Текст книги "Натрия Хлорид"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Жанры:
Прочие детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 46
ГЛАВА 46
Утро вторника, 22 декабря 2020 г.
СИСЛЕ
С 1988 ГОДА она каждый год под Рождество стояла на этом самом месте, тихо и задумчиво глядя на маленькое надгробие, а теперь здесь появилось еще одно. Два камня, бережно прислоненные друг к другу, окончательно объединили две печальные судьбы, ответственность за которые лежала исключительно на Сисле.
– Мне так невыразимо жаль, Майя, – прошептала она и наклонилась.
Легким движением руки она провела кончиками пальцев по грубому песчанику. Со студенческих времен она не могла плакать ни по кому, кроме маленького Макса, нашедшего здесь покой. Но теперь, когда на камне рядом появилось имя Майи, ее сердце сжалось от нестерпимой боли.
Она задавала себе один и тот же вопрос по меньшей мере тысячу раз. Захотела бы она всё изменить, даже если бы эти чудовища остались живы сегодня, – если бы с Божьей помощью она смогла пощадить маленького мальчика? Она просто не знала. Но с тех пор, как это невинное маленькое существо поплатилось своей жизнью, она твердо усвоила: такие методы, как подрыв объектов, где могут оказаться случайные жертвы, никогда не должны повториться.
Нет, после того несчастного январского дня 1988 года ее жертвы должны были умирать в одиночестве и в полном осознании того, за что.
Она повернула лицо к пустой могиле рядом с местом упокоения Майи и маленького мальчика. Более тридцати лет она платила за этот участок, чтобы однажды, когда придет время, лечь рядом с ребенком, которого ее неосторожность лишила жизни. Сегодня Максу было бы за тридцать. Более двенадцати тысяч дней она украла у этой маленькой жизни. Двенадцать тысяч дней, в течение которых его мать была вынуждена жить с невыносимым горем и разбитыми мечтами.
Это терзало ее неописуемо.
Когда Майя покончила с собой, Дебора спросила Сисле, не мучает ли ее та боль, с которой вынуждены жить все остальные близкие ее жертв.
Этот вопрос стал первым признаком того, что Сисле, возможно, теряет контроль над Деборой, а вместе с ней, вероятно, и над Адамом. Именно такие вопросы просто никогда не должны были задаваться. Дебора прекрасно знала, что их жертвы были живыми мертвецами с того момента, как по собственной воле и открыто встали на аморальный путь, где замышлялись их злодеяния. Поэтому Дебора не имела права сомневаться и в том, что близкие жертв тоже несли большую ответственность за то, что не предотвратили гнусные и циничные дела своих партнеров. «Тот, кто добровольно живет с человеком, кормящимся на чужих изменах, истязающим животных или ввергающим бедняков в глубокую нищету, не заслуживает ни малейшего сочувствия», – снова и снова проповедовала она. Разве их жертвы и их родственники не пожинали плоды комфортной жизни на этом жестоком и подлом фоне? Так зачем испытывать к ним хоть каплю жалости, когда бал окончен? Детей она просто избавляла от взросления в больной среде. Она просто не понимала причины вопроса Деборы.
Наконец, в последнее время эти двое подталкивали ее отступить от своих принципов и убить их жертву раньше срока. Это шло вразрез со всем, на чем держалась их работа. И что могло стать следующим шагом?
Да, она могла легко потерять контроль над Адамом и Деборой, особенно сейчас, когда назойливый полицейский пытался вставить палки в колеса и остановить их.
Сисле опустилась на колени и положила скромный букет цветов наискосок на надгробие мальчика. На самом деле она хотела бы делать это много раз и до этого дня, но тогда Майя была жива и могла на это отреагировать. Это было слишком рискованно.
Она медленно поднялась и пошла, петляя по дорожкам между другими могилами, пока не нашла то, что искала.
«Ларс К. Педерсен» – гласила надпись на камне. Время и зеленые водоросли уже сделали невозможным прочтение даты его смерти, но Сисле знала её лучше всех. Это был день, когда Бог избрал и пощадил её. Её, единственную праведницу из семерых, в которых ударила молния. Её, единственную из всей компании, кто дорожил умением отличать добро от зла.
