Текст книги "Натрия Хлорид"

ГЛАВА 52

ГЛАВА 52

Среда, 23 декабря 2020 г.

КАРЛ

– Проснись, Карл, мне пора менять Розу. Уже семь.

Он с трудом оторвал голову от подушки, чувствуя, как наволочка прилипла к уголку рта. Попытался неуклюже повернуться, но после ночи на бетонном полу бедро отозвалось резкой болью.

– Черт побери, – стали его первыми словами в тот день.

– Судя по тому, как ты храпел, спал ты не так уж плохо, – раздался тонкий голосок.

Из состояния блаженного небытия – где не было ни холода, ни обвинений, ни проклятой чумы коронавируса – реальность вернула его на землю с железной неотвратимостью: никогда еще он не чувствовал себя таким избитым и разбитым, как этим утром.

– Хорошо ли я спал? – хрипло переспросил он, пытаясь сфокусировать взгляд на чашке, которой Лаура размахивала у него перед носом.

– Это Асад приготовил, – сказала она с улыбкой, пока запах кофе щекотал ноздри Карла.

– Он не такой крепкий, Карл. Можешь пить спокойно, – донеслось от двери от Асада, который уже надевал ботинки.

Карл кивнул, приподнялся на локтях и взял чашку.

– Сахар есть? – осторожно спросил он.

– Совсем чуть-чуть, – прозвучало убедительно.

Он сделал глоток, который спустя миллисекунду ударил по язычку, как молотом, заставив горло сжаться и вызвав приступ кашля, потребовавший недюжинного напряжения мышц пресса.

– Хорош, правда? – бросил Асад, пока Карл пытался восстановить дыхание. Никогда еще кофе не был таким безумно крепким и приторно-сладким, как эта коричневая субстанция, которую его обманом заставили влить в себя.

– Бодрит необычайно, – продолжил Асад, натягивая пальто и хлопая за собой дверью.

– Теперь мы остались вдвоем, – сказала Лаура, стоя перед ним. – Мама в адвокатской конторе, она взяла с собой мою сестру.

Она протянула ему миску, содержимое которой Карл был не в силах расшифровать.

– Мамин любимый кефир, – сказала она, готовая чуть ли не кормить его с ложечки.

Если искать видео с Сисле Парк, результатов было удручающе мало. Её выступления обычно ограничивались короткими заявлениями на темы настолько общие, что зацепиться было не за что. Всегда безупречно одетая в чёрные костюмы, белые рубашки и с короткой стрижкой, где ни одна прядь не смела выбиться из строя.

Где же были ее слабости? Где та узкая замочная скважина, через которую можно было бы разглядеть ее истинное «я»?

– Эту даму я уже видела, – раздалось сзади.

Карл резко обернулся. В этот раз он не слышал, как Лаура ван Бирбек прокралась в комнату.

– Видела раньше? О чём ты, Лаура? – спросил он.

Девочка указала на экран. – Она была здесь в тот день, когда папа был на работе. Она сказала, что папа забыл дома важную бумагу и она должна забрать ее и отвезти в офис в городе.

Карл нахмурился, что за чепуху несет девчонка? – Когда это было, Лаура?

– Давно. Сразу после летних каникул, кажется.

– И ты впустила ее?

– Совершенно незнакомого человека?! Конечно нет. Я сказала, что сначала позвоню папе и спрошу, всё ли в порядке.

– Умно, Лаура. И что она сделала?

– Она отступила на шаг, еще раз посмотрела на табличку с фамилией на двери и извинилась, сказав, что пришла не в тот дом. Ей нужно было в соседний.

– И она пошла туда или как?

– Я посмотрела в окно, и она туда не заходила. Она просто уехала. Тогда я позвонила папе, и он понятия не имел, о чем я говорю. Он уж точно никого не просил ничего забирать.

– Как думаешь, что ей было нужно?

– Я подумала, что это воровка на доверии, и мой папа тоже так решил. Пока она стояла в дверях, она так и рыскала глазами по сторонам. Как будто проверяла, есть ли камеры наблюдения и всё такое.

– Ну так они же есть. В этом доме это не секрет.

– Нет. И вечером мы с папой просмотрели записи видеонаблюдения, чтобы он мог увидеть, как она выглядит, но лица не было видно, а машина была припаркована так, что её толком не разглядели. Но у неё точно были более длинные и темные волосы, чем на этом экране.

