Текст книги "Сердце потерянное в горах (СИ)"

Автор книги: Анна Сарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Вот кого я ненавижу больше остальных. Сильнее, чем сенатора и его семью. Я на дух не переношу советников корпорации.

На своё благословение, шестнадцатый День Рождения, каждый представитель своей фракции проходил тест, определяющий уровень его IQ. Это дает им возможность получить работу в корпорации и улучшить свой кредит. За этим зрелищем следят оба мира, и я могу назвать имена тех, кому желаю смерти.

– Вы должны знать, что мы делаем всё возможное, чтобы поднять уровень жизни в вашем мире.., – говорит Роман Москвин, он смотрит прямо в камеру и кажется, говорит чистую правду, – И я рад сообщить, что в скором времени две сильные фракции объединятся… – мужчина подзывает к себе своего сына, стоящего рядом с ним и мой пульс теряет контроль.

Макс Москвин… «Золотой мальчик», звезда всех гламурных таблоидов и всеобщий любимчик.

Будущий советник.

Он первый в моем списке. Первый, кого я хочу уничтожить.

– … благодаря союзу моего сына и дочери сенатора, полномочия корпорации возрастут!

Высокомерное выражение на лице аристократа исчезает и на замену приходит недоумение. Он явно сбит столку. На короткое мгновение, я вижу в его бирюзовых глазах страх. Мне слишком хорошо знакомо это чувство, чтобы не увидеть его в других.

– Развели тут мыльную оперу, – Крот выключает плазму.

Я продолжаю бесстрастно пялиться в потухший экран.

Чего же ты боишься? Какое твое слабое место?

– От всего этого несет дерьмом, вот увидите, – голос Данте отвлекает меня от раздумий, на его лбу пролегают две сердитые складки.

Он скрещивает вместе длинные пальцы и кладет руки перед собой.

– Дело говоришь, – соглашается с ним Крот, он проводит взглядом нового посетителя, пока тот не усаживается за самый дальний угол и наклоняется ко мне, – Это про твою душу, дочка, – Крот показывает в сторону заказчика и я киваю, спрыгивая со стула.

Данте старается встретиться со мной глазами, но я отвожу взгляд. Впервые за сегодня я жалею, что он пришел в бар.

– Не вздумай вмешиваться, понял меня?! – предупреждаю я и направляюсь к заказчику.

Их легко узнать по накинутому на голову коричневому капюшону и длинному плащу, закрывающему всё тело. Никогда не понятно, кто перед вами. Женщина или мужчина. Особенно, если голос изменен прибором.

Многие из них боятся огласки. Или преследования. Никто не хочет, чтобы другие прознали о контрабанде, особенно стражники.

– Чего это она? – долетает до меня недоуменный вопрос Данте, но я уже сажусь за столик и не слышу, что отвечает Крот.

Заказчик поднимает голову, но его лица невозможно разглядеть.

– Что тебе нужно? – задаю я свой обычный вопрос, надеясь, что его плата будет достаточно высокой, чтобы я смогла обменять ее на «Фторхинолон девятого поколения».

Глава 4

Макс

В будний день в «Соло» так же шумно и многолюдно, как в выходной. Самое популярное место. На каждом этаже небоскреба своя частная кабинка и услуги. Все зависит от настроения клиента. Эротический массаж. Секс-игрушки или еда, приготовленная самым настоящим шеф-поваром, а не напечатанная в 3-d принтере.

Как только я прохожу через раздвижные двери, в воздухе возникает голограмма администратора. Прехорошенькая девушка с копной ярко-рыжих волос. Белоснежный кожаный комбинезон облегает ее тело так, что не остается места для фантазии.

– Фантом 01, – представляется она, широко улыбаясь, – У вас заказан столик?

Я обвожу взглядом обстановку первого этажа, где размещается ресторан. За образец взяли традиционный интерьер до «Изменения». Натуральные ткани на диванах и портьерах. Паркетные полы и деревянная мебель, которая скупалась на аукционах за девятизначные суммы.

– Или у вас особая бронь? – вновь спрашивает Фантом 01.

– Да, – я вновь обращаю внимание на голограмму девушки.

– Протяните свою руку для идентификации.