Первые годы она плевала на могилы Ларса К. Педерсена и пяти остальных, но однажды Дебора вывела её на то, что называла истинным и лучшим путем.
«Без этих самых людей ты бы не познала Бога, Сисле. Ты должна быть им благодарна за то, что получила свое Богом возложенное задание, в то время как они должны были заплатить своими жизнями».
– Спасибо, Ларс, – произнесла она и кивнула запущенной могиле.
Эхо разносилось под потолком пустого вестибюля, когда она шла к лифту, стуча жесткими кожаными каблуками. Большинство её сотрудников уже несколько дней как распущены по домам, и только высокопоставленные и глубоко посвященные ждали на третьем этаже, где находился конференц-зал.
Этой встречи она ждала долго.
Она кивнула трем женщинам из отдела благосостояния, которые выглядели многообещающе. Всё было так, как и должно быть.
– Добрый день, и спасибо, что вы в распоряжении в такой странный день. Можете снять маски, при условии, что останетесь на своих местах.
Она кивнула каждой из них. Какое элитарное собрание, какое зрелище для богов.
– Когда моя миссия будет завершена на второй день Рождества, я исчезну, следовательно, вы меня больше не увидите, но ваши задачи изложены на бумаге, как и дальнейший план развития фирмы. Как вам уже известно, каждой из вас будет поручено устранение определенного человека согласно тщательно проработанным планам. Я знаю, что каждая из вас уже обдумывает, как в принципе совершить такое убийство без риска быть обнаруженной. И знайте: я полна уверенности, что вы добьетесь успеха. В дальнейшем я стану вашим координатором и в этом качестве буду утверждать предложение каждой из вас. Тот план, который покажется наиболее реализуемым, и положит начало первому убийству, так что вы, естественно, не можете знать точного времени, когда сможете нанести удар.
Она указала на ту, что подняла руку. Стопроцентная преданность и как минимум двухсотпроцентная квалификация – пока что лучшая в группе.
– У тебя вопрос, Нора?
– Да, спасибо! Когда мы узнаем целевую группу?
Сисле улыбнулась. Кто еще, кроме Норы, мог задать вопрос за секунду до того, как ответ и так бы прозвучал? Настоящий лидерский потенциал во всех отношениях.
– Собственно, для этого мы сегодня и собрались. Как раз сейчас я и намеревалась это раскрыть.
Три пары плеч расслабились. Наконец пришло избавление от неизвестности.
– Наша цель состоит в том, чтобы каждые четыре месяца, начиная с 2021 года и далее, назначался муниципальный или общенациональный политик, нарушивший моральные ориентиры, которые обязательны для любого лица, наделенного огромной ответственностью, возложенной на них демократией. Злоупотребление властью, алчность, мошенничество, должностные преступления, неверность, домогательства, ложь – да, работы хватит. Я вижу, вы уже киваете.
Нора снова подняла руку. Как и две другие, она улыбалась – вероятно, от чувства удовлетворения после долгого обучения: сначала в качестве аспирантов у Деборы, а затем стажеров на гораздо более высоком уровне в организации Сисле.
– А что будет, когда наши задания будут выполнены? – она снова опередила Сисле.
– Я вам скажу. Каждой из вас будет назначен персональный стажер, обучать которого будет вашей задачей, чтобы они могли сменить вас и совершать убийства в год, следующий за тем, как вы трое выполните свои задания. После этого вы исчезнете. Вы получите щедрое вознаграждение, чтобы иметь возможность поселиться в другой стране и, наконец, создать семью в той мере, в какой вы этого пожелаете. Как вы наверняка понимаете, невозможно избежать того, что Дания после определенного количества убийств этих лиц перейдет в состояние повышенной готовности. Ибо как бы успешно вы ни маскировали убийства, нельзя убивать выборных должностных лиц в таком количестве, чтобы не возникло реального риска резко усиленного расследования и наблюдения.
– Вроде того, что сейчас затеял Карл Мёрк из Отдела Q?
– Карл Мёрк! – Сисле снисходительно улыбнулась. – О нем не беспокойтесь. Как и у многих других, его оставшиеся дни можно будет пересчитать по пальцам одной руки.
