Текст книги "Натрия Хлорид"

ГЛАВА 17

ГЛАВА 17

Вторник, 8 декабря 2020 г.

КАРЛ

– Карл, я получил выписки из Реестра транспортных средств по машинам, которые мастерская продала за последние два месяца перед взрывом. – Гордон пододвинул список к Карлу. – Проданных машин оказалось не так много, как я сначала думал. На самом деле в январе 1988 года было продано в два раза меньше машин, чем в декабре 1987-го, так что всего за январь набралось четыре автомобиля, и ни один из них не был куплен иммигрантами.

– Ты обзвонил тех, кто купил машины, и расспросил их, какие именно модели они приобрели и не было ли проблем с состоянием авто?

Он выглядел растерянным. – Я должен это сделать? Я же сейчас вскрываю компьютер Палле Расмуссена.

– Вскрываешь? Ты хоть на шаг продвинулся?

– Э-э, нет. Я слишком много раз пробовал разные варианты пароля, и он начал «ругаться» и заблокировался.

– Послушай, Гордон, живо неси этот компьютер в отдел ИТ-технологий. В конце концов, в этом здании они главные специалисты по таким делам. Сейчас найди номера телефонов этих четырех человек, купивших машины, и позвони им. А после займись машинами, проданными в декабре 1987-го, и только потом возвращайся к этим старым материалам дела. Я вижу, что стопка со вчерашнего дня почти не уменьшилась.

Бедняга выглядел так, будто сейчас расплачется.

Она издала вздох, способный свалить с ног кого угодно. – Послушай-ка, господин Угрюмый. Если разлепишь свои зенки, то увидишь, что я уже вовсю просматриваю письма Палле Расмуссена. Я читаю и читаю, и пока нет ни одной реальной зацепки. И не смейте, черт возьми, даже намекать на то, что кто-то из нас здесь бездельничает, верно, Гордон?

Бледный парень благодарно посмотрел на нее и надел гарнитуру.

– А что насчёт вас самого, Ваше Высокородие? – продолжила она. – Чем займётесь ВЫ? Может, возьмётесь за пыльные папки с делами Гордона, или как?

Карл сидел уже четверть часа, уставившись на пачку сигарет. Снаружи кусался ветер, поэтому открывать окно не хотелось.

«Плевать, – подумал он. – Выкурю одну, потом открою окно и уйду в туалет, пока дым выветрится, никто и не заметит».

Он сделал глубокую затяжку и всё обдумал.

Лекция Розы о значении соли застряла у него в голове. Политически, религиозно, экономически и культурно это простое вещество NaCl, хлорид натрия, могло управлять континентами или подчинять их, а теперь оно управляло им.

Почему её рассыпали рядом с жертвами? Было ли это символом или прямым призывом убийцы идти по этому следу? Но как отследить покупку совершенно банальной поваренной соли, которая ничего не стоит и продается везде?

«Сколько раз за всё это время больной человек наносил свои смертоносные удары?» – размышлял он. И когда?

Как минимум в 1988, 1998 и 2002 годах. Если между преступлениями был определенный интервал, скажем, пара лет, то, возможно, подобные случаи были в 1990, 2000 и 2004 годах. Если это действительно так, то это могло бы значительно сузить зону поиска. А если они ничего не найдут именно в эти годы, то всегда можно просмотреть дела за промежуточные или последующие периоды.

И было еще кое-что, что не давало ему покоя. Что означали борозды на запястьях мертвого Палле Расмуссена? Самое вероятное – он был привязан к рулю автомобиля, и именно поэтому была снята оплетка руля. Другой вариант: они с Харди были недостаточно тщательны, когда искали возможных секс-партнеров Палле Расмуссена. Ведь что сказала его уборщица? «Что у мужчины, кажется, были такие сексуальные наклонности, которые она и её муж уж точно не практиковали у себя дома».

