Текст книги "Натрия Хлорид"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Жанры:
Прочие детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 8
ГЛАВА 8
Среда, 2 декабря 2020 г.
КАРЛ
– Тебе следовало бы открыть окно и немного проветрить, Карл, пока не примчалась Роза, – сказал Асад. Карл посмотрел на него усталыми глазами и махнул рукой. Сойдет и так.
– Я поручил Гордону обзвонить вдов механиков и расспросить, были ли у их мужей крупные траты перед смертью. Я велел ему сказать, что они могут выкладывать всё начистоту: даже если было совершено что-то противозаконное, срок давности уже ИСТЁК. И что мы спрашиваем их только для того, чтобы найти возможную подоплеку взрыва в мастерской, в котором погибли их мужья.
Асад покачал головой. – Разве мы её не знаем, Карл?
– Нет. Когда велось расследование, интенсивно искали мотив для убийства, если это вообще БЫЛО убийство. Проверяли возможную связь с бандами, наркотиками, махинации с номерами двигателей и возможную продажу угнанных машин восточноевропейцам. Но всё зашло в тупик. Предприятие просуществовало всего шесть-семь месяцев, и, не считая первых двух деклараций по НДС, показавших приличный убыток, о доходах ничего не было известно, так как мастерская не успела подать отчетность в налоговую. А поскольку всё сгорело – компьютеры, картотеки клиентов, бланки заказов и все книги по закупкам запчастей, – здесь тоже оказались в тупике. Кое-кто в управлении полиции склонялся к мысли, что если это не несчастный случай, то истинная цель нападения могла быть совсем в другом месте, и произошла ошибка. Но дальше этого они не продвинулись.
Асад почесал щетину. – Гордон утром обнаружил, что они мухлевали с ремонтом, так что, выходит, у них не всё было чисто в мешке?
– В пушку, Асад. Рыльце в пушку, так говорят.
– Ну да. Но это ведь зависит от того, на сколько они обманывали, разве нет?
– Ну, можно и так сказать, при желании. – Карл улыбнулся. Если датскому языку и не хватало выразительных средств, Асад всегда был готов их восполнить. – Но даже если автомастерская обманывала клиентов, заставляя их платить за невыполненный или ненужный ремонт, они могли заниматься и куда более серьезными вещами, – сказал Карл. – У тебя есть идеи?
– Мы спрашивали вдову, покупали ли они и продавали машины?
– Мы знаем, что да. Несколько объявлений в «Голубой газете» и местных листках рекламировали это.
– Угнанные машины с перебитыми номерами кузова, перекрашенные и перепроданные, легко могут привести к очень скверным разборкам. Например, восточноевропейцы очень быстро свирепеют, если их кидают. Это могут быть скрученные счетчики пробега, фальшивые сервисные книжки, всё такое. Использовалась взрывчатка?
– Нет.
– Почему это дело так задевает Маркуса, Карл, ты знаешь?
Карл на мгновение отвел взгляд. Он знал это слишком хорошо, но им не обязательно было знать о нем всё.
– Вероятно, это сочетание многих факторов. Погибший мальчик, его мать, покончившая с собой, и все те вопросы, что остались без ответов.
– Если спросишь меня, я думаю, Маркус пообещал матери погибшего мальчика, что обязательно найдет тех, кто повинен во взрывах.
Карл кивнул. Весьма вероятно! Это был не первый случай, когда полицейскому приходилось отказываться от подобного обещания. В таком деле хочется пообещать что угодно, лишь бы хоть немного облегчить боль. Но от невыполненных обещаний никогда не отмахнуться, это факт.
– Ты был прав, Карл! – громко раздалось из коридора. Неужели этот парень не мог подождать, пока зайдет в кабинет, чтобы избавить их от лишних ушей всех этих ищеек на этаже?
На молочно-белых младенческих щеках Гордона горели аккуратные красные пятна. Он был на взводе.
– Да, ты не ослышался. Все механики накупили кучу дорогих вещей незадолго до катастрофы. Черт возьми, через эту маленькую фирму проходили огромные деньги.
– Ладно, хорошо, Гордон. Что именно, например?
