Текст книги "Натрия Хлорид"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Жанры:
Прочие детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 28
ГЛАВА 28
Понедельник, 14 декабря 2020 г.
МАУРИЦ
Прошло уже добрых двое суток с тех пор, как Мауриц видел похитившую его женщину, и за это время он не получил ни капли воды, ни крошки еды. Вонь от ведра-параши стояла в помещении туманом; кишечник и мочевой пузырь были давно опорожнены.
«Нужно поменьше двигаться, это меня истощает», – подумал он. – «Если только я смогу продержаться, меня найдут, я в этом уверен. Хорошо, что мне было плевать на закон, и пара камер наблюдения дома снимает территорию за пределами нашего участка; полиция увидит номер машины, которая меня забрала. Может, они уже арестовали эту бабу, и поэтому её здесь нет».
Он усмехнулся про себя. Похищение людей в Дании каралось сурово, и теперь настала очередь этой стервы пялиться на белые голые стены. Её очередь стать главным героем фатального шоу.
«Мне лучше покончить с собой!» – так могло бы называться это шоу. Он хмыкнул. Вообще-то идея была крутая, хотя такое реалити-шоу наверняка встретило бы сопротивление во многих местах. Люди становились странно ранимыми, когда речь заходила о самоубийстве.
Мауриц кивнул и улыбнулся, затем откинул голову назад и запел так громко, что шарикоподшипники в потолочных рельсах над ним завибрировали:
– Oh no, not I, I will survive – Oh, as long as I… (О нет, не я! Я выживу! О, пока я…)
Тут он закашлялся. Пересохшее горло запротестовало, язык прилип к небу.
«Черт, ну и дерьмо», – внезапно подумал он и огляделся. Прямо сейчас он мог находиться где угодно. В подвале с бетонными перекрытиями между этажами. В складском здании вдали от цивилизации. В новостройке, брошенной до завершения работ.
Он подумал: «Я могу быть в любой точке Зеландии, так как же они меня найдут, если баба будет держать рот на замке?»
Когда он очнулся после похищения, он посмотрел на часы: было 11:45. Если предположить, что до этого он просидел прикованным к стулу минут 10–20, то они находились примерно в пяти четвертях часа езды от начальной точки.
«Как далеко они могли уехать от Гаммель-Хольте?» Он оборвал себя еще до того, как расчет начался, – откуда ему, черт возьми, знать, в этом уравнении было слишком много переменных. Женщина могла кружить на месте. Или могла лететь по автостраде, вдавив педаль в пол. С тем же успехом она могла переехать через Эресуннский мост.
Мауриц начал потеть. Если он сейчас в Швеции, а девка не заговорит, его никогда не найдут. Завтра он будет сидеть здесь со слизью в углах рта и дрожащими руками. И послезавтра, и через день. Как долго он сможет это выносить?
Мауриц вспомнил, как его отец умер от жажды. Это казалось будничным, ведь старик и так уже угасал, был старым и дряхлым, так что смерти нужна была причина, раз врачи не хотели помогать ему иначе, кроме как лишив его жидкости. Но это заняло чертовски много времени. И его отцу было страшно, это Мауриц тоже вспомнил сейчас. Перед тем как веки закрылись и он впал в беспамятство, его взгляд стал слишком живым. Это был единственный контакт с миром, который у него оставался. Взгляд на тех, кто не мог ему помочь. Взгляд на единственного сына, который просто отвернулся и ушел.
«Проклятье. Исчезни, чертово воспоминание. Исчезни, старик. Ты всё равно был дрянью, так какая разница, что тебе пришлось мучиться от жажды, пока силы не иссякли?»
Мауриц посмотрел на свои часы Rolex Submariner. Синий циферблат, золотой корпус, золотой браслет и застежка, без цифр, но с датой. Он отдал за них двести пятьдесят тысяч крон, и ему было плевать, что об этом думают окружающие. Когда он показал их семье за обедом, его старшая дочь поднесла свои Apple Watch к его лицу и высмеяла его.
