Текст книги "Натрия Хлорид"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Жанры:
Прочие детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)
Затем вперед вышли несколько коллег во главе с комиссаром Терье Плоугом, а прямо за ним – легендарный представитель копенгагенской наркополиции «Сниффер» (Ищейка), он же Лейф Лассен. Не та команда, которую можно было игнорировать.
– Ага, – сказал Карл, когда «Сниффер» протянул ему судебное постановление. – А я-то думал, мне просто влетит за вчерашний трюк на ТВ.
– Это еще будет, Карл, но сейчас дело кажется немного серьезнее.
Он прочитал бумагу, которую держал в руках. – Судья действительно санкционировал обыск дома в Аллерёде? Это же бред. Какой в этом смысл? Там ведь живут Мортен Холланд, его девушка и Харди Хеннингсен.
Терье Плоуг шагнул вперед; ситуация явно не доставляла ему удовольствия. – Мы это знаем, Карл, как знаем и то, что они уже несколько месяцев находятся в Швейцарии. Мы вынуждены просить тебя проследовать с нами, чтобы ты мог поприсутствовать при обыске.
Карл посмотрел на своих коллег из Отдела Q, и все всё поняли. «Ищейки» были настроены чертовски серьезно.
«ДЖУНГЛЕВЫЙ ТЕЛЕГРАФ[38]38
– сарафанное радио или мгновенное распространение слухов.
[Закрыть]» в Рённехольтпаркене никогда не давал сбоев, и хотя в стране действовал запрет на собрания, люди толпились на парковке между многочисленными полицейскими машинами перед домом 73 по Магнолиаванген, когда Карл приехал вместе с Маркусом Якобсеном.
– Что случилось? Это правда, что Мортен и Харди мертвы, раз мы их так долго не видели? – кричал кто-то.
Карл покачал головой и пожал плечами. «Это пустяки, не волнуйтесь», – говорило его лицо, но сам он уже не был в этом так уверен.
Внутри целая армия людей в белых комбинезонах, перчатках и бахилах вовсю работала над тем, чтобы ни одна крошка не ускользнула от их внимания.
Пахло затхлостью, но это было неудивительно. Как давно жильцы уехали отсюда? Он даже не знал точно – возможно, прошли месяцы.
«Стыдно», – подумал он. С тех пор как почти полтора года назад он переехал к Моне, он заезжал сюда от силы три раза. Разве Харди мог быть этим доволен?
– Они ищут деньги, наркотики и цифровые следы, Карл, – сказал Маркус.
– Ну что ж! Но учтите: если найдут много денег, они мои, – сказал он и рассмеялся. «Неуместная шутка», – казалось, мигало неоновым красным цветом лицо Маркуса.
Всплывало много интересных вещей, но они просто не принадлежали Карлу. Брекеты различных конструкций, разнообразные секс-игрушки, которые определенно не соответствовали сексуальным предпочтениям Карла, таблетки, которые могли содержать стероиды, подгузники Харди и присыпка. Всё то, что, по идее, никого не касается, но обыск дома работает иначе.
Когда они закончили с подвалом и практически с первым и вторым этажами, «Сниффер» указал на люк в потолке.
– Интуиция подсказывает мне, что надо лезть туда, – сказал он и за четыре шага поднялся по лестнице.
– Твою мать, – последовал его комментарий, когда он высунул голову в люк. – Тут есть в чем покопаться.
Карл нахмурился и попытался вспомнить. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он был там наверху. Он не помнил когда именно, но помнил, что комната почти опустела, когда его пасынок Йеспер крайне неохотно забрал остатки своих вещей.
Он взобрался по лестнице и наткнулся на задницу «Ищейки» перед стеной из картонных коробок.
«Как же их много», – подумал он. Уж не с тех ли пор они здесь, когда Мика как минимум трижды то съезжала от своего парня Мортена, то возвращалась к нему?
– Послушайте, Лассен, всё это добро наверху мне не принадлежит, – сказал он. – Обязательно так сильно всё разбрасывать? Вы могли бы хотя бы закрывать коробки, когда закончите с ними, разве нет?
