Текст книги "Натрия Хлорид"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Жанры:
Прочие детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)
ВСТУПЛЕНИЕ ОТ ПЕРЕВОДЧИКА
ВСТУПЛЕНИЕ ОТ ПЕРЕВОДЧИКА
Прочтите прежде, чем начать читать книгу. Изначально перевод выполнен с использованием LLM семейства Gemini. Перевод выполнен полностью с использованием только первоисточника – то есть книга переведена с датского. Данная книга прошла редактирование. Объективная оценка перевода: абсолютно читабельно.
Этапы проверки, выполненные автором перевода:
Добавлены сноски (прим.) – в оригинале они отсутствуют.
Добавлено оглавление – у первоисточника его не было.
Использовано несколько LLM-моделей для подбора наилучшего варианта перевода с датского на русский: Mimo, Gemini, DeepSeek, Claude.
Книга была прочитана и отредактирована.
Общее затраченное количество часов: ~100 часов.
Большая просьба: если вас что-то не устраивает в переводе и вы хотели бы что-то исправить – пишите в мой тг канал
ПРОЛОГ
ПРОЛОГ
1982
После экстренного вызова прошло всего пять минут, прежде чем машина скорой помощи выехала на газон навстречу хаосу, который навсегда врезался в память. Вокруг дымящейся воронки лежали шесть безжизненных тел, а резкий запах горелой плоти смешивался со зловонием озона, все еще висевшим в воздухе после ударов молнии.
– Вам нужно отойти назад! – крикнул один из фельдшеров толпе студентов, прибежавших из университета на другой стороне дороги и теперь стоявших как вкопанные при виде этой сцены.
Коллега дернул его за рукав. – Мы здесь ничего не можем сделать, Мартин, но посмотри вон туда!
Он указал на пожилого мужчину, чьи колени медленно оседали в размокшую траву.
– Почему они стояли так близко друг к другу, и почему молния не ударила в деревья? – всхлипывал мужчина, когда они подошли ближе. И хотя дождь лил стеной, а пальто мужчины прилипло к нему, как мокрая тряпка, он не замечал ничего, кроме того, что только что произошло.
Мартин повернулся к зданиям университета, где новые сирены и синие проблесковые маячки возвещали о прибытии дополнительных машин скорой помощи и полицейских патрулей.
– Дадим ему успокоительное, пока это не переросло в инсульт, – сказал его напарник.
Мартин кивнул и зажмурился. Сквозь ливень он заметил двух женщин, сидевших на корточках у увеличивающейся лужи рядом с живой изгородью.
– Сюда, скорее! – крикнули они, и Мартин подхватил свою сумку и бросился бежать.
– Мне кажется, она дышит, – простонала одна из женщин, поддерживая голову седьмой жертвы.
За исключением сильно обгоревшей одежды, молодая женщина, в отличие от остальных жертв, не выглядела серьезно обожженной.
– Я думаю, ее отбросило сюда ударом молнии, – сказала женщина дрожащим голосом. – Вы не можете ее спасти?
И пока Мартин оттаскивал хрупкое тело от лужи, которая становилась всё глубже, за его спиной поднялись крики. Прибывшие коллеги констатировали, что ничего не могут сделать. Молния убила всех шестерых, стоявших вплотную друг к другу под дождем.
Мартин уложил женщину на бок, зафиксировав её в этом положении, и проверил пульс: он был медленным и слабым, но казался стабильным. В тот самый момент, когда он поднялся и махнул коллегам, чтобы они несли носилки, ее тело задрожало. После пары коротких глубоких вдохов ее грудная клетка напряглась, и резким рывком она приподнялась на локтях, озираясь по сторонам.
– Где я? – спросила она налитыми кровью глазами.
– Вы в парке Фелледпаркен в Копенгагене, – ответил Мартин. – В вас ударила молния.
– Молния?
Он кивнул.
– А остальные? – Она посмотрела в сторону суматохи.
– Вы их знали? – спросил он.
Она кивнула. – Да, мы были вместе. Они мертвы?
Мартин на мгновение замешкался, но затем подтвердил это.
– Все?
Он снова кивнул и вгляделся в ее лицо. Он ожидал увидеть на нем шок и горе, однако коварные морщинки выдавали совершенно иное.
– Вот и славно, – сказала она совершенно спокойно. И, несмотря на явную боль, на ее лице расплылась дьявольская улыбка.