– Твои часы умеют измерять пульс? Ты можешь по ним разговаривать? Ха, ну ты и тупой, пап. Ты мог купить сорок штук Apple Watch за эти деньги. Или мог купить мне лошадь и всё равно иметь часы. Глупо!
Тогда он лишь тихо улыбнулся и продолжил накладывать еду без комментариев – что глупый подросток понимает в том, что дает взрослому мужчине истинное чувство удовлетворения? Что она вообще по-настоящему знает о радости обладания? Она всё равно сменит свои Apple Watch, как только выйдет следующая модель, неблагодарная девчонка.
Мауриц посмотрел на окошко даты. Пошли уже третьи сутки без еды и питья. Сколько времени потребовалось его отцу, чтобы умереть? Шесть дней, неделя? Но тот и так был слаб. Разве он не читал когда-то, что без воды и твердой пищи можно продержаться три недели, если ты изначально бодр и здоров? А он был именно таким.
Мауриц снова взглянул на часы. Если бы он последовал совету дочери и купил Apple Watch, то, возможно, смог бы им позвонить.
Он покачал головой. Женщина, державшая его в плену, не была дурой. Она бы просто их отобрала. И даже если бы такие часы были у него на руке, что бы он сказал? Что его похитили? Да, они наверняка уже это знают. Но кто это сделал? Вся история женщины о покупке Анбиливэбл Корпорейшн была полной чушью. Глобал Риа Инк. И Виктор Пейдж и понятия не имели бы, кто эта баба. Номер её «Лексуса» гарантированно был фальшивым, или машина была в угоне. А что он мог сказать о месте, где сидел на цепи? В комнате не было никаких примет. Никаких! Всё было настолько анонимным, что это могло быть где угодно.
Мауриц почувствовал, как язык начал слегка распухать. Проклятая жажда. Он снова откинул голову назад и уставился на каретки, державшие его цепи.
«Что я могу сделать, если заберусь по одной цепи и схвачусь за каретку? Смогу ли я вывернуть её так, чтобы деформировать рельс и освободить каретку? И смогу ли проделать то же самое со второй цепью? Это решение?»
Разумеется, был риск остаться висеть на второй цепи, если удастся вырвать первую каретку из рельса. Но сможет ли он тогда вывернуть вторую каретку, когда будет висеть на ней всем своим весом?
Мауриц встал и сымитировал ситуацию. Выглядело неутешительно. Он проследил за двумя каретками в рельсах на потолке вдоль всего помещения. Если бы нашлось хоть одно место, за которое можно было бы ухватиться рукой, пока он выкручивает вторую цепь другой рукой, – вот туда бы он и полез.
Он слышал, как жужжат подшипники над головой, пока он ходил туда-сюда по всей длине комнаты, изучая потолок. На мгновение звук показался успокаивающим, но это была иллюзия. Этот звук на самом деле был его истинным адом. Звук хватки, из которой невозможно вырваться.
И тут он заметил. Как и потолок, оно было выкрашено в белый цвет и почти неразличимо, но оно было там. Наверху, рядом с задней стеной, торчала проушина, закрученная кольцом – точь-в-точь как те две, что он сам когда-то вкрутил в качельную стойку сына давным-давно, больше двадцати пяти лет назад. И эта проушина в потолке находилась всего в тридцати-сорока сантиметрах от одного из ползунов[25]25
Ползуны – подвижные роликовые механизмы внутри потолочных направляющих. Сейчас обе цепи закреплены, и Мауриц может двигаться только на ограниченное расстояние. Если ему удастся вывести один ползун из рельса, он освободит одну цепь и сможет перемещаться чуть дальше – возможно, доберется до лестницы или инструментов
[Закрыть]. Если он сможет просунуть два пальца в это кольцо, сможет ли он удерживать собственный вес, пока будет возиться с освобождением второй цепи из ползуна? Двадцать минут в домашнем спортзале в подвале каждый божий день последние пару лет после сердечного приступа должны же были принести какой-то результат.