– Машины, электроника, поездки. И самое интересное – вдовы сказали, что расчет всегда был наличными.
– Черные деньги, – пробормотал Асад.
– Само собой. И все механики знали друг друга еще по техническому училищу, и были теми еще проходимцами, когда собирались вместе. Все до одного комбинаторы, как рассказала мне одна из жен, и ей было плевать, потому что она всё равно ушла от мужа еще до того, как он погиб. Она была довольно откровенна и сказала, что если у них была хоть малейшая возможность провернуть какую-то аферу в мастерской, они это делали. Машины, которые они продавали, были старым дерьмом, которому просто навели марафет. Она точно знала, что они постоянно мотались по автомобильным аукционам и за гроши скупали машины, на которые никто больше не хотел претендовать. Она полагала, что они продавали по четыре-пять таких «подкрашенных трупов» в неделю.
– Боже мой, это же больше сотни машин за то короткое время, что работала мастерская. Она знала, кому они их продавали?
– Всем, кто был готов купить это дерьмо, сказала она. Среди покупателей было много иммигрантов.
Асад и Карл переглянулись. Они подумали об одном и том же.
– Она знала что-нибудь об угрозах или рекламациях, было что-то подобное?
– Она сказала, что они никогда не говорили о том, как идут дела, а если она спрашивала мужа, он всегда отвечал, чтобы она заткнулась и не совала нос не в свое дело.
– И она не рассказала это полиции потом?
– Она к тому времени уже уехала и три месяца жила со шведским ресторатором на Солнечном берегу. О катастрофе она узнала, только когда вернулась домой, так что нет. С полицией она не разговаривала.
– Она упоминала другие их махинации?
Красные пятна на щеках Гордона стали еще ярче. Настал черед коронного номера, который он приберег напоследок.
– Она рассказала мне, что слышала от другой жены, будто они так безбожно мухлевали со счетами за ремонт, что просто диву даешься. Так что я был прав, Карл. К каждому счету накручивали минимум несколько тысяч крон за устранение так называемых «очень важных неисправностей», которые они якобы находили в машинах. – Он едва не лопался от гордости, переминаясь с ноги на ногу, пока рассказывал это.
– Хорошо, Гордон. Начинает понемногу вырисовываться картина с жаждущими мести клиентами. Теперь подождем Розу, найдет ли она дела, где рядом с местом преступления была оставлена кучка соли.
– Кучка соли? – Асад удивленно посмотрел на него.
Карл пододвинул к нему дело. – Добро пожаловать в клуб, Асад. Теперь читай сам. Потому что сегодня моя очередь забирать Лусию из яслей.
У него внутри стало почти тепло.
Если бы Карла кто спросил, он бы сказал, что сейчас, несмотря на пандемию коронавируса, лучшее время в его жизни. Всё сложилось как надо. У них с Моной самая милая дочка в мире, они живут вместе и поговаривают о свадьбе. Людвиг последние недели жил то у друга, то у него, и теперь останется здесь до самого Сочельника. Иногда, если не удавалось вовремя забрать Лусию– после того как Мона снова вышла на работу – выручала девушка из соседней квартиры, которая была не прочь подзаработать. Однако была и ложка дёгтя: старшая дочь Моны полностью отдалилась от них после появления Лусии на свет. Помимо этого, Асад на работе не мог скрыть своей подавленности, вызванной семейными переменами… На самом деле Карл несколько раз видел этого, казалось бы, крепкого и сильного мужчину со слезами на глазах, когда тот думал, что его никто не видит.
– Я подключил Асада к делу, – сказал он Моне, обсудив расследование за вечерним кофе. – Он был у тебя на приеме на прошлой неделе, как он на самом деле?
Она покачала головой, сосредоточенно пытаясь засунуть дочери в рот ложку с пюре.
– Ну да, я знаю. У психолога врачебная тайна, но тогда я спрошу иначе. Не ошибаюсь ли я, думая, что он сейчас потянет обычное расследование? Полагаю, дело будет сложным, потому что и у Маркуса, и у меня есть предчувствие, что могут быть совпадения с другими нераскрытыми делами, и тогда мне придется делегировать задачи. Асад больше не может просто обходить квартиры и выполнять рутинные поручения, когда речь идет о таком деле.