– Знаете что? – сказала она, не дожидаясь ответа. – Если я смогла пережить это, то с Божьей помощью смогу пережить всё что угодно.
ГЛАВА 1
ГЛАВА 1
Вторник, 26 января 1988 г.
МАЙЯ
Через десять дней после Нового года ледяной шторм неожиданно обрушился на страну с пронизывающим ветром и аномально низкими минусовыми температурами. Когда Майя увидела, как ледяная корка вгрызается во внутренний двор жилого комплекса, она глубоко вздохнула. Вот уже третий год подряд ей приходилось менять летние шины на зимние, но на этот раз, сразу после Рождества, у нее совсем не было денег на то, чтобы заплатить своему обычному механику. К счастью, в местной газете бросалась в глаза реклама автомастерской, обещавшая молниеносный, эффективный и сверхдешевый сервис, и, поскольку мастерская находилась совсем рядом с детским садом ее сына в Сюдхавне, она выбрала их.
Такова была реальность матери-одиночки. Каждая эре11
это разменная монета Дании, равная 1/100 датской кроны
[Закрыть] была на счету.
В совмещённой покрасочной мастерской и автосервисе «Ове Вильдерс Авто» владелец мастерской, он же главный механик был внушающим доверие типажом тех мужчин, что выросли с жилистыми руками, по локоть зарытыми в двигатель автомобиля, так что Майя вздохнула с облегчением. Все должно было пройти хорошо.
– Мы сейчас проверим, все ли в порядке, – сказал он, кивнув паре механиков, которые просвечивали днище машины, висевшей на подъемнике. – Пройдет пара часов, и все будет готово. Мы немного заняты, как видите.
Уже через три четверти часа ей позвонили на работу.
«Как быстро», – радостно подумала она, услышав голос мастера, но тут же ее улыбка исчезла.
– Боюсь, сегодня мы этого не сделаем, – сказал он. – Мы заметили, что задние летние шины изношены довольно неравномерно, и заподозрили неладное с подвеской. Оказалось, дело не в ней: у вас вот-вот сломается задний мост, или задняя ось, как некоторые ее называют, а это совсем другое дело.
Майя сжала трубку. – Задний мост?! Но его ведь можно заварить, правда?
Голос его звучал серьезно. – Посмотрим, но, к сожалению, на это не стоит рассчитывать, так как он сильно проржавел. Его, скорее всего, придется заменить.
Майя глубоко вдохнула. Она боялась даже думать о том, сколько это может стоить.
– Я заеду, как только заберу сына из детского сада, – сказала она, заметив, как задрожала ее рука на столе. Как она сможет заплатить? И как она обойдется без машины, если…?
– Заедете, говорите. Ну ладно. Мы закрываемся в пять, – сухо ответил он.
Переодеть ребенка в зимний комбинезон – дело не быстрое, поэтому Майя наконец помчалась сломя голову с Максом в прогулочной коляске, когда время уже перевалило за час закрытия. Она с облегчением вздохнула, увидев открытые ворота в конце улицы и свою машину, которая теперь стояла наполовину выкатившейся из мастерской, по самые колпаки в снегу.
Она успела. – Моя бибика! – сказал Макс. Он обожал эту машину.
Когда они миновали забор, она увидела ноги мужчины, торчащие из-за ее автомобиля.
«Странно! Почему он лежит прямо на асфальте в снегу в такой холод?» – едва успела подумать она, прежде чем первый грохот заставил окна здания взорваться ливнем из осколков стекла, а через секунду второй взрыв детонировал ударной волной, которая вырвала коляску с Максом из ее рук и отбросила саму Майю на несколько метров назад.
Все было в огне и дыму, когда она поднялась и увидела, что мастерская перед ней полностью обрушилась, а ее машина лежит вверх дном в паре метров от нее.
С бешено бьющимся сердцем она оглядывалась по сторонам.
– Мааааакс! – закричала она, не слыша собственного голоса. В этот момент прогремел еще один взрыв.
ГЛАВА 2
ГЛАВА 2
Понедельник, 30 ноября 2020 г.
МАРКУС
«Не самое приятное зрелище», – подумал начальник убойного отдела Маркус Якобсен, застав своего дорослого22
Granvoksen» – буквально «рослый как ель», то есть «вполне взрослый», «дорослый». Слово с лёгкой иронией: подчёркивается, что этот человек – взрослый, солидный, заместитель начальника полиции, а ведёт себя как ребёнок, уснувший за столом. «Дорослый» в русском передаёт этот оттенок.