ГЛАВА 47
ГЛАВА 47
Понедельник, 21 декабря, и вторник, 22 декабря 2020 г.
ЛАУРА ВАН БИРБЕК
В семье Бирбек не было и тени рождественского настроения. Весь день старшая пятнадцатилетняя дочь демонстрировала свои самые неприглядные стороны, крича и возмущаясь тем, что все крутые магазины в Копенгагене теперь закрыты, и как, черт возьми, ей теперь получить то, что она хочет.
Такой была Лаура ван Бирбек, когда ей что-то взбредало в голову. Она всегда была беспредельно избалованным ребенком, которому стоило лишь пошире распахнуть свои невинные нежно-голубые глазки, чтобы заставить отца в очередной раз достать кошелек. А теперь, когда его не было рядом, теперь, когда она была вынуждена торчать в доме целыми днями, не имея возможности ходить в школу и флиртовать с девятиклассниками, и когда она даже не могла рассчитывать на рождественские подарки и новогоднюю вечеринку, о которой они с Сёссер говорили месяцами, – желчь подступила ей к горлу, и она дала себе волю.
– Да прекрати ты, Лаура, – попыталась мать остановить это цирковое представление, но кто станет слушать эту женщину? Она удосуживалась нормально одеться только к приходу гостей, а в остальное время целыми днями сидела в своем слишком откровенном ночном белье с сигаретой в зубах и прикладывалась к бутылке. Довольно мерзко!
– Мы можем попросить Роксан приготовить нам что-нибудь вкусненькое, чего бы ты хотела, зайка? – тщетно завлекала мать, но Лаура захлопнула дверь и с грохотом плюхнулась перед ноутбуком в своей комнате.
Если бы не Zoom[49]49
– Zoom– это популярная облачная платформа для видеоконференций, онлайн-встреч, вебинаров и чатов, используемая для удаленной работы и обучения.
[Закрыть], она бы окончательно сошла с ума. Особенно забавной была её подруга Сёссер. Она знала дерзкие истории и могла рассказать, что нужно делать с парнями в комнате, пока никто не видит.
– Ну что, Сёс? Ты тоже впадаешь в кому? – спросила Лаура.
Подруга на экране посмотрела на нее вялыми глазами, и это сказало обо всем.
– Ты же в курсе, что всё закрыли вплоть до января? – сказала она.
Лаура кивнула.
– Что твой отец говорит об этом дерьме? – спросила Сёссер.
– Понятия не имею, он еще не вернулся.
– Да где он вообще? Разве это не длится уже целую вечность? Может, он вообще не приедет к Рождеству?
– Нет, это дико бесит. Мама говорит, он будет только на второй или третий день Рождества[50]50
В Дании Рождество празднуют 24 декабря (Juleaften), а 25 и 26 декабря – это официально «Первый» и «Второй» дни Рождества.
[Закрыть]. Его задерживают все эти ковид-тесты и карантины.
– Ну, тогда он наверняка привезет кучу подарков.
– Уж лучше бы ему их привезти, это точно!
– А где он именно, ты так и не знаешь?
– Мы думаем, что во Флориде, но мама не уверена.
Сёссер на экране слегка приподняла лицо. Она обычно не умела выглядеть серьезной, но сейчас, казалось, у неё это получилось.
– Что случилось, Сёс? У тебя такой странный вид.
– Я точно не знаю, но вчера я сказала папе, чтобы он не рассчитывал на гольф с твоим отцом в ближайшее время, потому что тот до сих пор не вернулся. Знаешь, что он сказал моей маме позже вечером, когда они думали, что я не слышу?
Лаура сомневалась, что хочет это знать. Она сама подслушивала их отцов, когда они болтали на террасе. Это было просто нехорошо.
– Он сказал, что твой отец стопудово опять связался с новую фифу, и что это никуда не годится – вот так просто не признаваться.
– Я в это вообще не верю. Мама говорит, он работает над сделкой, которая сделает нас невероятно богатыми.
– Ну, на это МОЯ мама ответила, что всё это на самом деле очень странно, потому что она видела по телеку, как полицейский разыскивает человека, имени которого он не знает, и который пропал. Что-то о том, что его семья, наверное, об этом даже не догадывается. Потом она зашла ко мне и сказала, что мне, возможно, стоит передать это тебе.
