Текст книги "Сердце потерянное в горах (СИ)"

Автор книги: Анна Сарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

– Достаточно, чтобы танцевать с твоим братом, – я вызывающе вскидываю подбородок.

Она одета с иголочки, как и все совершенные. Белоснежное бархатное платье, которое хочется потрогать и удостоверится, что на ощупь, оно такое же мягкое. Блестящие пуговицы похожи на сверкающих стрекоз.

Но главное, не это.

Главное, что у нее есть то, что мне нужно.

«Пыль».

Я опускаю взгляд на ее сумочку.

– Мы знакомы? – нахмурившись, девушка пытается вспомнить мое лицо.

– Если ты сейчас назовешь свое имя, мы познакомимся,– я знаю, что рискую, разговаривая с ней в таком тоне. Но что-то мне подсказывает, что я делаю все правильно.

Чутье моей мамы никогда меня не подводит.

Несколько минут девушка не сводит с меня своих затуманенных наркотиками глаз.

– Джен, а она мне нравится! – она тянет меня за собой, – Пойдем я познакомлю тебя с остальными.

Парень, которого она назвала Дженом, покорно следует за нами. Она не перестает болтать.

– Меня зовут Тан Вэй. Имя моего младшего брата ты уже слышала. Разница у нас с ним небольшая, так что, можно считать, что мы почти близнецы, – она смеется над своей же шуткой, я тоже смеюсь, хотя от напряжения, едва могу переставлять ноги.

А что если мой грим потечет от жара всех этих ламп, что делать тогда?

Мы подходим к лестнице, Вэй берет два бокала с подноса официанта и начинает подниматься наверх. Я неуверенно вступаю на мягкий ворс ковра. В пересохшем горле стоит неприятная горечь.

– Держи, – она передает мне тонкое стекло с пузырящейся внутри жидкостью.

Я делаю глоток, и в нос ударяют пузырьки газа. Я морщусь, отодвигая от себя бокал.

– Не нравится?

– Нет.

Вэй громко смеется.

– Не обращай на нее внимание, – Джен наклоняется ко мне и от его губ веет холодом и теплом одновременно, – Как тебя зовут? – я не понимаю, как совершенный может выглядеть так…

Нормально.

Я молчу.

У нас их нет имен. Я дала имя сестре, чтобы у нее были не только цифры или прозвище, как у собаки, а звуковой код.

– Эй, ты забыла, как тебя зовут? – Джен шутливо толкает меня в плечо. По-дружески. Как делает Данте.

Ненависть опять подкатывает к горлу.

– Я никогда не забываю, кто я, – я передаю ему свой бокал, – Анна, – называю первое пришедшее на ум имя, – И если ты еще не заметил, я не очень люблю болтать, – прячу ладони в карманах.

– Можешь мне поверить, твое умение тебе пригодится, – его серьезность заставляет меня напрячься, неужели, он решил ко мне подкатить? – Там наверху не та компания, – я не успеваю спросить, что он имеет в виду, как Вэй сгребает меня в объятия и представляет своим друзьям.

За столиком сидят четверо совершенных. Всем чуть больше двадцати. Мне уже не кажется моя идея такой уж замечательной.

– Вы все видите эту малышку? – обращается ко всем Вэй.

Я чувствую, как под перчатками у меня потеют ладони. Я едва могу сдерживать желание, проверить, не съехал ли с меня парик.

– Так вот, она понравилась моему брату… – она делает эффектную паузу, –Представляете?!

Я не понимаю почему это вызывает такую реакцию. Джен бросает на меня виноватый взгляд, словно извиняется за что-то. Меня это интригует. Он присаживается за столик и сердито поджимает губы.

– Чем она тебя привлекла? – блондинка приподнимается с груди черноволосого верзилы и нагло разглядывает меня. Другие делают тоже самое, струйка пота стекает по моей спине, – Своей упругой задницей? – она неприятно хохочет, я не думала, что могу ненавидеть кого-то еще больше.

Я высоко поднимаю подбородок и встречаю взгляд каждого.

– Почему тебя так беспокоит моя личная жизнь, – спокойно отвечает Джен, – Хочешь признаться мне в любви?