Кто-то же, черт возьми, должен был спросить уборщицу, откуда она это знает, и почему этого нет в отчете? Неужели действительно не хватало страниц? На это указывало уже несколько фактов.

Он набрал номер мобильного Харди.

Ответил очень слабый голос – это был Мортен.

– Привет, Мортен, что случилось? Почему трубку берешь ты?

– Привет, Карл. У Харди только что был небольшой приступ. Швейцарцы что-то сделали с его спиной, из-за чего у него теперь всё болит. Те места, которые он не чувствовал годами, начинают подавать голос.

– Ясно. Но разве это не хорошо?

– Мы не знаем. Это могут быть фантомные боли из частей тела, которые мозг помнит и которые вызывают боль, не являющуюся реальной. Ему ужасно плохо.

– Я могу с ним поговорить? Два очень коротких вопроса.

– Как ты думаешь, почему у меня такой голос? Мы все совершенно вымотаны. Я утешал его и дежурил у его постели несколько часов. Если ты сможешь вытянуть из него пару слов, то...

Он на мгновение отошел. – Что скажешь, Харди? Ты не против? – послышалось на заднем плане.

Мортен тяжело вздохнул, вернувшись к телефону. – Даю его, Карл, но только на секунду, ладно?

– Привет, – прозвучало невыносимо слабо.

– Привет, Харди, мне жаль, что тебе так плохо. Надеюсь, они там знают, что делают.

– Знают, – ответил он, задыхаясь.

– Харди, совсем коротко. Дело Палле Расмуссена: помнишь, почему уборщица намекала, что он занимался садомазохистскими играми?

– Из-за его порножурналов, – ответил он не задумываясь. Добрый старый Харди – надёжный как энциклопедия. – Иногда кровь на простыне. – Он помолчал мгновение. – И красные полосы на спине... на спине его футболки, когда она убиралась и... стирала одежду по утрам.

– Вот как. Но мы с тобой искали сексуальных партнёров, не так ли?

– Да, но мы... мы не нашли никого. Проверили его телефон и компьютер, – он тяжело вздохнул, – но... но там было... никаких контактов.

– Мы проверили компьютер? Помнишь, что это был за компьютер?

– Это был iMac, но ничего... что указывало бы в том направлении. Только политика.

– И это было внесено в отчёт?

– Да! – он явно сделал усилие. – Ай, чёрт, уф... да, конечно же внесено.

– Спасибо, Харди, дай мне снова Мортена

Мортен звучал сердито. – Это некрасиво с твоей стороны, Карл. Я просил на секунду, а прошла почти минута. Честно говоря, видел бы ты сейчас Харди, он бледный как полотно. Да, Харди, я говорю как есть, – сказал он кому-то рядом. – Карл не понимает, что здесь происходит.

– Ты прав, Мортен, – добавил Карл. – Но и ты не понимаешь, что происходит здесь, верно? Речь идет об убийствах, Мортен. Надеюсь, Харди справится и ему станет лучше. Сколько вам еще там быть, ты знаешь?

– Столько, сколько потребуется, спасибо. Сейчас мы в любом случае не можем вернуться домой, ты же слышал о ковиде-19, не так ли? Ну, пока!

Вот так тоже можно прощаться. Просто бросить трубку.

Карл выбросил окурок в окно и помахал руками, разгоняя дым, как мог.

Значит, коллеги не нашли секс-партнеров Палле Расмуссена, и почему же? Они рассчитывали, что это могут быть только проститутки? Он этого не помнил.

Карл взял еще одну сигарету. Если уж курить, то заранее, пока не поехал домой. Мона ни в коем случае не должна учуять, что он снова взялся за старое.

Он наполовину высунулся из окна и посмотрел на улицу. Окурок, который он только что выбросил, всё еще дымился на мокром асфальте, черт побери. В следующий раз надо сначала тушить.