Вся информация о жителях Небес архивируется и благодаря серийному номеру, вживленному под кожу, отпадает необходимость называть свое имя. С помощью него мы платим за покупки, открываем двери дома и офиса. Я закатываю рукав рубашки и протягиваю запястье, где красуется небольшой золотистый кружок с цифрами.

Фантом 01 за секунду считывает информацию.

– За пятой кабинкой вас ожидают четверо, – она изящным жестом подзывает к себе служащего, совсем молодого парня лет шестнадцати, – Адам проводит вас до места. Желаем отлично провести время.

Я едва заметно вздыхаю и уже начинаю жалеть, что не поехал домой. Адам молча ведет меня через весь зал. За столиками смолкают разговоры. К такому вниманию я уже привык, но сейчас это вызывает раздражение. Адам открывает передо мной шторы и приглашает пройти первым.

Внутри полумрак, но приглушенный свет от потолочных ламп позволяет отыскать нужный номер. Кабинки стоят напротив друг друга, из бронированного стекла, заглушающего любой посторонний шум. В одной из них я замечаю короткие черные волосы Тан Вэй.

– Спасибо, дальше я сам.

Адам без лишних слов исчезает. Я расстегиваю пуговицы на пиджаке и стягиваю с шеи галстук, скомкав его, убираю в карман. Когда я открываю дверь, Вэй с визгом бросается мне на шею.

– Как я рада, что ты всё-таки пришел, – ее влажные губы впиваются в мои.

Я чувствую вкус вина и шоколада «Делафе». По телу пробегает сладкая истома.

– Мне пришлось ненадолго задержаться, – удается мне проговорить между поцелуями. Я обнимаю Вэй за талию, наслаждаясь сладким запахом ее тела.

– Вы же не в спальне, – долетает до меня недовольный голос Джена.

Я неохотно отстраняюсь от нее и присаживаюсь за стол.

– Умеешь ты подгадить момент, – Вэй садится рядом со мной, ее темно-зеленые глаза с ненавистью смотрят на брата.

Мы знакомы со школы и сколько я себя помню, они всегда друг друга недолюбливали, но сейчас за этим стоит нечто большее.

– У меня хороший учитель, сестренка, – он невинно улыбается ей, в его руках стакан с виски, от каждого движения, лед ударяется о стекло, – Ну и как дела у будущего советника? – ему удается произнести последнее слово так, что мне приходится делать усилие, чтобы не сорваться на грубость.

– Не жалуюсь, – спокойно отвечаю я.

Их отец был консулом из Китая и жил вместе с семьей в секторе Наследия. Он представлял интересы всего китайского народа и его голос учитывался в сенате. После его внезапной кончины, вдова решила остаться в городе, потеряв все привилегии. На своё благословение, Джен получил должность в департаменте и я знаю, он в общем-то неплохой парень, но его либеральные взгляды когда-нибудь обернуться ему боком.

–Джен, да что с тобой такое? – хмурится Лада, сегодня она с очередным новым парнем. Он сидит рядом с ней и в большей степени молчит. Похож на спортсмена или культуриста. Лада не очень разборчива в своих связях,– Ты целый день как будто специально напрашиваешься.

Я беру со стола пачку сигарет и с наслаждением закуриваю.

– Он поругался со своей старушкой, не так ли? – Вэй с издевкой обращается к брату, при любой возможности она напоминает всем о его немолодой пассии.

Джен вздрагивает, но не говорит ни слова.

– Слышали новость? – пытается заполнить напряженную тишину Лада, она всегда выступает в роли миротворца.

Мне кажется поэтому, Вэй везде таскает ее с собой. Родители Лады были простыми стражниками и вряд ли могли позволить себе оплачивать все ее счета. В нашей компании она всегда занимает место запасной.

Лада переводит на меня взгляд.

Неужели она уже знает о помолвке?

Меня бы это не удивило. Лада способна без мыла в задницу пролезть, если ей это будет нужно.

– Нет, – осторожно отвечаю я, и наливаю в бокал «Шато Марго».

