Текст книги "Натрия Хлорид"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Жанры:
Прочие детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 37
ГЛАВА 37
Четверг, 17 декабря 2020 г.
КАРЛ
Кто же должен был умереть во второй день Рождества?
Сидел ли этот человек и голодал прямо сейчас, возможно, в полном неведении о том, что должно произойти, и без возможности что-либо предпринять? Или же в этот самый миг человек свободно разгуливал среди своих близких, не подозревая, что это Рождество станет для них последним? А может быть, это был одиночка, живущий в своем собственном мире и не чувствующий опасности? Карл был убежден, что один из этих вариантов верный, но кто именно должен был погибнуть? И как им выяснить это достаточно быстро? Ведь нельзя же просто спрашивать у каждого встречного, не ищут ли они какую-нибудь «паршивую свинью».
Карл не сомневался, что убийца уже выбрал свою жертву и, возможно, приметил её очень давно. Он также понимал, что шансы предотвратить это лежат исключительно на нем и его людях из Отдела Q, и что, если смотреть правде в глаза, они с тем же успехом могли бы сдаться прямо сейчас.
«Но разве можно лишить человека права на жизнь, если есть хоть малейший шанс его спасти?» – спросила его Мона совсем недавно по другому поводу. Она наверняка знала не хуже него, что это будет означать работу день и ночь даже в праздники, и что ей придется остаться с Люсией одной.
Несмотря на перспективу чрезмерной нагрузки и отсутствие Рождества, Роза без колебаний поддержала Карла от лица всей группы.
– Мы, конечно же, с тобой, – сказала она, и в последние часы каждый из них вкалывал до седьмого пота, подтверждая эти слова делом. Гордон занялся базовым расследованием, выявляя новые детали в уже известных им делах.
Метод Розы всегда заключался в поиске новых углов зрения. Если она хотела заполнить пустые графы на доске, ей нужно было эти ракурсы четко обозначить. Сначала она должна была найти даты рождения крупных преступников, которые вписывались бы в общую схему. Затем ей предстояло искать дела, в которых люди гибли подозрительным образом именно в эти даты. Тщательный анализ этих дел и личностей жертв мог вскрыть новые аспекты. Кто знал погибших, чем они занимались, в чем могли быть виноваты? И если удача улыбнется ей, она, возможно, увидит, где убийца допустил промах.
Пока она трудилась над этой задачей, Асаду поручили разобраться с множеством сопутствующих дел, таких как альбом Пии Лаугесен и компьютер Палле Расмуссена. Только когда он более-менее закончит с этим, он приступит к помощи Карлу.
Судя по всему оставалось всего девять дней до казни, и предотвратить её было их ответственностью и задачей. Все четверо сходились во мнении: если убийство будет совершено так же решительно, как и в большинстве предыдущих случаев, задача станет невыполнимой, если они в ближайшее время не выйдут на подозреваемого. Также они были единодушны в том, что за эти годы рутина убийцы изменилась. Теперь он действовал осторожнее. Казалось, осознание того, что во время самого акта ничего не должно пойти не так, стало занимать его больше. Судя по всему, он больше не хотел афишировать свои действия в той же степени, что и раньше, и по этой же причине соль перестала быть для них прямой подсказкой. Фактом было то, что в двух последних случаях соль была спрятана так же, как и тела, – здесь уже не шла речь об имитации несчастных случаев. Казни Франко Свендсена и Биргера Брандструпа, а возможно и других, произошли после похищения. И если предположить, что этот последний метод с предварительным похищением стал для убийцы предпочтительным, то, возможно, был шанс найти новую жертву еще до того, как приговор будет приведен в исполнение.
Эту задачу Карл взял на себя.
Когда он направлялся к кабинету Маркуса, его остановила секретарша Лис с обеспокоенным видом.
– По секрету скажу: мне поручили копировать всё, что мы знаем по делу о Гвоздезабивателе, Карл. – Она указала на большую стопку бумаг на своей стойке. – Не знаю, что ты об этом думаешь, но это, должно быть, очень странно для тебя. – Она погладила его по щеке и мягко улыбнулась. – Ну, на самом деле я просто хотела сказать, чтобы ты берег себя.
Карл кивнул; это было мило с её стороны, но такова уж была Лис.
В конце концов, он перечитывал эти бумаги десятки раз, так чего ему было бояться?