Мауриц сделал пару перехватов вверх по одной цепи, в то время как вторая рядом с ним медленно провисала и становилась свободной. Лазание по канату в школьные годы было одной из его любимых дисциплин, но это было совсем другое дело и тридцать пять лет спустя. Цепь была стальной и крайне скользкой. Костяшки пальцев побелели от мертвой хватки, а до потолка оказалось выше, чем он предполагал. Больше четырех метров, пожалуй.
Под ним его босые ноги обхватили цепь, по которой он карабкался. Будь он в кроссовках, было бы легче. Будь он в штанах, цепь не обдирала бы кожу в паху.
– Ты ДОЛЖЕН подняться, – прошептал он себе. Как он выберется из комнаты, если это удастся, он не знал. Но, может быть, лифт сработает. Может быть, он сможет использовать цепи в качестве оружия, когда они освободятся. Может быть.
Если, конечно, кто-то придет.
Теперь он схватился за верхнюю часть цепи, висевшей рядом с ним. Каретка, скользившая внутри рельса с клеймом логотипа Mexita Steelware, как и сам рельс, была из закаленной стали, так что будет трудно. Он извивался изо всех сил, пытаясь деформировать рельс, но ничего не происходило. Будь у него лом, это могло бы помочь, но лома не было. У Маурица были только его разбитые надежды.
Он медленно сполз вниз, направился к стулу и сел. Даже это сравнительно небольшое усилие истощило его. Кожа на обнаженных руках стала серой. Проступили тонкие вены.
Неужели в комнате еще и температура поднялась?
Мауриц посмотрел на лифт, который ни разу не издал ни звука с тех пор, как женщина исчезла.
Неужели в этом богом забытом месте ему суждено умереть?
ГЛАВА 29
ГЛАВА 29
Вторник, 15 декабря 2020 г.
КАРЛ
За годы работы следователем Карл неоднократно сталкивался с поразительными совпадениями в делах разных типов, и вот еще один из тех случаев, от которых у сотрудников Отдела Q могли пойти мурашки по коже.
Два тела в земле были пересыпаны солью, как сельдь в бочке, и практически в той же могиле они нашли разыскиваемую Рагнхильд.
Таким образом, её дело теперь пересеклось с их вторым расследованием, отмеченным на доске; вопрос был «только» в том, почему.
Оба погибших были мужчинами. Наименее разложившийся и самый недавний из жертв оценивался более чем в сто килограммов весом и немного выше метра девяноста, а более старый – примерно того же веса, но на двадцать сантиметров ниже.
– Если мы на время оставим в покое дело Рагнхильд, что эта находка говорит нам в совокупности? – спросил Карл у остальных троих.
– Как минимум то, что ЭТИ два убийства связаны между собой, – предположил Гордон.
Карл кивнул. – Да, но об одной вещи это говорит больше всего на свете, и о какой же?
– О том, что убийца совершенно сознательно хотел сказать таким людям, как мы, что погибшие связаны с чем-то из того, что висит вон там. – Асад указал на доску.
– Да, и зачем? Убийца хочет поиздеваться над нами или похвастаться своими деяниями? Или это подсказка, чтобы мы могли это остановить?
Карл подошел к стеклу с безответными вопросами. – Теперь мы можем для начала попробовать стереть пару этих строк.
Он указал на две нижние:
R7: Какого черта на местах преступлений оставлена соль?
A8: Убийства и подозрительные смерти в 2010 году. Какие именно?
– Я думаю, что вопрос Розы R7 теперь частично получил ответ. Мы не знаем, почему именно соль, но, как уже было сказано: из-за присутствия соли теперь, вероятно, следует полагать, что убийца сознательно хотел сообщить нам, что у преступлений один и тот же автор. Можем ли мы двигаться дальше с этой гипотезой?
