит солнце, теплые лучи пробивается сквозь ветви и приносит желанное тепло. От запаха жареного мяса у меня бурчит в желудке и я хочу съесть всё сразу, но проглотив всего несколько кусочков, решаю оставить часть своей порции.

– Что тебе известно о «Ковчеге»? – вдруг спрашивает Лилит, меня удивляет ее вопрос, но я не подаю вида.

– На самом деле немного, все файлы корпорации хранятся в техническом отделе.

– Что это значит?

– Через полгода я стану одним из советников, – нехотя произношу я, и перевожу взгляд вдаль, – И получу индивидуальную карту, а значит и доступ ко всей информации.

В памяти всплывает искалеченное тело Эммы и ее стеклянные глаза, припорошенные снегом. Провожу рукой по лицу, избавляясь от ее образа.

– Я и забыла какой в Верхнем мире бюрократический кошмар, – фыркает Лилит, – Значит, перстень перворожденных просто бесполезная безделушка?

Я задумчиво разглядываю кольцо. Оно кажется инородным. Чужим. Даже моя рука будто не моя. Костяшки пальцев содраны до костей, идеальная кожа сморщилась от холода, несколько ногтей почернели от запекшейся от удара крови.

– Артефакт, передающийся от отца к сыну во время ритуала, – отвечаю я, грудь сжимает от боли, и неясная тревога скручивает желудок, – Положение в обществе обязывает нас поступать в соответствии с его требованиями.

– Кроме тебя? – Лилит пристально глядит на меня.

– Иногда мне действительно хочется быть таким, каким рисуют меня таблоиды, – усмехаюсь я.

– Но ты не такой?

– У меня свои скелеты в шкафу, – уклоняюсь от прямого ответа.

Лилит выпрямляет плечи.

– Что если я скажу тебе, что секрет вашего долголетия не в «Золотой крови»?

Я хмурюсь. От дурного предчувствия сердце колотится о ноющие ребра, как безумное. Не хочу задавать вопрос, но он повисает в морозном воздухе:

– А в чем же?

– Вы используете наши органы, – отвечает Лилит, ее глаза сияют, я едва способен вынести их свет.

– Что? – мышцы скручивает.

– Для лечения, трансплантации или еще чего, – спокойно продолжает она, – Вы называете это разборкой.

– Ты врешь, – выдыхаю я.

В глазах Лилит вспыхивает боль, но может быть это просто игра света.

– Я была в «Ковчеге».

Кровь стучит в ушах. Меня охватывает ужас. Зло, незримо присутствующее между нами, вдруг обретает человеческую форму. Его нельзя списать на дьявола или чудовище, живущее под кроватью. Этот монстр реальный и крайне опасный.

И этот монстр – мой отец.

Глава 45

Лилит

Я облажалась. Сделала глупость. Не надо было рассказывать о «Ковчеге». Страх сковывает меня. Сердце бьется о ребра, как крылья испуганной птицы. Не знаю, сколько проходит времени – секунды или минуты. Кругом возвышаются сосновые деревья. Над головой виднеется рваное голубое небо. С порывами ветра пушистые ветви шуршат, будто костлявые кисти трутся друг о друга.

– Забудь, – я предпринимаю попытку подняться, но Макс хватает меня за руку и сильнее сжимает пальцы, чувствуя, что я хочу выдернуть свою ладонь.

– Объясни, – на его красивом лице проступают желваки. – Пожалуйста, – добавляет он.

Вокруг витают запах мяса, сосновых иголок и льда. Меня мутит. Я присаживаюсь обратно.

– В «Ковчеге» нас называют химерами…

– Химерами? – его глаза меняют цвет, превращаясь в темно-зеленые.

– Да.

Макс недовольно поджимает губы.

– Никогда о них не слышал.

Я разочарованно вздыхаю.

– Когда меня схватили, то в первую очередь проверили мой номер. Наверное, хотели удостовериться, что я здорова. В карантинных зонах мы сдавали кровь…

– Нет, – смотрит так, словно я сошла с ума, – Корпорация искала способ лечения, – его взгляд странно застывает на мне, словно он решает верить мне или нет.

– Разве я нуждаюсь в лечении?

– Ты поняла, что я имел в виду, – раздражается Макс.

– Генетический мониторинг или еще какие-нибудь сверхсовременные технологии позволили вам выявить , как можно… – ощущаю неприятное покалывание на шее, в том месте, где выжжены мои цифры, но заставляю себя продолжить, – Использовать наши органы.