– Я не понимаю, зачем?
– Вы что, газет вообще не читаете?
Лаура усмехнулась. Глупый вопрос. Она прекрасно знала, что они этого не делают.
– И телевизор вы тоже никогда не смотрите, да?
– Смотрим, постоянно. Netflix, HBO и Amazon, ты же знаешь.
– Нет, обычное ТВ. Новости и всё такое.
– Ты с ума сошла, моей маме это неинтересно. Она просто лежит, курит и смотрит сериалы.
– Попробуй сказать ей об этом, ладно?
Гостиная, как обычно представляла собой большой и темный хаос, за которым их о-пэр[51]51
В Дании это очень конкретный социальный статус: молодая иностранка (часто из Юго-Восточной Азии или Восточной Европы), которая живет в семье, помогает по дому и с детьми в обмен на жилье, еду и карманные деньги.
[Закрыть] не успевала следить. Именно поэтому Лаура и её младшая сестра никогда не хотели там находиться. Всё пропахло дымом, и если Роксан не действовала достаточно быстро, на чайных столиках скапливались недопитые стаканы и грязная посуда.
Лаура не могла понять свою мать, да и не особо хотела знать о ней лишнего. Кое-кто из парней в классе видел парочку старых реалити-шоу, в которых её мать снималась почти без одежды, и Лауре было за это стыдно. Передачи из экзотических мест, где она крутила с несколькими парнями сразу… и когда мать говорила об этих программах, казалось, она почти гордилась своим участием, что абсолютно не помогало Лауре относиться к ней лучше – скорее наоборот.
Но то, что Сёссер рассказала об отце, она решила выпалить матери прямо в лицо, чтобы та хоть немного пришла в себя, и это в какой-то мере сработало. По крайней мере, та слегка оживилась, плотнее запахивая кимоно.
– На каком канале Сёссер видела эту пресс-конференцию, Лаура? – пробормотала она, нахмурив брови, отчего вчерашний толстый слой грима пошел трещинами.
Лаура открыла дверь на террасу, впуская кусачий холод, который последние сутки сметал всё на своем пути по стране. Обычно это немного приводило мать в чувство.
– Спроси об этом маму Сёссер, я не знаю, – бросила она и вышла, не закрыв за собой дверь.
Чуть позже в доме воцарилась новая атмосфера, придвинувшая зиму совсем вплотную. Мать шепталась по мобильному, а в течение вечера строчила смс-ки так, что стук её длинных ногтей по экрану был слышен даже на втором этаже.
– Что она делает? – спросила младшая сестра.
– Думаю, пытается вернуть папу домой.
На следующее утро лицо матери было сильно опухшим, с кругами под глазами и круглыми щеками – совсем как тогда, когда она принимала гидрокортизон после не самой удачной операции по увеличению груди. Зато она была трезвой и соображала более-менее ясно.
Она уже успела установить пару приложений для стриминга новостей и сидела, приковавшись к экрану, как муха, которая не может улететь от света.
– Помолчи секунду, Лаура, – сказала она, когда Лаура вошла в комнату и хотела посмотреть вместе с ней.
Полицейский на экране выглядел как ходячее недоразумение – прямо как тот доходяга, что сидел на скамейке перед супермаркетом Фётекс[52]52
Это одна из крупнейших и старейших сетей супермаркетов в Дании, основанная в 1960 году и входящая в состав Salling Group
[Закрыть] в торговом центре и размахивал руками. Какой-то неопрятный и небритый. Особого доверия он не внушал.
Лаура наблюдала за матерью, пока та тщетно шарила в поисках сигарет, не сводя взгляда с того небритого мужчины.
Затем мать записала номер телефона на краю сигаретной пачки и позвонила в ту же секунду, как пресс-конференция закончилась.
Прошло всего несколько минут, и она уже сидела, твердя бесконечные «да» и «нет», пока её тусклые глаза наполнялись влагой, медленно растворяя угольно-черную тушь.
ГЛАВА 48
ГЛАВА 48
Вторник, 22 декабря 2020 г.