Маркус Якобсен, разумеется, сразу осознал всю серьезность ситуации. Долгие годы его тяготило дело маленького сына Майи, ставшего случайной жертвой взрыва в мастерской Ове Вильдера. Долгое время он считал это жестокое преступление единичным случаем, но теперь был вынужден признать: тот взрыв был лишь одним звеном в непрерывной цепи убийств, совершенных по определенной схеме. Маркус Якобсен кожей чувствовал, что Отдел Q на верном пути и что Карл со своими людьми прямо сейчас пытается предотвратить смерть еще одной жертвы.
– Карл, я так понимаю, ты просмотрел дела о людях, бесследно исчезнувших за последние полтора месяца, и ни одно из них не подошло под ваш профиль жертвы.
– Верно, таких нет, – ответил Карл.
– А можно ли предположить, что об исчезновении человека просто не заявили?
Карл оперся локтями на подлокотники кресла и положил подбородок на сцепленные руки. Предположение Маркуса в таком случае отличалось бы от сценария последних дел.
– Ты думаешь, это может быть человек, которого некому хватиться? Но я в это не верю.
– Нет, возможно. Но разве нельзя предположить другое: семья пребывает в уверенности, что человек уже погиб, как в случае с Франко Свендсеном? Или, что вероятнее, они подозревают, что он просто на время скрылся, как думала жена Биргера Брандструпа?
Карл закрыл глаза. – Да, особенно последнее. Также можно представить, что близкие получают ложную информацию о пропавшем. Что они свято верят, будто поддерживают с ним контакт, хотя на самом деле это не так.
– То есть они могут получать поддельные СМС или электронные письма от его имени?
Карл медленно кивнул. – Да, если намеченная жертва, к примеру, уехала в обычную служебную командировку, а затем у них с женой завязалась переписка по e-mail, которую на самом деле ведут его похитители.
Карл махнул вошедшей Розе, чтобы она подождала минутку. – Это вполне вероятный вариант, Маркус, как и все остальные предложения. Но если допустить, что это так, как нам заставить близких объявить человека в розыск? Причем сделать это в течение девяти дней, а на самом деле – гораздо быстрее?
Маркус посмотрел на него тяжелым взглядом. – К сожалению, я не могу выделить вам людей в помощь, – сказал он. – У всех полно своих дел, особенно сейчас, когда одни болеют, другие в карантине, а большинство остальных работают из дома.
– А что если задействовать газеты или телевидение? Не можем ли мы сформулировать что-то такое, что выманило бы родственников из их раковин?
Карл уже знал ответ – такого просто не делают. Это вызвало бы шквал ложных или бесполезных обращений, на которые пришлось бы тратить драгоценное время и человеческие ресурсы.
– Некоторые люди живут в одиночестве, если вы вдруг забыли, – вставила Роза. – Я живу одна, Гордон живет один, и даже ты, Маркус. Если у человека нет близких родственников или друзей, может пройти много времени, прежде чем кто-то отреагирует.
Маркус вздохнул и встал. – Если наткнетесь на конкретный след, я посмотрю, что можно сделать. А пока нам остается только молиться за этого бедолагу. Боюсь, для кого-то это Рождество станет очень печальным.
– Я больше всего верю в последнюю гипотезу, и у меня есть идея, – сказала Роза, когда Маркус их покинул. – А не пригласить ли нам сюда, в офис, съемочную группу новостей, чтобы они показали, в каких условиях приходится работать следственному отделу в эти ковидные времена?
Карл долго смотрел на неё. В глубине души ему было плевать, кто там расстроится из-за нарушения протокола. Если какой-нибудь инспектор или другой высокий чин вздумает кричать о превышении полномочий, они могут уволить весь Отдел Q или хотя бы его одного. Перспектива стать профессиональным выгульщиком собак или досиживать последние годы до пенсии консультантом по безопасности в Кристиансборге не казалась такой уж пугающей.
– Хорошо, Роза, действуй. Не говори журналистам ничего конкретного о делах, над которыми мы работаем. Импровизировать будем по ходу дела. Что у тебя еще есть, что-нибудь дельное?
Она улыбнулась. – Да, можно сказать и так, без преувеличения. Могу сообщить, что день рождения Адольфа Гитлера – 20 апреля, и именно в этот день в 1994 году Андреа Торсен была найдена повешенной при подозрительных обстоятельствах в квартире своего любовника. Любовника обвинили в её смерти и дали пятнадцать лет, но он умер в тюрьме, отсидев всего пять.