– И что это, мать твою, значит? – взрывается он.

Я тяну правую руку к ножу, привязанному сбоку.

«Я никогда не вернусь в «Ковчег», я скорее умру, чем вернусь туда»…

– В приоритете здоровье небожителей, – напряженно слежу за выражением его лица, – И как оказалось, дешевле разобрать на части измененного, чем выращивать синтетические.

– Нет.

– Я была в «Ковчеге», – повторяю я, – Видела кровь, части наших тел…

Макс изменяется в лице, по мере понимания, он начинает бледнеть, сначала губы. Щёки. Лоб. Пока всё не сливается в единое грязно-серое полотно.

– Это просто безумие, – выдавливает из себя, – Перворожденные бы не допустили такого….

Ага, как же, один из них имеет к этому прямое отношение.

– Я не пытаюсь тебя обмануть, – я равнодушно пожимаю плечами, поднявшийся ветер проносит мимо бледно-серые облака, скрывающие на мгновение солнце и его тень ложится на наши лица, – Лучше подумай, по какой причине всё держится в тайне и кто стоит за компанией твоего отца.

Я смотрю на него безотрывно, почти не мигая.

– Призрак… – мне кажется, что Макс сейчас рухнет в обморок.

– Да.

Он погружается в оцепенение, сидит на месте, как греческая статуя, опустив голову вниз. Прямо передо мной аристократ одинокий, отчаявшийся и надломленный. Совсем не похожий на того, кого я должна ненавидеть и кого хотела убить. Я жду, стараюсь не шевелиться, словно мой позвоночник вдруг сковали металлические скобки. Макс выпрямляется, будто принимает какое-то решение.

– Сенатор не простит убийц своей единственной дочери, – говорит он, глядя в пустоту, – Шумиха вызовет недовольство всех правительственных фракций и перворожденным придется ответить перед судом.

– И как ты собираешься это доказать?

– Ты будешь свидетельствовать против моего отца, – заявляет Макс.

Из моего горла вырывается невеселый смех. Мне требуется вся моя храбрость, чтобы продолжить говорить всё тем же ровным спокойным голосом:

– Твой идеализм меня восхищает, правда, но никто не станет слушать измененных.

– Рядом с тобой буду стоять я, – горечь в его словах почти осязаема. – Им придется проверить «Ковчег», ведь я из правящего класса перворожденных.

Не уверена, испытываю ли я облегчение по этому поводу или ещё больший ужас.

Мы оба не в состоянии отвести глаз с блеска золотого перстня на его пальце.

Воздух между нами буквально трещит от напряжения и моя шея покрывается мурашками. В нашем случае доверие дается не легко, но не смотря на то, что они сделали нас изгоями, отгородились стеной, как от диких зверей, используют наши органы, я отчаянно хочу верить одному из аристократов.

– Хорошо, – говорю то, что он хочет от меня услышать, – Я пойду с тобой, – мне нужно время, чтобы всё хорошенько обдумать.

Позади нас осыпается снежный покров и я оборачиваюсь.

Что-то быстро двигается среди широких стволов. Какая-то вспышка серебристого света. Моё сердце замирает в груди. Пульс грохочет в ушах. Стражники? Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть детали, но сгустившиеся тени в лесу мешают мне понять, что это. От движения в разные стороны летят комья снега.

Белая морда. Огромное туловище.

Медведь.

Я сглатываю рвущийся наружу крик.

Медведь приближается к нам огромными скачками и неожиданно выскакивает на свет. Его густой мех похож на расплавленное серебро. До этого момента, я никогда не встречала измененных животных и не знала, что они вообще существуют.

– Какого хрена, – выдыхает Макс, наверняка, думая о том же.

Прижав уши к голове, медведь издает грозный рык, из его пасти брызжет слюна. Он так близко, что я чувствую его зловонный запах. Поднявшись на задние лапы, медведь опускается на землю и размахивает мордой из стороны в сторону.

Он готов атаковать.

– Макс, ложись на землю, – командую я ровным голосом, единственное, что я хорошо усвоила в своей жизни, это умение быстро оценивать обстановку,– Закрой голову руками и ни в коем случае, не двигайся.

Отчаянный, плохо продуманный ход, но времени придумать что-то получше, просто нет.