Глубокое молчание обычно лучший ответ, и именно его придерживался «Ищейка». Через десять минут наверху оказались еще трое следователей. Карл их не знал – возможно, они были даже не датчане.
Спустя полтора часа они его позвали.
Они раздвинули все коробки по сторонам так, что в узком проходе можно было видеть стену у самого фронтона.
– Он заперт, Карл, – сказал один из них, указывая на чемодан, стоявший у торцевой стены. – Будьте добры, откройте его.
– Да не могу я, – ответил он. – Понятия не имею, у кого ключ. Он стоит здесь годами, наверняка это что-то, что забыл мой пасынок.
Но Карл знал правду – поначалу он просто об этом напрочь забыл.
Они вытащили его и снесли вниз к обеденному столу. Чемодан был невероятно тяжелым для своих довольно скромных размеров, так что уже тогда закралось подозрение, что он не совсем обычный.
Терье Плоуг указал на него и кивнул, когда техник спросил, нужно ли его взламывать.
Очевидно, этого было мало. Помимо клочьев паутины по краям, крышка была намертво приклеена к чемодану жёлтой массой, которую один из них определил как разновидность двухкомпонентного клея – из тех, что не отпускают никогда.
– Тогда вскрывайте дно, – приказал Плоуг. Но и это оказалось непросто, так как весь чемодан изнутри был обшит двухмиллиметровыми стальными пластинами.
Это определенно не сулило ничего хорошего, поэтому Карл попытался поймать взгляд Маркуса, чтобы просигнализировать, насколько он сам удивлен. Но Маркус просто стоял как парализованный и наблюдал за попытками коллег.
Они достали из одной из машин углошлифовальную машину и начали резать дно; от летящих искр тени в комнате заплясали вокруг них.
Вся остальная активность в доме прекратилась, все просто стояли и ждали, и Карл знал, что ждать им придется не зря. Чем больше он копался в памяти, тем лучше вспоминал, как его напарник, Анкер Хёйер, незадолго до того, как его, Харди и Карла расстреляли на Амагере, попросил Карла подержать этот чемодан у себя, так как он разводился и у него самого не было места. По понятным причинам Анкер так и не пришел за ним. Это было бы трудновато, пока он лежит на Западном кладбище.
– Это Анкера Хёйера, – тихо сказал он. – Я и забыл, что он поставил его туда. Прошло тринадцать лет с тех пор, как Анкера убили на Амагере, по паутине же видно, что он стоял там целую вечность.
Терье Плоуг снисходительно посмотрел на него из-под кустистых бровей. Словно Карл сам не понимал, что это оправдание в любой момент прозвучит неубедительно.
– И вы, конечно, понятия не имеете, что внутри, верно?
Как минимум десять пар глаз уставились на него, и у слишком многих в уголках притаились глубокие усмешки.
ГЛАВА 42
ГЛАВА 42
Суббота, 19 декабря 2020 г.
ДЕБОРА
Адам и Дебора познакомились на собрании пробуждения в Хурупе, когда были совсем молоды, и последствия были предсказуемы. В следующие пару лет родились две девочки, а затем появился мальчик, который во всех отношениях стал воплощением того, чего можно желать от сына.
Когда Исаку исполнилось пятнадцать, он полностью отгородился от маленькой провинциальной школы, и всем стало ясно: чтобы у Исака была возможность развить свой интеллект, им нужно стремиться к большим городам и широким горизонтам.
Целью Исака был Копенгагенский университет, поэтому Адам нашел работу к северу от города, где мог развивать свои навыки. Пока дочери оканчивали семинарию, а Дебора помогала мужу, Адам основал собственное предприятие, которое за несколько лет оказалось чрезвычайно прибыльным. В тот период Исак жил дома и никогда не обнажал ту часть своей души, которая позже станет их величайшим несчастьем.
Исаку было за двадцать, когда он покончил с собой, полностью раздавив своих родителей.
Первые намеки на то, что он подвергался травле, появились на похоронах. Во-первых, пришедших было поразительно мало – фактически присутствовали только двое сокурсников Исака, а во-вторых, эти двое были очень немногословны, когда Дебора в слезах пыталась заставить их пролить свет на то, почему Исак бросился под поезд.