КАРЛ
– Извини, Карл, но я вынуждена спросить тебя еще раз. Имел ли ты какое-либо отношение к этому делу, о чем ты мне не рассказал?
Обычно подобные настойчивые вопросы отскакивали от Карла. Они были как легкие шлепки по щеке, которые никогда не оставляли следа. Но с Моной всё было иначе, и это ранило. На самом деле он всю ночь переламывал свой мозг такими же вопросами, но заслонка в памяти не спешила впускать свежую воду в омут забвения и давно минувших времен.
– Честное слово, Мона. Это было столько лет назад, и ты же знаешь, каково мне было с тех пор, как в нас с Харди и Анкером стреляли. В памяти дыры, и в любом случае я понятия не имею, как тот чемодан на чердаке заполнился всем этим дерьмом. И Харди, и я догадывались, что у Анкера были свои весьма специфические представления о морали, и мы нередко были вынуждены останавливать его. Когда удары по затылку задержанных во время допросов становились слишком жестокими, или когда он лгал начальнику убойного отдела, или переписывал свои отчеты, превращая их в розовые сказки. Но то, что он был настолько матерым преступником, как на то намекает этот чемодан, – об этом я и помыслить не мог.
Она не выглядела успокоенной, на что он так надеялся.
Роза позвонила, пока Мона везла Лусию в ясли на велосипеде, и она была на взводе.
– Человека, которого мы ищем, зовут Мауриц ван Бирбек, и я уверена в этом так же, как в том, что после «аминь» в церкви не болтают[53]53
Это устойчивая датская идиома, аналог нашего «как дважды два – четыре» или «как пить дать». Буквально: «так же верно, как „аминь“ в церкви
[Закрыть], Карл. Всё сходится, даже день, когда он «исчез».
Карл отчетливо представил себе кавычки, которые она наверняка рисовала пальцами в воздухе.
– И то, КАК он «исчез», да вообще всё – это просто невероятно. Так что слушай: мы с Асадом едем к тебе, а потом двинемся дальше. У нас назначена встреча с женой Бирбека через двадцать пять минут.
Роза бросила трубку прежде, чем он успел возразить. И когда все трое уже сидели в машине по пути к дому семьи Бирбек, она тараторила без умолку. Казалось, для неё уже наступил сочельник, а звонок от жены Бирбека стал лучшим подарком в этом унылом и безнадежном году.
– Они очень долго не смотрели обычное ТВ, Карл, – объяснил Асад. – Это дочка и мать её подруги оказались сообразительными. Могу тебе сказать, что жена Бирбека выглядит совершенно раздавленной.
И это было правдой.
Уже издалека можно было буквально почуять шок, который туманом лег над роскошным, вдохновленным греческим стилем архитектурным недоразумением в самом дорогом квартале пригорода. Женщина сразу узнала Карла и бросилась ему навстречу с распростертыми объятиями, будто крепкое объятие могло избавить её от боли. Карл быстро сделал шаг в сторону, давая понять, что коронавирусные ограничения касаются не только тех, кто в телевизоре.
– Расскажите всё еще раз с самого начала, – сказал Карл, когда она усадила их перед панорамным окном с видом на безупречный парк, от которого у любого городского жителя захватило бы дух.
От этой растерянной женщины было трудно добиться связного изложения, поэтому, слава богу, ей достойно ассистировала девочка подросткового возраста, которой не нужно было каждый раз копаться в себе, прежде чем дать прямой ответ.
– 12 декабря за ним приехал лимузин. Эту дату я помню очень хорошо, потому что это было ровно за полмесяца до этого дерьмового Рождества. – Девочка смотрела на них с серьезностью, которую её мать никак не могла скопировать в том ментальном хаосе, в котором находилась. – Машина была черной, вы можете увидеть её на записях нашего видеонаблюдения. Да, её даже видно, когда она едет вниз по склону. Я скинула файл на эту флешку.
Она протянула её Розе, и Карл всерьез подумал о том, чтобы удочерить её прямо на месте.
– Там же лежат и все письма, которые писали друг другу мама и папа.
– Ты и их скопировала, Лаура? – подала голос мать, выглядя крайне задетой.