– Я не в твоем вкусе, – блондинка подцепляет ноготком кусочек ветчины. – Ты любишь постарше.

– Именно, – соглашается он с ней, – Я встречаюсь только с теми, у кого есть мозги.

– Давай познакомимся поближе, – выдает парень с небольшими усиками, напоминающие мох на задней стене моего дома, – Присаживайся рядом со мной, – холодные глаза парня впиваются в меня, и он стучит по мягкому креслу, – Я рассмотрю тебя получше.

– Не стесняйся, – Вэй толкает меня к освободившемуся месту и я присаживаюсь рядом с ним.

Он тут же завладевает моей рукой, и я с трудом сдерживаю отвращение. Меня держит здесь только сумочка, лежащая на столике. Совсем рядом.

– Какие у тебя маленькие пальчики… – восторгается парень, – Тебе холодно? – он тянет за кончик моей перчатки и моё сердце вздрагивает. В горле першит и пульс бьется с бешеной скоростью.

– Стас, отстань от нее, – обращается к нему Джен и тот послушно отодвигается от меня.

Я рада, хотя и пытаюсь не показать вида. Ободряюще улыбаюсь своему спасителю, мол не парься, парень, я сама могу за себя постоять. И действительно, могу. Но ему не обязательно знать об этом прямо сейчас.

– Она всё-таки тебе приглянулась? – Вэй лукаво посматривает на брата, – Смотри, войдешь во вкус, – она скрывает смех за бокалом.

За столом накурено и у меня начинают слезиться глаза. Нос пощипывает и мне хочется чихнуть. Я смотрю на сверкающую сумочку. Я могу сказать сколько на ней камней. Какого она размера.

– Разве Кара не будет тебя ревновать? – блондинка постукивает пальчиком по груди своего парня, – Или у вас свободные отношения? – она играет с небольшими пуговичками на его рубашке и трусливо не поднимает глаз.

– Если у тебя зудит в одном месте, то можешь ей об этом сообщить, – Джен откидывается на мягкую спинку кресла, – Она здесь неподалеку, – теперь он смотрит на свою сестру и мягкий блеск его глаз исчезает, – В Северной башне…

Вэй перестает смеяться, и с грохотом опускает свой опустевший бокал на стол. Тонкая ножка не выдерживает и ломается.

Сейчас самое время.

– Э-м-м… – в первые за это время я открываю рот, если я не ошиблась, то Вэй пойдет со мной, – Никто не знает, где здесь туалет?

– Я тебе покажу, – она первая вылетает из-за стола и хватает с собой сумочку.

Я спешу за ней, по пути она собирает восторженные взгляды парней. Я пытаюсь не отставать от нее. Вэй поворачивает влево, в полумрак длинного коридора. Здесь музыка звучит тише, пахнет чистящим средством и жасмином. Она скрывается за крутящейся дверью и я проскальзываю следом.

– Не связывайся с моим идиотом братом, – предупреждает Вэй меня, кинув сумку на медную раковину. Я встаю рядом и проверяю грим, делаю вид, что расчесываю волосы, – У него ледяной сердце, понимаешь? – я встречаюсь с ней глазами в зеркале, пока она подкрашивает губы, – Знаешь, сколько девчонок сохнут по нему, – у меня нет времени на этот бесполезный треп, но приходится притворятся, что эта самая крутая новость, что я слышала в своей жизни, – Мне честно говоря, наплевать на него, – я не понимаю, кого она сейчас имеет в виду, но явно ни своего брата, – Но обидно, понимаешь? – я киваю на всякий случай,– Подожди меня здесь, я пописать, – на качающихся шпильках, Вэй проходит в одну из кабинок и я слышу, как она справляет нужду.

Я быстро хватаю ее сумку, проверяя, не ошиблась ли. Нет. Целая пачка «Пыли» лежит между пудрой и губными помадами. На картонной поверхности выбит трилистник, логотип корпорации.

Отлично.

Я выбегаю за дверь и быстро двигаюсь к бару. Отсюда я вижу, как бармен наливает посетителям коктейли. Мне остается пройти всего несколько метров, как вдруг кто-то обнимает меня сзади и зажимает рот рукой.