– Он в основном держался сам по себе, – сказал один из них.
Адам не понимал этого. «Разве их сын не был всегда очень общительным мальчиком?» – спрашивал он.
Молодые люди пожимали плечами.
Дебора дотошно копалась в этом деле, и ответы всплывали медленно, их было трудно переварить, так как систематическая травля и изощренная злоба годами были повседневным рационом Исака. Его постоянно высмеивали за религиозное происхождение, за его интеллект, за его мягкость и слепую веру в добро в людях. В конце концов он едва мог открыть рот, чтобы это не обернулось против него. Сплоченная клика из трех сокурсников была движущей силой самых циничных нападок, и жажда мести сжигала Дебору и Адама дотла.
Только встретив Сисле, они осознали и усвоили: гнев, месть и наказание могут стать верными союзниками. Адам разрабатывал химические продукты, которые привлекли внимание Сисле, и ее компания выразила интерес к их продаже. В ходе нескольких плодотворных встреч с ней супругам также стало ясно, что их презрение к печальному таланту человека причинять друг другу боль – это мировоззрение, которое они разделяют с Сисле.
Троица, издевавшаяся над Исаком, нашла свою смерть в одно воскресенье, когда их автомобиль на полной скорости врезался в дерево у обочины. Никто так и не понял – почему. Царапинам, прошедшим по обеим дверям с водительской стороны[39]39
Если в тексте сказано «царапины на обеих дверях со стороны водителя», это почти на 100 % означает четырехдверный седан
[Закрыть], не придали значения; их было недостаточно, чтобы заподозрить, что машину вытеснили с дороги. Но их именно вытолкнули. Последний из парней боролся за свою жизнь двадцать минут, пока его полные страха глаза тщетно молили Дебору и Адама о помощи. Но Дебора и Адам не помогли.
Однажды Сисле рассказала им о своих студенческих годах в университете. И когда таким образом обнаружились общие черты с их собственной историей, они доверились Сисле и рассказали, что они сделали. Возможно, они ожидали, что это шокирует ее, но она отреагировала лишь пониманием и кивком.
Так что во многих смыслах это сблизило их.
Одним ноябрьским днем 1992 года Сисле наконец посвятила их в свои дела и в то, что ее идея заключалась в расширении ее миссии-одиночки за счет новых активных участников.
Перед ней сидела супружеская пара, которая приговорила мучителей своего сына к смерти, и это убедило ее в том, что в будущем им троим следует работать вместе над подобными задачами. Она рассказала им о своем отношении к Богу и нарисовала картину человеческого мира, которым Бог никак не мог быть доволен.
Адам и Дебора поняли. Фактически именно Дебора сформулировала, как их сотрудничество может стать реальностью, и Сисле сразу увидела, насколько полезен этот план.
Поэтому они переехали ближе друг к другу и начали набирать женщин, которые понимали психологию мести и справедливости и хотели работать ради нее.
Затем Дебора взяла на себя поиск и обучение этих женщин, чтобы те инстинктивно обрушивались на людей, не проявляющих такта и любви к ближнему. И когда эти женщины проходили полную подготовку и доказывали свою ценность и преданность, Сисле нанимала их в свою фирму, чтобы в нужный момент выпустить их в общество, дабы они могли наносить удары по несправедливым мира сего.
Два года спустя вся эта схема стала эффективно работающей реальностью, и чем больше она развивалась, тем глубже становилось ощущение Адама и Деборы, что Исак жил не напрасно. Через него и при содействии Сисле они осознали, что люди, которые ведут себя неподобающе, должны во имя Бога вкусить собственного яда.
Лишь позже супруги по-настоящему узнали, на что в конечном счете способна Сисле и во что она собирается их втянуть.
Поначалу Дебора и Адам не казались полностью согласными с тем, что все жертвы Сисле заслужили свою участь, но когда Адам начал получать удовольствие от того, что находится так близко к ее планам и их исполнению, Дебора постепенно оттаяла.