– Одного из отступников схватили! – Лада округляет глаза, наверняка, она держала эту новость в себе целый день, пока не представился удобный случай, наконец, вывалить эту информацию. Ее загорелое лицо светится восторгом и я расслабляюсь, делая глоток вина, – В одном из наших магазинов, представляете? – она не дожидается ответа и быстро продолжает, – Он пытался проникнуть на склад, – Лада дожидается утвердительного кивка от своего парня и с раздражением заканчивает, – Очень агрессивный. Кидался на сотрудников, как дикое животное!

– Надеюсь, его сразу же отдали под трибунал, – фыркает Вэй, словно речь идет об испорченном платье, а не о жизни человека.

– Разумеется, – впервые заговаривает парень Лады, я даже не знаю его имени, нет смысла его запоминать, – В прямом эфире показали казнь.

Вкус вина приобретает мерзкий вкус и я отставляю бокал в сторону.

– Ты смотрел?! – ахает Вэй, теперь она напоминает мне тех мужчин, на стене, – И как он выглядел?

Я отворачиваюсь и незаметно отодвигаюсь от ее соблазнительного тела, затянутого в корсет. Тушу сигарету, прижимая окурок к золотой поверхности пепельницы.

– Да, ничего общего с теми портретами, – отвечает за него Лада, – Жуткое зрелище.

– А вам не приходило в голову, что измененные не представляют никакой опасности? – встревает в разговор Джен, а я всё ждал, когда он не выдержит, – И причина в эксплуатации их труда.

– Не обращайте внимания на моего брата, – Вэй швыряет в него салфеткой, – Может сложится впечатление, что ты симпатизируешь измененным, – она виновато улыбается мне, будто просит прощения за непутевого брата.

– Если даже так, закон этого пока не запрещает, – парирует Джен, – Но таким пустышкам, как ты, не понять, какого это жить за стеной.

У меня в кармане вибрирует телефон. Я крепко сжимаю челюсти, чтобы не выругаться.

– А ты можно подумать, знаешь? – теперь и в голосе Лады звучат гневные нотки. Она наверняка не рассчитывала на такую реакцию и теперь злится, – Они там, потому что, такова жизнь и не надо делать из нас чудовищ, правда, дорогой? – Лада прижимается к своему парню и он запускает руку ей под блузку.

– Они там, потому что другие всё решили за нас, – Джен намекает на советников и его взгляд, брошенный в мою сторону, красноречивее всех слов.

– Мы должны следовать закону, – я чувствую, как головная боль стягивает виски стальным обручем, – И если ты забыл, где работаешь, я могу тебе напомнить.

– Это в твоем стиле, – в карих глазах Джена загорается странный свет.

– Что ты имеешь в виду?

– Делать вид, что все в порядке.

От его слов мое тело напрягается.

– Не вижу причин, чтобы так не думать, – растягиваю губы в широкой улыбке.

– Не ломай нам кайф, – Вэй хватает брата за руку, прерывая наш зрительный контакт, – Тебя заботят проблемы измененных? Так они имеют право работать в шахтах. Им платят зарплату и доставляют еду, – она качает головой, – Этого по-твоему, мало?

Джен выдергивает свою ладонь.

– Они лишены экономической и политической самостоятельности.

– Корпорация готовит новое жилье для измененных, разве нет? – парень Лады задает вопрос мне.

Я хмурюсь.

– Это не решит проблему, – не сдается Джен, – Если вспыхнет бунт, купол не выдержит.

Всем собравшимся здесь совершенно неинтересны политически темы. Всем, кроме Джена. Я скрещиваю на груди руки, унимая быстрое сердцебиение.

– Купол так легко не взломать, – говорю спокойно, хотя очень хочу заорать во все горло. Хлопнуть по столу и приказать убираться к чертовой матери, – Карантинные зоны очистят и мы все будем жить в мире и согласии, – говорю совсем, как отец и мне становится тошно от самого себя. Аппетит пропадает и я убеждаюсь, что сегодня я останусь без ужина.

– Моя мама считает, что строительство «Ковчега» выброшенные на ветер деньги налогоплательщиков, – неуместно вставляет Лада.

Вэй закатывает глаза и наливает себе вина. Я замечаю, что она достает небольшую фиолетовую таблетку и кладет ее на язык, пряча упаковку «Пыли» обратно в ажурный лифчик.

Я знаю его вкус и что он несет за собой.

Забытье.

