Текст книги "Сердце потерянное в горах (СИ)"

Автор книги: Анна Сарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

Глава 47

Лилит

Сухая земля забивается в нос и глаза, но я не обращаю на это внимание, и продолжаю ползти вперед. Стены набольшего коридора то ли из древесины, то ли из земли, я не могу разобрать из-за желание как можно быстрее убраться с этого места.

Погонщик не остановится, пока не обыщет здесь каждый уголок. Каждый кустик. Единственный выход, напасть первыми и остановить его.

Коридор внезапно заканчивается и мы оказываемся в самой гуще Кораллового леса.

Отлично. Просто отлично. Всё становится только хуже.

Я поднимаюсь на ноги и озираюсь по сторонам. Пытаюсь определить, куда нам теперь идти. Огромные стволы столетних дубов опутывает тот же странный мох, напоминающий сверкающие на свету кристаллы. Через кроны буро-красных деревьев пытается пробиться рассвет и красноватые отблески сырого тумана клубятся в воздухе, вызывая безотчетный страх.

– Дорога! – вдруг радостно восклицает Макс и я оборачиваюсь к нему, – Посмотри, Лили, – он присаживается на корточки и разгребает ладонью влажную землю, в моих ушах всё еще звучит мое короткое имя, – Дорожное полотно, – я подхожу ближе, все его лицо испачкано грязью, на длинных волосах оседает пыль и руки полностью в грязи.

– Как это нам поможет? – вздыхаю я, – Может быть, здесь когда-то и жили люди, но они давно умерли, – саркастически подмечаю я, разглядывая глубокие канавы, забитые розоватыми листьями.

– Очень смешно, – усмехается Макс одним уголком рта, – Может быть нам удастся найти какое-нибудь укрытие, если осталось хоть что-то, можно…

– Ты не понимаешь, – раздраженно обрываю его, всплеснув руками,– Кто бы не отправил сюда Погонщика, он хочет удостовериться, что ты действительно не воскреснешь.

И я вместе с тобой.

Наверное, мои мысли отражаются на моем лице, потому что Макс мгновенно выпрямляется и блеск в его глазах бесследно исчезает.

– Раз так, – медленно отвечает он, и стряхивает с ладоней грязь,– Значит у тебя появился шанс уйти отсюда. Я сделаю вид, что тебя не было на «Икарусе».

На мгновение, я мешкаю. Не стану же я нести ответственность за жизнь аристократа. Мне нужно выбраться отсюда и найти Самару. Я больше не искатель и не связана никаким кодексом чести.

Я могу уйти.

Но…

Не уверена, что и вправду хочу этого.

– Я должна выступить на суде, – вполголоса напоминаю я, и Макс поднимает голову, когда я прохожу мимо него.

– Я сделаю это за тебя, даже если ты уйдешь, – он хватает меня за руку, и заставляет остановиться, – Ты мне веришь? – нежно стискивает мои пальцы.

– Да, – я пытаюсь сохранить свое привычное самообладание, – Но тебе никто не поверит, подумают, ты лишился рассудка из-за катастрофы. К тому же, без меня ты не проживешь здесь и часа, – я демонстративно закатываю глаза, – Пошли.

Макс отпускает мою ладонь, и раздраженно откидывает со лба волнистые волосы, оставляя на лице полоску грязи.

– Я справлюсь, – упрямо повторяет он, и не двигается с места, – Не хочу, чтобы из-за меня погибла еще и ты.

– Наверное, ты забыл, с кем разговариваешь, – я в упор смотрю на него, и начинаю закипать, но изо всех сил стараюсь придать своему лицу нейтральное выражение. Я знаю, как заставить его идти.

– О чем ты?

– Только так я могу объяснить твою глупость, – ледяным тоном отвечаю я, – По вине аристократов погибли тысячи, таких, как я и тебя это не заботило. Так что не надо делать вид, что тебя опечалит моя смерть.

Макс заметно вздрагивает.