– Ясно, печальная история. Но чтобы повесить это на доску, Роза, мне нужно нечто большее.
Она улыбнулась. – Спасибо, господин Привередливый, я так и думала. Тогда слушай: Андреа Торсен была директором семейного предприятия по продаже сельхозтехники. И эта компания в несколько этапов неуклонно рухнула вследствие очень многих неудачных инцидентов. Сначала вся эта дорогущая техника – комбайны, огромные тракторы Джон Дир, сеялки, опрыскиватели, измельчители и прочее – подверглась актам грубого вандализма. Позже был ограблен её дом, откуда исчезла очень дорогая мебель и уникальные вещи. Затем сгорел один из складов, потом кто-то слил топливо из их цистерн, а из-за прорыва водопроводных труб был испорчен весь пол и отделка первого этажа. Фактически это была длинная цепочка страховых случаев, по которым выплачивались огромные суммы. Разумеется, всё имущество было застраховано в разных компаниях, так что убытки для страховщиков были терпимыми. Но в 1994 году в документальной передаче подсчитали, что общая сумма составила более пятидесяти миллионов крон – по тем временам деньги баснословные.
– Страховое мошенничество, ты это хочешь сказать?
– Это так и не было доказано, и женщина казалась искренне безутешной. Точнее, такой она была только в объективах СМИ. В остальном же она жила на широкую ногу вместе с любовником, который наверняка приложил к этому руку – ведь он, на минуточку, был страховым агентом.
Карл кивнул. – А самоубийство? Она сама повесилась? Почему тогда заподозрили мужчину?
– Он был в квартире, когда она умерла, и был под завязку накачан кокаином. Говорили, что под кайфом он становился крайне агрессивным. Полиция и судья решили, что женщина не могла сделать этого сама: она страдала настоящим страхом смерти, и у неё не было причин бросать вызов этой фобии, ведь она жила припеваючи. Кроме того, в квартире был сейф с семью миллионами крон наличными, и у этого идиота в кошельке лежал код от сейфа.
– И он сел?
– Да, и умер через несколько лет. В 1999-м, насколько я помню.
– Своей смертью?
– Если лопнувший аппендикс – это естественная смерть, то да.
– Ладно, теперь вопрос на засыпку: почему ты связываешь это дело с нашим?
– Сейчас скажу, Карл. Для этого нужно было очень внимательно вчитаться в полицейский отчет. – Она вздернула нос, давая понять, что именно это она и сделала. – Любовник нюхал кокаин, это было очевидно: на столе лежало как минимум восемь дорожек, готовых к употреблению. Но при задержании он отрицал, что приготовил их, а также отказался называть своего дилера. Это было до суда, на котором он, напротив, начал болтать всё подряд, будто это могло ему помочь. Но до этого полиция проанализировала кокаин, надеясь выйти на поставщика. Это не удалось, зато выяснилось другое: это был худший кокаин, который они когда-либо видели, потому что наполовину он состоял из обычной поваренной соли.
Карл вытянул губы и тихо свистнул.
Значит, у них появилось восьмое дело из семнадцати на доске.
ГЛАВА 38
ГЛАВА 38
Пятница, 18 декабря 2020 г.
МАУРИЦ
Его разбудили глотательные движения – слабая, но прохладная струя заставляла пульсировать язык и сокращаться мышцы горла.
С огромным трудом он приоткрыл глаза; веки словно прилипли к глазным яблокам, настолько пересохла роговица.
Перед ним возвышалась расплывчатая фигура. Сильные руки сжали его щеки, и что-то, напоминающее детскую бутылочку, прижалось к его нижним зубам, пока вода стекала по уголкам рта, продолжая активировать глотательный рефлекс.
Мауриц срыгнул и почувствовал приближение кашля, но был слишком затуманен, чтобы понять, последовал ли он на самом деле. Снова вернулась головная боль, напомнив о том, как его голова едва не взорвалась перед тем, как он впал в забытье. Именно эти пульсирующие удары заставили его осознать свое нынешнее положение.
Фигура вытащила бутылочку из его рта, повернулась к нему спиной и отошла к торцевой стене, встав к ней лицом.
Мауриц попытался что-то сказать, но голосовые связки слиплись, и наружу вырвались лишь гортанные звуки.