Макс не спорит со мной и делает то, что я сказала. Медленно опускается на живот. Он не сводит с меня внимательного напряженного взгляда. Я едва заметно киваю и сама сворачиваюсь клубочком. Убрав руки за голову, я притворяюсь мертвой.

Пусть это сработает. Пожалуйста. Пусть это сработает!

Свирепо рыча, медведь обходит наш лагерь и я незаметно наблюдаю за ним, стараясь почти не дышать. Коричневые подслеповатые глаза рыскают в поиске добычи. Он обнюхивает наше одеяло. Кроличье мясо исчезает в его пасти и я испытываю нечто вроде злости.

Мне столько труда потребовалась, чтобы его поймать!

Но вдруг, медведь приподнимает морду и поворачивается ко мне. От его взгляда внутри меня всё обрывается. Одним прыжком он преодолевает разделяющее нас расстояние и резким ударом переворачивает меня на спину. Моё тело наполняется адреналином, но я не издаю ни звука, от страха, моё сердце почти не бьется.

Краем глаза, я замечаю, что Макс приподнимается.

– Нет, – одними губами шепчу я, запрещая ему двигаться.

Если он это сделает, никто из нас не выживет.

Еще один ощутимый удар и я снова лежу на животе, утыкаясь лицом в холодную землю. Острые когти прорывают когтями дубленку и я слышу, как она трещит. Я прикусываю губы, чтобы не закричать и стараюсь не шевелиться.

Он наклоняется ко мне ближе и втягивает в себя мой запах. Я ощущаю на шее его горячее смрадное дыхание. Неожиданно, медведь оставляет меня в покое и я надеюсь, что он решает уйти. Но то, что я вижу, заставляет мою кровь застыть в жилах. Холод проникает глубже, пока не перехватывает дыхание.

Только не двигайся, прошу тебя, только не двигайся.

С раскрытой медвежьей пасти капают вязкие слюни и он издает жуткие звуки. Огромная лапа подцепляет Макса и приподнимает в воздух. Шапка слетает с его головы. Я с силой сжимаю ладонь, когда его тело падает на землю и остается лежать неподвижно.

Я слышу рычание дикого зверя и больше ничего. Мои глаза пересыхают и я боюсь даже моргнуть. Медведь кружит по снегу, постепенно теряя к нам интерес и медленно направляется к лесу. Его огромная фигура исчезает в густых зарослях.

Несколько долгих минут, я лежу на месте и смотрю на макушку Макса. Но вот, он поворачивает ко мне голову и от облегчения, я издаю тихий всхлип. Мы встречаемся с ним взглядом. В нем было так много всего: облегчение, беспокойство и… что-то ещё, о чем я не могла даже мечтать.

Я поднимаюсь на ноги, и стряхиваю мелкие камни с брюк и волос.

– Кажется, он ушел, – хрипло говорю я, – Ты как? – замечаю, как Макс едва заметно хромает.

– Нормально, – тихо отвечает он, прислушиваясь к своим ощущениям, – Ты?

– Пострадала только дубленка, – я усмехаюсь, и стараюсь свести всё в шутку, – Жаль, ведь у меня никогда не было таких первоклассных вещей… – я замолкаю на полуслове, уловив какое-то движение в глубине леса и всматриваюсь в заросли.

Ярко горящие глаза волка наблюдают за мной из темноты и скрываются в густых кустарниках.

Не может быть, этого просто не может быть.

– Лилит? – Макс подходит ближе, и мне приходится повернуться к нему, – Ты точно в порядке? – он обхватывает мое лицо обеими руками и заставляет посмотреть на себя.

– Да, – на самом деле, всё далеко не в порядке, мне кажется, я схожу с ума, – Конечно, я в порядке,– неуверенно повторяю я, и не делаю попыток освободиться.

Макс пристально вглядывается в мое лицо и неожиданно крепко целует. Его губы приближаются к моим, такие теплые и мягкие. Ток пробегает по всему моему телу, не смотря на то, что я не хочу ничего к нему чувствовать. Я запускаю руки в его растрепанные ветром густые волосы и притягиваю к себе ближе.

Ещё.

И ещё.

От него пахнет легким солоноватым ароматом, я бы сказала, что так пахнет море, если бы когда-нибудь там была. Бирюзовые глаза Макса опять меняют цвет и становятся почти небесно-голубыми. Я всматриваюсь в их глубину, как в зеркало и вижу своё отражение.