Она продолжала просто улыбаться, будто у нее в ушах были затычки и она не могла думать ни о чем, кроме следующей ложки бананового пюре.
Карл вздохнул. – Мона, мне нужно знать, не наврежу ли я ему, если буду ожидать от него слишком многого.
Она посмотрела на него. – Ты сам это почувствуешь, Карл, разве нет?
ГЛАВА 9
ГЛАВА 9
Среда, 2 декабря, и четверг, 3 декабря 2020 г.
РОЗА
Лишь одна настольная лампа горела в следственном отделе тем вечером, когда Роза сидела и грызла залежавшиеся, твердые кукурузные чипсы Bugles, найденные в ящике стола. После пяти часов сверхурочной работы она уже перестала следить за собой, и её тошнило от запаха старой бумаги, но тут кое-что произошло.
Этот скудный отчет за 2002 год было легко не заметить в огромных стопках дел, поскольку он состоял всего лишь из обложки, нескольких фото и двух листов бумаги. Заключение по делу гласило, что это было самоубийство, но с типичным финальным аккордом Харди Хеннингсена в случаях, когда что-то казалось ему сомнительным:
«Сдано в архив при умеренном протесте».
Речь шла о мужчине средних лет, который был найден мертвым в своем гараже от отравления угарным газом через пару дней после Пятидесятницы. Тело было найдено случайно, когда его постоянная уборщица зашла в гараж за моющими средствами. При осмотре трупа установили, что он, по всей вероятности, просидел там три дня, и «Вольво», которую только что заправили, всё это время работала на холостом ходу. Если не считать того, что он был депутатом парламента и публично известен своими радикальными взглядами – такими как принудительная стерилизация женщин на социальном обеспечении, родивших более двух детей, – его смерть не вызвала громких газетных заголовков. Преобладало мнение, что такой исход его политической карьеры лучше всего послужил миру и ему самому.
Причина, по которой это довольно очевидное самоубийство 2002 года всё же попало в стопку возможных преступлений, заключалась в том, что судмедэксперт отметил два слабых углубления на запястьях покойного. Покрасневшая уборщица связала это с тем, что у мужчины, видимо, были некие сексуальные наклонности, которые она с мужем во всяком случае дома не практиковала. Заместитель начальника Маркус Якобсен поручил тогда вице-комиссарам Карлу Мёрку и Харди Хеннингсену найти одного или нескольких возможных секс-партнеров мужчины, а когда это не удалось, дело закрыли с той самой пометкой Харди.
В середине отчета было несколько кратких описаний того, что наблюдалось в гараже. Обычные полки с кучей бумажных полотенец, консервированными томатами и туалетной бумагой. Кроме того, там были малярные принадлежности и засохшие банки с краской, пятна масла и соль на полу, велосипед, которым не пользовались годами, если вообще когда-либо. И наконец, багажник для крыши, подвешенный под потолком, а также метла и ведро.
К тому моменту, когда Роза дочитывала отчет, её желудок, несмотря на перекус, уже час как нетерпеливо урчал. И если бы она поддалась голоду и просмотрела отчет в спешке, чтобы поскорее уйти домой, она наверняка не обратила бы внимания на маленькую и отнюдь не маловажную деталь: на полу лежала соль.
Она быстро просмотрела фотографии.
Труп сидел на водительском сиденье, слегка наклонившись вперед. Руки на коленях, аккуратно одет в твидовый пиджак, бывший его визитной карточкой, – в остальном ничего необычного. На секционном столе были отчетливо видны розовые трупные пятна, характерные для отравления угарным газом, и это было не самое приятное зрелище. Роза слишком хорошо помнила этого жирного идиота-политика, он был ужасным человеком.
Для совершенно обычного типового дома в Рёдовре гараж был просто огромным. Будь мужчина женат и имей детей-подростков, его бы давно использовали для шумных вечеринок. Но сейчас это была просто аккуратная пристройка с дверью в остальную часть дома и подъемными воротами, которые, кстати, не были заперты.