Его держали взаперти без еды и почти без питья в течение нескольких дней. За последние сутки он не мочился ни разу – или все-таки мочился? Он не был уверен. Он посмотрел на себя и заметил засохшее пятно на ширинке. Должно быть, это случилось, пока он спал.
Мауриц попытался сосредоточиться на пространстве вокруг, но мысли путались. Знал ли он вообще, где находится? Единственное, в чем он был уверен, – это то, что несколько дней назад он думал, что его судьба – умереть от жажды и голода. Что ему суждено умирать медленно, без свидетелей.
«Меня зовут Мауриц ван Бирбек, – подумал он, – и что бы ты там ни замышлял у стены, я всё еще жив, чудовище».
Фигура обернулась. Мауриц несколько раз моргнул, чтобы увлажнить глаза, но отчетливо разглядел мужчину только тогда, когда тот подошел вплотную.
Это был человек средних лет. Высокий, грузный и улыбающийся, отчего его лицо казалось перекошенным, как у младенца, чей череп был деформирован при рождении.
– Ну, сейчас мы введем в тебя немного питания, – произнес глубокий голос.
Он потянул к себе левую руку Маурица и пару раз шлепнул по тыльной стороне ладони, прежде чем вонзить иглу.
– Вот так, – сказал он. – Теперь ты поживешь еще немного.
Мауриц с трудом повернул голову и уставился прямо на капельницу, висевшую на стойке рядом с ним.
– Примерно через час посмотрим, сможем ли мы влить в тебя немного супа. Думаю, это пойдет тебе на пользу.
В мгновение ока головная боль утихла. Мауриц с облегчением закрыл глаза, подумав, что в капельнице есть и обезболивающее.
И пока мозг насыщался глюкозой и солями, к Маурицу медленно возвращалась реальность.
Только это была реальность, которую он предпочел бы не знать.
Он несколько раз кашлянул и прочистил горло, пока не почувствовал, что голос снова обрел хоть какую-то силу.
– Кто ты? – прохрипел он.
Но человек не ответил. Он снова дошел до торцевой стены и мгновение стоял, размахивая руками, словно что-то смешивал на стальном столе. Затем он сделал шаг в сторону к длинной стальной лестнице, которой, как показалось Маурицу, раньше здесь не было.
По бетонному полу раздался резкий металлический скрежет – это мужчина оттащил лестницу от стены. Он остановился всего в паре метров от Маурица и выдвинул её на всю длину так, чтобы она аккурат прислонилась к одной из потолочных направляющих.
Теперь Мауриц увидел, что на мужчине были брюки вроде плотницких, с большими карманами, из которых торчало несколько инструментов. Для чего они ему?
Мауриц хотел приподняться, чтобы опрокинуть лестницу, когда мужчина заберется на самый верх, но не мог пошевелиться. Было ли в капельнице что-то, лишающее сил, или он уже просто настолько ослаб?
– Какой сегодня день? – спросил он, глядя на мужчину, который возился с направляющей.
– Сегодня пятница, 18 декабря, – ответил голос.
Мауриц глубоко вдохнул, чтобы в мозг поступило больше кислорода. «18 декабря», сказал тот. Как долго он здесь находится? И медленно к нему пришло воспоминание о том, как его обманули, и о моменте, когда он очнулся в этом кресле. Он понял, что сидит в плену с субботы, уже шесть дней, и это, кажется, был последний раз, когда он принимал жидкость и твердую пищу.
– Ты меня отпускаешь? – спросил он, ведь не возился ли мужчина с цепями и рельсами там наверху? Могло ли быть так, что его собираются освободить? Неужели наказание за его святотатство – а в чём именно оно состояло, он, по правде говоря, так и не понял, – теперь отбыто?
Но смех у подножия лестницы заставил его вздрогнуть. Он был таким навязчивым, таким дьявольским, что Мауриц впервые с момента похищения с полной уверенностью понял: что бы ни принесли грядущие дни, эти холодные стены станут последним, что он увидит в этом мире. То, что раньше было надеждой, теперь превратилось в мучительное осознание того, что остаток его жизни можно исчислять часами. Но почему они просто не оставили его в покое, чтобы он мог тихо отойти в мир иной, когда тело больше не сможет функционировать?
– Покончи с этим, – сказал он так громко, как только мог. – Кончай с этим и убей меня.