– Ты права, – безразлично заключает он, – Меня это не должно волновать.

– Замечательно, – подхватываю я, – Нам нужно увеличить дистанцию и поскорее, пока Погонщик не обнаружил наши следы.

Между нами опять повисает неловкое молчание и мы медленно двигаемся вперед. Деревья растут так густо, что приходится отодвигать от лица острые ветки, грозящие выколоть мне глаза. Здесь стоит та же тишина, прерываемая только шорохом наших шагов.

Единственная причина появления здесь Погонщика – Макс. Но зачем Призраку так напрягаться?

Бросаю незаметный взгляд в сторону аристократа, он идет чуть в стороне и погружен в свои собственные мысли.

Лес постепенно приобретает форму искусственной аллеи, кажется, что кто-то специально высадил буро-красные деревья по краям широкой дороги. Свечение полностью исчезает и остается только грязь, напоминающую вязкую кашу.

Но с каждым часом становится всё жарче и суше. Солнце нещадно пригревает наши спины и приходится с себя всё снимать. Я остаюсь в одной изорванной кофте, но мне всё равно нестерпимо жарко.

Грязь теперь больше напоминает коралловую пыль и парит в воздухе, вынуждая прочищать горло, она забивается в рот и заставляет слезиться глаза.

– Ненавижу жару и холод,– хрипит Макс и опять кашляет. Я автоматически протягиваю ему бутылку с водой, но он отрицательно качает головой. На этот раз я не спорю.

Воды, которая у нас ещё осталась, хватит на день и то, если жестко экономить.

Мы почти не разговариваем, экономя силы для того, чтобы просто идти. Песок опять забился в ботинки и я перестала вытряхивать его. С каждым шагом, на ступнях появляются новые мозоли и я начинаю хромать.

Я в очередной раз кошусь в сторону Макса. За эти несколько дней он ещё больше похудел, футболка болтается на нём, как на вешалке и наверняка, стала на два размера больше. Руки черные, словно он всю свою жизнь проработал в угольной шахте, а не веселился на вечеринке где-нибудь в Верхнем мире.

Резкие порывы горячего ветра развевают его волосы, открывая бледное красивое лицо и тени под глазами. Я опускаю глаза ниже и смотрю на его шею, резкую линию ключиц, загорелую идеальную кожу.

Макс поворачивается ко мне, почувствовав, как я пялюсь на него и я быстро перевожу взгляд в сторону.

Мои щеки вспыхивают но я надеюсь, что из-за жары, он этого не заметит и поднимаю голову. Какая-то тень неспешно двигается по небу. Я хмуро провожаю ее взглядом и прежде, чем понимаю, что это, слышу какой-то свистящий звук.

– Пригни голову! – ору я, внутри меня что-то щелкает, всё замедляется и одновременно, двигается чересчур быстро.

Мы оба падаем на горячую землю и стрела пролетает в нескольких миллиметров от моей макушки, выдернув несколько серебристых волос, она вонзается в ствол дерева. Погонщику нужно время, чтобы зарядить арбалет, это даст нам несколько минут.

– Бежим! – я быстро вскакиваю на ноги и мы оба несемся прочь от широкой тропы, лавируя между деревьями. Я забываю о боли в стёртых ногах, о пульсирующих икрах. О пересохшем горле. Забываю обо всём.

Какое-то шестое чувство, наполняет кровь адреналином и помогает телу собраться.

Ещё одна стрела вонзается в дерево, целые куски сухой древесины острыми щепками разлетаются в разные стороны. Мы прячемся за стволом широкого дуба и я перевожу дыхание, вырывающее хрипом прямо из горла.

Макс стоит рядом и я слышу, как громко бьется его сердце.

Высоко в небе кружит черный ворон и страх разрастается по моему телу, как опухоль. Мы в ловушке. Западне. Я вонзаю ногти в ладонь, удерживая остатки хладнокровия внутри себя.