Я сжимаю зубы до хруста, усилием воли заставляю свое сердце стучать медленнее. Никто не смотрит на меня и у меня есть время вернуть себе самообладание.

– Стражники любят издеваться над измененными, – Джен выходит из себя, – Вы знали, что на совете граждан, мой отец подал прошение о пересмотре «Законов золотой крови»?

– Откуда такая информация? – я беру в руки серебряную зажигалку и начинаю крутить ее в пальцах. Никогда не слышал, чтобы кто-то осмелился выступить за интеграцию. Сама мысль объединить измененных и нас абсурдна.

– Забыл, где я работаю?

Я выразительно приподнимаю бровь.

– А что насчет криокапсул? – с вызовом произносит Вэй и я весь каменею, вспоминая угрозу отца, – Их содержание обходится в кругленькую сумму, но ты никогда об этом не вспоминаешь и все почему, Джен?

Он поджимает губы, все его лицо бледнеет.

– Да потому что родственник твоей любовницы лежит в одной из них, – Вэй усмехается, – Хреновый из тебя политик, брат.

Джен поднимается на ноги.

– Знаете в чем проблема? – он прикладывает запястье к экрану на стене. Через секунду на табло появляется надпись:

«Спасибо! Ваш счет оплачен».

– Совет усиленно занимается пропагандой, формирует наше мнение, влияет на взгляды, и манипулирует нами, а вы ничего не хотите замечать.

Я слежу за ним, пока он не скрывается за шторой.

– Он такой злюка, – надув губы, Лада забирается на диван вместе с ногами. Ее светлые волосы падают на лицо и она заправляет пряди за уши, – Постоянно нарывается, после смерти отца так вообще, с катушек слетел, – лицо Вэй темнеет, она никогда мне не рассказывала о своей жизни после того, как ее мать повторно вышла замуж за известного в Верхнем мире пластического хирурга.

– И что? – парень зарывается лицом в шею Лады и она шутливо отбивается от него.

– А то, что у них не сложились отношения с отчимом, – сквозь смех, отвечает Лада, – Из-за того, что его сестра начала… – она резко замолкает, замечая окаменевшее лицо своей подруги.

– У тебя слишком длинный язык, – Вэй отрезает небольшой кусочек бифштекса и кладет его в рот. В моем кармане вновь настойчиво звонит телефон, – Не возьмешь? – она изгибает черную бровь.

Я подавляю вздох, достаю сотовый телефон и озадаченно смотрю на неизвестный номер.

– Чего ты ждешь? – Вэй заглядывает в экран моего телефона, и уголки ее губ опускаются.

– Слушаю, – отрывисто произношу в трубку.

– Привет, – раздается женский голос с легкой хрипотцой.

Я сразу понимаю, кто это, мне даже не нужно спрашивать ее имя.

– Что тебе нужно? – я не собираюсь с ней церемониться, мне без разницы чья она дочь, пока мой отец работает на публику, Эмма помогает ему разрушить мою жизнь, соглашаясь на фальшивый брак, – И откуда у тебя мой номер?

– Завтра состоится прием по случаю нашей помолвки, – невозмутимо отвечает Эмма, – Не опаздывай.

У меня внутри все обрывается и темнеет в глазах, неужели отец забыл, какой завтра день?

Нет. Конечно же нет.

Так он меня наказывает.

– Мои родители решили организовать всё сами и сняли Северную башню , – я с силой сжимаю телефон, и он начинает хрустеть, – Гостей будет много, еще эти журналисты…– она смеется, я вижу, как Лада изумленно переглядывается с Вэй. Наклонившись, она что-то шепчет ей на ухо, – Буду ждать тебя ровно в пять.

– Теперь ты решила меня предупредить? – едко срывается с языка, – Не поздновато ли?

– Никогда не поздно, Макс, – я слышу ее смех, – Это твой последний холостяцкий вечер. Повеселись там, – я не успеваю ответить, в трубке раздаются короткие гудки.

– Зачем тебе звонила дочка сенатора? – накидывается на меня Вэй, как только я кладу телефон на стол.

Глава 5

Лилит

– Что тебе нужно? – я опять повторяю свой вопрос и начинаю нервничать. Обычно они выкладывают всё сразу. Этот же с этим не спешит. Он оценивает меня так же, как я его. Смотрю на капюшон заказчика и жду.