Он наклоняется и жадно целует каждую мою царапину, каждый синяк. Я приказываю себе не дрожать. Мы так близко, что я слышу, как громко бьется его сердце. Я отстраняюсь от него и приподнимаюсь на цыпочки, неуверенно касаюсь его кожи. на ощупь она такая…

Человеческая.

Я исследую его небритое лицо, пробегая кончиками пальцев по его губам. Едва заметной ямочки на левой щеке. Носу. Подбородку и скулам. Закончив, я обвиваю руками его шею, чувствуя, как он пропускает между пальцами выбившие из моей косы пряди. Если бы Макс хотел меня убить, я бы не оказала ему сопротивления, и тут он говорит фразу, равносильную выстрелу в упор:

– Ты мне нравишься.

Может, он не это имел в виду, когда говорил, что я ему нравлюсь. Может, всё дело в усталости, испуге или адреналине. Может быть это банальная слабость. Человеческая. Такая нормальная, когда висишь на волосок от смерти и единственное, чего ты хочешь – почувствовать, что всё еще жив.

Мы шагаем вперед, не говоря друг другу ни слова. Мои мысли медленно двигаются по черепной коробке. Разве ты не хотела соблазнить аристократа? Я должна радоваться, но меня мучает тревога:

Что если ему всё известно о «Ковчеге» и он так играет со мной?

Что если он хочет узнать, где чип, и я попалась на его удочку?

Все вокруг постепенно пожирает темнота, на черном небе появляются первые звезды. Подкрадывается ночь и нужно искать место для ночлега.

– Ты это тоже видишь? – Макс заставляет меня остановится, легонько касаясь плеча. Я не сразу понимаю о чем он. Моё зрение устроено совсем не так, как у других и мне нужно время, чтобы перестроиться.

– Что я должна увидеть? – я оглядываюсь.

Густо растущие деревья переплетаются ветвями, создавая над головой что-то вроде огромной арки. Листьев практически нет, как и другой растительности, кроме странного по цвету мха. Я приглядываюсь и замечаю бледно-розовое свечение, исходящее от земли и расползающееся по закрученным в причудливые формы корням.

Я знаю, что это за место, просто не хочу в это верить.

– Коралловый лес, – вместо меня произносит Макс. Очень тихо, почти шепотом, – Мы в эпицентре взрыва.

Глава 46

Макс

Я поцеловал измененную, и если бы Лилит позволила, я бы продолжил. Сначала, я хотел утешить ее, заставить страх исчезнуть из ее глаз. Но когда она мне ответила, страсть вырвалась наружу неожиданно для нас обоих.

Одно прикосновение. Один поцелуй. Искренний. Настоящий. Заставляющий забыть правильное и неправильное.

Я не должен был этого делать. После всего, что узнал, я не доложен был притрагиваться к ней и тем более говорить, что она мне нравится.

Проходит полчаса. Час. Кажется, проходят недели. Облака над головой набухают и темнеют. Ярость на отца схлынула вместе с адреналином и теперь гнев гудит во мне, собираясь в венах тёмной энергией. Когда тата узнает правду, со всем будет покончено. Эта единственная хорошая мысль, которая приходит мне в голову.

Осталось найти способ связаться с ней прежде, чем отец доберется до нас…

Меня одолевает усталость. Нужно продолжать двигаться вперед, но учитывая мою поврежденную лодыжку после встречи с измененным медведем, я теряю силы быстрее, чем надеялся. Снег сходит, обнажая землю, но я едва способен радоваться этому. Я делаю шаг и мерцание под ногами заставляет меня нахмурится. Я топаю и оно усиливается, приобретая красноватый оттенок. Только сейчас я понимаю, что не слышу привычных звуков леса. Устрашающая тишина. Абсолютная, как в вакууме. Холодок пробегает по моей спине. Я оглядываю окрестности: узкие тропинки и темные промежутки между скрученными голыми стволами. Воздух влажный, пахнущий мхом.

– Коралловый лес, – я застываю на месте, – Эпицентр взрыва.

– Вот откуда зараженный медведь, – отзывается Лилит.

Я стараюсь не думать, сколько их таких может скрываться здесь. В темноте. Сердце начинает бешено стучать. Повернувшись к Лилит, я показываю в сторону глубокого оврага.

– Дальше мы не пойдем? – спрашивает она.

Мы, опять это мы, отзывающееся в моём сердце громкими ударами.

– Переждем ночь здесь.