– Я не могу определить, откуда стреляют, – шепчу я, пытаясь перевести дух и осторожно выглядываю из-за ствола. Я начинаю сердиться и так лучше, чем чувствовать этот всепоглощающий ужас.

– Здесь мы чересчур легкая добыча, – теплое дыхание Макса обдувает мой лоб, когда он наклоняется ко мне, – Впереди скалы, можем затеряться там, – он показывает на выступающие из-за деревьев холмы.

– Может сработать, – отвечаю я, глядя на него, – Выбора у нас всё равно нет, – на лице у него отражается тот же страх, что чувствую я.

Хруст ветки, раздавшийся совсем рядом заставляет нас рвануть с места. Макс привычным жестом берет меня за руку и тащит за собой. Его нервная энергия передается мне прямо в ступни. Я ускоряю бег, ощущая вибрацию в суставах, когда подошвы моих ботинок отскакивают от земли.

Перед глазами мелькают теряющие фокус деревья. Я тяжело дышу, легкие горят от нехватки кислорода. За спиной гремят чьи-то быстрые шаги, вынуждая нас бежать ещё быстрее. Меня заливает ледяная волна страха и в живот врывается тошнотворный вкус паники, но я не сбавляю скорость.

Деревья неожиданно расступаются и мы вылетаем на полуразрушенный мост.

– Твою мать, – Макс резко тормозит и тянет меня назад, подошвы его ботинок скользят, но ему удается остановиться и удержать меня на месте. Мелкие камешки летят в зияющую дыру и я смотрю, как они пропадают в глубокой пропасти.

Меня прошибает холодный пот.

Это тупик.

Я быстро оглядываюсь. Погонщик где-то там. Среди деревьев. Скрывается в тени. Идёт по нашему следу.

Я опять смотрю на мост, подсвеченный полуденным солнцем.

Огромные выступающие из горы каменные ладони поддерживают его в воздухе. Гигантские пальцы заросли травой и кое-где рассыпались, напоминая сброшенную кожу змеи. Деревянные доски почти полностью сгнили и превратились в трухлявую древесину. Некоторые из них проломлены и устрашающие дыры покрывают их, как соты.

Меня передергивает и Макс ободряюще сжимает мои пальцы.

Идти по такому мосту просто самоубийство.

– Не страшнее, чем спускаться с горы, – ободряюще говорит Макс, и отпускает меня, – Не смотри вниз, – он первый ступает на шаткий мост и осторожно идет вперед.

Я чувствую, как моя хваленая выдержка сдувается, как воздушный шарик и противная струйка пота стекает по спине.

Сглотнув, я следую за ним. Молюсь, чтобы мост выдержал и стараюсь идти ближе к краю, где доски кажутся более крепкими. Они прогибаются под моим весом, но по крайней мере, не ломаются.

– Думаю, мы оторвались от хвоста и выиграли время, – Макс стирает со лба пот.

– Не надейся, – невесело фыркаю я,– Раз он не спешит за нами, значит, у него есть какой-то план.

– Какой?

Я сканирую местность, пытаясь определить, где нас может ждать засада.

– Пока не знаю… – неожиданно, мост издает громкий треск и я судорожно вцепляюсь в железные поручни. Сердце бьется так быстро, что почти оглушает меня.

От пропасти нас отделяют только эти неустойчивые деревяшки и больше ничего.

– Кто такие Погонщики? – Макс оглядывается на меня, должно быть, он заметил выражение ужаса на моем лице, раз пытается меня отвлечь разговором.

– Смотрители. Они следят за порядком в нашем мире, и если надо, выносят приговор, – я искоса поглядываю на его спину, – Чаще всего, смертный, – меня передергивает.

– А ворон?

– Он обучен загонять жертву и криком подавать сигнал, – поспешно поясняю я, мост продолжает сильно трещать и я просто заставляю себя двигаться вперед, – Между прочим, ее интеллект сопоставим с интеллектом человека.

