Текст книги "Натрия Хлорид"

ГЛАВА 27

ГЛАВА 27

Понедельник, 14 декабря 2020 г.

КАРЛ

В понедельник утром Карл пришел рано. Все выходные его терзала мешанина из мыслей о неизвестном и вопросов, избавиться от которых могла помочь только кропотливая кабинетная работа, так что нужно было просто поскорее взяться за дело.

– Если ты спросишь меня, Карл, то между убитой Табитой и убийцей Рагнхильд должна быть естественная связь, – сказала Мона накануне вечером. – И если ты так уверен, что тело, которое вы нашли вчера, принадлежит Рагнхильд, то я вижу еще одну закономерность между этими двумя женщинами, а именно некое глубинное зло и исключительную последовательность, которые их связывают. Линчеватель, убивающий линчевателя. Не знаю, назову ли я действия этих женщин безумными, но за ними наверняка стоят своего рода навязчивые состояния, а за такими состояниями чаще всего кроются личные поражения, которые ломают человека. Однако здесь кажется, что эти навязчивые действия, наоборот, помогают личностям самоутверждаться. Так что вопрос в том, что или кто манипулировал Рагнхильд и Табитой на этом крайне опасном пути, который фактически стал роковым для обеих. В этом ты и должен разобраться, Карл.

Именно с этими мыслями Карл ехал на работу и усаживался за свой стол.

После получасового чтения записной книжки Табиты Энгстрём он знал не больше, чем в самом начале. Для него по-прежнему не было сомнений в том, что Табита Энгстрём была психопатическим существом, которое обожало карать и жестоко обходиться с теми, кого выбирало своей целью – настолько жестоко, что это не могло остаться незамеченным. Фактически четыре или пять эпизодов, которые она перечислила и описала, попали в газетные заметки, и как минимум два из них закончились расследованием.

Он встал и за четверть часа ввёл своего начальника в курс дела по этому журналу и изложил свои соображения.

Маркус перелистнул ещё одну страницу. – Да, жёсткое чтиво. Но, имея это в виду, можно почти утверждать, что Рагнхильд Бенгтсен оказала обществу услугу, убрав Табиту с улиц.

– Да, пожалуй, то же самое можно сказать и о Рагнхильд Бенгтсен, когда убрали её. – Карл придвинул журнал к себе. – Мы теперь со стопроцентной уверенностью знаем, что тело в Скевинге принадлежит Рагнхильд Бенгтсен?

– Я еще не получил отчет судмедэксперта, но он звонил мне вчера вечером и подтвердил это с вероятностью девяносто девять и девяносто девять сотых процента, так что да, можно сказать и так.

– Вот как, он был настолько уверен? На основании чего?

– Потому что один из зубов мудрости в челюсти трупа так и не прорезался, а еще потому, что мы вдвоем помогли институту своим подозрением, что Рагнхильд Бенгтсен могла быть вероятной жертвой. Поэтому судмедэкспертиза затребовала рентгеновские снимки напрямую у её стоматолога, и это было попадание в яблочко с первого раза.

– Рентген челюсти это подтвердил?

– Да, абсолютно. Несмотря на отсутствие кончиков пальцев и размозженное лицо, в личности трупа нет никаких сомнений. Это РАГНХИЛЬД Бенгтсен.

Карл кивнул. – Что-нибудь еще интересное от судмедэксперта?

– Хм-м-м, возможно, не в плане её смерти или смерти Табиты Энгстрём, а скорее в плане понимания того, кем на самом деле была Рагнхильд Бенгтсен.

Маркус повернулся к окну, выходящему на парковку, где Гордон как раз парковал свою маленькую колымагу. – Её тщательно осмотрели, и патологоанатомы обнаружили, что Рагнхильд Бенгтсен подверглась довольно гнусному истязанию половых органов.

– Изнасилование? Но она не подавала заявления, мы это проверяли.

– Да, я знаю. Но все же были обнаружены старые, но очень тяжелые травмы в области малого таза, которые определенно долгое время после нападения лишали её любой возможности вагинального полового акта. И мы думаем, что она никак не могла нанести их себе сама.