Только когда машину убрали из помещения, на фотографиях стала видна маленькая кучка соли. Белоснежная горка высотой 6–7 сантиметров – ничего такого, что показалось бы необычным там, где товары каждый божий день переносятся туда-сюда.
Роза совершенно забыла о голоде.
– Тебе следовало позвонить мне вчера вечером, Роза, – сказал Карл следующим утром.
– Нет, я не хотела будить Лусию, да и просто хотела домой. Я была в Вэрлёсе только в пол-одиннадцатого, Карл.
Её шеф кивнул, её вклад был оценен.
– Пошли, – сказал он, увлекая её за собой с отчетом в руке. Улыбался ли он коллегам по пути в кабинет начальника убойного отдела, и было ли в этой улыбке злорадство?
Маркус Якобсен сразу увидел триумф в их глазах и прервал свой телефонный разговор. – Что у вас для меня? – спросил он, когда Карл положил папку перед ним.
– Это то самое дело, о котором ты думал, и заслуга Розы в том, что она откопала его в архивах, – сказал он, с некоторой гордостью глядя на неё. – И теперь, когда я прочитал отчет, я тоже отчетливо помню это дело. Ты был прав, мне стоило позвонить Харди, потому что с его помощью я бы, наверное, вспомнил его мгновенно.
Он ткнул пальцем в последнюю строчку с протестом Харди. – Этот финал отчета он бы точно запомнил, а потом, возможно, и вот это.
Он положил фото пустого гаража перед начальником и ткнул пальцем на кучку соли.
Маркус поднял взгляд поверх очков-половинок.
– Черт побери, вот же она! – Он повернулся к Розе. – Ты хоть понимаешь, что ты сейчас запустила?
– Я догадываюсь, ведь эта кучка соли до боли напоминает ту, что лежала снаружи мастерской, взлетевшей на воздух в 1988 году. Возможно, есть связь с тем случаем, а может, и с другими делами. – Она нахмурилась. – Но сейчас я обеспокоена, потому что если ЭТО правда, то нам предстоит безумная работа по прочесыванию всех дел с 1988 года до сегодняшнего дня. Надеюсь, вы это понимаете, господин обер-полицейский. Может, мы вообще не найдем похожих дел с солью, а может, нам придется копать еще глубже, чем в 1988-й. Очень надеюсь, что нет.
– Я знаю, что это огромная задача, но как ты думаешь, Роза, почему мы всё равно за неё возьмемся?
– Потому что у нас есть два преступления, где тот, кто это сделал, явно постарался выдать их за нечто иное.
– То есть ты веришь в преднамеренное убийство в обоих случаях? – Маркус внимательно посмотрел на Розу.
– Мы оба верим, и ты тоже, Маркус, – вмешался Карл. – Иначе зачем бы ты так вцепился в дело мастерской?
– Да, но послушайте вы двое, давайте будем трезвомыслящими. Одно дело – интуиция, другое – стечение обстоятельств, которое легко может завести нас в тупик. Давайте, пока вы не найдете еще дело-другое с кучкой соли рядом с жертвой, будем считать, что всё это случайность. Но если найдете еще хоть одно – тогда и поговорим.
– Ладно, хорошо, – сказала Роза. – Но если за такими делами стоят преступления, мы должны учитывать, что причины смерти замаскированы настолько эффективно, что дела могли вообще не проходить через убойный отдел и, соответственно, их нет в нашем архиве. Это могли быть дела, классифицированные как «несчастные случаи со смертельным исходом», «самоубийства» или так называемые «естественные смерти», и в таком случае речь идет о тысячах случаев. Кроме того, нужно считаться с тем, что географически это могло происходить по всей Дании.
Маркус положил руки на стол и подался к ней. – Да, Роза, я тоже думаю, что с последним нужно считаться. Но скажи мне, когда именно умер тот депутат, я не помню точно. Десять лет назад?
– Почти в два раза больше. Временем смерти сочли вечер воскресенья Пятидесятницы, 19 мая 2002 года. Его звали Палле Расмуссен, – сказала Роза.