– Это я, – шепчет Данте и я перестаю сопротивляться, он втягивает меня в какой-то закуток, где в ряд стоят бытовые роботы, – Кто-то предупредил совершенных, что мы будем здесь, – его дыхание со свистом вырывается из груди, – Мы в глубочайшей заднице.

Моё сердце опускается в желудок и я сильнее прижимаю к себе сумку, словно она становится моим щитом.

Глава 10

Макс

Я подъезжаю к Северной башне, опаздывая на два часа. Чувствую себя Золушкой, спешащей на бал. Наверное, если бы у нее тогда был мобильник, она бы выключила его к чертовой матери, чтобы фея-крестная не мешала ей веселиться.

Эти мысли вызывают у меня громкий смех.

Я впиваюсь в горлышко, отхлебывая почти половину и выхожу из беспилотника. Вокруг всё кружится. Наркотик сделал за меня выбор. Мне даже не пришлось думать. Как только фиолетовая таблетка попала в кровь, я больше не хочу, как прежде. С каждым шагом, моё тело приобретает небывалую легкость.

На мне щит, через который не проникает никаких эмоций. Невидимый плащ.

Я не думаю о своей сестре. Не думаю о матери. Я вообще ни о чем не думаю. Я это только я.

Снаружи всё тот же Макс. Аристократ. Считающий себя венцом творения, запакованный в смокинг и отданный в подарок дочке сенатора. У меня даже бабочка на шее вместо огромного банта.

Огни над крышей выхватывают огромные тени, снующих один за другим беспилотников. Конечно, совершенные не могут пропустить вечер, где можно блеснуть своими вечерними нарядами и бриллиантами. Показать свои начищенные до блеска задницы перед фотокамерами.

Я улыбаюсь, разглядывая бело-синюю толпу, похожих на стаю касаток, медленно продвигающуюся к парадному входу. Красная ковровая дорожка поблескивает в полумраке, напоминая лужу крови.

– А вот и он! – громко вскрикивает молоденькая корреспондентка с высоко зачесанными наверх темными волосами, – Тот, кого мы ждали весь вечер, – она начинает тыкать в меня микрофоном и мне приходится остановиться.

– Общество требует от вас каких-то комментариев, – она широко улыбается, показывая всем здоровье своих десен, – Мы все ждём, – многозначительно говорит девушка, ожидая услышать какую-нибудь сенсацию.

Что ж, я могу это устроить.

– А может быть обществу пойти на хрен? – я наклоняюсь к ней, почти касаясь губами микрофона.

Я выпрямляюсь и нахально улыбаюсь в камеры. Все удивленно переглядываются между собой, учуяв что-то интересное.

– Ты… – запинается она, наверное, ее заставляет нервничать мой пристальный взгляд, – Ты не боишься, что эти слова скомпрометируют тебя? – находится корреспондентка. Ее можно похвалить за находчивость. Может быть, я когда-нибудь это сделаю.

– Нет, – я заговорщически подмигиваю девушке, словно мы были с ней в одной постели. Ее щеки розовеют и она поправляет свою прическу.

Всегда одно и тоже. Скучно. Очень скучно.

– Ваш отец занимает высокий пост, – бесцеремонно встревает в разговор мужчина, на вид ему чуть за тридцать, но может быть и больше.

Я раздраженно перевожу взгляд на него и убираю руки в карманы, чувствуя россыпь небольших шариков на самом дне.

– Это значит, что после ритуала, вы станете одним из советников? – он напоминает мне о реальности, о которой я не хочу думать.

Я перебираю таблетки, и это простое действие меня успокаивает.

– Это значит, что я просто женюсь, – говорю я и вспышки сотен фотокамер ослепляют меня. Гул спорящих с друг другом папарацци, выясняющих, какой ракурс моего лица лучше, начинают действовать на нервы.

– Сенатор рад принять вас в свою семью?

Вопросы сыплются один за другим.

– Почему доктор Полк не дала никаких комментариев?