– Правда?– хмыкает Макс и я понимаю, что ему об этом хорошо известно, в уголках его губ появляется улыбка, когда он опять оборачивается ко мне, – Мост выдержит, – самым уверенным голосом уверяет он, – Просто не смотри вниз.

Я нахожу в себе силы улыбнуться ему.

– Спасибо.

– Ты первый раз сказала мне спасибо.

– Не привыкай к этому.

Мы проходим больше половины и впервые, я думаю, что нам удастся выбраться отсюда. И как только я начинаю на это надеяться, я вижу кое-что на горизонте и прищуриваюсь.

Неясное пятно быстро двигается в нашу сторону, и приобретает форму ворона.

– Скорее! – поторапливаю я Макса, по коже у меня пробегает холодок и мы ускоряемся. Доски под ногами скрипят и стонут, но теперь мне всё равно.

Единственное, что я осознаю, это потребность уйти с открытой местности. Краем глаза, замечаю движение, птица стремительно налетает на меня сбоку, и мне приходится остановиться. Я поднимаю руки к лицу, защищаясь. Его крылья угрожающе хлопают над моей головой и цепкие острые лапы вонзаются в плечи, причиняя боль. Я пытаюсь отогнать его прочь, не забывая контролировать каждый свой шаг.

Я боюсь сорваться вниз. Как я этого боюсь.

Макс разворачивается ко мне и его нога ступает на прогнившую половицу. Под тяжестью его тела, она разламывается надвое. Хруст такой громкий, что волосы на моей голове приподнимаются и кровь леденеет в жилах.

Всё это длится не больше секунды, но для меня, всё двигается, как в замедленной съемке. Макс в последний момент успевает ухватиться за уцелевший кусок доски и зависает над пропастью.

Я подаюсь к нему , но острые, как бритва, когти ворона вонзаются мне прямо в шею и я кричу от боли. Черные крылья бьют меня по лицу, заставляют сжиматься в комок и опуститься на корточки. Я отбиваюсь от него, но паника и боль мешают мне сосредоточиться.

Что-то теплое стекает по моей груди.

Я отчаянно пытаюсь отделаться от атакующей меня птицы, но ворон слишком хорошо обучен загонять свою жертву, чтобы просто так меня отпустить. Я не могу даже поднять голову без страха, что он не выклюет мне глаза и начинаю терять контроль над собой.

Судорожно хватаю ртом воздух и одной рукой шарю вокруг себя, другой закрываю голову. Я стараюсь найти острую щепку или что-нибудь, что можно использовать вместо оружия, но из-за ветхих досок под ногами, я боюсь сдвинуться с места и это уменьшает мои шансы на выживание.

Глава 48

Макс

Я зависаю над пропастью. Пульс бьется в висках. Дыхание задерживается в раздутых легких. Я пытаюсь взобраться обратно на мост, но мои потные пальцы соскальзывают вниз, хватаюсь за обломившуюся деревяшку и в ладони впиваются занозы.

Лилит кричит от боли, и я беспомощно дергаюсь.

Все сразу становится неважным.

Мне нужно добраться до нее. Спасти во чтобы то не стало. Вне себя от паники, я уже не могу мыслить рационально. Колочу ногами по воздуху и из последних сил подтягиваюсь. Мне удается взобраться обратно на мост, и я выламываю сгнившую доску, опять едва не сорвавшись вниз.

– Пошел прочь! – яростно кричу я, – Отвали от неё, – бью ворона изо всех сил, он истошно каркая, отлетает прочь.

Отбрасываю в сторону кусок дерева, и осторожно беру Лилит за запястья.

– Макс? – полные ужаса глаза встречаются с моими.

Я помогаю ей подняться. Она так дрожит, что едва может стоять на ногах и опирается на мои руки. Такая бледная, крошечная и уязвимая. По ее белоснежной коже стекает алая кровь, и у меня шумит в ушах от ярости.

Я хочу убить ворона.

Уничтожить.

Стереть в порошок.

– Все нормально, – Лилит выпрямляется, и я отворачиваюсь от нее, чтобы она не заметила мою темную сторону.