[Закрыть] вице-комиссара полиции сидящим с закрытыми глазами и открытым ртом, совершенно распластавшимся за письменным столом.
Он осторожно подвинул ноги, лежавшие на столе.
– Надеюсь, я не отвлекаю тебя от чего-то важного, Карл? – спросил он с кривой усмешкой.
Сонный мужчина был, очевидно, слишком вялым, чтобы реагировать на иронию.
– А-а-а-ах, это вопрос определений, Маркус, – протянул он сквозь зевоту. – Я просто проверял, идеально ли расстояние от края стола до моих ступней.
Маркус кивнул. Реновация в подвале под Полицейским управлением сильно измотал коллег из Отдела Q, и, честно говоря, он был совсем не рад тому, что самый анархичный отдел страны после переезда оказался так близко к нему, в новом здании на Тегльхольмене в Сюдхавне, где теперь располагалось следственное подразделение полиции Копенгагена. Ведь сочетание угрюмой физиономии Карла Мёрка и вечного ворчания Розы Кнудсен могло лишить бодрости любого. На самом деле, иногда хотелось, чтобы Карл и компания вернулись обратно в подземелья Полицейского управления, но Маркус знал, что этого не произойдет. Однако именно в этот ужасный год коронавируса всем было бы лучше, если бы Отдел Q остался жить в подвале старой управы.
– Ты должен на это взглянуть, Карл. – Он открыл папку с делом и указал на траурное объявление, вырезанное из газеты. – О чем это тебе говорит?
Карл потер глаза и прочитал:
Майя Петерсен, 11 ноября 1960 – 11 ноября 2020.
Глубоко скорбим
Семья
Он поднял взгляд. – Ну-у, женщина умерла в свой шестидесятый день рождения, но в остальном это мне ни о чем особенном не говорит. Что с ним не так?
Маркус серьезно посмотрел на него. – Я тебе скажу. У меня он вызывает сильные воспоминания о том первом разе, когда мы с тобой увидели друг друга.
– Ого, ну и жуткая же ассоциация. В первый раз, говоришь? И когда же это было?
– Январь 1988-го. Ты был полицейским ассистентом в отделении на Сторе Конгенсгаде. Я был вице-комиссаром уголовной полиции в убойном отделе.
Карл убрал ноги со стола и немного выпрямился. – С какой стати ты это помнишь? Ты же совсем не знал меня в 88-м.
– Я помню это, потому что ты и твой коллега первыми прибыли к горящей автомастерской, которая только что взлетела на воздух, и я помню, с какой ты заботой отнёсся к женщине в полубессознательном состоянии, чей ребенок погиб при взрыве.
Лучший детектив Маркуса с секунду сидел, глядя в пустоту. Затем он взял газету и уставился на объявление. Неужели его глаза повлажнели? В это было трудно поверить.
– Майя Петерсен, – медленно произнес он. – Это та самая Майя Петерсен?
Маркус кивнул. – Да, та самая. Две недели назад нас с Терье Плоугом вызвали в ее квартиру, и там она уже пару дней как висела в прихожей. Долго расследовать не пришлось, чтобы установить, что она сама покончила с собой. На полу под ней лежала фотография маленького мальчика, которую она, вероятно, сжимала в руке до самого момента смерти. – Он покачал головой. – В столовой на столе стоял слегка заплесневелый торт, совершенно нетронутый. А на нем тонкой светло-голубой глазурью были аккуратно выведены два имени: «Майе 60 лет. Максу 3 года». И что несколько нетипично, торт был украшен двумя крестами вместо флажков и свечей. По одному рядом с каждым именем.
– Понятно. – Карл отложил газету и тяжело откинулся назад. – Звучит грустно. Ты говоришь – самоубийство, и ты в этом уверен?
– Да, уверен. Ее похоронили позавчера, я присутствовал. И если не считать священника, меня и одной пожилой дамы, часовня была совершенно пуста, так что печальнее и быть не могло. Я поговорил с этой дамой после, она была двоюродной сестрой покойной. Выяснилось, что именно она подписала некролог словом «Семья».
Карл задумчиво посмотрел на него. – И тогда ты тоже был на месте взрыва, говоришь. Вот этого я как раз не помню. Помню снег, леденящий холод и многое другое, но не тебя.