Ладно, проституток они не нашли. Но кого еще они тогда спрашивали? Спрашивали ли они, например, его новую подругу, знает ли она что-нибудь о следах на запястьях Палле Расмуссена? Он просто не мог этого вспомнить. И как же её, черт возьми, звали?

– Простите, но что вы ДЕЛАЕТЕ, Карл?

От неожиданности он открыл рот и увидел, как сигарета летит вниз, к первому окурку.

Он повернулся к крайне возмущенной Розе.

– Тебе нельзя курить из-за Моны. Тебе нельзя курить здесь, на Тегльхольмене, и уж тем более внутри, тебе нельзя курить при мне, и всё равно ты это делаешь. Мне наябедничать Моне? Хочешь, чтобы она сказала тебе, что если ты будешь продолжать в том же духе, то Лусия вырастет без тебя? Ты не такой уж молодой отец, если позволишь мне это заметить. Ты старый, Карл, и намного старше не станешь, если будешь такой бесхарактерной размазней.

Она выпалила это со скоростью пулеметной очереди, и примерно с таким же эффектом и точностью.

– Нет, спасибо, я думаю, тебе не стоит этого делать.

– ЧТО?

– Ябедничать!

– Тогда изволь прекратить это свинство. Ты еще и окурки на улицу выбрасываешь?

На это он не ответил. – У тебя есть что-то для меня? Что там у тебя в руках?

– Мы нашли два электронных письма, и они, по-моему, весьма интересны. Особенно вот это. Обрати внимание на дату.

Карл взял лист и прочитал.

Датировано 17 мая 2002 года, за два дня до возможного самоубийства Палле Расмуссена, отправлено с адреса на Hotmail с именем «Vildskud» (Дикий побег). Будет трудно, если не сказать невозможно, выяснить, кто сидел за клавиатурой.

Там говорилось:

«Палле. Твое политическое выступление в Нёрреброхалле на днях произвело на меня впечатление. Не знаю, как это выразить, но я, как ты знаешь, очень хочу встретиться с тобой снова. Ты наверняка заметил, что я села в третьем ряду прямо перед тобой и попросила другого человека пересесть, чтобы иметь возможность поймать твой взгляд. Я свяжусь с тобой в ближайшее время».

– Это всё?

Роза кивнула. – Это говорит о многом, я считаю. Человек использует лесть, а я так понимаю, что подобные вещи заводили Палле Расмуссена больше всего на свете. И отправитель не называет себя в письме, но я тоже иногда так делаю. У меня тоже есть пара псевдонимов. Она, вероятно, просто осторожна в сети, тогда это было принято. Она не пишет имени и не предлагает, как организовать встречу.

– Да, это примечательно, тут я с тобой согласен. Видишь здесь эротический подтекст?

Она пожала плечами. – Возможно, но если и так, то он не слишком выражен. Это вполне может быть письмом от фанатки, от кого-то, кто был очарован его харизмой и взглядами.

– Написано «поймать твой взгляд».

– Ну, никогда не знаешь.

– А второе письмо, Роза?

– Оно у меня здесь, и оно от Сисле Парк, последней подруги Палле, или кем она там была.

Точно, её звали Сисле, теперь он вспомнил это странное имя. – Посмотри на дату еще раз, весьма любопытно.

На этот раз дата была за день до того письма, которое он только что прочитал. 16 мая 2002 года.

«Дорогой Палле, возможно, ты сейчас подумаешь, что я навязываюсь, но мне кажется, в прошлый раз мы не всё обсудили до конца. Мы можем встретиться в кафе «Sommersko» послезавтра в субботу около четырех, я буду в Копенгагене. Что скажешь? У тебя есть время? Сисле».

– Значит, она предлагает встретиться за день до того, как он совершает самоубийство. Это наводит меня на вопрос: распечатывал ли этот человек свои ответы, а значит, и ответ ей?

– Мы основательно покопались в первых коробках, Карл, и ничто не указывает на то, что он распечатывал свои ответы. Пока попадаются только входящие письма. Исходящие, вероятно, остались в его компьютере.