Они кивнули.
– А что касается A8, то Асад нашел случай смерти, который вполне может оказаться тем самым убийством, которое мы ищем в 2010 году. – Карл одобрительно кивнул ему. – Теперь ты, во всяком случае, внес это на доску, Асад. Так что давайте продолжим, исходя из предположения, что жертвой в 2010 году стала биржевой консультант Пиа Лаугесен. Все согласны с Асадом?
Роза и Гордон кивнули.
Маркус Якобсен странным образом не выглядел особенно воодушевленным. Хотя Отделу Q теперь удалось связать пару старых смертей и, возможно, Рагнхильд Бенгтсен с теми висяками, которые Маркус сам им навязал, так почему же?
Начальник убойного отдела попытался вздохнуть, но звук был такой, будто ему что-то попало не в то горло. – Рагнхильд Бенгтсен лежала похороненной максимум в метре от двух других могил, и это бросается в глаза. Но после тщательного вскрытия и скрупулезного осмотра её могилы мы не нашли на ней или в ней никакой соли.
– И что с того? – Карл не понимал сути проблемы.
– Раз тела похоронены так уединенно и близко друг к другу, логично предположить, что преступники или те, кто стоял за убийствами, были одними и теми же. Тогда я просто спрашиваю: если два старых трупа имеют отношение к вашим делам, то почему её труп – нет?
– Может быть, это просто не ритуальное убийство, как остальные.
– Ритуальное? Что ты имеешь в виду?
– Она идет вне очереди. Она была убита не в то время.
Маркус опешил. – Это ты должен пояснить.
– Ну тогда пойдем в кабинет к остальным.
Маркус долго стоял и рассматривал схему на стене. По нему было видно, что он находит их выводы правдоподобными. Что действительно существовала закономерность как по годам, так и по датам, связывавшая эти дела.
Теперь он вздохнул по-настоящему. – В этой схеме всё еще полно дыр, друзья.
Асад встал перед ним, засунув руки в карманы. – Когда ты поедешь в PET и поможешь мне и моей семье? Сделаешь это сегодня?
Маркус кивнул.
– Хорошо. Но тогда я хочу рассказать тебе, во что я верю. Я верю, что те два тела, которые только что доставили в судмедэкспертизу, были убиты соответственно в 2018 и 2016 годах. Так что, если ты сделаешь мне одолжение, выкрутишь руки PET, а потом скажешь нам, кто эти двое убитых мужчин, то я уж постараюсь заполнить еще несколько полей в схеме.
– Асад, что заставляет тебя думать, что мы можем датировать убийства так точно? – парировал тот. – Они, может, пролежали там гораздо больше лет. Да их, может быть, даже годами держали в заморозке, прежде чем закопать.
– Я знаю, что это трудно, особенно если тела были засолены для сохранности. Но знаешь, что я еще думаю? Я уверен, что оба трупа набиты солью. Готов положить за это голову на горку.
Карл представил себе эту картину. – На плаху, Асад. Это называется «отдать голову на отсечение», понимаешь?
Асад помрачнел. Видимо, на сегодня поправок с него было достаточно.
Ровно через десять минут позвонили из судмедэкспертизы и объяснили, что в желудки обоих трупов был залит соляной раствор, а пищеводы и дыхательные пути забиты солью. Поваренной, разумеется.
– Соль, конечно, возымела определенный эффект, но она никоим образом не смогла предотвратить гниение и разложение органов, как настоящая бальзамировка, так же как и соль в могиле не смогла предотвратить распад кожных покровов. Но на данный момент мы предполагаем, что одно тело пролежало в земле пару лет, а другое – до пяти лет. Подчеркиваю, это чистой воды догадки – всё что угодно, но не факт.
– Можете что-нибудь сказать о причинах смерти? – спросил Карл.