– Наверное, ваша мать считает, что устраивать вечеринку в день ее… – вмешивается корреспондентка и я напрягаюсь, – … в день ее гибели, это чересчур? – всё замирает, даже воздух. Я слышу, как он двигается вокруг меня, – Или семь лет это большой срок, чтобы забыть? – она провоцирует меня, теперь передо мной профессионал. Глаза смотрят прямо, без кокетства и флирта.

– Достаточный, чтобы смириться, – холодно отвечаю я, девушка насмешливо встречает мой убийственный взгляд.

Как же ей удалось меня одурачить?

– Но именно из-за пристрастия к «Пыли», ты был отправлен в реабилитационный центр? – я каменею, никто не знал о том, где я провел целый год. Для всех я путешествовал по Европе. Занимался дайвингом и загорал под куполом Австралии.

На самом деле, я пытался побороть панические атаки и чувство вины.

– Значит это правда? – я сам попался в свою ловушку.

Завтра мое перекошенное лицо будет красоваться на первых страницах. Возможно, меня пригласят на шоу Полонского, освещающего всякого рода дерьмовые ситуации.

– Не понимаю, о чем ты, – я прихожу в себя, мне даже удается говорить спокойно, – Не знаю, откуда вы берете все эти байки, но в них нет и доли правды. А теперь, если позволите, мне нужно отыскать свою невесту.

– Ты снял это? – задыхающимся голосом спрашивает оператора корреспондент, но я уже отхожу от журналистов, пусть готовят свой репортаж, мне всё равно.

Мои начищенные ботинки ступают по дорогому красному ковру не издавая ни единого звука. Незаметно, я кладу на язык еще один фиолетовый шарик, его сладковатый вкус заставляет меня сглатывать.

Мне нужно выпить. Срочно. И если я буду пить много и долго, может быть кошмары не вернутся. Возможно наркотик прогонит их и на этот раз.

Поклонившись, швейцар открывает мне дверь и я прохожу внутрь. От обилия красоты, собранной в одном месте, у меня начинается мигрень. Богато расшитые портьеры на окнах. Антиквариат, засунутый под стекло. Старинные произведения искусства, которыми нельзя пользоваться.

За всеми этими старыми вещами стоит банальный страх.

Страшно, когда не помнят. Страшно, когда начинают забывать. Теперь Стелле так же страшно. Я должен был быть сегодня с ней.

Трясу головой, прогоняя мысли о своей сестре и замечаю Эмму.

Она стоит в вестибюле, прямо возле лифта. Ее золотистые волосы волнами падают на спину. В длинном белоснежном платье с легкой переливающейся в свете хрустальных люстр, вуалью на плечах, Эмма напоминает мне снежную королеву.

Красивая и совершенная. Без изъян.

Мы составим идеальную пару лжецов.

Почувствовав мой взгляд, она поворачивается ко мне. Ее глаза сужаются, как у кошки, заметившей мышь и она стремительно подходит ко мне.

– Почему так долго? – Эмма продолжает очаровательно улыбаться входящим гостям и берет меня под руку, ее длинные пальцы смыкаются на моем рукаве стальной хваткой, – Мне пришлось в одиночестве встречать гостей, ты хоть понимаешь, как это унизительно? – Эмма ведет меня мимо лифта к парадной лестнице.

– Твой Кай был несколько занят.

Она хмурится и на ее лбу пролегает едва заметная складочка, но тут же исчезает.

– Кай?! – переспрашивает Эмма, буравя меня взглядом своих бледно-голубых глаз. – Ты что, пьян?

– Если только от любви, – хмыкаю я.

– Сколько ты выпил?

– Недостаточно.

Эмма шумно выдыхает, но ей хватает мозгов промолчать. Несколько минут мы идем молча.

– Я всё понять не могу, как ты могла согласиться на ритуал? – не выдержав, спрашиваю я.

– Все просто, – Эмма глядит на меня сверху вниз, – Мне до ужаса надоел белый цвет.

– Ты серьезно? – меня качает, будто я на палубе яхты, – Ты ведь дочь сенатора, какая разница, какая на тебе одежда.

– Белый меня бледнит, – в ее ответе звучит вызов, она ждет от меня реакции, но я не доставлю ей такого удовольствия.