– Да, Сисле действительно права, – говорил Адам. – Мир становится лучше от нашей работы и миссии. Бог на нашей стороне, и Его праведная кара может быть совершенно беспощадной, мы ведь знаем это из Библии, поэтому и мы должны быть такими же.
В течение двадцати шести лет эти трое выследили четырнадцать мужчин и женщин, которые в чистом эгоизме сознательно разрушали жизни других. В связи с этим Сисле придумала и навязала себе ряд догм, прежде чем убийство могло быть совершено, и, если не считать более символических, незыблемым требованием было то, чтобы смерти выглядели как несчастные случаи. Поначалу она совершила несколько ошибок при нападении на мастерскую Ове Вильдера, но после этого всё стало контролироваться лучше. До того как присоединились Дебора и Адам, она убила главаря крупного предприятия по скупке краденого, убила человека, распространявшего наркотики среди школьников во время занятий, и расправилась с женщиной, совершавшей страховые махинации. И именно так, как она планировала, эти смерти были истолкованы полицией как самоубийства или фатальные последствия несчастного случая.
Когда Адам и Дебора присоединились к Сисле, они без лишних слов приняли модель убийств, согласно которой каждые два года должен был быть убит один человек, недостойный жизни. Кроме того, дата должна была совпадать с днем рождения того, кто совершил преступления против человечества. В конечном счете это должно было приводить к месту преступления, где ни один след технического характера не мог бы вывести на них, за исключением неброской подписи – соли, оставленной рядом с убитым. Если не считать убийства Олега Дудека, владельца фабрики, которому они отрезали кисти рук и где кровь внезапно брызнула на одежду Адама, они были крайне осторожны, чтобы не оставить на себе ни малейшего следа ДНК жертв, и чтобы жертвы не страдали напрасно.
Методы убийства менялись от раза к разу, такие как обескровливание, выстрел, отравление угарным газом и утопление, чтобы они не сразу сложились в закономерность. Только при убийстве Франко Свендсена Сисле изменила одну из своих незыблемых догм. Теперь казалось, что на склоне лет она стала получать большее удовольствие от затягивания мучений жертв. В результате последние жертвы после похищения по месяцу сидели и ждали своей смерти, пока их ломали голодом и психологическими пытками. Лично Деборе было трудно принять это новое отношение к жертвам, но она подчинилась, когда Адам напомнил ей, как они сидели в своей разбитой машине и совершенно хладнокровно наблюдали за тем, как умирает молодой человек. Одновременно он убедил ее, что ему нравится таким образом узнавать своих жертв и наставлять их в том, в чем заключалось их святотатство.
Тем временем Дебора набирала новых аспиранток таким образом, что на обучении всегда находились четверо одновременно. Они должны были в ходе длительного и весьма интенсивного процесса проявить готовность находить и наказывать грешников в обществе, и чем быстрее они оказывались пригодными, тем быстрее их нанимали к Сисле. В этой широкой и мощной организации они затем должны были годами выполнять обычную работу за высокую зарплату, прежде чем их выпускали на задания в качестве ангелов мщения. Если среди них попадались «паршивые овцы», тем хуже было для них самих. Кому-то платили за молчание, кому-то угрожали, а кого-то просто заставляли замолчать навсегда.
В мире Деборы она всегда понимала это так, что выпуск «мстящих ангелов» должен произойти в конце 2020 года, когда будет совершено последнее убийство во второй день Рождества.
Прямо сейчас она, кажется, просто не была ни в чем до конца уверена.
– Как ты думаешь, что Сисле задумала теперь, Адам? – спросила Дебора. – Когда Мауриц Бирбек будет убит, что произойдет потом? Я на самом деле беспокоюсь, что Сисле начала идти на необдуманные риски. Полицейский перед управлением, во всяком случае, выглядел так, будто знает больше, чем мне бы хотелось. А еще то, что Рагнхильд Бенгтсен, наша Руфь в группе, пошла своим путем и подставила нас, да еще и разыскала нас, чтобы получить защиту. Или как насчет Паулины Расмуссен, которая тоже пришла в наш дом и не оставила нам другого выхода, кроме как убить ее? Я чувствую, что в конце концов всё закончится плохо, Адам.