Девочка пожала плечами. Столько уважения в этом жесте.
– Ну так не надо разбрасывать свои пароли где попало.
– А почему ваш отец уехал? – спросила Роза.
– Он разговаривал с кем-то из американского консорциума, который хотел выкупить его фирму. Мы думали, он улетел в США на переговоры.
– Я понимаю, но ваш отец не покидал страну, Лаура, мы это проверили. Вы знаете, с кем он должен был встретиться в тот день?
– Так он всё это время был в Дании? – Она задумчиво посмотрела в пол. – Нет, я думаю, с кем-то из этой фирмы. – Она протянула Розе записку.
– «Глобал Риа Инк., Висконсин, США», – зачитала Роза. – Разве это не та гигантская компания, которая производит реалити-шоу для всего мира?
– Да. Но фирма моего папы тоже довольно большая. Он делал реалити-шоу почти для всех стран Европы, для стран Азии, Австралии, Южной Америки и… – Она на мгновение замолчала, заметив, как Карл, Асад и Роза обменялись взглядами.
«Черт побери», – подумал Карл. Человек производил низкопробное ТВ, и это в точности соответствовало типажу тех, кого убийца хотел бы стереть с этой мутной поверхности земли.
– Как называется фирма вашего мужа? – спросил Карл у женщины, которая потерянно смотрела в пустоту.
– Она называется «Анбиливэбл Корпорейшн». Они создали, среди прочего, «Рай или ад», «Реалити-тюрьма» и много чего еще, – сказала она с чем-то похожим на гордость, хотя это, скорее, было лишь подтверждением её осведомленности о колоссальных доходах фирмы, которые она во всех смыслах ценила выше всего остального.
– Да, и еще «Пума и юнцы», где снималась моя мама, если хотите посмотреть на неё без одежды, – вмешалась Лаура.
Она с возмущением посмотрела на мать.
– Пришел ваш адвокат Клас Эрфурт, – вклинилась в разговор филиппинская «статуэтка» (экономка). – Мне пригласить его?
Но мужчина уже вошел и стремительно направился к хозяйке дома.
– Виктория, что я слышу??? Это УЖАСНО.
Их объятия длились на пару подозрительных секунд дольше положенного, и Лаура закатила глаза.
– Да, простите, но Клас должен быть здесь. Я должна знать, каково моё юридическое положение на данный момент, – сказала женщина, как будто муж уже был мертв и похоронен, и это было не самым худшим, что могло случиться.
«Если эта занудная баба продолжит в том же духе, я позвоню Моне и скажу, что вынужден забрать домой вторую дочь», – подумал Карл.
Разговор далеко не продвинулся. Адвокат держал женщину за руку и похлопывал её каждые десять секунд; возможно, его внутренний калькулятор уже начал подсчитывать размер наследства. О том, кто именно забрал Маурица ван Бирбека и с кем Мауриц должен был встретиться, Виктория ничего не могла выудить из своего покрытого тефлоном мозга.
– У вас ведь найдется место, где мы могли бы посидеть и посовещаться? – спросил Асад. – Мы хотели бы устроить здесь нашу базу, если вы не против. В полицейском управлении сейчас, понимаете ли, немного напряженная обстановка. И крайне важно быть рядом, если похитители свяжутся с тобой, Виктория. Времени у нас, к сожалению, не так много.
Только Лаура выглядела в восторге от этого предложения.
– Кабинет моего папы огромный, и туда никто не заходит, когда его нет дома, так что я покажу вам дорогу. Они ведь могут оставаться там столько, сколько захотят, правда, мам? – Она развернулась на каблуках, не дожидаясь ответа.
– Гениально придумано, Асад, – сказал Карл, оглядывая настоящую оргию из копировальных аппаратов, компьютеров и мигающих диодов роутеров, которые гарантированно могли прогонять терабайты данных через это помещение.
– Да, так Маркус не сможет отследить, где ты и чем занимаешься. А Гордон пока может оставаться на посту в отделе, если нам понадобится что-то особенное. Я попрошу его отсканировать нашу доску и всё такое, и мы распечатаем это здесь. – Асад указал на чудо-машину, которая, вероятно, могла печатать вплоть до формата А2. Чтобы получить такое оборудование в следственный отдел, как минимум двум последним министрам юстиции пришлось бы расстаться со своей годовой зарплатой.