Человек наверху снова рассмеялся. Несколько раз он доставал какой-то инструмент, давил и крутил, но Мауриц не видел, что именно он делает. В любом случае, ничего хорошего в этом не было, он был убежден.
Через минуту мужчина снова стоял перед ним. В одной руке у него был разводной ключ, а в другой – болт.
– Стоит только использовать такую маленькую штуковину в нужном месте, и ты не сможешь приблизиться к тому столу внизу ближе чем на три метра. Разве это не дьявольски придумано?
Он убрал лестницу от направляющей и указал вверх. – Теперь ты видишь болт, который я вставил. Каретка упрется в него и остановится, и ты не сможешь убрать его без этого. – Он помахал разводным ключом перед его глазами и оттащил лестницу обратно к торцевой стене.
– Я кладу ключ сюда на стол, Мауриц Бирбек, и ставлю лестницу рядом. Так что тебе будет о чем поразмыслить в ближайшие пару дней.
«Мерзкая свинья», – подумал Мауриц.
– Да, я вижу, о чем ты думаешь. Ты думаешь, что это пытка, и, наверное, имеешь право так считать. Но мы не пытаем, потому что мы не палачи, мы – ангелы, которые должны помочь тебе перейти в лучшее место, чем этот мир, который ты сам помогал отравлять. Лестница и разводной ключ должны просто напоминать тебе: если бы несколько лет назад ты чуть серьезнее подумал о своем будущем в долгосрочной перспективе и о том, чем ты занимаешься, ты бы не сидел здесь и не размышлял о том, что ждет тебя в краткосрочной.
Мауриц с презрением смотрел на его кривую улыбку. – Нет, мне не нужно об этом размышлять, я и так знаю, что будет. Я умру от голода.
Мужчина улыбнулся. – Нет, это было бы некрасиво с нашей стороны, я считаю. Мы еще немного позаботимся о тебе, да и суп уже почти готов.
Мауриц закрыл глаза. «Мы еще немного позаботимся о тебе», – сказал он.
«Еще немного» – что бы это ни значило.
ГЛАВА 39
ГЛАВА 39
Пятница, 18 декабря 2020 г.
КАРЛ
– Сожалею, Карл, но мне не удалось найти репортеров, у которых было бы желание или хотя бы повод заниматься криминальной хроникой прямо сейчас, – сказала Роза. – В эти дни по ТВ крутят более чем достаточно сюжетов о работе полиции, говорят они, и этого добра действительно навалом, я и сама знаю. Помимо всего, что связано с коронавирусом, есть еще куча старых дел, которые комментируют бывшие следователи, дорожная полиция в погоне за нарушителями, технические разборы убийств и черт знает что еще, как из-за рубежа, так и наше, местное. Так что, если у нас нет чего-то новенького и конкретного, что им захотелось бы осветить, в этот раз ничего не выйдет.
– Роза, черт возьми, дай им конкретику! Мы должны заставить их кровь закипеть, чего бы это ни стоило.
– Но какие именно подробности мы можем дать? Мы же не можем просто выложить всё как есть: мол, мы считаем, что 26 декабря будет убит человек? И мы не можем порождать у множества семей подозрения и домыслы о том, что речь может идти об их пропавших родственниках.
Карл минуту смотрел на нее; конечно, она была права – мало что вырастает до небес без порции удобрений.
Он покосился на нижнее пустое поле на доске. Неужели руководство, которое не потратило ни минуты на настоящее расследование, помешает их лучшему отделу предотвратить убийство? Черт с два!
– Знаешь что, Роза, скажи редакторам новостей или кто там у них главный, что Отдел Q сейчас занят чем-то масштабным и что нужно спешить, если СМИ хотят быть причастными. Сегодня мы, в порядке исключения, приоткроем завесу над нашим расследованием – это должно произвести впечатление. И мне, честно говоря, плевать, кто заглотит наживку. Если найдется хотя бы один, я буду доволен.
После этого Карл закинул ноги на стол и попытался резюмировать факты. Все указывало на то, что убийца активен уже почти тридцать пять лет и действует систематически, по строго определенной схеме. Прежде всего, он предпочитал убивать раз в два года, что имело смысл: чем реже наносит удар серийный убийца, тем больше шансов, что отдельные преступления отойдут на задний план. До сих пор все убийства совершались во всё более поздние даты года, так что за этот период было совершено до шестнадцати убийств, а скоро, возможно, будет и семнадцатое. На данный момент их расследование указывало на то, что все убийства были привязаны к датам рождения известных диктаторов и других циничных подонков, совершивших тяжкие преступления против человечества. Для Карла не оставалось сомнений: его «выдающиеся» коллеги вскоре установят, что это за даты, и, будем надеяться, выяснят, какие именно убийства с ними связаны.