–Прекрасно.

Мне срочно нужно выпить.

Я начинаю перепрыгивать через две ступени и Эмма вынуждена отпустить мою руку. Я стараясь поскорее добраться до джина со льдом. Если я и думал, что это ее замедлит, то зря. Ее гибкое тело двигается уверенно даже на высоких шпильках. Она поднимает подол своей длинной юбки, открывая соблазнительные чулки на тонких лодыжках.

– Не вздумай подходить к бару, – приказным тоном Эмма напоминает мне моего отца, – С тебя и так достаточно.

И тут я не выдерживаю, останавливаюсь, и прижимаю ее к стене. От неожиданности, Эмма охает. Я убираю ее руки за голову и смотрю прямо в глаза. Через витражные окна внутрь проходит электрический уличный свет, разрисовывая стену позади меня, отсветы падают на ее лицо.

– Ты мне пока еще не жена, – я нежно касаюсь пальцами ее шеи, где отчаянно бьется венка, напоминая трепыхание испуганной птицы,– Ты не знаешь, каким я могу быть, – я обвожу языком контур ее губ и глаза Эммы становятся больше, зрачки расширяются, закрывая собой голубую радужку, – Я могу быть жестоким, – перемещаюсь к ее уху, скрытому густой завесой золотистых волос, – Не хочу, чтобы ты узнала, насколько, – шепчу я, сжимая зубами ее мочку, и по телу Эммы проходит дрожь, – Но могу это устроить, – снова касаюсь ее виска, уха и возвращаюсь к губам. – Ты поняла меня? – она сглатывает и я борюсь с желанием почувствовать женское тело рядом с собой прямо сейчас и больше ни о чем не думать, – А теперь мне надо выпить, – я отстраняюсь от нее, намеренно не замечая, как Эмма вздрагивает.

– Будь добр, до первого танца, хотя бы продержись, – дрожащими руками, она поправляет складки на своем платье и поднимается на несколько пролетов вверх, чтобы быть выше меня, – Не хочу выглядеть посмешищем, – Эмма устремляет на меня прямой взгляд.

– Я постараюсь, но не могу ничего обещать, – делаю вид, что мне действительно жаль, – Надо было внимательнее читать мое досье, прежде чем выбирать меня в мужья, – не сдержавшись, едко добавляю я.

Эмма сжимает губы, ее тщательно накрашенное лицо искажает злость.

– И да, не забудь купить кимоно, оно тебе понадобится в самое ближайшее время, – я внимательно наблюдаю за ее реакцией и то, что я вижу, меня веселит.

– Ты совсем спятил?

– Может быть, – в качестве вишенки на торте станет наша ссылка в Японию.

– Пойдем, нас все уже заждались, – Эмма терпеливо ждет, пока я не поднимусь к ней и не подам руки.

Мы входим в зал, за сервированными столами начинают усаживаться гости. На роскошных скатертях блестит столовое серебро и фарфор. На сцене тихо играет пианист. Что-то заунывное, как на похоронах. Но единственное, что меня волнует сейчас, это огромный витражный стеклянный купол у меня над головой.

Я снова слышу этот хруст, похожий на звук трескающего льда. От тревоги у меня потеет кожа на затылке и волосы прилипают к шее.

– Я отойду.

Эмма удивленно смотрит на мои пальцы, я неосознанно тру ладони о брюки, заглушая зуд. Мне нужно чем-то занять свои руки. Я ищу глазами бар, но вижу только официантов с бокалами шампанского. Я хочу что-то покрепче. Окидываю взглядом зал и замечаю возле высокого латунного торшера, тату и отца. Они о чем-то спорят и это странно.

Обычно, отец не тратит времени на эмоции.

– Хочешь напиться? – обращается ко мне знакомый женский голос, я оборачиваюсь, сердясь, что меня отвлекли, – Лично меня этот фарс забавляет, – синие глаза с интересом рассматривают мой праздничный костюм.

– Я бы тоже посмеялся, если бы это не касалось меня лично, – я с завистью гляжу на стакан в ее руке.