Я помогаю ей спуститься вниз и тут же отступаю прочь. Я ощущаю внутри нечто чужеродное, выворачивающее внутренности наизнанку всякий раз, как смотрю на нее. Облизываю пересохшие губы и устраиваюсь поудобнее. Правую ногу пронзает жгучая боль, но я стискиваю челюсть, заглушая стон. При каждом звуке я вздрагиваю. Скрип голых деревьев. Завывание ветра. Надеюсь, боковые устья оврага достаточно высокие и послужат хорошей защитой от ветра, холода и...

Диких животных.

Я осторожно касаюсь светящийся земли, на ощупь она теплая, как чья-то плоть. Не выдержав, искоса смотрю на Лилит, она похожа на приведение. Печальные глаза, скрывающие столько чувств. Такая хрупкая, что кажется рассыплется от легкого прикосновения.

– Завораживающее зрелище, – говорю я, и она оборачивается ко мне, – Всё вокруг переливается, как гирлянда.

– Наверное, – Лилит пододвигается ближе ко мне, – Я никогда не видела зимнего бала, – она бросает на меня взгляд из-под полуопущенных ресниц, – Не считая ежегодного обращения совершенных и приема, устроенного в вашу честь, разумеется.

Во рту у меня появляется металлический вкус. Я и не заметил, как прикусил язык.

– Все стараются поразить друг друга, хотя многие ненавидят друг друга.

– Ты не любишь праздники?

– Не люблю быть в центре толпы.

– Так сразу и не скажешь.

– Этого требует мое положение, – пожимаю плечами, – Ничего общего с весельем.

– Звучит действительно не очень, – соглашается она, – Мы праздновали Рождество, – тихо признается Лилит, – Вместо елки у нас был жалкий кактус и мы устраивали вечер переодеваний.

Измененные чествуют бога, пока мы восхваляем свои идеальные тела… Перестань. Не думай о «Ковчеге». Я должен сосредоточиться на текущей задаче, чтобы не сойти с ума. Именно это получается у меня лучше всего.

– Вечер переодеваний? – сиплю я.

– О, это действительно весело, – Лилит впервые так искренне мне улыбается, – Угадай, кем была я? – она выжидающе смотрит на меня, – Ну?

– Я не знаю.

– Ответ на поверхности, – темно-фиолетовые глаза задорно блестят.

Ничего не могу с собой поделать, мне нравится говорить с ней так. Без споров и взаимных упреков.

– Снежинкой?

– У тебя проблемы с фантазией, – фыркает Лилит, – Я всегда была Эльзой, Самара любила этот старый мультик,– ее голос стихает, и опять воцаряется тишина.

Я упускаю возможность что-то сказать.

Молча накидываю на нее край одеяла, и вздрагиваю, когда ее горячее дыхание касается моего виска. Волнение сжимает мой желудок.

– Не холодно? – натянуто спрашиваю я.

Каждый из нас делает вид, что между нами нет никакого притяжения. Никакой близости… Желания.

– Нет, – выдыхает Лилит, другой край одеяла я оставляю себе и ей приходится теснее прижаться ко мне, – Так теплее.

– Хорошо.

Каждый мускул в моем теле подрагивает от усталости, но я не могу уснуть. Поднимаю голову, профиль Лилит в свете луны кажется почти прозрачным. Дыхание вырывается из ее приоткрытого рта облачком пара. Холодает, даже жар от земли не помогает. Легкие будто застывают. Холод впивается в плоть. Вздохнув, я утыкаюсь носом в свой край одеяла и пытаюсь заснуть.

– Как думаешь, всё, что рассказывают об этом месте, правда? – шепотом спрашивает Лилит, и я поворачиваюсь к ней.

– А что рассказывали? – приподнимаю бровь.

– Всякие байки, – сквозь стучащие зубы выговаривает она.

– А поподробнее? – прошу я.

– О людях, что превратились в монстров и теперь обречены вечно бродить в Коралловом лесу, убивая всех, кто рискнул зайти в их владения.

Я смотрю на нее задумчивым взглядом.

– Вряд ли кому-то из людей удалось пережить такой взрыв, – наконец, говорю я и скрещиваю руки на груди, стремясь себя согреть, – Здесь кроме шлака ничего нет.

– Но они могли приспособиться, – не сдается Лилит, – Этот медведь был крупнее обычных и тот волк… Он тоже...