– Сисле воспользуется временем после смерти Маурица Бирбека, чтобы обнулить миссию, она ведь так говорит.
Дебора кивнула. – Да, Адам, именно так, но не придется ли ей тогда обнулить и нас тоже?
– Что ты имеешь в виду?
– У нее достаточно сотрудников, которые могут нас заменить. И скольких она на самом деле убила, разве она рассказывает нам всё? В конце концов, знаем ли мы вообще их число? И наконец: думаешь ли ты, что сейчас она идет на риск, из-за которого она и мы рискуем быть разоблаченными?
Казалось, она не могла поймать взгляд мужа; слушал ли он ее вообще как следует?
– Адам, послушай! Помимо нашей воли, мы с тобой постепенно слишком сильно вышли из тени, и теперь нам нужно быть осторожными. Я не хочу закончить как жена Лота.
Это сравнение заставило ее мужа очнуться. – Послушай, Дебора, жена Лота была непослушной. Она нарушила Божью заповедь, и поэтому Бог превратил ее в соляной столб. Но ты – ее противоположность, ты названа в честь одной из самых сильных женщин в Библии. Тебе стоит помнить, что эта великая женщина, несмотря на свой пол, была также судьей и мудрейшей в своем поколении. Ты была избрана для этого Богом, потому что ты – та самая, и Сисле это знает. Ты правда думаешь, что это было случайностью – что Сисла в своё время выбрала именно нас? Нет, это произошло благодаря тебе и судьбе нашего бедного Исака, так что нам нечего бояться.
Дебора долго смотрела на мужа. Не поэтому ли он продал свое предприятие? В конце концов, он ведь не знал ничего лучше этого. Убивать, обдумывать следующие шаги вместе со Сисле, быть ее приспешником там, где это требовало больше всего усилий.
– Я просто говорю, что нам лучше поберечься. Ты называешь меня мудрой, но тогда ты должен и слушать меня. Когда Сисле покончит с Маурицем, мы должны быть начеку.
ГЛАВА 43
ГЛАВА 43
Суббота, 19 декабря 2020 г.
АСАД
Три звонка, раздавшиеся один за другим, окончательно выбили Асада из колеи. Сначала Марва отчитала его за то, что он слишком много работает и из-за этого всё дома разваливается. Она боялась: если он не возьмет на себя роль главы семьи и не начнет чаще бывать дома, Рония в ближайшее время сбежит, а Нелла просто не вынесет их изоляции.
Асад пообещал, что обязательно исправится, и тут телефон зазвонил во второй раз. Это была Мона, которая не понимала, почему Карл последний час не отвечает на ее звонки. Асаду пришлось объяснить ей, что старое дело об убийствах из гвоздезабивного пистолета снова всплыло и что Карл сейчас находится в своем доме в Аллерёде, так как полиция собирается провести там обыск. Но, как уверял себя Асад, Карл по телефону звучал собранно и спокойно, так что всё это, скорее всего, просто буря в стакане воды.
Увы, третий звонок опроверг это утешение. Звонил сам Карл. Он коротко сообщил, что на чердаке в Аллерёде нашли чемодан: полтора килограмма кокаина и больше двухсот тысяч евро. Брать Карла на месте не стали – экспертам сначала нужно было изучить содержимое, и эта новость на мгновение выбила Асада из колеи. Ведь если они – совершенно необъяснимым образом – найдут внутри него собственные следы, как, черт возьми, он будет это объяснять?
Как реагировать на подобное сообщение? Асад просто не знал.
– И, Асад, вам, наверное, стоит рассчитывать на то, что меня пока отстранят от работы, и я должен буду сдать свое удостоверение и табельный пистолет.
– Тогда ты не сможешь приходить сюда, в отдел.
– Нет, но спроси остальных, что мы можем сделать. У нас ведь нет времени сбавлять темп, верно? Мое предложение – работать двумя группами: одна на Тегльхольмене, другая у меня дома. Если вы трое согласны на такой вариант, то пакуйте самое необходимое, а ты, Асад, приезжай ко мне домой, как только сможешь.