– Нет, пока слишком рано, и, возможно, мы не скажем этого с уверенностью даже позже. Судя по всему, тела не подвергались ни воздействию холодного, ни огнестрельного оружия, но, как я уже сказал, они сильно повреждены, так что посмотрим.
– Особые приметы?
– Хм, ну что я могу сказать? У обоих мужчин сбриты волосы на лобке, что, как ни странно, в наши дни совершенно обычно для определенных возрастных групп, так что скажем так: это подчеркивает определенную степень сексуальной активности. На данный момент я бы предположил, что им обоим от тридцати до пятидесяти лет, но теперь нам нужно ждать, пока разошлют и получат ответы по стоматологическим экспертизам.
– Вы хотите сказать, что зубы целы? – спросил Карл.
– Определенно да, и в обоих случаях они в отличном состоянии, это явно влетело в копеечку.
– В смысле?
– Ну, импланты, разумеется. И обычное исправление прикуса после когда-то ношенных брекетов, наверняка еще со школьных времен. А еще пара штифтов и один мост. Да, тут есть за что зацепиться.
Атмосфера в Отделе Q накалилась до предела.
ГЛАВА 30
ГЛАВА 30
Среда, 16 декабря 2020 г. ЛУИЗА/КАРЛ
Луиза фон Брандструп была дочерью разорившегося производителя одежды из Хернинга, а позже женой столь же разорившегося оптового торговца коврами, с которым она развелась. Постепенно её дела шли всё хуже. У неё не было особых талантов или образования, она немного выпивала и, по большому счету, была одинока. Поэтому ей очень повезло, когда она наконец прибрала к рукам своего второго мужа, Биргера Брандструпа, который сколотил состояние на инвестициях в онлайн-казино. Надежды и страстное желание наивных, самых обычных датчан приумножить свои скромные сбережения, не прикладывая к этому никаких усилий, последние десять лет приносили супружеской паре по шестьдесят миллионов крон ежегодно. Так стоит ли вообще беспокоиться о том, что в конечном счёте весь куш доставался лишь им двоим да их семье?
Когда в серый ноябрьский день 2018 года муж исчез, а состояние оказалось заблокировано на его имя, испарились и подхалимы, и почитание, и пышные празднества, к которым Луиза так привыкла. Фактически Луиза в одночасье стала легкой добычей, преданной всеми и каждым. Первая жена Брандструпа требовала свою долю имущества, её дети – разблокировки своих фондов. Кредиторы, предоставившие машины в лизинг, подрядчики, строившие конюшню, и все прочие, кому они были должны, регулярно стояли у её дверей с гневными минами и протянутой рукой.
Первые месяцы Луиза была почти уверена, что Биргер вот-вот объявится. Что его жажда «свежей плоти» и экзотических удовольствий угаснет, и он придет к ней мириться, надеясь вернуть себе привычное место в супружеской постели. Но Биргер так и не появился, и теперь она перебралась в летний дом в Хорнбеке – единственное из их владений, которое было записано на её имя.
Она лежала в постели, просматривая новости, когда сообщение о найденных телах под Скевинге всплыло как «Срочные новости». Луиза обожала эти желтые, жадные до сенсаций и зачастую жуткие строки, бегущие по низу экрана; она почувствовала, как по позвоночнику разлился щекочущий холод, но это длилось лишь пару секунд, пока в ней не вспыхнуло подозрение. Затаив дыхание, она пулей вскочила с кровати: там говорилось, что одно из тел принадлежало высокому мужчине, ростом более ста девяноста пяти сантиметров, и в могиле он, вероятно, пролежал больше года.
Ей следовало бы прийти в ужас от этой догадки, но Луиза почувствовала облегчение и почуяла ветер перемен. Подумать только, если это Биргер! Тогда его можно будет объявить мертвым и официально разделить имущество. Предстоял раздел целого состояния, но и ей перепадет сполна. Очень даже сполна, она была в этом уверена.