– Я хочу, чтобы ты принесла мне «Пыль», – наконец, произносит он искаженным голосом.

В первое мгновение, мне кажется, я просто ослышалась. Я ожидала услышать всё, что угодно, начиная от шоколада и заканчивая выпивкой. Всё это можно достать за стеной, если соблюдать осторожность. Но заказчик молчит и я понимаю – он не шутит.

– Нет, – ясно, почему другие отказались от этого дела, – Это продукция корпорации, – я едва могу скрыть стон разочарования, – Проникнуть в хранилище невозможно.

Корпорация «Возрождение» находится в деловом секторе купола. Это целый комплекс из семи высотных зданий из металла, стекла и бетона. Попасть внутрь можно только пройдя несколько ступеней проверки. Поговаривают, что совершенные используют биометрию, а это усложняет всё в разы, делая его неприступным и недосягаемым.

– Меня уверяли, что ты справишься, – я чувствую, как взгляд заказчика впивается в меня, – Лучший искатель из «безнадежных»…

– Тебя ввели в заблуждение, – я поднимаюсь на ноги и собираюсь уходить, но следующие слова заставляют меня медлить.

– «Пыль» можно достать не только в хранилище, – говорит все тем же металлическим голосом, беспокойно оглядываясь по сторонам.

– И где же еще? – я делаю вид, что не знаю ответ и присаживаюсь обратно.

– В торговом секторе, – судорожно продолжает заказчик, наверное, он совсем отчаялся. У меня против воли вырывается нервный смешок.

Это все равно что засунуть голову в пасть тигру.

– Там нет возможности пройти незамеченной, – не сдержавшись, отвечаю я, хотя знаю, им всё равно.

Главное, чтобы я достала товар. Живая или мертвая.

Я лихорадочно раздумываю, что мне делать.

– Это не моя проблема, – он лишний раз подтверждает мои мысли и берет в руки стакан воды.

– И что вы тут шепчетесь? – Данте облокачивается на наш столик, его светлые брови сходятся на переносице, а в черных глазах плещется непонятное мне чувство – раздражение?

Заказчик дергается, когда тот пододвигает бочку и присаживается рядом с ним.

– Кто это? – интересуется он у меня.

– Никто, – быстро отвечаю я.

– Мне сказали, что ты работаешь одна, – я улавливаю недовольство в его голосе и готова испепелить Данте взглядом.

– Так и есть.

– Почему ты скрываешь, что мы вместе?

Я его точно убью.

– Неважно, – заказчик начинает терять терпение, – Твой ответ? – его спокойствие медленно рассыпается и он становится каким-то дерганным.

Я размышляю, как долго он сидит на этой дряни и в состоянии вообще мне заплатить.

– Плата?

Если я возьмусь за дело, риск должен быть оправдан.

Заказчик распахивает край плаща, в потайных карманах полно всякой всячины. Я замечаю ампулы и цифры на ней. У меня замедляется пульс.

Это больше, чем горшочек с золотом.

– Выберешь любое, если принесешь мне то, что я хочу, – заказчик быстро застегивает плащ, и оглядывает зал.

– Я согласна, – рука Данте ложится мне на бедро и с силой сжимает. Но я игнорирую боль, в моих глазах до сих пор стоит «Фторхинолон девятого поколения», – Когда?

Данте убирает руку и недовольно глядит на меня.

– У тебя всего день, – заказчик встает из-за стола, – Встретимся здесь, – он идет к выходу.

Пора возвращаться домой.

Я встаю на ноги, но Данте тянет меня обратно.

– Ты с ума сошла! – накидывается он на меня, как только я опускаюсь на стул, – С ним лучше не связываться, ты его не знаешь.

– Я не знаю многих заказчиков, – огрызаюсь я в ответ.

– Если твои цифры узнают за стеной, тебе конец, – убеждает меня Данте, – Скольким приходится после этого скрываться, а сколько были казнены, пропали без вести?

– И это говоришь ты?! – внутренности сжимаются в тугой узел, мне и так не просто, – Я это сделаю, нравится тебе это или нет, – начинаю злиться.