Роза отреагировала резче всех. – Что, черт возьми, ПРОИСХОДИТ? Никто не хранит подобное дерьмо у себя на чердаке почти пятнадцать лет, если имеет хоть малейшее представление о содержимом, верно? Либо от этого избавляются – и это можно сделать по-разному, например, сдать в полицию, – либо реализуют товар и начинают перекачивать деньги на скрытые счета по всему миру. Так почему Карл не сделал ни того, ни другого? Не сделал, потому что он к этому не имеет ни малейшего отношения, баста!
– Но откуда тебе знать, что он не собирался сделать это, когда выйдет на пенсию? Если у тебя есть криминальные деньги, особенно если их так много, ими можно начать пользоваться только спустя долгое время после совершения преступления, – тихо заметил Гордон.
– Что ты несёшь, идиот? Ты сидишь на своей костлявой заднице и на полном серьезе намекаешь, что Карл – преступник?
– Нет, но я…
– А ну остынь, Гордон, ты же знаешь Карла! – Она повернулась к Асаду. – А ты что скажешь, Асад? На тебе же лица нет!
Асад поднял голову. – Чувствую я себя паршиво, если ты об этом. Но Карла я тоже знаю, во всяком случае, мне так кажется. Он говорит, что хочет позвонить Харди и поговорить с ним об этом. Может, вместе они попробуют восстановить, что тогда могло произойти.
Асад покосился на красные буквы, которые Карл вывел на окне. Пока что они могли поставить галочку только напротив вопроса о значении дат. Но какой из остальных пунктов сдвинет дело с мёртвой точки? Куда им направить внимание? Если бы он только знал.
Он достал свою папку и сложил в нее последние бумаги. – Я еду к Карлу. Ладно. Нам нужно наладить постоянную связь между нами в Zoom. Ты ведь разберешься с этим, Гордон?
Парень кивнул, всё еще красный после нападок Розы.
– Да прекрати ты вешать нос, Асад. Я на самом деле не боюсь, что полиция найдет что-то компрометирующее меня, так почему ТЫ должен этого бояться?
Асад пожал плечами и огляделся в гостиной Моны и Карла. Неужели им и вправду предстояло теперь работать сообща, тайком, в частных владениях Карла, где на полу разбросаны игрушки Лусии, а Мона расхаживает взад-вперёд, словно львица в клетке?
Конечно, Мона была обеспокоена, и Асад тоже – Карл даже не представлял насколько. Если Карл исчезнет из Отдела Q, зачем тогда ему самому продолжать? Всё стало бы намного проще, если бы он в такой ситуации нашел другую работу. Он бы чаще видел своих домашних и избавился бы от многочисленных вопросов спецслужб о его семье, на которые им рано или поздно придется ответить.
Он попытался отогнать эти мысли, потому что прямо сейчас какой-то человек сидит и ждет смерти, совершенно беззащитный, если они не продвинутся в деле. Всё остальное должно подождать до тех пор, пока эта задача не будет решена.
– Мы посмотрели на список, который ты нарисовал на окне в офисе, Карл. Роза и Гордон работают по нескольким пунктам, но я думаю, что нам с тобой стоит сосредоточиться на соли. Что скажешь?
Карл молча кивнул.
– Зачем оставлять ее на местах преступлений, писал ты. Зачем вообще делать такое?
– Я на самом деле размышлял о том, к чему мы пришли прямо перед тем, как Маркус, Терье Плоуг и «Ищейка» прервали нас. Кажется, меня зацепило что-то из того, что сказал ты.
– А что я сказал, Карл?
– Роза как раз в общих чертах обрисовала мотив: судя по всему, убийца охотится исключительно на людей с крайне низкими моральными устоями. На людей которые обманывают, предают и не проявляют ни к кому и ни к чему ни малейшего уважения.
– Да, и тогда ты сам упомянул, что он ведет себя как своего рода страж морали. Ты еще назвал его крестоносцем.
– Именно, но это ты подтолкнул меня к этому слову. Ты упомянул, что во всём этом чувствуется что-то почти религиозное.