– Ах да, неужели прошло столько времени! – Маркус присвистнул и откинулся на спинку кресла. Пытался ли он пролистать свой внутренний календарь назад к тому дню?
– Честно говоря, Маркус, Отдел Q слишком мал, чтобы вытянуть такую задачу в одиночку, я так считаю, – сказал Карл.
Маркус поднял указательный палец. Он еще не закончил обдумывать.
Роза посмотрела на фото на столе и прервала ход мыслей. – Я думаю, нам стоит сделать копии этого снимка и соли из 1988-го и разослать их во все полицейские округа страны. Спросить, нет ли хоть одного следователя или эксперта, у которого подобная кучка соли отпечаталась в памяти.
Их встретил взгляд, явно отягощенный серьезностью ситуации.
– Мы осмелимся произнести вслух, что подозреваем наличие целой серии таких «соляных дел»? – спросил Маркус.
– Ты имеешь в виду, нет ли у нас серийного убийцы? – сказал Карл.
– Если найдется больше, чем эти два дела с кучками соли у места преступления, то да.
– А это значит, что нам придется запускать всю программу: профилирование, анализ мотивов, сотни интервью, куча допросов, технические экспертизы, сравнение всех возможных типов отчетов и многое, многое другое. Это может занять месяцы. – В голосе Карла явно чувствовался пессимизм.
– Да, верно, Карл. Но представь, если несколько дел укажут в одну сторону. Разве ты не хочешь раскрыть целую цепочку, чтобы они исчезли из твоих стопок? Представь, если мы раскроем взрыв в «Вильдерс Авто» И при этом из шкафа посыплются все остальные скелеты.
Сетка морщинок на лице часто выдает противоречивые чувства. В этот момент лицо Карла напоминало нечто, что архитектор мог бы начертить в состоянии ЛСД-угара.
ГЛАВА 10
ГЛАВА 10
Четверг, 3 декабря 2020 г.
КАРЛ
– Пока наши кабинеты всего в пяти метрах от кабинетов коллег дальше по коридору, обещайте мне, что будете соблюдать осмотрительность в работе, которая нам предстоит. Вы не сможете избежать общения с другими руководителями следственных групп, я это знаю, но, пожалуйста, не рассказывайте им, как идут дела у нас. Если всё идет хорошо, две трети коллег нас ненавидят, а если туго – те же самые люди смеются, и мне не хочется ни того, ни другого. Нам нужен покой, пока мы так близко к остальным следователям, вы меня поняли?
Карл указал на ряд маркерных досок, тянувшихся вдоль всей стены в кабинете Асада, Розы и Гордона.
– Отныне это наш оперативный штаб, друзья. Я начертил пять колонок, которые, рассчитываю, мы вскоре заполним подробнее, чем сейчас.
Первая колонка очевидна: «Дата/Место преступления».
Вторая колонка, «Жертва», чуть сложнее. Если с момента предполагаемого убийства прошло много лет, будет крайне трудно составить личностный профиль и раскрыть деятельность и привычки человека.
Третья колонка касается «Метода убийства», и у меня есть предчувствие, что его тоже будет нелегко выяснить.
Четвертую колонку, я полагаю, мы не сможем заполнить с уверенностью, пока не вычислим возможного преступника. Я назвал её «Мотив».
Можно ли предположить, что у этих двух конкретных дел есть общая черта: жертвы были каким-то образом обезврежены до того, как произошло само убийство?
Карл кивнул в сторону Розы. – Что, по-твоему, указывает на это?
– Ну, механики во всяком случае были выведены из строя до того, как мастерская взлетела на воздух, а депутат Палле Расмуссен, вероятно, уже был нейтрализован на своем месте за рулем, пока угарный газ доделывал остальную работу, – сказала она.
– Сколько лет было той «Вольво», ты знаешь?
– Она была достаточно старой, чтобы быть без катализатора[8]8
Катализатор в выхлопной системе автомобиля предназначен для снижения токсичности выхлопных газов, в том числе для окисления смертельно опасного угарного газа (CO).
[Закрыть].
Карл кивнул. Жаль Палле Расмуссена – вот почему машина выделила так много угарного газа. Он повернулся к Асаду. – Ты выглядишь задумчивым, хочешь что-то сказать?