Роза отвела взгляд от экрана.
– Это невероятно! Фирма Маурица ван Бирбека производила исключительно дерьмовое ТВ, целью которого было единственное – испытывать на прочность границы участников и публики. Большая часть того, что он выпускал, граничила с полупорнографией. И что странно: он заставлял телеканалы и стриминговые сервисы по всему миру отбрасывать привычную мораль, когда они покупали его концепции. В Google я вижу, что одна из них, «Неужели она это сказала?», продана более чем в пятьдесят стран, и во многих из них концепция была адаптирована под местную культуру и язык, включая Японию, если это вообще способно кого-то удивить.
Роза покачала головой. В каком-то смысле Карл был рад, что сам никогда не погружался в это развлекательное болото, хотя в данном случае это могло бы принести некоторую пользу.
– ТЫ видел какое-нибудь из его шоу, Асад? – спросил Карл, пододвигая ему список.
Кудрявый напарник прочитывал названия по буквам так тщательно, будто воссоздавал их все перед своим внутренним взором.
– Нет, моя спутниковая тарелка такое, кажется, не ловит, – сухо сказал он. – А ты, Роза?
– Да, парочку я только что мельком глянула. Ничего такого, что могло бы зацепить человека, проучившегося в школе больше семи лет. Это, честно говоря, мусорное ТВ в худшем его проявлении. Но я знаю, что многие из них невероятно популярны и оставили далеко позади более традиционные реалити-шоу, идущие по спутниковым каналам.
– И что это значит? – спросил Асад.
– Что они могут идти вечно, пока существуют люди с художественным вкусом на уровне консервированной грязи.
Брови Асада взлетели вверх – это объяснение явно не добавило ему ясности.
– У меня тут финансовая отчетность фирмы Бирбека, – сказал Карл. – В его капитале столько нулей, что я никогда и не учился так далеко считать. Если этот человек действительно нашел покупателя на свою фирму, он бы стал одним из самых богатых людей во всей Скандинавии, я думаю. Кто из вас позвонит в ту американскую компанию, которая якобы собиралась совершить покупку?
– Я попрошу Гордона заняться этим, пока мы с Асадом будем читать переписку между Маурицем ван Бирбеком и его женой, идет? А ты тем временем посмотри видеозапись наблюдения, Карл.
В дверной косяк деликатно постучали, и Клас Эрфурт просунул свое упитанное тело в слишком тесном темно-синем костюме в проем. Он выставил ладонь в их сторону и улыбнулся шокирующе белоснежными, отбеленными зубами. Такими, на фоне которых просто белый цвет кажется мутно-серыми водами реки Лимпопо.
– Да, простите, – сказал адвокат без тени искренности. – У меня есть небольшой комментарий по поводу того, что вы обосновались в доме Виктории. Разве вам не следовало принести ордер, если вы собираетесь копаться в интимной и конфиденциальной сфере Маурица ван Бирбека? – Он не стал ждать ответа. – Я вообще-то думаю, что следовало бы, так что, полагаю, вам стоит немедленно собраться и просто уйти. Мы ведь можем об этом договориться?
Асад встал и пристально посмотрел на него.
– Послушай-ка меня, ты, жвачное животное. Ты что, не можешь подождать заваливать жену в стог сена, пока мужа ЕЩЕ НЕ убили? Мы вообще-то пытаемся его спасти, чтобы тебе не пришлось растягивать карманы штанов, пытаясь впихнуть туда все те миллионы, которые ты рассчитываешь огрести, а это будет непросто. Или ты на самом деле вообще хочешь остаться без штанов. Так что расскажи-ка нам, что ты рассчитываешь из этого извлечь, а если не хочешь, то можешь…
Асад замолчал, увидев перекошенное лицо Карла.
– Мой коллега имеет в виду, что у вас здесь и сейчас есть шанс дать своей карьере хороший пинок, притворившись тем, кто борется за спасение жизни своего клиента, – продолжил Карл. – Так что у меня есть к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, а после этого оставьте нас в покое. Как мой коллега уже указывал Виктории, у нас не так много времени.