Карл кивнул. Нет сомнений, Сисле Парк разведывала углы обзора камер снаружи и внутри.

– Вы думали, она вернется, чтобы что-то украсть?

– Да, но папа сказал, что пусть только попробует – ей это с рук не сойдет. – Она ткнула в застывшее изображение на экране. – Но кто она такая?

– Мы пока сами точно не знаем, Лаура, но обязательно выясним. Ты можешь показать мне видео с её визитом? У вас же оно хранится в цифровом виде.

Она улыбнулась и сказала, что за такой долгий срок они вряд ли что-то хранят, но она охотно попробует это проверить.

«КТО ОНА ТАКАЯ?» – спросила девочка. Как будто это не было именно тем вопросом, ответ на который они искали больше всего. Кого они могли спросить? Ее сотрудников? Он содрогнулся при мысли о том, что придется допрашивать тех типов, которых он видел в ее компании. Скорее всего, они предпочли бы отрубить ему голову, чем позволить вынюхивать дела их босса. Он звонил в Институт химии, где она училась, но никто не ответил; он звонил паре человек с такой же необычной фамилией, но никто не знал ни Сисле, ни Лисбет с такой фамилией.

Карл в десятый раз за день осознал, насколько всё зашло в тупик, и это казалось фатальным. До двадцать шестого декабря оставалось всего три дня, и почти всё указывало на то, что единственная реальная возможность предотвратить убийство Маурица ван Бирбека – это нейтрализовать Сисле Парк. Но как сделать это законными средствами? Ведь они не могли просто ворваться в её дом и арестовать её без крайне веских доказательств. Не могли и просто похитить её и сидеть сложа руки. А к тому же кто мог знать, будет ли она вообще рядом, когда совершится убийство?

И если там присутствовал третий человек, как им выяснить, кто это мог быть и в связи с чем этот некто стал настолько близок к Сисле Парк, что пошел на соучастие?

Характеристика, данная Палле Расмуссеном Сисле Парк – «динамо», «сталкерша», «тупая как пробка» и «шлюха со шрамом» – была не слишком лестной, хотя он наверняка ошибался, называя её тупой, но остальное? Могло ли это помочь им?

Прошло двадцать лет с тех пор, как этот человек написал такое, так что, конечно, за эти годы она должна была измениться, но не в то ли время, предшествовавшее её нынешней личности, следовало искать причину её безумия?

Карл сидел и уставился на её короткое резюме. Сисле при крещении звали Лисбет Парк, и, конечно, они искали по этому имени – с буквой «h» на конце и без неё<sup>[54]54
  Lisbeth имя в оригинале вот так пишется


[Закрыть]</sup>, – и, к сожалению, нарвались на слишком много тупиков. Несмотря на необычную фамилию, среди найденных просто не было никого, кто соответствовал бы той Сисле, которую они знали.

«Почему молодая женщина уезжает в Южную Африку после учебы, да еще так надолго?» – думал он. Какова была её связь с этой страной? Были ли южноафриканцы особенно продвинуты в специализации Сисле, или она от чего-то бежала?

В отношении неё Карл мог представить что угодно. Тем не менее, он не мог не удивляться тому, что она сунулась прямо в логово льва, чтобы проверить расположение камер наблюдения семьи Бирбек. Пусть и в облачении, в котором её обычно не узнавали, и, предположительно, в парике, но когда за тобой наблюдает четырнадцатилетняя девочка, любые маскировки бессильны.

Возможно, это был жирный намек на то, что Карлу и самому стоило бы замаскироваться, как это сделала она, чтобы он мог выйти на улицы и кое-что проверить.

Он встал и рассмотрел себя в зеркале в коридоре перед кабинетом Маурица ван Бирбека. Он не ожидал ничего особенного, и всё же вид подурневшего пожилого мужчины с буйными редкими волосами, давно поседевшими до такого состояния, при котором никто не вспомнит о Джордже Клуни<sup>[55]55
  американский актёр кино и телевидения, кинорежиссёр, сценарист, продюсер, предприниматель и общественный активист


[Закрыть]</sup>, был довольно удручающим.

– Лаура!» – крикнул он пару раз, пока она не появилась перед ним, протягивая ему лист бумаги.

– Что это? – спросил он, будто и так не знал.

«29 августа 2020 года, 13:32» – значилось в углу цифрами на размытой цветной распечатке того, что зафиксировали видеокамеры во время незваного визита Сисле Парк.