Вопрос заключался в том, каков был окончательный общий знаменатель для этих крупных преступников и жертв убийцы? И как в это уравнение вписывалась соль? Была ли это просто подпись, чтобы убийства можно было связать воедино? Был ли этот убийца настолько уверен в своей неуязвимости, что не побоялся объединить эти преступления? Карл встречал на своем веку немало самоуверенных идиотов, но в данном случае требовалось запредельное безрассудство, самоутверждение и, не в последнюю очередь, смелость. И кто, к слову, стал бы хвастаться тем, что он убийца? Психически больной? Бездушный психопат? Мститель?
Карл выудил сигарету из пачки и постучал ею по столу. Возможно, пара затяжек поможет ему понять, как эти убийства на доске связаны со смертью Табиты и Рагнхильд? Ведь они наверняка связаны, раз тело Рагнхильд Бенгтсен нашли рядом с двумя последними жертвами в ряду ритуальных убийств? Но почему тогда в могиле Рагнхильд не было соли? И почему она убила Табиту? Могло ли быть так, что эти две женщины не были частью великого плана, а стали лишь сопутствующим ущербом, с которым разобрались решительно и без колебаний?
Карл вздохнул и оставил незажженную сигарету в уголке рта, напряженно размышляя.
Возможно, ему стоит сосредоточиться исключительно на двух последних находках? Ведь кем на самом деле были жертвы? Биргер фон Брандструп создавал игры и порождал игроманов. Франк Свендсен загрязнял гравийные карьеры, воздух, моря, отправлял суда на утилизацию в Бангладеш.
Двое мужчин, которые определенно не приносили миру никакой пользы.
– Есть минутка, Карл?
Это был Асад, вырвавший его из паутины раздумий.
– Я включу твой телевизор и зайду в TV 2 PLAY[28]28
датский стриминговый сервис, предлагающий прямой эфир, сериалы, документальные фильмы, комедии и детский контент
[Закрыть]. Тебе нужно увидеть последнее обновление новостей на TV 2 NEWS!
Прошло мгновение, пока он возился с пультом, прежде чем на экране появилось фото Паулины Расмуссен, а под ним побежала строка «Экстренные новости». «Актриса Паулина Расмуссен, найденная вчера мертвой в своем доме, покончила жизнь самоубийством, подтверждают несколько источников. Паулине Расмуссен было 52 года, она была одной из самых популярных звезд кабаре и ревю в стране», – гласил текст.
– Это интервью с подругой, которая нашла Паулину Расмуссен, – сказал Асад.
Представительная дама, которую Карл принял бы за трансвестита, сидела в студии с каменным лицом и отвечала на вопросы.
– Да! Паулине долгое время было очень плохо, – говорила она. – Особенно тяжело она перенесла последний локдаун, ведь она как раз только-только снова поверила, что скоро сможет выйти на сцену. И тут правительство в очередной раз выбило почву у нее из-под ног.
– Значит, она боялась будущего без работы? – спросила интервьюер.
– Да, и без денег. В конце концов ей стало не на что жить, все ее резервы были исчерпаны за последний год.
– Вы нашли её в постели в её доме?
– Да, но первое, что я заметила, была гора таблеток на ночном столике.
Затем показали фото ночного столика с пузырьками, таблетками и пустым стаканом воды. Определенно не тот материал, который выдали бы криминалисты, так что это фото, вероятно, сделала сама подруга.
– Еще до того, как я увидела ее лежащей там, я испытала шок, потому что инстинктивно поняла: с таким количеством таблеток что-то в корне не так. Она также не брала трубку, когда я звонила ей утром. Я думала, она ушла в запой, но, к сожалению, ошиблась.
– Мы пригласили вас сюда, потому что мы знаем, что вы можете прокомментировать то, что произошло с Паулиной. Можете ли вы подобрать слова для этого?
Карл проворчал. «Подобрать слова». Какое же это дебильное выражение, в которое влюбились тележурналисты. По его мнению, такая же вычурная фраза, как и «озвучить» что-то.