Маркус пожал плечами. В конце концов, прошло больше тридцати лет – как Карл мог такое упомнить?
– Пожар был чрезвычайно сильным, и пожарные эксперты не смогли с уверенностью установить, как возник огонь и взрывы, – сказал Маркус. – Но выяснилось, что в мастерской также была совершенно нелегальная покрасочная, так что в здании было полно легковоспламеняющихся веществ и уж точно более чем достаточно для того, чтобы всё закончилось так плохо. И да, я прибыл на место вскоре после катастрофы, и это было почти случайно, так как я был на задании всего в паре кварталов оттуда.
Карл кивнул самому себе. – Я хорошо помню, что маленький мальчик был мертв, я это сразу увидел. Его хрупкое тельце лежало поперек бордюра, голова была вдавлена в снег – такое зрелище просто так не забывается. Мне пришлось крепко сжать его мать в объятиях, чтобы она не подошла слишком близко и не увидела, в каком ужасном состоянии он был.
Он поднял взгляд на Маркуса. – Почему ты пришел на похороны Майи Петерсен, Маркус?
– Почему? – Он вздохнул. – Я просто так и не смог отпустить это дело. Еще тогда мне казалось, что от него за версту несло чем-то нечистым. – Он постучал по папке на столе. – Теперь у меня было несколько дней, чтобы перечитать его и обдумать.
– И к чему же ты пришел? Что взрыв не был несчастным случаем?
– Я, собственно, никогда в это и не верил, но здесь, на второй странице технического отчета, я наткнулся на фразу, которой тогда не придал значения, и, возможно, тридцать лет назад для этого и не было очевидных причин.
Он достал лист из папки и подтолкнул его к Карлу. – Я выделил эту фразу маркером.
Карл Мёрк положил предплечья на подлокотники кресла и наклонился вперед. Он несколько раз перечитал выделенную желтым фразу, прежде чем посмотреть на Маркуса с выражением, от которого его глаза потемнели.
– Соль?! – просто сказал он и повторил это пару раз.
Маркус кивнул. – Вижу, у тебя то же предчувствие.
– Да, дело в соли, но когда же это было? Напомни мне.
– Я не знаю точно, какое именно дело у тебя было, но ведь было же еще одно с солью. Мы ведь согласны в этом?
– Да, кажется, было.
Было видно, что мужчина напряженно соображает, но, видимо, тщетно.
– Может, Роза или Асад вспомнят, – наконец сказал Карл.
Маркус покачал головой. – Не думаю, это было, ещё до них. Но, может быть, Харди сможет?
– Харди снова в Швейцарии на лечении, Маркус.
– Я знаю, но ты ведь слышал о таком довольно умном изобретении под названием телефон, верно, Карл?
– Да-да, я позвоню, обязательно. – Он нахмурил брови. – У тебя было время подумать об этом, Маркус, будь любезен, приоткрой завесу: что именно ты увидел тогда в Сюдхавне?
Он кивнул. Это было бы почти облегчением.
Маркус рассказал, что когда прогремел второй взрыв, все окна в квартире, которую они обыскивали неподалеку от мастерской, вдавило внутрь, так что осколки стекла глубоко вонзились в дерево и мебель. Слава богу, Маркус и его коллеги находились в спальне, выходившей во двор, поэтому с ними ничего не случилось, но жилец квартиры, жалкий наркоман, прятавший оружие для парочки самых отъявленных элементов Вестербро, окончательно сломался и начал бредить о том, как в его детстве взлетел на воздух Вальбюский газовый завод33
крупное промышленное предприятие в Копенгагене (район Вальбю), на котором в 1964 году произошла одна из самых масштабных техногенных катастроф в истории Дании. В результате мощного взрыва газа погибли люди, сотни домов были повреждены, а сам завод был практически полностью разрушен.
[Закрыть]. Маркус на цыпочках вышел в кухню навстречу сибирскому холоду врывавшемуся из разбитого окна и сразу увидел угольно-черные клубы дыма и пламя, поднявшееся по меньшей мере на двадцать пять метров над крышами домов в нескольких кварталах оттуда.