– Ты чокнутая, если полезешь к ним одна, – Данте наклоняется ко мне ближе. Его лицо закрывает собой все пространство, – Даже мы этого не делаем…

– Плевать, – я отодвигаюсь от него на безопасное расстояние и скрещиваю руки на груди. Капля пота стекает по шее, но я стараюсь не обращать на это внимание.

Данте резко втягивает в себя воздух, его ноздри сердито раздуваются.

Сейчас он сорвется.

Я его слишком хорошо знаю.

– Идиотка! – Данте ударяет по столу, стакан подпрыгивает и падает на пол. Звон разбитого стекла привлекает внимание других посетителей. Они начинают оглядываться в нашу сторону.

– Я не заставляла тебя подслушивать мой разговор, – я спокойно отношусь к его вспышке. Скоро его отпустит. Так всегда было. Поэтому наши отношения ни к чему не привели. Он был слишком импульсивным.

– Тебя не напрягает, что у заказчика вдруг оказался препарат совершенных?! – кричит на меня Данте и у меня болезненно сжимается горло, – На кой хрен ему ты, раз он может самостоятельно достать продукцию корпорации?! – его зрачки расширяются и я вижу в них свое отражение.

Тревожный колокольчик внутри подает сигнал опасности.

– Мне все равно, – заглушаю тревогу усилием воли. Данте замолкает и судорожно сглатывает, – У него есть то, что спасет Самару от приюта… – я крепко сжимаю ладони.

Именно это моя крайняя мера, если я не найду лекарство.

Приют построен не так давно, брошенных детей становится всё больше, матерям приходится оставлять малышей прямо на улицах, потому что они неспособны прокормить даже себя.

Департамент вынужден искать решение, и сейчас рассматривается закон о сокращение возраста химической кастрации…

Ещё одна жестокая реальность нашего мира.

– Ей будет становится только хуже и я не буду смотреть, как она умирает, – я возвращаюсь к перерванному разговору, – Как говорится, из двух зол…

– Прости, – Данте проводит ладонью по спутанным ветром волосам, – Я самый настоящий придурок.

– Не буду спорить, – я нахожу в себе силы улыбнуться ему, замечая, как он краснеет. – Но говорил ты очень убедительно.

Несколько минут мы просто молчим.

– Значит, ты всё решила? – еще раз спрашивает Данте. Я киваю и застегиваю куртку, – Тогда я пойду с тобой.

– Нет, – я поправляю капюшон, это действие помогает мне собраться с мыслями.

– Но я хочу, – упрямо повторяет он.

– А твоя основанная работа?

– Не моя смена.

– Если у тебя есть дела Сопротивления… – подозрительно прищуриваюсь.

– Самара мне не чужая, – в его взгляде на меня сквозит неприкрытая нежность и теплота, которую я вбираю в себя, как выросший в полной темноте цветок, – К тому же, ты мой близкий друг, – а ещё, у него такая красивая улыбка, что я не в состоянии ей противиться.

Я открываю рот, но не знаю, что сказать. Просто смотрю на его бледное лицо. Свет резко выключают и всё становится черным. Со всех сторон несутся ругательства, словно это для всех стало неожиданностью. Чиркает спичка и Крот зажигает свечи. Одну из них он приносит к нам и ставит на бочку, бросив на меня многозначительный взгляд, уходит.

– Я могу помочь, – Данте кладет руку на мою ладонь. Его пальцы теплые и шершавые. Точно такие же, как я запомнила. Моя кожа помнит их до сих пор, – Ты закончила татуировку… – в голосе удивление и какая-то трогательная неуверенность.

Я выдергиваю свои пальцы и непроизвольно касаюсь шеи.

Однажды, напившись, нам показалось, что будет здорово нарисовать друг для друга наброски и набить их на теле.

Его эскиз – компас.

Данте считал, что в нужный момент он поможет мне найти путь домой.

Я поднимаю на него глаза, свет свечей выхватывает сероватый оттенок на его скулах. Складки около его губ становятся глубже. Пламя одной свечи вдруг начинает мерцать, борясь за последние секунды своей жизни, прежде чем обернуться струйкой сизого дыма.

Прошлое должно оставаться прошлым.

– Я всегда всё довожу до конца, ты же знаешь, – в отличие от тебя, вертится у меня на языке, но я молчу.