Карл вздохнул. – Гордон отправил его Mac ИТ-задротам на четвертый?

– Да, отправил. И сейчас он потеет над твоим следующим заданием, и ему нелегко, могу тебе сказать. Из четырех человек, купивших подержанные машины в мастерской, двое за это время умерли, и сейчас он разыскивает двух последних. Но, Карл, Гордон – парень мягкий, будь с ним осторожнее. Сейчас он немного раним.

– Раним, с чего бы это?

– Он начал знакомиться в интернете, и у него с этим не очень. Точнее, вообще никак, если говорить прямо. И тут уж не поймешь, то ли его бледная физиономия, то ли корона всех пугает.

Карл подтянул брюки, оглядывая сотни сверкающих окон в пригороде Копенгагена. Предприятие, которым владела Сисле Парк, явно не располагало к небрежности. Он рассматривал вывеску, которая по размеру и весу латуни могла бы украшать вход в крупное посольство.

На плане-схеме рядом значилось попросту «Park Optimizing», а ниже – различные подразделения компании, распределённые по четырём этажам. Это была многопрофильная фирма с самыми разными отделами, каждый из которых специализировался в своём направлении. Экспорт-импорт, справедливая торговля<sup>[15]15
  Справедливая торговля (Fair Trade) – это международное движение и модель торговли, направленные на улучшение жизни фермеров и ремесленников в развивающихся странах. Она гарантирует производителям справедливые цены, достойные условия труда, защиту окружающей среды и отказ от детского труда, часто обозначается специальной маркировкой.


[Закрыть]</sup>, отдел разработок, бизнес-консалтинг, полиграфия, химическое поведение и ещё как минимум двадцать названий значились в списке, причём некоторые термины требовали перевода<sup>[16]16
  Дело в том, что на датском плане-схеме стоят английские термины (chemical behaviour, print, fair trade)


[Закрыть]</sup>, прежде чем Карл мог в них разобраться.

Его приняла на втором этаже сама Сисле Парк.

Несмотря на довольно приличный рост Карла, она была на четверть головы выше его. «Ей в детстве в бутылочку слишком много силоса<sup>[17]17
  Силос – ферментированный корм для скота


[Закрыть]</sup> подливали», – сказал бы его отец. Нормальным это во всяком случае не было.

Карл оценил её высокие каблуки и на мгновение утешился тем, что без них она была бы примерно одного роста с ним.

– Да, – сказала она в кабинете и попросила секретаршу выйти. В своем сером мужском костюме и слишком прямом взгляде она давала понять, что разговор будет коротким и что она сама будет контролировать его ход.

Он посмотрел на её безупречные стрелки на брюках и подумал, что у Палле Расмуссена был весьма разносторонний вкус.

– Я так понимаю, речь пойдет о Палле, – холодно сказала она.

– О Палле, да. И о вас.

– У меня было лишь поверхностное знакомство с ним. Вы же знаете, что прошло почти двадцать лет?

Глупый вопрос.

– Вы можете не говорить мне «вы». – Он улыбнулся ей. – То, что я пришел к вам сейчас, связано вот с этим. – Он пододвинул к ней её старое письмо. – Мне не кажется, что это письмо выглядит «поверхностным», – сказал он, пока она читала.

Она подняла глаза с прежней холодностью. – Ну и что? Мужчина не давал мне прохода. Разве не ясно, что я хотела встретиться с ним, чтобы порвать?

– Порвать! Понятно. Значит, вы признаете, что у вас были отношения?

Она обдумала свою оговорку. – Мне тогда было за тридцать, в том возрасте совершаешь много глупостей, которые ни к чему особенному не ведут.

– У нас есть подозрение, что Палле Расмуссен не совершал самоубийства, поэтому то, чем он занимался в дни непосредственно перед смертью, нас, естественно, очень интересует. Встреча в итоге состоялась?