– Мне жаль, но видно только крышу её машины и немного её саму, это самый четкий кадр во всей записи. И смотри, я правильно помню – на записи у неё длинные коричневые волосы, точно парик.

Карл хмыкнул. Машина выглядела так, будто ей уже было несколько лет. И, если не считать жёлтого цвета, единственной приметой был багажник на крыше – из тех, что можно купить за бесценок в «Харальд Нюборг<sup>[56]56
  Harald Nyborg – датская сеть розничных магазинов, основанная в 1904 году. Специализируется на товарах для дома, строительных материалах, инструментах, садовом инвентаре и хозяйственных принадлежностях. Аналог россикой «Леруа Мерлен» или «OBI». Насчитывает около 40 магазинов по всей Дании и несколько в Швеции. Названа по имени основателя.


[Закрыть]</sup>».

– Спасибо, Лаура, отличная находка. – Он вытер губы и бросил на нее заискивающий взгляд, будто она внезапно стала его лучшим другом. – У тебя случайно нет мобильного телефона, который я мог бы одолжить на пару дней?

– Э-э… у меня только мой собственный.

– Ну так его и давай!

Она отпрянула, словно обожглась. – В смысле? Я не могу остаться без мобильника, тем более сейчас!

– Разве ты не можешь воспользоваться стационарным, если захочешь поболтать с подружками?

– Дело же не в этом. – Она посмотрела на него с отчаянием, как на человека, который никогда не слышал про смс, электронную почту, Twitter, Facebook, Instagram, YouTube, TikTok и Snapchat.

– Тогда я мог бы его арендовать. Только до второго дня Рождества.

Она прикусила щеку. – Пятьсот крон в день тогда!

Карл пару раз сглотнул. – Я вообще-то думал о чем-то вроде пятисот крон за всё время.

Она снова посмотрела на него как на идиота.

– Ты не знаешь, есть ли в этом доме что-нибудь для окрашивания волос? И как думаешь, мне подойдет что-то из одежды твоего отца? Мне нужно съездить по делам, и я очень не хочу, чтобы меня узнали во внешнем мире.

Через час заспанная и слегка помятая Роза вошла в кабинет после ночного дежурства. Она едва успела бросить верхнюю одежду на пол и рухнуть на диван, как заметила Карла.

– Какого черта! – вырвалось у нее, и Карл ожидал чего-то подобного. На самом деле он и сам испытал шок, когда смыл остатки лишней краски Виктории и предстал перед зеркалом в образе рыжеволосого мужчины, чьи истерзанные волосы в знак протеста против насилия отчаянно торчали во все стороны.

– Это точно не тот цвет, которым мама пользуется сейчас, – сказала девчонка слишком поздно. Карл был близок к обмороку.

И чтобы завершить этот необычный образ, дочь хозяина дома снабдила его старомодным костюмом, галстуком, белой рубашкой и туфлями того типа, который отец Карла охарактеризовал бы как «копенгагенские понты».

– Вы хорошо выглядите, – утешила его Лаура, но это были совсем не те слова, которыми сейчас разразилась Роза.

– Получилось, – пробормотала она. – Ты вообще на себя не похож. Ты вообще, слава богу, не похож ни на что, что я когда-либо видела. Что ты затеял?

– Спасибо за доверие, – сказал он. – Но мне нужно выйти и проверить кое-какие вещи. Как Гордон справился с дежурством, он там не околел?

– Думаю, да, – зевнула она. – Во всяком случае, когда я пришла, он уже ушел домой.

– Ладно, бедный парень, но было и правда очень холодно. Вы когда-нибудь копали под Сисле Парк на предмет её учебы в университете?

– Э-э… почему ты спрашиваешь? Для этого сначала нужно получить указание, разве нет? Разве не ты у нас руководишь и распределяешь работу?

– Значит, не копали?

Она покачала головой и натянула одеяло. Карл с таким же успехом мог спать на этом диване, а не на твердом полу. Она же ни черта не проверяла.

Позже Лаура указала на не самый незаметный Alfa Romeo, стоявший чуть в стороне в огромном гараже.

– По ней никто скучать не будет, – сказала она. – Папа подарил её маме пять лет назад, и его механик регулярно следит, чтобы она была на ходу, но мама почти никогда не водила ни её, ни что-либо другое на моей памяти. «Зачем права, если можно вызвать такси», – говорит она. И слава богу, потому что она всегда подшофе.