Полицейские были в штатском, вопреки ее ожиданиям. Двое крайне непохожих мужчин, словно эбеновое дерево и слоновая кость. Смуглый иностранец с налитыми кровью карими глазами и всклокоченными волосами, а рядом с ним – долговязый бледнолицый тип, похожий на школьника, который стоял, буквально прилипнув к дверному коврику. Они представились, но она не запомнила имен – она никогда этого не делала.
– Мы пришли, потому что вы позвонили в полицию с предположением, что один из найденных погибших может быть вашим супругом, Биргером Брандструпом, – сказал бледнолицый.
– Фон! – поправила она. – Биргер ФОН Брандструп, да.
Смуглый парень заглянул в свои бумаги и пробормотал себе под нос: – «Фон»… тут этого нет. Откуда это взялось?
– Мы здесь, чтобы сообщить вам, что стоматологическая экспертиза подтвердила: погибший – действительно ваш муж. Примите наши соболезнования, – произнес школьник.
«Да!» – прозвучало у неё в голове, пока она прилично прятала лицо в ладонях. Будущее вмиг стало светлым, возможности – безграничными.
– Вам нужно что-нибудь выпить? – попытался проявить участие молодой человек. – Хотите, мы дадим вам время прийти в себя? Может быть, вы хотите позвонить кому-то, с кем могли бы разделить это известие?
Она покачала головой.
– Мы подняли архивы и увидели, что вы заявили об исчезновении мужа 22 ноября 2018 года, верно? – спросило эбеновое дерево.
Она кивнула, не отнимая рук от лица.
– Ваш муж был чрезвычайно богат. Получали ли вы когда-нибудь требования о выкупе или становились ли вам известны иные причины, по которым он мог исчезнуть? – спросила «слоновая кость».
Она вздохнула и подняла на них голову. Будем надеяться, они не станут анализировать её лицо, на котором не было ни слезинки. – Нет, ничего. Он просто исчез.
– Можете ли вы как-то объяснить, почему он мог лишиться жизни? – продолжало эбеновое дерево. – Были ли у него враги? Был ли он должен деньги, которые не хотел отдавать? Игровые долги, возможно?
Она фыркнула. – Биргер никому не был должен, а если бы у него и были долги, он бы просто их заплатил. Зачем вы спрашиваете такую глупость? Биргер зарабатывал на том, что играли другие, сам бы он до такого никогда не опустился. По его словам, это было самое тупое, что можно сделать.
– И всё же последние двенадцать-тринадцать лет он инвестировал более чем в десять игровых платформ здесь, в Дании, и еще в несколько в офшорах. Вполне можно предположить, что на этой почве он нажил себе врагов, – сказал школьник.
Луиза посмотрела на него со снисхождением. – Игроманы? Вы о них? Знаете что, Биргер держался на большом расстоянии от пользователей, и я никак не могу представить, чтобы он раскрыл свою личность кому-то из этих жалких неудачников. – Она посмотрела на иностранца с подобающим страдальческим выражением. – Где Биргер сейчас?
– В морге судмедэкспертизы.
– Надеюсь, мне не нужно его опознавать?
– Если только вы сами этого не захотите. Но я бы не советовал, – ответил иностранец.
Боже милостивый! Как будто ей могло такое прийти в голову
* *
– Он называл себя Биргер Фон Брандструп и исчез 22 ноября 2018 года, после чего был убит и, если можно так выразиться, практически забальзамирован поваренной солью. Мы с Асадом единодушны в том, что на доску можно вписывать еще одну жертву, Карл, – сказал Гордон.
– А жена, что она за человек?
– Карл, знаешь притчу о верблюде, у которого появились амбиции взлететь? – спросил Асад.
Тот покачал головой. Гордон тоже её не знал.
– Ну так вот. Верблюду втемяшилось в голову, что он умеет летать, поэтому он расправил горбы в стороны, как крылья, и прыгнул с высокого бархана посреди пустыни.