Через две минуты Маркус и его ассистент полиции свернули на улицу, где патрульная машина уже перегородила въезд, мигая маячками. В паре метров во дворе молодой коллега сжимал в объятиях женщину. Везде царил хаос, а горящие части здания и асфальт выбрасывали в небо еще больше черного дыма. Маленький ребенок слева от Маркуса, без сомнения, погиб на месте, так как крошечное тело лежало совершенно неподвижно лицом в снегу. Теперь пламя взметнулось уже метров на сорок из центра здания, и жар едва не сбивал их с ног. Остов «Ситроена Дайан» лежал вверх дном, обломки кирпичей и автомобильные детали были разбросаны в талой воде, которая быстро покрывала большую часть территории, а пара машин, стоявших на продажу слева у стены двора, были сплющены, словно списанные автомобили на свалке. Фургон был раздавлен обломками впереди, а из-под него виднелись пара голых, обгоревших ног – на тот момент это был единственный признак того, что в здании кто-то находился в момент катастрофы.
Прошло несколько часов, прежде чем пожарные справились с огнем, но Маркус оставался на месте и следил за наблюдениями коллег и пожарных экспертов.
К полуночи они нашли еще четыре трупа в глубине здания, которые настолько обуглились, что было трудно определить их пол. И хотя черепа всех четверых имели схожие травмы головы, на месте нельзя было установить, были ли они вызваны мощным взрывом и дождем из сотен металлических обломков мастерской.
Несмотря на преобладающую вероятность несчастного случая, в последующие дни Маркус рутинно проверял ряд возможных мотивов поджога. Мысли о мошенничестве со страховкой пришлось отбросить, так как у мастерской, вопреки всем правилам, вообще не было страховки, к тому же владелец мастерской погиб при тех же обстоятельствах – какая ему выгода от поджога? О связях с бандами речи тоже, скорее всего, не шло, так как никто из погибших, опознанных позже как механики, не имел криминального прошлого.
При поддержке потрясенной вдовы владельца Маркус изучил те немногие сведения об истории мастерской, что удалось найти.
– У вашего мужа или семьи были с кем-то нерешенные вопросы? – спрашивал он. Были ли невыплаченные долги ? Вражда? Угрожали ли им конкуренты?
Но жена каждый раз качала головой. Она просто ничего не понимала. Ее муж был хорошим мастером, говорила она. Просто он не очень ладил с бумагами, но разве не так всегда бывает с мастерами?
Маркусу пришлось признать, что в случае с этим маленьким предприятием, у которого не было ни бухгалтера, ни аудитора, это было именно так. И всё, что напоминало корреспонденцию, картотеку клиентов, бланки заказов – всё сгорело дотла, если вообще когда-либо существовало.
Жена знала, что когда придет время подавать налоговую отчетность, работы будет много, но ведь мастерская существовала всего несколько месяцев, так что, наверное, и с этим бы справились.
Когда через несколько недель руины расчистили, зацепок по-прежнему не было. Лишь одна кажущаяся незначительной деталь, которую бдительный техник всё же занес в отчет, выделялась на фоне остального. Маркус обратил на нее внимание только сейчас, спустя столько лет, при последнем изучении отчета.
Там было написано:
«В паре метров от въездных ворот, вплотную к решетчатому ограждению, лежала кучка соли высотой девять сантиметров».
И следом маленькое примечание, которое, пожалуй, должно было натолкнуть на размышления и вызвать недоумение:
«И это была поваренная соль, а не дорожная44
Техническую или дорожную соль чаще всего используют в качестве антифриза на дорогах в зимнее время года.
[Закрыть]», – значилось там.
ГЛАВА 3
ГЛАВА 3
Вторник, 1 декабря 2020 г.
КАРЛ
– В архиве нашлась копия дела, Карл. – Роза бросила ее перед ним. – Мы с Гордоном прочитали ее сегодня утром. Там сказано, что ты был первым, кто прибыл на место?
– Да, судя по всему. – Он кивнул и указал на экземпляр Маркуса. – Этот отчет все эти годы пылился в разных кабинетах Маркуса. Вы наверняка понимаете, что это значит?
– Да, то, что он не смог это отпустить, – ответил Гордон с обезоруживающей логикой. – Так что теперь он, возможно, хочет, чтобы мы сняли этот груз с его плеч.
Карл поднял большой палец вверх. – В точку. А значит, мы его забираем, откладываем всё остальное и раскрываем. Так и поступим.
– Откладываем всё остальное? Не слишком ли это круто, Карл? – пробормотала Роза. – Тебе не кажется, что у нас и так сейчас полно дел?