– Ты можешь идти?

– Да, – тихим, дрожащим голосом, выдавливает она.

– Хорошо.

Мы осторожно обходим ворона, пытающего безуспешно взлететь. Теперь он не выглядит опасным, одно его крыло бьет по воздуху, а другое беспомощно висит. Кость сломалась и проткнуло кожу. Черные глаза-бусинки, наполненные болью и ненавистью, пристально следят за нами.

– Погонщик сильно разозлится.

– Плевать, – сквозь зубы бросаю я.

– Не знаю, что он с нами сделает, – как в трансе продолжает Лилит, и у меня возникает желание вернуться и закончить начатое.

Мы переходим мост. Лес с этой стороны напоминает засушенный гербарий и кажется, от любого удара, просто рассыплется в прах. Моя правая лодыжка пульсирует, но боль уже не такая острая, может быть, все дело в адреналине, бушующего в моей крови. Не останавливаясь, мы срываемся на бег. Моё сердце колотится в ушах и отдается звоном в голове.

Я поглядываю на Лилит. Крови становится больше. Она уже пропитала горловину темно-синей кофты. Мы углубляемся в лес, оставляя мост позади и я уже не слышу отчаянного крика ворона. Пробежав еще несколько метров, я останавливаюсь, вынуждая Лилит сделать тоже самое. Вокруг нас тонкие стволы деревьев, покачивающихся от легкого дуновения ветра. Она раздраженно поднимает голову, дыхание с шумом вырывается из ее рта.

– Нам надо идти дальше, – намеревается обойти меня, но я останавливаю ее, положив свою ладонь на ее плечо.

– Дай мне посмотреть, – мягко прошу я, – У тебя кровь идёт.

Лицо Лилит принимает упрямое выражение, но к моему облегчению, она сдается.

– Хорошо, только быстро.

Я осторожно убираю с ее шеи прилипшие волосы и она дергается.

– Больно?

– Терпимо, – в уголках ее глаз застывают слезы.

Царапины глубокие и похожи на две запятые. Желчь подкатывает к горлу. Чувство вины колет, она не отпускает, бродит по краю моего сознания, и стоит только отвлечься, утягивает в черную бездну.

– Выглядит скверно, – выдавливаю я, – Но не так плохо, как я думал, – отрываю от своей футболки куски ткани, – Жаль, что обработать рану нечем и у нас нет воды,– охрипшим голосом продолжаю я и начинаю очень нежно стирать с ее светлой кожи кровь.

Мои руки сильно трясутся.

– И верхней одежды, – морщится Лилит, она права, всё осталось лежать с другой стороны леса вместе с одной единственной бутылкой воды, – Но на мне всё очень быстро заживает, так что, это лишнее, – говорит так, будто пытается меня успокоить.

Чувство вины крепнет.

– Нет, не лишнее,– твердо говорю я, – Неизвестно какая зараза на его когтях…

– Зараза к заразе не пристает, – Лилит смотрит на меня своими большими печальным глазами прежде чем опустить взгляд,– Не понимаю, почему он не пришел на зов своего ворона, – озадаченно морщит лоб, – Погонщики не из тех, кто щадит своих жертв и отступаются от погони.

Слова повисают в воздухе, как зловещее предостережение. Плохое предчувствие охватывает затылок. Отец всегда действует рационально и не оставляет следов. Он не знает, как много мне известно, поэтому был вынужден обратиться к тем, кто никогда не заговорит или…

Погонщик ищет Лилит.

Как много она мне не сказала? Что утаила? И была ли честна до конца?

В груди нарастает болезненное давление. Лилит мне не доверяет и от осознания этого, становится совсем паршиво.

– Тот мост не выглядел крепким, – нахожу в себе силы усмехнуться.

– Или ты слишком тяжелый, – ворчит Лилит без привычной злости, – Темнота его задержит и даст нам время оторваться.