Карл забрался в этот аппарат – задача не из легких для его ноющего бедра, учитывая, что пришлось практически сесть на асфальт, – и через полчаса припарковался на Университетспаркен, 5, перед Институтом химии. Сисле Парк училась здесь добрых тридцать пять лет назад, так что он вряд ли мог ожидать встретить здесь кого-то из тех времен, кто знал её, но, возможно, ему повезет найти светлую голову, которая сможет покопаться в анналах.

Входная дверь была открыта, но пустые коридоры не внушали оптимизма. Помимо локдауна, дело было к Рождеству – самый разгар каникул, так что всё буквально кричало о том, что это место давно не видело ни студентов, ни кого-либо еще. «Как общество может двигаться дальше, если всё заперто так герметично?» – думал он, заглядывая в одну лабораторию за другой, где колбы, пробирки и стальные раковины блестели так, будто ими никогда не пользовались. В воздухе висел неопределимый запах металла и химикатов, напомнивший ему о тех временах, когда он входил в гостиную, где лежал Харди.

– Здесь есть кто-нибудь? – крикнул он пару раз и получил в ответ лишь эхо. Он подергал двери нескольких запертых кабинетов – пожалуй, неудивительно, что никто не отвечал на звонки.

– Зараза, – громко сказал он. Тут зазвонил мобильник Лауры. – Да, Асад, что случилось?

– Сисле Парк только что уехала из дома. Мне жаль, но я не успел вовремя за ней увязаться – ключи от машины Гордона упали на землю, и я не мог их найти.

– Зараза, – снова сказал Карл. Сегодня на дорогах определенно не было попутного ветра.

– Мне попробовать пробраться в дом?

– Ты имеешь в виду взлом?

– Э-э… ну, что-то вроде того.

– Там, наверняка, везде сигнализации, так что я бы не советовал, Асад. Не успеешь оглянуться, как перед тобой встанут пара мужиков из Securitas с очень недовольными рожами, и это ещё ничего по сравнению с тем, каким будет лицо Маркуса. Можешь пошнырять вокруг дома, может, что-то и найдётся, но я сомневаюсь.

– Ладно. Тогда я просто останусь здесь и подожду её возвращения. Сяду в машину Гордона, чтобы с помощью Аллаха выбить лёд из бороды. – Он рассмеялся, явно понимая, что преувеличивает. – Преувеличение способствует пониманию, – сказал он. Этому его, видать, Роза только что научила.

Карл прислонился к стене коридора, когда Асад закончил разговор. Прямо сейчас ему больше всего хотелось явиться в кабинет начальника убойного отдела и покончить с этим. Тогда он мог бы передать ответственность за судьбу Маурица ван Бирбека ему и коллегам – что он всё равно мог поделать в нынешней ситуации? Он посмотрел на своё отражение в окне напротив. Одно дело – этот ужасающий рыжий цвет волос, другое – унылое выражение лица прямо под ними.

«Если ты всё бросишь и сдашься, ты убьешь Бирбека. Ты готов к этому?» – сказал он себе. Лаура потеряет отца, а мерзкое существо добьется успеха в своих злых намерениях. Если он сдастся сейчас и наплюет на это дело, Отдел Q получит удар, от которого, возможно, никогда не оправится. И не стоит забывать, наконец, о его собственной проблеме. Что же «Ищейка» и его коллеги замышляют, раз последствия уже сейчас настолько серьезны?

Он улыбнулся своему отражению. Краску с волос наверняка можно смыть. Пару часов хорошего сна в кровати Розы сегодня ночью – и мешки под глазами исчезнут. Теперь нужно просто взять себя в руки и показать всей этой банде, что у парня из Брённерслева характер – кремень. Он на мгновение усмехнулся, вспомнив отцовскую спесь и местечковый патриотизм.

Затем он повернулся к торцевой стене коридора и выдал по полной.

– ЗДЕСЬ ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?! – крикнул он и закончил пронзительным свистом, которому научился еще в полицейской школе.

Металлический звук резко открывшейся и закрывшейся двери раздался из одного из боковых коридоров, и послышались быстрые шаги. Спустя секунды появилась стройная темноволосая женщина с выражением лица, предвещавшим одновременно отвращение и грозу.

– Как вы вообще сюда попали? – спросила она, сжимая мобильный телефон, словно собираясь немедленно вызвать подкрепление.

– Я вошел в ту дверь, которая не была заперта. – Он указал в сторону бокового коридора, не зная наверняка, оттуда ли он пришел.