Карл и Роза проиграли в жеребьевке по поводу первого задания на день, так что теперь они стояли перед невзрачным дачным домиком в Тикёбе, где вышедшая на пенсию мать Рагнхильд Бенгтсен, вероятно, получила разрешение от коммуны на круглогодичное проживание.

Роза с опущенными уголками губ смотрела на деревянный дом в плачевном состоянии, который скорее шел под снос, чем под реновацию. Дырявые водостоки, явные следы гнили, местами обнажавшие скудную изоляцию между наружной и внутренней стенами, окна, которые больше не держались на обеих петлях, треснувшие стекла – список можно было продолжать бесконечно. Упадок, свидетельствовавший о нищете, одиночестве и о коммуне, которая не следила за ситуацией.

Карл отодвинул ветку ежевики, пробивавшуюся в то, что когда-то было верандой, и постучал в дверь.

Женщина, открывшая им, не выглядела удивленной. Она заправила седые волосы за уши и впустила гостей внутрь.

– Вы, небось, пришли, чтобы выселить меня из дома, – безучастно сказала она, пока резкий запах гнили и мочи бил им в нос. Она шла впереди них мимо штабелей картонных коробок и мусора и указала на диван в гостиной, который настолько позеленел от плесени, что даже животное не захотело бы на нем лежать. Поэтому они остались стоять.

– Вы ведь мать Рагнхильд Бенгтсен, не так ли? – спросил Карл, натягивая маску на лицо, и дело было вовсе не в коронавирусе.

Она выглядела озадаченной. – А что с ней?

– Вы, должно быть, не следили за новостями в последние пару дней?

Она указала на стопку местных газет, брошенных в углу и лишь наполовину прикрывавших море использованных консервных банок, остатков еды и пластиковых упаковок. Это было похоже на участие в трагическом реалити-шоу канала TV3 «Экстремальные скряги». Трудно было представить нечто более далекое от маниакальной страсти к порядку её дочери.

– Мы пришли сообщить вам, что ваша дочь мертва, госпожа Бенгтсен. Мы очень сочувствуем.

Ни один мускул не дрогнул на её морщинистом лице.

– По всей видимости, она была убита несколько дней назад, и вчера мы нашли её тело, – бесстрастно добавила Роза. Она наверняка просто хотела поскорее с этим покончить и выйти на свежий воздух. – Значит, вы, возможно, также не знаете, что предшествовало этому преступлению?

– Я не разговаривала с ней больше десяти лет, так откуда мне знать? – Она по-прежнему казалась совершенно равнодушной.

– Десять лет?! Могу я спросить, почему? – продолжила Роза.

– Она убила своего отца, так с какой стати мне иметь с ней дело?

В этот момент Карл перестал чувствовать вонь. – Эта информация для меня в новинку, на чем вы основываетесь? На подозрениях или…?

– Подозрения, ха! После того как ему ампутировали ноги, она следила за тем, чтобы он получал уколы инсулина, и получал он их более чем достаточно, уж поверьте мне. Она его убила.

– Ну, тогда это, должно быть, было из сострадания, я полагаю, – заметила Роза.

– Да, это ты так говоришь, и выглядишь ты тоже как идиотка, если хочешь знать мое мнение. Вы правда из полиции, Господи помилуй.

Роза на мгновение откинула голову назад. К таким оплеухам она не привыкла. – Ну, спасибо за комплимент, – ответила она. – Можем мы выйти на улицу и продолжить разговор там? Здесь воняет хуже, чем смерть и навозная куча.

Затем она крепко схватила даму за руку и вытащила её наружу, прежде чем Карл успел её остановить.

Она отпустила её посреди зарослей, которые наверняка когда-то были газоном. – Так вот, теперь «идиотка» спрашивает тебя: почему Рагнхильд должна была убить своего отца? И заодно я спрашиваю тебя, почему ты вообще не проявляешь ни малейшей реакции, хотя мы только что сказали тебе, что твою дочь убили.