Кажется холод пробирает меня изнутри, я внимательнее вглядываюсь в черты ее лица.

– Причем здесь волк? – ищу в ней следы помешательства, но Лилит выглядит разумной.

– Он тоже зараженный.

– Ты действительно хотела узнать, что я думаю по этому поводу или хотела удостовериться в своих теориях? – я недовольно тру глаза.

– Ты когда-нибудь встречал зараженных животных, знал, что они вообще существуют?

– Нет, – помрачнев, отвечаю я, – Но готов согласиться, они весьма своеобразные.

– Ты серьезно? – Лилит смеряет меня недоверчивым взглядом, – «Своеобразные», – передразнивает она меня и закатывает глаза.

– А что не так? – хмурюсь я.

– Каждая тварь здесь стремится нас убить, а ты говоришь о них в таком тоне, – Лилит отчетливо пожимает плечами, – Не знаю, будто они твои домашние зверюшки.

– Теперь понятно, – догадываюсь я, – Ты издеваешься надо мной? – в ее глазах опять появляются смешинки и напряженное выражение исчезает.

– Что ты, разве я могу? – притворно охает Лилит и торопливо опускает голову, пряча улыбку, но я успеваю ее заметить, – Меня просто бесит твоё аристократическое самодовольство.

– Ого, а ты умеешь говорить гадости.

– Думаю, ты переживешь.

Я тихо смеюсь. В лодыжке пульсирует боль и я замолкаю.

Неожиданно коралловый цвет, появляющийся на стенах оврага, становится ярче. Сердце испуганно сжимается. Я вскакиваю со своего места. Благо лодыжка выдерживает мой вес, но каждое движение дается с напряжением и болью.

– Что случилось? – Лили приподнимается со своего места.

– Свечение стало ярче, – замолкаю на секунду, натягивая на уши шапку, – Кто-то вошел в лес.

Лилит поднимается следом за мной, волоча за собой одеяло, как мантию.

– Медведь? – шепчет она.

– Может быть.

Она ничего не говорит. Стоит на месте, закутанная в одеяло, как испуганный ребенок.

– Оставайся здесь.

– Нет, – трясет головой, – Я с тобой.

– Я просто хочу убедиться, что опасности нет и сразу вернусь.

– В прошлый раз ты говорил мне тоже самое и помнишь чем это закончилось? – Лилит выразительно показывает на разорванный рукав моей куртки, – Не время для споров.

– Не верю, что это говоришь ты, – помимо воли улыбаюсь, – Тогда одеяло можешь оставить здесь, – Лили раздраженно сводит вместе светлые брови, и опускает глаза на свои побелевшие пальцы, вцепившиеся в его края.

– Да, – смущенно мямлит она, – Конечно.

Мы подползаем к краю оврага и осторожно выглядываем наружу. Неестественную тишину нарушает только наше дыхание. Всё вокруг светится предупреждающим красным цветом, и клубящийся сизый туман только усиливает тревогу.

Я быстро обвожу взглядом чахлые кустарники, сплетенные вмести ветви деревьев и замечаю застывшую без движения тощую мужскую фигуру с черепом оленя вместо лица. Большие ветвистые рога отражают коралловый цвет. Он стоит в нескольких метрах от нас и рассматривает наши следы. На его плече сидит черный ворон, глаза бусинки злобно поблескивают.

– Погонщик, – выдыхает Лилит.

Я собираюсь подняться, и спросить, как он сюда попал, но она хватает меня за плечо, вынуждая лечь обратно. Я недовольно гляжу на ее руку, удерживающую меня на месте.

– Говори тише, – пальцы сжимаются сильнее,– Ты ничего не знаешь о нашем мире и понятия не имеешь, кто это.

– Так расскажи.

Лилит поворачивается ко мне.

Я смотрю ей в глаза и они темнеют. Зрачки расширяются и мне становится не по себе от ее тяжелого взгляда, словно она пытается проникнуть в мои мысли.

– Они лучшие следопыты, которых ты когда-нибудь знал и превосходные охотники.

– Это объясняет череп на его голове, – бурчу я, но всё мое тело превращается в натянутую струну, – И арбалет за спиной.

– Чем больше рога, тем опытнее Погонщик, – Лилит осматривается, – Визитная карточка, если можно так сказать об убийцах, – она еще сильнее понижает голос, – Смотри, можно выбраться с другой стороны, – показывает на просвет между деревьями, и мы бесшумно сползаем вниз.