– Да, и я до сих пор так считаю. Тебе не кажется, что идея убивать аморальных людей исключительно в дни рождения отъявленных подонков – это нечто религиозное?
– Содом и Гоморра, Асад. Именно эта история пришла мне в голову, когда я ехал домой из Аллерёда. Сейчас весь мир смердит, и дело не только в короне. Нет, сегодня большинство людей думают только о себе, как и Анкер Хёйер, когда просил меня засунуть свое дерьмо ко мне на чердак. Эгоизм и самоутверждение затмевают всё хорошее в мире, разве ты не видишь?
Асад выглядел задумчивым. – Содом и Гоморра – это что-то религиозное?
Карл улыбнулся. Очевидно, иракский мусульманин не был на сто процентов знаком с этой историей, но, впрочем, и среди датских христиан таких наверняка было немного.
– Это печальная, но захватывающая история из Ветхого Завета, Асад. Речь о двух городах, Содоме и Гоморре, жители которых вели себя как свиньи, предавались блуду и насилию, как им вздумается. Я не знаю всей истории, но был человек по имени Лот, который пользовался любовью Бога. Бог послал двух ангелов-мстителей[40]40
В Библии (Бытие 19) эти ангелы выступают прежде всего как спасители праведника Лота и вестники грядущего суда. Название «ангелы-мстители» – авторская интерпретация.
[Закрыть] сообщить ему, что города Содом и Гоморра будут уничтожены огненным дождём и что Лот должен бежать со своей женой и двумя дочерьми, прежде чем это случится. Лот попросил жену дать ангелам соль, как это было принято при встрече гостей, но жена не захотела давать им свою соль и вместо этого заняла её у соседа. Когда они покидали город, ангелы строго наказали им ни в коем случае не оглядываться назад, но жена Лота не послушалась. Она обернулась, чтобы взглянуть на божественное пламя, и в ту же секунду превратилась в соляной столб. – Карл кивнул самому себе. – Да, это история о том, как божья кара может быть тесно связана с солью.
Асад отрешенно уставился перед собой.
– Теперь я вспомнил, Карл. В Коране ведь тоже упоминаются Содом и Гоморра, я просто забыл, о чем там речь. Но это о каре Аллаха тем, кто грешит и плюет на элементарное приличие. Ты думаешь, это ключ к мотивам убийцы? Тогда он действительно своего рода религиозный фанатик.
Карл кивнул и посмотрел на своего старого друга с большой теплотой. Это был первый раз за долгое время, когда Асад был дома у Карла, и первый раз за еще более долгий срок, когда они были так близки в ходе расследования.
– Ничего, если я немного послушала? – Мона незаметно вошла в комнату и стояла, скрестив руки на груди. Было ясно, что ей не терпится вставить комментарий.
– Асад, ты ведь знаешь, что Карл постоянно держит меня в курсе дела, так что я вполне способна следить за ходом ваших рассуждений. Я думаю, что истинно и искренне религиозный человек живет с множеством подразумеваемых ограничений относительно того, что можно и чего нельзя. Фанатик, конечно, вырабатывает свои собственные правила, я это понимаю, но он всё равно опирается на то, на чем строится его религия. И именно это заставляет меня сомневаться в том, достаточно ли ваш убийца разбирается в том, что позволено, а что нет слуге Божьему. В отличие от религиозного фанатизма, где почти всегда в связи с насильственным актом дается прямая ссылка на конкретную религию или секту, здесь нет никакого объяснения, почему этот убийца считает себя слугой Бога. Если вы спросите меня, то это не религия, а некое конкретное событие в жизни убийцы запустило этот безумный проект.
– Но какое, Мона? Именно в этом направлении мы и пытаемся найти ответ. Какое событие и какой человек может запустить механизм такого массового безумия?
Она посмотрела на Карла с блёклой улыбкой на губах и усталыми, тяжёлыми глазами. Ни на секунду она не забывала, в какой печальной ситуации оказалась она и ее маленькая семья, это было очевидно.
Она вытянула сжатый кулак в их сторону и оттопырила большой палец.