Женщина скрестила руки на груди и сплюнула на землю. – Сама, видать, напросилась, лживая, мерзкая тварь.

Карл попытался поймать её взгляд. – Почему Рагнхильд должна была убить отца?

– О-о-о, у неё были навязчивые идеи. Сумасшедшая стерва.

– Навязчивые идеи? – Карл посмотрел на Розу, которая стояла и кивала.

– Да, идеи. Иначе она бы не стала говорить про собственного отца, что он истязал её в детстве, верно? Что он засовывал в неё вешалку для одежды, когда она капризничала – не стала бы ведь? – Она повернулась прямо к Карлу и крикнула это еще раз, так что слюна брызнула ему на пиджак.

– Про собственного отца такого ведь не говорят, правда же?!

Сообщение передал им Асад, пока они ехали обратно к Тегльхольмену. – На стройплощадке в Скевинге нашли еще два трупа, Карл.

Значит, они с Маркусом были правы: там было больше одного тела. – Свежие или…?

– Нет. Оба тела пролежали там гораздо дольше года.

– И такие же изувеченные, как Рагнхильд Бенгтсен?

– Нет. В этом плане тела не повреждены, но из-за того, что они так долго находились в земле, отчет мы получим только через несколько дней. Их на самом деле уже отвезли в судмедэкспертизу.

– Ну вот! Значит, от этого дела мы так просто не отделаемся, – проворчала Роза на пассажирском сиденье. Она всё еще выглядела так, будто больше всего на свете хотела отколошматить ту мегеру, которая только что грубо её оскорбила.

– Может быть, а может и нет. Всё будет зависеть от того, есть ли красная нить, связывающая эти два тела с Рагнхильд Бенгтсен, – сказал Карл.

– Черт возьми, Карл, именно поэтому мы от этого дела и не отвязаться, – сдавленно произнесла Роза. – Потому что, конечно же, между этими убийствами есть какая-то связь, а значит, есть и красная нить, в которой нам теперь предстоит запутаться, а потом мучительно из неё выбираться, ясно? Может, попросишь Маркуса, чтобы он натравил на это дело кого-нибудь другого, а нам дал спокойно работать над своим? Наше и без того достаточно запутанное, уж поверьте. Разве мы не сидим в отделе нераскрытых старых дел? А тут у нас убийства, где последнее тело едва остыло. Это вообще не по части Отдела Q, так ведь?

– Роза, замолчи на секунду, я думаю.

Карл смотрел на дорогу. Где-то в этом сером, истерзанном зимой ландшафте среди полей и ферм наверняка нашёлся бы человек, выгуливавший собаку, который заметил машину, украдкой пробиравшуюся в сторону Скевинге, – не подозревая, что та везла труп, чтобы закопать его в темноте. Где-то в окрестностях Копенгагена наверняка был кто-то – а то и несколько человек, – кто удивлялся тому, как женщины вроде Табиты и другие женщины примерно того же возраста находили дорогу в свой клуб. Где-то…

– Пока мы не бросим все силы на установление личностей других трупов, мы вряд ли сможем решить, над чем нам стоит или не стоит работать в Отделе Q.

Он не слышал, как она вздохнула, но она наверняка это сделала.

– Я узнал кое-что про MAC Палле Расмуссена из NC3 всего час назад, и уже сейчас могу сказать, что у нас будут проблемы, – сказал Гордон, когда они вернулись.

– Почему?

– Потому что они по уши в работе, а еще потому, что диск стерт довольно основательно.

– Черт возьми, ты мог хотя бы спросить их, считают ли они вообще, что на диске могут быть доступные файлы?

Он выглядел виноватым.

– Можешь надавить на них еще раз, Гордон, причем прямо сейчас. Нам нужно восстановить удаленные файлы. Скажи, что мы прекрасно понимаем, как они загружены, но что здесь вопрос жизни и смерти.

Гордон замялся. – Карл, не перебор ли это? Мы ведь не можем…

Карл остановил его жестом руки и повернулся к Асаду.