Женщина наклонилась к интервьюеру, словно хотела сообщить что-то по секрету.
– Дело в среде, – сказала она. – Среди актеров и артистов сейчас у многих в ящиках прикроватных тумб слишком много снотворного, так как их жизнь пошла кувырком. Я думаю, министру культуры и всем, кто решил обделить артистов при распределении финансовой поддержки, стоит серьезно об этом задуматься. На их плечах лежит огромная ответственность.
Карл посмотрел на Асада, нахмурив брови.
– Да, – сказал он. – Ну и дамочка. Скажу так: во-первых, смерть Паулины Расмуссен действительно стала для меня неожиданностью, должен признать. По-моему, она была не из тех, кто ломается.
– «Во-первых», говоришь? – Асад криво усмехнулся где-то в чаще своей щетины.
Неужели этот хитрый лис уже догадался, что Карл скажет дальше?
– Мы оба думаем об одном и том же – о таблетках, верно, Асад? Должно быть, пузырёк был набит под завязку, раз столько таблеток оказалось на тумбочке, и при этом внутри осталось достаточно, чтобы убить её.
– Да, Карл, очень подозрительно! И это также заставило команду Сигурда Хармса искать следы преступления, но они нашли только отпечатки пальцев Паулины. Пузырек, спальня и коридор были тщательно обследованы. Она лежала во всей одежде, а ее сумка была брошена на пуфик в ногах кровати. Хармс проверил содержимое, и там тоже не было ничего странного.
– Хармс был этому не рад, могу себе представить, – Карл кивнул. – Правильно сделал, что обратил мое внимание на это, Асад, потому что это самоубийство явно не совсем обычное. Теперь, я считаю, нам нужно срочно вернуть этот чертов компьютер Паулины Расмуссен из NC3[29]29
Напоминание для читателя: это расшифровывается как Национальный центр киберпреступности
[Закрыть]. Не мог бы ты попросить Маркуса нажать на кое-какие кнопки и попросить NC3 восстановить столько удаленных файлов, сколько они вообще смогут?
Асад поднял большой палец вверх. Он уже был в пути.
«Пора бы зажечь эту сигарету», – подумал Карл, глядя на парковку. Он как раз успел заметить двух молодых парней с камерой и микрофоном, мчащихся по холоду к главному входу, прежде чем в дверях появилась Роза.
– Они уже здесь, – сказала она, бросив убийственный взгляд на пламя спички Карла.
– Они? Телевизионщики?
Потребовалась всего минута, чтобы собрать бумаги на столе в скромную стопку, прежде чем двое предстали перед Карлом.
– Привет! Эрик! – представился тот, что был с микрофоном. Карл коснулся его локтем в знак приветствия, пока оператор выбирал позицию для съемки.
– Мы немного торопимся, – сказал журналист, поднося микрофон к лицу Карла.
Карл прицелился взглядом в красную лампочку камеры и надпись над ней. «Lorry», было там написано.
– Роза, зайди-ка сюда, – крикнул он, поворачиваясь спиной к камере.
– Послушай, – сказал он, когда она встала перед ним. – Ты что, заказала приезд «Lorry»? Копенгагенский местный телеканал?!
Она растерянно посмотрела на телевизионщиков. – Насколько мне известно, нет.
Карл повернулся к ним, стараясь выглядеть сожалеющим. Получилось из рук вон плохо, он сам это чувствовал.
– Спасибо, что пришли, и спасибо за то, что вы сейчас так же быстро уйдете. То, что мы должны сказать, имеет общенациональное значение.
– Но наши выпуски иногда берут другие региональные каналы… – начал было журналист, но оператор уже всё понял.
Через пять минут они мчались обратно через парковку в противоположном направлении – с сообщением, что через два часа на площади перед старым полицейским управлением состоится заявление для прессы от Отдела Q.
– Ты уверен, что это правильное решение, Карл? – спросила Роза.
– Уверен, как в «амине» после молитвы, да.
– Что ты скажешь?
– Ну, дилемма в том, что я не могу объявить в розыск человека с характеристикой «паршивая свинья». Но помимо этого, я скажу всё в точности как есть. Что у нас есть предположение, что один очень предприимчивый и, вероятно, успешный человек, которого семья не видела какое-то время, попал в серьезную беду. Если они почуют неладное, пусть обращаются напрямую по твоему номеру, Роза.
Она не выглядела счастливой.