– Эх, Карл, это немного сложно, мысли в голове так и крутятся. Но я думаю о том, как можно заставить упасть замертво пятерых механиков. Что произошло, раз кто-то смог подобраться и ударить их всех по затылку, и при этом никто из них не оказал сопротивления?
Гордон вежливо поднял палец – от этой привычки ему пора было избавляться. – Я думал о том же. Я вообще-то считаю, что само убийство произошло из-за ударов по голове, а взрыв был нужен, чтобы замаскировать всё остальное, чтобы не нашли никаких следов – ДНК, упущенных улик, видеонаблюдения или...
Он не смог придумать ничего больше, но этого было достаточно. – Я тоже так думаю, – подтвердила Роза.
– Но тогда они, должно быть, были как-то усыплены перед ударами, – сказал Асад. – Тот человек, что лежал в дверях мастерской, возможно, пытался выбраться на свежий воздух, но не успел. Именно об этом я и размышлял.
– Ну так выкладывайте. Как же их усыпили, есть идеи?
– Может, каким-то газом? – предложил Гордон.
– Да, но в здании была покрасочная, а значит, там гарантированно была хорошая вытяжка. Разве это не указывает в другом направлении?
– А нельзя ли переключить такую вытяжку в обратную сторону, как старый пылесос, чтобы она вместо этого вдувала воздух в помещение? – спросила Роза.
Карл пожал плечами. – Понятия не имею. Может быть, но это звучит сложновато, не так ли? – Судя по их виду, они разделяли это мнение.
– А что с депутатом? Что могло произойти там?
– Думаю, то же самое, – сказал Асад. – Сначала его усыпили, чтобы он не мог выйти из машины, пока медленно отравлялся угарным газом.
– Это могло быть, например, с помощью эфира или хлороформа, верно? – предположил Гордон.
– Да, это вариант. – Эту версию Карл, конечно, уже представлял себе. – Эти два вещества довольно трудно обнаружить в трупе, а почувствовать запах через три дня, да еще при таком количестве выхлопных газов, было точно невозможно. Запишем это как вариант на доске?
Все кивнули.
Карл записал. – Мог ли этот метод использоваться и при убийствах в мастерской?
– Да, возможно, – ответил Гордон.
– Что в таком случае это говорит нам об убийце?
– Что этот человек знал очень много о местах преступлений и о людях, которых он убивает. Когда депутат возвращается домой. Как была устроена мастерская и всё такое, – продолжил Гордон.
– Да, и то, что он или она обладали знаниями об усыпляющих веществах, и, наконец, что убийства были тщательно спланированы. Это очевидно в случае с довольно сложным преступлением в мастерской, но что говорит нам о том, что так же могло быть и с убийством в гараже?
Он обвел всех взглядом, и Асад ответил первым.
– Соль лежала под машиной. Её насыпали кучкой до того, как автомобиль был припаркован в гараже.
Карл поднял большой палец и снова указал на них по очереди.
– Роза, ты составишь запрос о поиске соли в связи со случаями смерти. Его нужно разослать во все полицейские округа и, конечно, здесь, в управлении, ты знаешь как. Так что отныне ты их контактное лицо. Если не ответят сразу – звони в округа и дави на них. – Он улыбнулся ей, но это, видимо, не помогло. Она ненавидела подобные задания.
– Кто-нибудь из вас серьезно может припомнить хоть одно наше дело, где рядом с жертвой была кучка соли? – продолжил он.
Они покачали головами.
– Что ж, жаль, я тоже не могу. Значит, придерживаемся дел периода с 1988 по 2010 год, за которые Роза уже взялась, и отныне это будет твоей задачей, Гордон. Используя опыт Розы, сначала просматривай фотоматериалы всех дел, чтобы сэкономить время. Если найдешь соль на каком-то из них – внимательно читай это дело и докладывай нам. Смотри не упусти ничего.
– Может, мне тогда заодно сообщить главным инспекторам, что если отделы и следователи криминальной полиции не могут сразу вспомнить такие дела с солью, пусть просто начнут с фотоматериалов? – предложила Роза.