Данте закатывает рукав и показывает мне свою татуировку. Я наклоняюсь ниже. У меня пересыхает во рту, я вижу северную звезду в созвездии Малой Медведицы. Я тогда увлекалась астрономией…

Не думала, что он ее закончит.

– Полагаю, я сбил тебя с толку? – Данте насмешливо приподнимает одну бровь, было время, я сходила с ума от этой его привычки.

Что-то внутри меня замирает. По памяти.

– Не задавайся, – кончиками пальцев очерчиваю прямые линии, ведущие к путеводной звезде.

– Нравится? – мускулы в его руке напрягаются и моя решимость тает, как воск под напором огня.

– Хорошая работа, – поднимаюсь на ноги прежде, чем сделаю глупость, – Я буду ждать тебя на нашем месте. – неожиданно для себя говорю я, – Если твое предложение еще в силе, – поспешно добавляю я, чтобы он не подумал ничего такого, о чем думать не должен.

– Обязательно, – в глазах Данте загораются смешливые искорки. Он слишком хорошо меня знает. Мне хочется смеяться и плакать одновременно.

– Не опаздывай, – бурчу я и направляюсь в сторону выхода.

Чулка уже нет и меня это радует. Я быстро спускаюсь вниз, перед глазами мелькают воспоминания. Я познакомилась с Данте в четырнадцать лет. Мы оба работали проходчиками в шахте. Именно он нашел меня после обрушения и мы с ним через многое прошли вместе. Когда мне исполнилось пятнадцать, Данте впервые поцеловал меня. Я не знала, что чувствовала к нему: любовь или благодарность…

Если честно, я до сих пор не знаю.

Он был единственным парнем, с кем я проводила столько времени, и кого я подпустила к себе, но после того, как Данте присоединился к Сопротивлению, для меня все закончилось.

Я не могла рисковать Самарой.

На улице я уже начинаю жалеть, что согласилась взять его с собой. Это опасно. Легче рисковать собой. Именно к этому я привыкла с самого детства. Но увидев его татуировку, во мне что-то переключилось.

– Черт, – ударяю кулаком в ладонь, и ускоряю шаг. От моего дыхания вырываются облачка пара.

Поднимающийся рассвет начинает золотить крыши домов и всё больше людей выходят на грязные дороги. Сонные и злые, они направляются в лазарет. Совсем скоро возникнет километровая очередь. Мне нужно успеть занять очередь одной из первых. Иначе придется опять выслушивать насмешки и защищаться от нападок других измененных.

Я спешу к небольшому дому, сложенного из бревен, он походит на уставшего старика, вынужденного доживать свой век здесь. Всего три окна и покосившиеся окна. Дорога к нему наполовину заросла колючим кустарником и от каждого моего шага, пыль поднимается в воздух, оседая на волосах и одежде.

Первым делом, я проверяю большие металлические бочки, стоящие по углам дома. Дождевая цепь, сделанная мной из обрезанных горловин пластмассовых бутылок, успешно собирает в них воду. Скоро пойдет второй месяц осени и дождей станет больше. Но сегодня мне придется потратить ее на себя.

Открыв входную дверь, я не успеваю убрать сумку, как на меня сразу же налетает Самара.

– Где ты была?

Серебристые волосы сестры взъерошены после сна. Лицо красное. Из-под растянутого свитера, словно палки, торчат тощие ноги. Я замечаю, что она не надела обувь и стоит в одних носках на холодном полу.

– У меня появились дела.

– Какие? – Самара злобно глядит на меня.

– Нам нужно собираться в лазарет, – я пытаюсь сменить тему, иначе спора не избежать, а я до смерти устала.

– Я не сдвинусь с места, пока ты мне все не расскажешь, – она сердито хмурится и я тяжело вздыхаю.

– Мне подвернулась работа, – нахожу старые ботинки Самары за креслом и протягиваю сестре, – Если все получится, ты сможешь устроиться помощницей Гриф.

Должность на шахте зависит от разряда, возраста и опыта. Если подруга готова взять ее в ученики, то мне придется согласиться, такой шанс выпадает раз в жизни.

– Ты не врешь? – настороженно спрашивает Самара, и обувает стоптанные ботинки.