– Тогда я попрошу вас поскорее выйти в неё обратно, – сказала она, критически оглядывая его неудачную покраску и щегольскую одежду. – Потому что здесь вам совершенно нечего делать.

«Есть!» – подумал он. Только административный работник мог так взбелениться. Чувство собственности на весь институт буквально сквозило в ней, и теперь нужно было правильно разыграть карты.

– В некотором смысле вы правы. Я не студент, не преподаватель, не из министерства образования и не из какой-нибудь так называемой независимой консалтинговой службы, пришедшей анализировать работу и эффективность этого заведения. Единственное, что я могу предъявить, это вот это.

Он вытащил из кармана устаревшее удостоверение и сунул его ей под нос так близко, чтобы она могла прочитать каждую точку. Она немного повернула голову, но глаз от карточки не отвела. Слово «ПОЛИЦИЯ» имело свойство парализовать людей таким прекрасным и причудливым образом.

– Да, ничего серьезного как такового, но мне очень нужны кое-какие сведения, – продолжил он. – Прошу прощения, что нарушаю ваш рождественский покой, но, как вы наверняка знаете, полицейская работа не ведает ни отпусков, ни праздников. Такова уж наша участь.

Он постарался выглядеть удрученным, будто дома его ждала пара плачущих детей, скучающих по отцу.

Он выставил локоть для «ковидного» приветствия. – Вице-комиссар полиции Карл Мёрк, извините, что не представился сразу.

Она нерешительно коснулась его своим локтем в ответ.

– Татьяна Кузловски Кристенсен, – сказала она, пытаясь скрыть желание послать его куда подальше. – В чем дело?

– Да, в этом-то и проблема. Мне нужны сведения об одной студентке, которая окончила это заведение в 1989 году, причем с отличием.

Тут она улыбнулась, правда, чересчур широко.

– Да, я знаю, что это было давно, слишком давно, верно?

Она кивнула, не меняя выражения лица. – Вы ведь понимаете, что это было тридцать один год назад?

– Ну да, это не самая сложная арифметическая задача. Так что мне делать?

– Уж точно не вламываться в институт, когда всех отправили по домам.

– У вас есть архивы?

– Наверняка, – сказала она. – Но я к ним не имею отношения.

– Но почему бы не поговорить с кем-то, кто работал здесь тогда? Старый преподаватель наверняка должен помнить студента, окончившего учебу с отличием.

– И где мне найти такого человека?

ЖИЛИЩЕ, о котором она ему сообщила, не было роскошным, но, надо надеяться, вполне подходило для почти девяностолетнего вдовца, который последние десять лет провел в доме престарелых. Здесь, на двенадцати квадратных метрах, был сосредоточен весь мир Торбена Клаусена. Кровать, стеллаж со специальной литературой, кресло, обитое лиловым велюром, и еще целый ворох ужасов ушедшей эпохи. Собственно, комната мало чем отличалась от тех апартаментов, которые занимала такая же старая бывшая теща Карла, Карла Алсинг, всё то время, что Карл работал в Отделе Q.

Торбен Клаусен смотрел на него глазами, настолько изъеденными катарактой, что он никак не мог разглядеть окружающую обстановку, а морщины вокруг них говорили о жизни, которая была далеко не простой.

– Вы вице-комиссар полиции, надо же, – повторил он раза три-четыре, чтобы осознать этот факт. – Нечасто к нам заглядывают такие чины. – Его вставная челюсть лязгнула в тихом смешке. – Да и вообще мало кто заглядывает.

Карл перешел сразу к делу. – Вы помните студентку по имени Лисбет Парк? Она окончила Институт химии с отличием в 1989 году. Вы тогда преподавали на курсе, так что, возможно…

Почти слепые глаза забегали из стороны в сторону, словно ища в комнате угол, где можно было бы зацепиться взглядом.

– Я подумал, может быть, вы…

Он повернул голову к окну, так что серый свет упал на его лицо. – Да, она была способной. Способной и загадочной для всех и каждого. Её я помню слишком хорошо.

– Слишком хорошо?

– Она была единственной из тех, кого я называл своей «элитной группой», кто выжил после удара молнии в 1982 году.

– Что вы сказали, удара молнии? И единственной? Что это значит?