– Ты сегодня подозрительно тихий, Асад. Что-то случилось?

– Карл, я думаю, мне скоро придется уйти из полиции.

В помещении стояла такая тишина, что слышно было бы даже упавшую иголку, если бы не приглушенный шелест, доносившийся с залитой дождем парковки.

Взгляд Карла встретился со взглядом Асада. В карих глазах не было искры, обычно пышущие здоровьем щеки под щетиной стали совсем серыми.

– Нет, черт возьми, Асад, ты этого не хочешь. – Карл сам почувствовал, что тон его стал слишком властным и решительным.

Зрачки Асада сузились – плохой знак. – Теперь PET (Служба разведки полиции) вызвала всю семью на собеседование перед Рождеством, потому что мы не заполнили анкету, Карл. И Рония пригрозила вернуться в Ирак, это полное безумие. Она и Марва спорят весь день и плачут. Нелла сидит в комнате Алфи, она не проронила ни слова, совсем как её брат. Вот почему я должен уйти из полиции, Карл. Я не могу рисковать тем, что моя семья распадётся, правда ведь? Разведка не должна нас сломать.

Они заметили, что Роза встала, только когда она захлопнула за собой дверь в коридор. Она вышла, не проронив ни слова, но не прошло и нескольких секунд, как они услышали её крик – она вопила там, словно обезьяна-ревун на раскаленных углях. Хотя здание на Тегльхольмене, куда они переехали, было новым и солидным, стены определенно могли бы иметь лучшую звукоизоляцию.

Прошло три минуты, и она вернулась.

– Маркус понял ситуацию, – сказала она, лицо её дрожало от разочарования и гнева. – Он немедленно едет в PET. Он это остановит, Асад.

Карл повернулся к Асаду, который стоял как вкопанный, глядя в пол.

– Давай попробуем двигаться дальше, а тем временем позволим Маркусу уладить дела за нас? – Карл положил руку ему на плечо. – Все будет хорошо, так что забудь об этом пока, Асад. – Карл попытался слегка подбодрить его пожатием плеча. – У тебя есть новости для нас? Хоть что-нибудь.

Кудряш из Отдела Q глубоко вздохнул и поднял взгляд – словно в замедленной съемке. Карл никогда не видел его таким.

– Я посмотрел те клипы, которые были в конце DVD Рагнхильд Бенгтсен, и не вижу между ними никакой связи, кроме того, что они крайне жестокие и происходят на улице. – Он провел кончиками пальцев по глазам, словно проверяя, не плакал ли он, но слез не было. – Когда изучаешь нападения из записной книжки Табиты, вырисовывается схема: они, как правило, совершались на улице, прямо как тогда, когда Рагнхильд Бенгтсен убила Табиту. Больше я из этого ничего не извлёк.

Карл кивнул. Конечно, это могло показаться пустой тратой времени Асада, но сейчас лучше было позволить ему действовать по своему усмотрению.

– Ну, раз это никуда не привело, я вернулся к другим делам и сосредоточился на поиске дела за 2010 год, где могла бы фигурировать соль, как мы и договаривались.

– И такого дела ты, полагаю, не нашёл.

– Нет, не нашёл... но всё же – нашёл.

Он пододвинул Карлу копию газетной страницы.

– Эту газетную вырезку прислали сегодня утром на наш общий диск. Её отправил коллега из Оденсе.

Карл наклонился над столом, положив руки по обе стороны от копии.

– «Главный советник TaxIcon<sup>[24]24
  TaxIcon – от англ. «Налоговая икона»


[Закрыть]</sup> найден утонувшим в бассейне», – прочитал он вслух. – Это дело вел тот коллега из Оденсе? – спросил он.

– Нет, но когда он получил запрос Розы о делах с солью, он сразу же подумал об этом случае. Тогда в Оденсе это было довольно громкое происшествие.

– TaxIcon, никогда не слышал о такой фирме.