– И у него не вышло, я полагаю? – вставил Карл.
– Нет, ему пришлось совершить аварийную посадку.
– Асад, я не понимаю, в чем суть?
– Как и у того верблюда, наша поездка тоже закончилась «в песках».
– Ладно, остроумно. Ты хочешь сказать, что жена ничего не смогла добавить к истории исчезновения Биргера Брандструпа?
– Нет, ничего, кроме этого «фон», которого в фамилии мужа сроду не было.
Карл покачал головой. Колизеем можно было бы заполнить тщеславных людей, верящих, что приписанное «фон» или «де» делает их значимее остальных.
– Ну, я вижу, вы тут развлекаетесь, – раздалось из дверного проема. Это был начальник убойного отдела. – Может, тогда вас развлечет и информация о том, что сегодня утром было опознано и второе тело из могилы.
Все устремили взгляды на Маркуса Якобсена.
– Да, мужчину звали Франк Арнольд Свендсен, личность публичная, в свое время получившая кучу штрафов за нарушение экологического законодательства.
Карл пожал плечами. – Известный, говоришь?
– Да, его, вероятно, лучше знают под прозвищем Франко Свендсен. Он числился пропавшим без вести, и считалось, что он утонул.
Теперь в голове у Карла слабо звякнул колокольчик.
– К этому добавлю, что вскрытие обоих тел установило: причина смерти у обеих жертв одинакова. Они умерли от инъекции огромного количества хлорида калия, предположительно – прямо в сердце. Хлорид калия – это одно из трех веществ, используемых при казнях путем смертельной инъекции, но обычно после того, как осужденному введут обезболивающее. Однако интересно здесь то, что убийца совершенно не пытался скрыть метод.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Карл.
– Техники сегодня снова были там, проверяли могилы. И когда они копнули поглубже, то нашли в двух могилах два идентичных шприца. Большие, двухсотмиллилитровые шприцы – такие, на которые, например, надевают трубки и используют для клизм, но на этих были насажены иглы. Довольно длинные твари, доложу я вам.
Карла передернуло. – В шприцах оставался хлорид калия?
– Да, примерно пять миллилитров.
– Как думаете, сколько его было в шприцах изначально? – спросила Роза.
– Точно знать нельзя, но, скорее всего, они были наполнены до краев. Техническая экспертиза, во всяком случае, исходит из этого.
– И какова же смертельная доза? Вряд ли требуется целых сто пятьдесят миллилитров? – спросила Роза.
– Понятия не имею, как это действует при введении прямо в сердце. Если внутривенно, то, думаю, нужно гораздо больше.
– Что говорят судмедэксперты? – спросил Карл.
– Они полностью это подтверждают.
– Значит, убит хлоридом калия и забальзамирован хлоридом натрия. Внезапно всё стало очень химическим, не так ли? – подытожила Роза.
Её затрясло, словно от озноба. – Мужчин похитили, а затем казнили так же, как приговоренных к смерти по всему миру, но, видимо, без всяких смягчающих расслабляющих и анестезирующих препаратов, – мрачно добавила она.
– Да, других веществ в них не нашли. Так что это была быстрая, эффективная, но наверняка очень болезненная смерть. – Начальник убойного отдела повернулся к доске. – Их смерть мало похожа на смерти остальных, которые полиция изначально сочла несчастными случаями или самоубийствами. Думаете, их всё равно стоит вносить на доску? Лично я вижу очень красноречивые пустые поля напротив 2018 и 2016 годов.
Карл кивнул Асаду, тот вышел вперед и вписал Франка «Франко» Свендсена на доску в графу 2016 года.
На мгновение они дали этому осознанию уложиться, а затем Асад вписал Биргера Брандструпа в графу 2018 года.
Карл обвел взглядом заголовки на доске и подсчитал найденные трупы, рядом с которыми была соль.
Теперь их стало семь.