– Значит тебе нужна настоящая выпивка, а не эта слоновья моча, – сморщившись, она смотрит на бокалы с шампанским, – Пойдем, – женщина приглашает меня следовать за ней, мы проходим мимо горшков с цветами и бронзовых скульптур. – В прошлый раз я так и не представилась, – мы огибаем мраморную колонну и оказываемся перед баром. Удачное место, чтобы напиться и не пропустить представление. Весь зал как на ладони, – Кара, – она протягивает мне руку, – Я возглавляю отдел безопасности в департаменте.

– Макс, – я пожимаю ее гладкую сухую ладонь, и мы присаживаемся за стол, – Мне двойной виски, – обращаюсь к бармену.

– Большинство в этом зале тебе завидуют,– Кара взглядом показывает на Эмму.

Я осушаю свой стакан и прошу повторить.

– Так чем вы у себя в отделе занимаетесь? – лучше говорить об этом, чем о моей предстоящей помолвке.

Я рассматриваю Кару. Большие синие глаза блестят, как у королевы. Тонкий аристократичный нос и высокие скулы. Выглядит лет на тридцать пять, но может быть и больше. Темно-синее платье с шелковым платком на длинной шее облегает натренированное гибкое тело.

Я машинально поправляю съехавшую набок бабочку.

– Мы выискиваем отступников и ликвидируем угрозу, – Кара пожимает плечами, – Но с каждым годом ситуация только ухудшается,– она на секунду замолкает, – Надеюсь, «Ковчег» позволит нам передохнуть, – её слова заставляют меня закашляться.

– А Джен? – сиплю я, – Что делает он? – на мгновение, её лицо каменеет и спина сгибается, словно под грузом проблем.

– Работает в информационно-техническом отделе, – отвечает Кара, наблюдая, как бармен без лишних слов наполняет её пустой стакан, – В последнее время с ним что-то происходит.

– Ты с ним спишь? – если бы я столько не выпил, то никогда бы не задал этот вопрос. Но алкоголь пульсирует даже в кончиках моих пальцев и разливается теплом по позвоночнику.

Зрачки Кары расширяются, а потом она тихо смеется.

– Неважно, какая у вас разница в возрасте, однажды, ты просто понимаешь, что без него жизнь пуста.

– Или просто пришло время сменить партнера, – я делаю еще один жадный глоток.

Кара отрицательно качает головой, но не делает попытки возразить словесно.

– Тащи сюда свою задницу, – низким, рычащим голосом обращается ко мне Клаус, кажется, он материализуется из воздуха, как привидение, – Весь мир не вертится вокруг тебя, мать твою.

Столько ругательств подряд он произносит впервые.

– Наверное, ты забыл, но я виновник сегодняшнего торжества, – усмехаюсь я.

Клаус больно цепляется в мое плечо и стаскивает меня со стула.

– Ты уже достаточно натворил, – его бледные губы превращаются в сплошную тонкую линию.

Я понимаю, что он в курсе о моем разговоре с журналистами.

– Не закапывай себя глубже.

Кара прячет улыбку за бокалом.

Я виртуозно умею лгать и притворяться. Мне не составляет труда играть роль счастливого жениха. Никто ни о чем не догадывается, когда я встаю рядом с Эммой. Когда встречаюсь с пустыми глазами отца. Когда улыбаюсь. Когда принимаю тосты и поздравления. Когда танцую первый танец.

Многие секреты могут уничтожить всё, что ты любишь. Брехня. На самом деле убивает знание и ничего больше.

Уловив момент, я направляюсь к выходу, почти бегу и моя грудная клетка ходит ходуном от прерывистого дыхания. Мне нужно меньше курить. Швейцар провожает меня удивленным взглядом, но я уже выскакиваю на улицу. Серые тучи, нависшие над куполом, грозят пролиться легким освежающим дождем. Я отхожу подальше от гостиницы и достаю сигарету.

Нервная дрожь ледяными щупальцами пробирает до костей. Дрожащими пальцами я подношу зажигалку ко рту и с раздражением кручу стальное колесико. Мне почти удается добыть бледный огонек, как в меня со всей силы врезается девушка, выбивая зажигалку из моих рук.