Роза криво усмехнулась. – Это, наверное, потому, что ты не читаешь газет, и потому, что знать такие фирмы как эта, Карл, – это уровень доходов значительно выше нашего. TaxIcon – это налоговая консалтинговая фирма для очень богатых людей.

– Да, и Пиа Лаугесен, которая утонула, владела этой фирмой, – добавил Ассад. – Ей было шестьдесят четыре, она жила одна, поэтому прошло несколько часов, прежде чем персонал нашёл её плавающей в бассейне в саду.

– Что ж, такое случалось и раньше. Брайан Джонс из The Rolling Stones, например.

Карл не чувствовал себя молодым, видя их пустые взгляды. Они понятия не имели, кто такой Брайан Джонс. Он и сам не знал, пока его двоюродный брат Ронни, умерший в Таиланде, не рассказал ему об этом.

– Я просто к тому, что бассейн и внезапное недомогание могут быть опасным коктейлем. Так что хорошо, что ни у кого из нас его нет. – И снова никакой реакции. – Ну так а что с этим делом?

– А дело непростое – Пиа Лаугесен была не абы кем, она действительно была важной шишкой.

Теперь Карл окончательно запутался.

– Она была очень важным человеком для многих, ведь оборот её фирмы за полгода составлял около ста миллионов евро.

– Ого! Но вообще-то говорят «крупная шишка в музыке» (играть первую скрипку), Асад.

Асад покачал головой. Разве он не то же самое только что сказал?

– Взрослая дочь Лаугесен тогда заявила в одной из фюнских газет в криминальном репортаже, что её мать умела плавать, но никогда не пользовалась бассейном, поэтому ей казалось странным и подозрительным, что такое могло случиться. Фактически это был единственный раз, когда её мать видели рядом с бассейном, а садовник божился, что она так его ненавидела, что приказала ему его ликвидировать. Просто он не успел это сделать.

– Как полиция классифицировала смерть?

Асад вытащил распечатку полицейского отчета. – Да как ты думаешь? Судя по всему, она споткнулась о мешок, лежавший рядом с бассейном, ударилась лбом о край и упала в воду без сознания. Как несчастный случай, разумеется.

– Но почему тогда ты считаешь это дело интересным для нас?

Асад указал на предложение в отчете. – Потому что мешок, о который она споткнулась, был с солью.

– Соль для бассейна? А разве не хлор используют?

– И то, и другое, а иногда соль и хлор. Здесь, кажется, был бассейн с хлором.

– Вот те на, и это была поваренная соль?

– Согласно отчету, её не анализировали подробно, да и зачем экспертам было это делать?

Карл еще раз взглянул на газетную страницу. «20 августа 2010 г.», значилось там.

Все четверо повернулись к схеме, висевшей на стене, и Карл взял слово.

– Ладно. Давайте попробуем подытожить. У нас уже есть несколько убийств, где фигурирует соль, но посмотрите, к примеру, на 19 мая 2002 года, когда умирает Палле Расмуссен. Если мы предположим, что смерть Пии Лаугесен тоже была убийством, и если мы по-прежнему верим, что убийца движется вперед по датам, и если мы, наконец, склоняемся к теории, что преступление происходит каждые два года и в нем фигурирует соль, то я думаю, что убийства должны были быть совершены в 2004, 2006 и 2008 годах в последовательные даты, приходящиеся на период между 19 мая и 20 августа. Вот там мы и будем искать.

– Боже мой, – выдохнул Гордон.

Почти весь остаток дня ушел на то, чтобы раздобыть отчет о вскрытии Пии Лаугесен.