Кивнув, я заканчиваю перевязывать ее раны, но не спешу отходить от нее. Смотрю на тонкую линию изящной шеи. Жемчужная кожа практически пропускает свет. Перевожу взгляд на ее цифры и татуировку компаса.

– Нужно идти, пока он не нашел другой путь добраться до нас,– Лилит отступает от меня, я тянусь к ней, хочу прижать ее к себе и удержать, но только сжимаю руку в кулак и отхожу прочь.

– Ты права.

За всё время нам не встречается ни одной местной живности, но напряжение меня не отпускает. Я с тревогой смотрю на темнеющее небо, холод возвращается, зной отступает и постепенно всё леденеет. Вокруг нас простирается лес, покрытый легкой дымкой изморози. От моего дыхания у рта образовывается облака пара.

Я наклоняюсь и подбираю часть проржавевшего дорожного указателя. Острая боковина обломанного треугольника довольно острая и сойдет за нож. Я убираю ее за пояс брюк, вздрагивая, когда она касается кожи.

– Нам нужно найти место для ночлега, – вздрогнув от очередного ледяного порыва ветра, говорю я.

– Мы не можем развести огонь, дым привлечет Погонщика.

– Но в таком виде мы здесь долго не протянем , – мой голос звучит жестче, чем я того хотел, – Без теплой одежды и костра… – умолкаю на полуслове.

У нас нет воды, еды и оружия, нет даже места для ночлега.

– Будем идти дальше, пока можем, – Лилит решительно шагает вперед.

«Или пока не умрем», – бьется в голове назойливая мысль.

Мороз усиливается с каждой минутой, звонкий скрип от наших шагов больше меня не беспокоит. Мозг становится будто резиновым и все звуки кажутся приглушенными. Пронизывающий ветер забирается под футболку и сковывает движения. Я еле переставляю ноги, несколько раз проваливаясь в сон прямо на ходу.

Иней оседает на ресницах и волосах Лилит. Сильный порыв ветра практически сбивает меня с ног. От мороза, промокшая от пота футболка стоит колом, и я не чувствую своего тела. Я дую на руки, пытаясь растереть ими замерзающее лицо. Лилит прислоняется щекой к стволу одного из обледеневших деревьев и неожиданно сползает вниз.

– Нужно идти, – онемевшими губами настаиваю я, но почему-то тоже опускаюсь рядом с ней.

– Немного отдохну, – она устало приваливается ко мне, и сильно дрожит.

Не выдержав, я беру ее на руки и усаживаю к себе на колени. Прижимаю к своей груди, пытаясь согреть, и чувствую тепло. Такое желанное тепло.

– Помощь твоего волка нам бы сейчас не помешала, – стуча зубами поддразниваю я.

– И когда он стал моим? – Лилит поднимает голову и пытается строго посмотреть на меня.

– Ты ему нравишься, – тянусь к ней и убираю за ухо заледеневшую серебристую прядь, мои пальцы задевают ее похолодевшую щеку.

– Ну, не знаю,– бормочет Лилит и я рассеянно усмехаюсь.

Она запускает ледяные руки под мою футболку. Но я не чувствую ничего, кроме этого дикого холода и усталости. Мои зубы стучат и я боюсь менять положение, предпочитая вообще не двигаться. Наши слабые попытки согреть друг друга уже не помогают. Меня клонит ко сну.

– Что едят аристократы? – вдруг спрашивает Лилит.

– Правда хочешь услышать? – хриплю я.

– Самое время поговорить о еде, не находишь?

– Ладно, – сдаюсь я.

– Что подают на приемах? Я всегда пыталась разглядеть, но показывали только ваши начищенные задницы.

Я смеюсь и ледяной воздух проникает глубже, вгрызается в мою плоть колючими иголками.

– Чаще всего устрицы, омары и лангусты, – не смотря на жуткий холод, мой желудок пронзают голодные спазмы.

– Лангусты, – мечтательно повторяет Лилит, словно хочет пробовать их на вкус, – Что это? – она поднимает голову, кажется, ее глаза светятся изнутри, как тлеющие угли.