Под её ухоженной кожей начали подрагивать мелкие нервы. – Не думаю, что я обязана говорить об этом здесь, – сказала она, протягивая красный ноготь к интеркому.

– Нет, не здесь, если не хотите. Как насчет того, чтобы вместо этого проехать со мной в следственный отдел полиции Копенгагена?

Она нахмурилась. – Это абсурд. Я думаю, вам пора уходить.

– Я и сам этого хочу, но сначала пара быстрых вопросов, и я вас оставлю. Скорее всего.

Теперь она нажала кнопку. – Зайдите сюда, пожалуйста. Кажется, вице-комиссар Карл Мёрк уже уходит.

Карл кивнул секретарше, когда та открыла дверь из приемной. Затем он повернулся к её начальнице.

– Сисле Парк, я хочу знать, были ли у вас сексуальные отношения с Палле Расмуссеном. Были? – спросил он, наслаждаясь взглядом, который она бросила на секретаршу. «Выйди немедленно», – говорил этот взгляд.

– Я готов повторить вопрос, – сказал он, когда дверь за секретаршей захлопнулась.

– Да как вы смеете, и при моей секретарше!

– О, мы перешли на «ты», замечательно. Но ведь лучше ответить здесь и сейчас, чем в зале суда при открытых дверях, не так ли?

– Но нет. Отношений у нас не было ни в каком виде. И с чего ТЫ вообще это взял?

– Мне кое на что намекнула его племянница, Паулина Расмуссен.

Она отшатнулась, словно ей попытались плюнуть в лицо.

– Что она может об этом знать? Какая вульгарная женщина.

– В каком смысле вульгарная? Потому что у неё когда-то была связь со своим дядей или потому что она играет в ревю?

– Ой, да бросьте вы. Потому что она продолжала видеться с Палле, пока он пытался ухаживать за мной.

– Пытался?

– Разве ты не видишь, о чем письмо?

– Ты пишешь, что не хочешь навязываться. Вот что я вижу. Отношения подчинения, где он был тем, кто управлял, и, возможно, не хотел тебя видеть.

– Он управлял, да, и слишком сильно. У меня не было с ним сексуальных отношений, потому что он продолжал видеться с Паулиной, пока сватался ко мне. Кроме того, у него были некоторые наклонности, которым я не могла или не хотела потакать.

– Например?

Она заломила руки и сжала свои красные губы. Видимо, слова не шли наружу.

Карл понял. Сейчас нужно было действовать осторожно.

– Я связан профессиональной тайной, так что то, что ты сейчас скажешь, дальше не пойдет. Я прошу тебя рассказать мне, что тебя гложет, это может иметь большое значение.

– Он хотел, чтобы я делала то, что мне отвратительно.

– В сексуальном плане?

– Да. Он хотел играть со мной в садомазохистские игры. Он сказал это прямо. Я должна была принудить его к подчинению.

– Вот как. Связывание, порка и всё такое?

– Что-то в этом роде, да.

Он удерживал её взгляд некоторое время, прежде чем отпустить. Это сработало.

Затем он встал и протянул руку. – Спасибо, Сисле Парк. Ты очень помогла.

Она смотрела куда-то в пол, как титулованная особа, которая в данный момент не знала, как себя вести.

На выходе он окинул взглядом отлаженную работу офиса, управлявшего многочисленными делами Сисле Парк. Повсюду женщины в сшитых на заказ костюмах и жакетах, каждый из которых стоил больше, чем весь его гардероб вместе взятый.

Какого черта такая женщина, как Сисле Парк, которая добилась таких высот в бизнесе и, судя по всему, нанимала только женщин, вообще связалась с таким гадким, жирным и манипулятивным подонком, как Палле Расмуссен?

Карл улыбнулся. Вспоминая Виггу, свою причудливую, колоритную бывшую жену-хиппи, он понимал, что даже самые странные союзы имеют право на существование.