– Разве он не кажется в каком-то смысле немного зашифрованным? – спросил Гордон. – В отчете она описывается как необычайно сильная и физически крепкая женщина для своего возраста, а затем, как и ожидалось, констатируется, что женщина утонула, но была жива в момент падения, так как в легких обнаружили хлор. Значит, она дышала, когда попала в воду, и тут возникает вопрос: могло ли это быть самоубийством? Но зачем ей это? Она была здорова, успешна, с большой карьерой, кучей денег, связей, в хороших отношениях с дочерью. И тут встает вопрос: почему же она просто не встала и не вышла из бассейна? – Гордон почесал щеку. – В отчете сказано, что она, возможно, ударилась головой о край бассейна, но вскрытие говорит об обратном: значимых повреждений ни на теле, ни на голове не обнаружено, равно как и эксперты не нашли ни крови, ни волос, ни клеток кожи на краю бассейна. Алкоголя или наркотиков в крови тоже не было. Она умела плавать, но ненавидела воду. Я просто не понимаю. В отчете даже прямо не сказано, что она была без сознания в момент падения.

– Да, он странно пустой. – Карл проигнорировал мобильный, завибрировавший у него в кармане. – Но так иногда бывает с несчастными случаями: они не раскрываются до конца. Так что же произошло?

– Значит, это ВСЁ-ТАКИ может быть несчастный случай. Ей просто стало плохо, и она свалилась. Это было предположение Гордона.

– Да, но как быть с солью, зачем она там? Разве это не странно, если взглянуть на схему здесь, на стене, – то, как соль фигурирует в одном деле за другим, притом что ни в одном случае нельзя с уверенностью сказать, было ли это убийство, не просматривается мотив и не найдены реальные подозреваемые? Каждый раз мы в тупике, но соль неизменно присутствует.

В кармане снова зажужжал мобильный.

– Да, это странно, – сказала Роза. – Я думаю, здесь есть все основания предполагать убийство. Женщина с такой работой может нажить массу врагов. Плохой совет всего в одном случае, приведший к потере состояния, может стать настоящим динамитом.

– Но метод убийства, Роза, как насчет него?

Асад пожал плечами, подошел к доске и медленно начал заполнять пустые поля.

Год: 2010.

Дата: 20 августа.

Причина: Утопление.

Жертва: Пиа Лаугесен.

Метод: Голову жертвы силой удерживали под водой.

Затем он положил маркер.

– Это мой вариант!

Карл кивнул.

– То есть ты хочешь сказать, что тот, кто её убил, обладал недюжинной силой?

– Не-а, не обязательно. Ты когда-нибудь пробовал усидеть на верблюде, который не хочет тебя везти? В миг оказываешься носом в песке и не понимаешь, что произошло. Я просто говорю: тот, кто её утопил, точно знал, как это делается, и сделал это без колебаний. А это, вообще-то, не так уж и сложно.

– Ладно, значит, ты, возможно, и людей топить пробовал, Асад? – Роза на мгновение широко улыбнулась, но тут же перестала, когда он не ответил.

– У нас есть фото погибшей, кроме того нечеткого снимка в газете? – спросил Карл. – Глянь в Google, Гордон.

Спустя мгновение они уставились в экран, где замелькали изображения Пии Лаугесен в разных ракурсах и возрастах. И сколько бы ей ни было лет, как бы она ни прибавляла в весе и как бы ни поддавалась возрасту, её неизменными отличительными чертами оставались меховая накидка, широкие плечи и конский хвост.

– По-моему, это признак того, что она была особенной и занятой женщиной, которая ставила работу превыше всего, – сделала вывод Роза.

– Да, особенной, это уж точно. Меха круглый год, куча украшений и копна густых волос, за которые удобно ухватиться после того, как ей нанесли удар ребром ладони по сонной артерии, – странно сухо произнес Асад.

Снова зажужжал телефон.

– Да, – бросил Карл с легким раздражением, когда наконец выудил его и ответил. Номер был незнакомый.

– Это Карл Мёрк? – раздался голос. – Отлично. Это Ласло из полиции Северной Зеландии. Один из криминалистов просил передать: это правда, что вчера он ничего не нашел в могиле женщины. Зато сегодня он кое-что обнаружил в двух других могилах, и это его озадачило, потому что находка была в обеих. Когда он присмотрелся, то увидел по краям могил отчетливые отложения соли. Выглядит так, будто трупы буквально засолили. Это имеет какой-то смысл?