– Нет, – я закатываю рукава куртки и беру бутылку воды, – А теперь бегом умываться.

В нашем доме существует негласное правило:

Всегда выглядеть опрятно.

Заметно повеселев, Самара подбегает к раковине, берет в рука старую зубную щетку и выдавливает на щетинки гель для чистки зубов совершенных. Мне удалось выменять его у одного заказчика. Я наливаю воду в бочок и слежу за сестрой. Гриф права, я не смогу оберегать ее вечно, и если со мной что-то случится, она должна обеспечивать себя сама.

Лучше это будет официальное трудоустройство, чем работа искателем…

Самара заканчивает умываться, и я подаю ей застиранное до дыр полотенце. Она громко кашляет, вытирая лицо. Каждое грудное буханье заставляет мое сердце сжиматься.

Я не знаю, когда Самаре в очередной раз станет хуже и вместе с кашлем придет высокая температура. Лихорадка длится неделями. Я не уверена, что она выдержит следующую.

– Глаза не болят? – я наклоняюсь к сестре и целую ее в лоб.

– Нет, – сестра качает головой, ее серебристая челка падает ей на лицо и я с облегчением заправляю прядь волос за ухо.

– Поспеши, у нас мало времени.

– Не я задержалась, – ворчит Самара.

– Ты могла бы не тратить время впустую и убрать беспорядок, – невнятно напоминаю я, гель щиплет десны, – Мы же договорились, – я слежу глазами за сестрой в осколке зеркала.

– Я не сказала точное время, – Самара убирает волосы в хвост. Находит в ворохе одежды ярко-красный свитер и черные брюки, – Я не нарушила слово.

Явно намекает на меня.

– Хорошо.

Перед тем, как выйти, я прячу сумку в доме. Я боюсь, что одежда совершенного испачкается и мне не удастся выполнить заказ. На кухне, под самым окном, я подцепляю половицу, и убираю все необходимое внутрь. Туда же кладу микстуру врачевателей. Не самая удачная идея, особенно, если у стражников будет рейд, но приходиться рисковать.

– Что ты там прячешь? – настойчивый взгляд сестры сверлит мой затылок.

– Твое лекарство, – выпрямляясь, отвечаю я, – Стражник нашел мой тайник в шкафу.

По глазам вижу, Самара мне не верит, но ничего не говорит.

Лазарет построен после катастрофы и считается самым красивым зданием в нашей зоне. Совершенные заботятся о своем комфорте даже здесь. В Нижнем мире. Одноэтажное аккуратное здание снаружи отделано однотонными панелями. На их гладкой поверхности нанесены блестки и контрастный бордюр. На свету они переливаются, как тельце майского жука.

Здесь нас лишают права быть матерью…

Мы подходим ближе и Самара сжимает мою руку. Десять человек стоят впереди, в основном это работники шахт. Я занимаю очередь и стараюсь сохранять на лице спокойствие. За нами собирается толпа шахтеров и я начинаю нервничать.

– Не хотите развлечься? – за спиной раздаются мерзкие смешки.

– Обойдемся.

Подходит наша очередь, я ускоряю шаг, таща за собой сестру. Внутри тепло и ярко горит свет, я останавливаюсь перед раздвижной дверью.

Всегда нужно ждать.

От белых стен у меня начинается головная боль. Я в упор смотрю в камеру. Прошла целая минута, прежде, чем нас пропускают вперед. Я поджимаю губы и подхожу к боксу, сооруженному из толстого стекла.

Самара отпускает мои пальцы и я ободряюще улыбаюсь ей.

Она до ужаса боится иголок.

– Руку, – бесстрастно произносит медсестра, даже не взглянув на меня.

Она нажимает на какую-то кнопку и часть стекла исчезает. Через небольшое отверстие я просовываю руку по локоть и жду, когда из вены возьмут кровь. Я привыкла к боли, но все равно не могу сдержаться от едва слышного всхлипа.

– Следующий, – на железном выдвижном подносе появляется конфета.

Я прячу ее в кармане и уступаю место Самаре.

– Не бойся, – шепчу я ей в волосы, – Это похоже на укус комара, – говорю это каждый раз, как мы оказываемся здесь.