Карл едва заметно пожал плечами. Возможно, но, в конце концов, решал начальник убойного отдела, и, кроме того, это дело задело в Карле неожиданно уязвимое место. Спустя столько лет по-прежнему было необычайно больно думать о маленьком мертвом мальчике и матери, потерявшей то, что было ей дороже всего. Он не мог и минуты просидеть с закрытыми глазами, думая об этом чудовищном несчастном случае, чтобы не ощутить её дрожь так же явственно, словно это было вчера. Может, потому, что он сам стал отцом?
– Вы ведь видели, что Маркус выделил в конце пожарно-технического отчета, так что мне вряд ли нужно объяснять вам, насколько высокий приоритет мы должны отдать этой части дела. И не только ради Маркуса, но в равной степени ради нас самих и Отдела Q.
– Ты про поваренную соль? – предположил Гордон.
Карл кивнул. – Роза, ты в Отделе Q с 2008 года, у тебя ведь должно что-то щелкнуть в голове, разве нет?
– Про поваренную соль? – Она покачала головой.
– Ну, тогда выясни это. Потому что я знаю, что несколько лет назад было дело, которое отложили в сторону, и там было что-то связанное с солью. Маркус тоже это помнил, но, как я уже сказал, это, должно быть, было несколько лет назад, так как мы не можем сразу определить время. Но попробуй погрузиться в старые дела, например, с 2000 по 2005 год, может, что-то и найдешь.
– То есть что-то с солью? – Она не выглядела в восторге.
– Да, как я уже сказал, я смутно помню, что когда-то было другое дело, где кучка соли лежала неподалеку от места преступления.
– Ну надо же, какая просто фантастическая задача мне досталась, огромное спасибо тебе за это, Карл Мёрк из Вендсисселя. И раз уж на то пошло, то в Ганлёсе на скотном дворе моего двоюродного брата тоже лежит порядочная куча соли. Его теперь тоже арестовать?
Карл вскинул брови. Если эта заноза в таком настроении, то пора было прижать ее к ногтю.
– Спасибо за сарказм, Саломея55
Саломея – библейский персонаж, известная тем, что потребовала голову Иоанна Крестителя. В контексте отдела Q это прозвище подчеркивает властность Роуз, её способность «снимать головы» с коллег своими резкими замечаниями и её одержимость справедливостью, которая иногда принимает пугающие формы.
[Закрыть]. Подумай-ка, что Маркус сделал для тебя, Роза? Он вернул тебя на работу, вернул в ту же форму и статус, что были у тебя пять лет назад, вернул на лучшую должность, и что бы там за этим ни стояло. Разве ты не считаешь, что Маркус заслужил, чтобы ты сделала всё, что в твоих силах, чтобы он наконец закрыл для себя это дело?
Она вздохнула. – Знаешь, ты был куда забавнее, когда был просто старым ворчливым козлом, а не святошей, старым и ворчливым. Но ладно, раз ты хочешь мучить меня чтением старых дел, пока Асад разгребает то, что лежит у нас на столах, я это сделаю.
Она крутанулась на каблуках, не дав ему ответить. Чертовски раздражает.
Он повернулся к Гордону, который выглядел так, будто сейчас наступит его очередь получать нагоняй.
– А ТЫ Гордон, – сказал он с таким нажимом, что парень вздрогнул. – Ты мне поможешь.
Его плечи опустились.
– Ты должен найти вдову того, кто владел мастерской. И еще найди ту пожилую женщину, которая была в церкви на похоронах на днях, двоюродную сестру Майи Петерсен. И когда сделаешь это, доставь обеих сюда ко мне. И живо, пожалуйста!
Новый кабинет Карла на втором этаже был из тех, каких пруд пруди: со стандартной мебелью и легко моющийся. Он открыл окно, положил отчет Маркуса на подоконник и начал изучать его с самого начала. У него ушло почти четверть пачки сигарет, чтобы дочитать его до конца; отчет был необычайно подробным, как и все те отчеты, что Маркус Якобсен писал в бытность свою вице-комиссаром. Однако это дело, казалось, зацепило его особенно сильно – вероятно, потому, что он был почти очевидцем событий и никогда не забывал отчаянное горе молодой матери.
Уже на первой странице Маркус выражал недовольство тем, что тогдашний начальник убойного отдела прекратил его расследование и классифицировал дело как несчастный случай.
Последующие многочисленные страницы представляли собой выдержки из допросов свидетелей, проведенных Маркусом, но, говоря объективно, зацепиться там было почти не за что.