– Ракообразные, – прислоняюсь затылком к стволу, – Тонкий, чуть сладковатый на вкус, никакого намека на запах рыбы, – мой рот наполняется слюной и я сглатываю.

– Звучит божественно, – с ее губ срывается стон, – Но я бы не отказалась и от куска черствого хлеба, – Лилит прижимается ко мне всё сильнее или может быть, это делаю я, в тщетной попытке согреться.

– Знаешь, я рад, что мы остались в живых…

– Ненадолго, – печально подмечает она.

– … и что ты оказалась здесь со мной, – признаюсь я, северный ветер не дает мне нормально дышать, высасывая остатки тепла и я проглатываю некоторые звуки.

– Все-таки решил покаяться?

– Типа того, – перевожу взгляд вдаль, с неба начинают сыпаться крупные хлопья снега и нас медленно засыпает снегом.

– Будь у тебя выбор, ты бы никогда не захотел оказаться тут с измененной, – глухо говорит Лилит.

– Я давно не думаю о тебе так, – я закрываю глаза.

– Вот ты и попался, – она шутливо бьет меня в грудь, пробую улыбнуться, и не могу. Новый порыв ветра заставляет меня втянуть в себя ледяной воздух. Легкие словно становятся меньше.

Теперь остается только ждать.

Ждать конца...

Отец отобрал у меня свободу выбора, как мне жить, и… как мне умирать. Ему не составит труда разыграть убитого горем отца. Может быть, мама тоже прольет слезу. Единственная, кому будет не все равно, это тата…

Голова отказывается работать, как надо. Постепенно дрожь проходит и по телу разливается приятная теплота. Лилит молчит, и кажется, спит. Наклоняюсь к ней.

– Не спи, – едва слышно шепчу ей в волосы, – Нельзя спать, – нащупываю ее пальцы и легонько сжимаю ладонь, – Говори со мной, можешь даже гадости, только не молчи.

– Наверное, я исчерпала весь свой словарный запас, – Лилит не может даже поднять голову, – Тем более, я всю жизнь мечтала умереть с аристократом в обнимку.

– Это ещё один повод остаться в живых, – невнятно отвечаю я, – Еще не поздно. Просто скажи. Скажи, что я тебе нравлюсь.

– Не нравишься.

– Но ты не можешь отрицать, что я отлично целуюсь.

– На меня твой убийственный шарм не действует, – я смеюсь и у меня перехватывает дыхание.

Вдруг, Лилит берет мою руку и тянет к себе.

– Макс…

– А говоришь, что я тебе не нравлюсь…

– Заткнись и смотри… – она показывает на мой перстень, я моргаю, и стряхиваю с себя снег.

Теперь и мне бросается в глаза неестественный блеск на моем кольце. Дремота мигом слетает с меня. Мы рассматриваем его со всех сторон. На золотой поверхности много трещинок, показывающий почтенный возраст кольца. С внутренней стороны нанесены инициалы «АЛ» и цифра «2022».

– Что это означает? – спрашивает Лилит.

– Моего прадеда зовут Александр, а про остальное, я не знаю, – пожимаю плечами и поворачиваю перстень в сторону. Кровавый рубин в центре излучает красный луч, нарисовав в воздухе что-то наподобие стрелки. – По-моему, он куда-то указывает, – наконец, произношу я, и изнуренное, мертвенно-бледное лицо Лилит озаряется надеждой.

– Наверное…

С огромным трудом, нам удается подняться. Кровь начинает циркулировать в моих онемевших конечностях и я морщусь от боли, разгибая ноги. Нерешительно вытягиваю вперед кулак, чувствую себя полным идиотом. Тонкий луч гаснет, а потом разгорается ярче, разбивая стену снега. От всплеска адреналина, всё моё тело обдает жаром.

– Указывает на север, – мы встречаемся взглядами и не сговариваясь, направляемся вперед.