Карл кивнул. – Конечно. И теперь ты, Асад. Тебя я попрошу расследовать возможный мотив к этим двум убийствам на доске, потому что, на мой взгляд, у них есть общая черта. И мошенничество механиков с продажей машин, и однобокие, крайне радикальные выпады депутата Палле Расмуссена против всего на свете указывают, по-моему, на возможность того, что за этим мог стоять один или несколько иммигрантов. Я знаю, что это крайне слабая теория, но жена, ушедшая от мужа, упоминала, что иммигранты были хорошими клиентами на дешевые машины, которые продавала мастерская. Если ты проверишь Регистр транспортных средств за время до взрыва, у тебя будет список имен покупателей. Если один из них случайно окажется человеком, которого травил Палле Расмуссен, то, возможно, есть общий мотив, хотя я прекрасно понимаю, что это было бы чертовски удачным совпадением.
– Я думаю, это не сработает, Карл, – последовал сухой ответ.
– Вот как. И почему же, Асад?
– Потому что я почти уверен, что те сделки шли мимо кассы мастерской, так что название фирмы вообще не будет фигурировать в договорах купли-продажи.
Карл нахмурился. – Да, но кто-то же должен был отвечать за продажу, верно? Но тогда я предлагаю тебе вместо этого искать в регистре только имена механиков – скорее всего, именно они оформляли продажу машин на себя. И заодно попробуй раскрыть профили самих механиков.
Асад пожал плечами. Он не был убежден. Жаль, но лишь бы он это сделал.
– А что будешь делать ты, Карл? – Роза язвительно посмотрела на него. – Что теперь? Дымить своими вонючими палочками, пока ждешь нашего возвращения с результатами?
Карл почувствовал, как уголки его губ поползли вниз. – Хм, и это тоже, да. Но прежде всего я должен выбить дополнительные ассигнования – кучу денег на все ваши сверхурочные. Ведь я не думаю, что вы захотите брать за них отгулы в ближайшие десять лет, верно?
– Круто, Карл, действуй. – Гордон заметно приободрился, он обожал сверхурочные, лишь бы за них платили. У него всё равно не было особой жизни за пределами полицейского управления.
– И заодно я попытаюсь обобщить события в этих двух делах, чтобы прояснить психологический профиль возможного преступника, – добавил он.
– А-а, это ты, небось, поручишь Моне, хитрец. А сам будешь сидеть и нянчиться с дочкой, пока мы пашем. – Роза была настроена по-боевому.
Карл предпочел улыбнуться. – Отличная идея, спасибо за неё.
– И еще один деликатный вопрос, Карл, – продолжила она. – Если соль насыпана там намеренно, значит, у нас есть убийца, который ведет опасную игру, рискуя быть разоблаченным, или который, во всяком случае, хочет оставить свой след. Систематик[9]9
в оригинале автор Юсси Адлер-Ольсен часто использует слово «systematiker», чтобы противопоставить этого преступника обычным «хаотичным» убийцам.
[Закрыть], серийный убийца, которого нам бы очень хотелось поймать, я полагаю. Но что, если с этой солью всё-таки просто случайность?
– В том числе и поэтому вы не должны болтать здесь в отделе о наших успехах или неудачах. Но если это окажется правдой, то официальная версия проста: мы пытаемся раскрыть два старых убийства. Разве мы не этим занимаемся?
После этого Карл ушел в свой кабинет и закурил, высунув голову в окно. Созерцание сине-белого дыма, уходящего в небо, очень помогало мыслительному процессу. Что дальше?
Маркус будет биться зубами и когтями за бюджет[10]10
Датская идиома «med næb og kløer» дословно переводится как «клювом и когтями». Это полный эквивалент русского выражения «зубами и когтями» или «всеми силами»
[Закрыть], так что это решится само собой. Что касается психологического профиля жертв, ему стоит начать с карьеры депутата, его публичного имиджа и возможных судебных исков о клевете или других политических дел. Карл отлично помнил его с тех пор, когда они с Харди вели это дело, но в одном он был уверен:
Харди, несомненно, помнил его лучше, чем он сам.