«Что вы видели?» и «Что вы знаете?» – всегда спрашивал Маркус тех, кого допрашивал. «Известно ли вам что-либо, что могло привести к этому мощному взрыву?» И никто не дал ему ни единой зацепки. Молодая женщина, потерявшая ребенка, объяснила, зачем пришла в мастерскую. Что-то насчет заднего моста «Ситроена Дайан», который нужно было заменить из-за коррозии. И каждый раз, когда она доходила до момента самого взрыва, когда коляску с ее трехлетним сыном вырвало у нее из рук, она срывалась.
Далее следовали объяснения вдов погибших механиков, и в целом ничто не указывало на то, что это была не добросовестная недавно открытая мастерская с компетентными сотрудниками. Они часто работали сверхурочно, но зарплату всегда получали вовремя – и платили там неплохо, даже наоборот, как заметила одна из жён.
Именно под этим Карл провел жирную черту.
– Вдов было найти несложно, Карл. Правда, та, что была замужем за владельцем мастерской, успела снова выйти замуж и сменила фамилию, но, слава богу, всё еще жила по тому же адресу.
– Когда она приедет, Гордон?
– Она здесь. Ждет у Розы.
Карл одобряюще кивнул. Придется скоро признать, что младший сотрудник отдела уже не совсем «желторотый».
– А та кузина, что дала траурное объявление в газету, приедет через час. Она немного нервничала и была сбита с толку тем, что ты хочешь с ней поговорить, но я сказал ей, что ты обычно не кусаешься. – Он широко улыбнулся.
«Обычно не кусаюсь?!» Улыбка Карла стала вымученной. Кажется, этот олух всё же еще немного «желторотый».
Карл закрыл отчет, чтобы вдова не увидела страшные фотографии трупов на месте происшествия.
Он не знал, как выглядела вдова владельца мастерской тридцать с лишним лет назад, но для шестидесятилетней женщины она была необычайно моложавой. «Вряд ли это лицо сохранилось в таком виде только с Божьей помощью», – подумал он, когда она сняла маску. Она даже попыталась улыбнуться, но улыбка будто застыла на ее лице.
Первые несколько минут он подбирал вопросы, но «кто не рискует, тот не пьет шампанского», подумал он и задал вопрос, которого, согласно отчету, ей раньше не задавали. Пальцем в небо.
– В тот период через руки вашего мужа проходило довольно много денег, но как вы это ощущали на самом деле?
Она заправила прядь волос за ухо, в то время как единственная морщинка на лбу попыталась обозначиться. – Ну, мы же вовремя оплачивали все счета, вы это имеете в виду?
– Нет, я о тех излишках, которые оставались. Машина, посудомойка, новая одежда, всё в таком роде.
Она выглядела заметно облегченной, получив конкретные варианты.
– Ну-у, Ове купил дачу. Она до сих пор у меня. В Тисвильде.
Карл присвистнул. – Похоже, это был самый удачный момент для покупки дачи в Тисвильде. Сегодня они стоят баснословных денег.
Ее мимолетное движение головой выдало определенную гордость.
– Сколько вы за нее отдали, помните? Вы ведь купили ее за наличные, не так ли? – попытался он.
Она кивнула с задумчивым видом. Боже мой, как легко ее было разговорить.
– Чуть больше ста тысяч, кажется. – Она кивнула, подтверждая свои слова.
– Значит, дела в мастерской шли хорошо?
Она кивнула. – Ове действительно очень много работал. Они все много работали.
Остаток их беседы занял двадцать минут, и это, вероятно, был их последний разговор.
– Думаю, в той лавочке дела шли куда бодрее, чем в большинстве автомастерских, – сказал он Розе после ухода вдовы.
Она не слушала. – Ты хоть понимаешь, за что ты меня усадил, Карл?
У Розы было много выражений лица, и то, что было сейчас, ему не нравилось. Кто там говорил про ворчливых козлов?
– Дела с 2000 по 2005 год еще не оцифрованы, так что я листаю и листаю отчеты. Не рассчитывай, что отделаешься без оплаты сверхурочных, если хочешь, чтобы я сделала это быстро.
Бормотание, ворчание, нытье. На самом деле, даже уютно.
– Просто скажи, сколько часов потратишь, и продолжай свою поистине фантастическую работу.
Она что, показала ему язык?