– УМНО ЛИ ЭТО БЫЛО, КАРЛ? – спросила Роза, когда адвокат выкатился за дверь. – Ты позволишь ему объявить во всеуслышание, что Мауриц ван Бирбек – это тот самый пропавший человек, которого ты разыскивал на днях, и что у нас есть серьезные подозрения, что беднягу казнят на второй день Рождества?
– Поживем – увидим. Пока Отдел Q не упоминается, Маркус Якобсен может позволить себе верить, что информация пришла из другого источника, и тогда он чист. Преимущество в том, что вся Дания будет приведена в боевую готовность, как только адвокат упомянет, что вознаграждение от семьи составляет десять миллионов крон за предоставление информации, которая приведет нас к местонахождению Маурица Бирбека, при условии, конечно, что эта информация спасет ему жизнь. Думаю, рядовые датчане с ума сойдут от желания сорвать такой куш в это ковидное время, когда Рождество отменено и заняться больше нечем.
– Десять миллионов!! Думаю, Маркус родит лошадь, – нерешительно вставил Асад.
– Ожеребится, Асад, но было близко. – Карл улыбнулся. Опять он над ними подшучивает? – Но да, это, конечно, нетрадиционно и безумно много денег, но Маркус достаточно умен, чтобы держать рот на замке, пока не упоминаются наши имена. И тогда мы сможем спокойно работать дальше, пока вся Дания играет в ищеек.
– А что, если убийца отбросит свои принципы и прикончит его раньше срока? – спросила Роза.
– Мы всё еще рассматриваем Сисле Парк как возможную преступницу?
Оба кивнули.
– Эта женщина не пойдет на компромисс ни в чем, что касается её миссии, я в этом чертовски уверен. Но, конечно, она поймет, что мы начинаем дышать ей в затылок. Так что с того момента, как адвокат опубликует свою информацию, за Сисле Парк должно быть установлено наблюдение. С этого момента и до второго дня Рождества мы должны неотступно следовать за ней, ясно? Распределите дежурства между собой как сможете. У тебя семья, Асад, так что ты берешь дневные смены с 08 до 16, Роза – вечерние с 16 до 24, а Гордон – ночные с 24 до 08.
– Пожалуй, будет лучше, если я поменяюсь с Гордоном. Если он вместо меня возьмет первую смену сегодня днем и вечером, мы с Асадом сможем продолжить разбор переписки между Викторией и Маурицем. Я договорилась с Гордоном, что он оставит свою машину с ключом на переднем колесе, чтобы мы могли поехать за Сисле Парк, если она выедет на своей машине. Тогда ему придется ездить к дому Сисле на такси, как и нам остальным, но он не против, лишь бы самому не платить.
Да, это была их Роза. Мало того, что она уладила вопрос с транспортом, она еще и взяла ночную смену, не моргнув и глазом.
Карл надеялся, что Лаура ван Бирбек скопировала только сам момент, когда за её отцом приехали, но вот уже полчаса он сидел и пялился на довольно зернистое видео виллы, где абсолютно ничего не происходило, кроме выгульщика собак, забывшего дома пакеты для экскрементов.
– Ну давай же, машинка, – повторял он снова и снова. Возможно, им следовало сначала запросить распечатку мобильных звонков ван Бирбека, чтобы он хотя бы примерно знал, когда тому позвонил фальшивый консультант из «Глобал Риа Инк.», и тем самым понимал, когда начинать просмотр. Но как получить распечатку в кратчайшие сроки? Горький опыт показывал, что выдача подобных данных может занять очень много времени. Так что сейчас упражнение состояло в том, чтобы выдержать перед экраном и не сомкнуть глаз от смертной скуки.
Он на мгновение выглянул через внушительное окно на еще одну часть паркового сада. Скоро стемнеет, и рабочий день в обычных обстоятельствах был бы окончен.
«Обычные обстоятельства!» Карл попробовал слова на вкус. Вернутся ли они когда-нибудь?
Карл навострил уши. Несколькими ступенями ниже жена Маурица ван Бирбека наконец начала осознавать серьезность ситуации и то начинала громко рыдать, то причитать о том, как всё это ужасно.