– Молодой человек, именно то, что я только что сказал. В семерых студентов ударила молния в Фелледпарке, прямо напротив института. – Без предупреждения его нижняя губа задрожала. – У-ух, – произнес он, пару раз судорожно вдохнув воздух. – Я так давно об этом не думал, не верил, что это всё еще может так сильно меня задеть. – Он вытер свои незрячие глаза.

Карл кивнул и попытался вспомнить. Какой бы впечатляющей ни была такая авария, он её не помнил – впрочем, тогда ему было всего семнадцать и в голове были совсем другие вещи.

Минуту или две они сидели в тишине, пока старик снова не взял под контроль своё дыхание.

– Понимаете, это была моя вина. Это я предложил провести следующую лекцию на свежем воздухе, да простит меня Бог. – Он снова немного поплакал.

– Внезапно небо потемнело, я даже не успел поднять глаза, как меня ослепила первая вспышка. Я не думал, что всё может быть так серьезно, потому что мои студенты как раз затеяли крупную ссору, кричали и орали, и это занимало меня больше. Хотя нет, это не совсем верно: на самом деле так бушевала только Лисбет Парк. Она была несравненно лучшей в группе и обвиняла остальных в том, что они украли её записи, а еще в том, что они издевались над ней, и, кажется, что-то было связано с одним из них, который её предал, хотя в последнем я не так уверен. Но она была в ярости, а остальные смеялись над ней. Я был немного поодаль и как раз собирался подойти к ним и вмешаться, как вдруг всё небо осветилось, и страшный грохот чуть не лопнул мне барабанные перепонки. Одновременно хлынул дождь, и следующее, что я помню, – это как я лежал в воде выше колен, а позади меня лежали мои ученики, бездыханные и обугленные, кругом в том кратере, который выбила молния. Это был такой шок… из тех, что возвращаются посреди ночи, сколько бы времени ни прошло.

– А Лисбет Парк?

– Да, она выжила, не знаю как. Мне сказали, её отбросило в сторону при ударе.

– Что с ней стало потом?

– Я толком не знаю, она исчезла на несколько лет, прежде чем вернуться и защитить диплом. С отличием, как вы сами знаете. Помимо прочего, она побывала в Южной Африке и, когда вернулась, определенно умела массу вещей, которым мы её не учили.

– Вы говорите, сокурсники её обманывали?

– Да, раз уж мы об этом заговорили, я припоминаю, что она раз за разом обвиняла сокурсников в краже результатов её анализов и заданий. Столкновение с ними привело к массе насмешек и отрицаний, она даже жаловалась на это директору института, поэтому я и знаю. Может быть, после её обвинений другие стали её травить, может быть, объявили ей бойкот. И ещё был какой-то парень, который её бросил, сейчас я это лучше помню.

– Вы сами пострадали при ударе?

– Нет, но, как я сказал, у меня был шок, и сразу после того, как её перенесли в машину скорой помощи, у меня случился сердечный приступ. Да, простите, что рассказываю всё в обратном порядке, но спасатель из «Фалько», Мартин, который её туда переносил, спас мне жизнь. Сейчас я стар и всё равно скоро умру, но я всегда был глубоко благодарен этому человеку из «Фалько» и каждый год на Рождество посылал ему и его семье подарок, поэтому он меня и помнил. – Он указал на маленький столик в углу. – Подарок лежит там, на столе, но в эти дни, когда всё закрыто, мы ведь вряд ли сможем что-то доставить.

– Вы не помните, что произошло с ней сразу после несчастного случая?

Он покачала головой.

– Примерно два года назад этот человек из «Фалько» напомнил мне некоторые детали происшествия. Он наверняка сможет рассказать вам больше. Он тоже задавал вопросы, на которые я не мог ответить.

– И это он спас вам жизнь, вы говорите.

– Да, и он первым прибыл на место происшествия, и слава Богу. Сейчас он на пенсии, но он задумал написать мемуары, и этот эпизод должен был туда войти. На него это произвело определенное впечатление… и на него тоже.

– Я так понимаю, у вас есть его адрес.

Он посидел мгновение, пытаясь отогнать стоящие перед глазами картины, прежде чем ответить. – Да, его зовут Мартин. – Он указал на маленькую красную записную книжку, единственную вещь, лежавшую на его письменном столе.

– Его номер телефона на первой странице. Вам придется прочитать самому, я уже не могу.

Карл кивнул. – Тогда, может быть, я мог бы лично передать ему ваш подарок?

Это был первый раз за всё время визита, когда старик улыбнулся.