– Гипотетически, я думаю, что какое-то старое дело гложет убийцу, и эта обида со временем подпитывалась всем этим «крестовым походом», как ты его называешь, Карл.
Затем поднялся указательный палец.
– Далее, событие, которое так сильно ударило по убийце, произошло так много лет назад, что вы с уверенностью можете сказать: оно случилось до 1988 года – года первого убийства в вашей схеме.
И теперь присоединился средний палец.
– Мы знаем, что убийца абсолютно целеустремлен в своих преступлениях, а значит, вероятно, таков и во всех остальных аспектах жизни. Я думаю, что для этого у данного лица должны быть определенные финансовые средства, так как некоторые убийства требуют безумно долгой подготовки и времени.
Она подняла безымянный палец, остался только мизинец.
– И еще: мы говорим о невероятно терпеливом человеке, который не убивает направо и налево. Убивая только раз в два года, он очень осознанно заботится о безопасности. По моему мнению, убийца должен обладать блестящим интеллектом и чрезвычайно развитыми организаторскими способностями.
Настала очередь мизинца.
– Глядя на сложность убийств, я очень сильно верю в то, что ваш убийца – командный игрок. Что вы имеете дело с фигурой лидера, окруженного учениками.
Асад кивнул. – Интеллектуальный, терпеливый командный игрок, вероятно, состоятельный, с которым когда-то произошло что-то серьезное, что оскорбило его мораль. Ты думаешь, он почувствовал, что с ним поступили несправедливо?
Мона кивнула. – Безусловно. И я верю, что он считает свои действия справедливыми – на это указывает весь символизм. Соль – это своего рода входной билет чтобы стать карающим ангелом Божьим[41]41
Прим. От переводчика Здесь Мона имеет в виду библейский сюжет о Содоме и Гоморре (Бытие 19), который Карл пересказывал Ассаду ранее в этой главе. Жена Лота отказала ангелам в своей соли, а затем нарушила запрет – оглянулась – и была превращена в соляной столп. Убийца в романе переосмыслил этот сюжет по-своему: в ранних преступлениях он оставлял кучку соли рядом с жертвой как своеобразную «подпись», а в более поздних – засыпал тела солью целиком и закапывал в землю. Засыпая жертв солью, он уподоблял себя карающим ангелом Божьим. Следует оговориться, что это личная логика убийцы, а не богословски точное прочтение священного текста – что косвенно признаёт и сама Мона.
[Закрыть], а вся эта странность с днями рождения мировых преступников – просто еще одно алиби того, что эти убийства совершаются во имя добра.
– Неужели убийца правда так думает? – спросил Карл. – Я имею в виду: отрубить руки Олегу Дудеку, утопить Пию Лаугесен в ее собственном бассейне, вколоть хлорид калия мужчинам вроде Франко Свендсена и Биргера Брандструпа, которых при этом почти до смерти уморили голодом. Это же чистая психопатия, Мона.
– Именно. Но настоящий психопат редко задаёт вопросы о своих поступках.
Зазвонил мобильный, и дочка Карла прибежала, протягивая его в руке. Асад почти не мог вспомнить, какими Нелла и Рония были в возрасте Лусии. Неужели они когда-то тоже были такими невинными маленькими созданиями?
Карл нахмурился, приняв сообщение, и две минуты тишины в комнате показались вечностью. Затем он положил трубку и посмотрел на Асада.
– Я едва могу всё это удержать в голове, Асад. Но Гордон и Роза практически заполнили всю схему. Из оставшихся восьми случаев, которые мы еще не идентифицировали, осталось всего два. Остальные шесть – это люди, которые, можно сказать, очень неудачно высунули нос в обществе[42]42
это датская идиома, означающая что люди слишком заметно нарушали нормы, «слишком высовывались».
[Закрыть] и которые, что забавно, все погибли в результате нетипичных несчастных случаев аккурат в дни рождения великих преступников – «so what's new»? [43]43
Ну и что тут нового?
[Закрыть] Речь идет о дне рождения Ленина, Каддафи, Муссолини и Фердинанда Маркоса, если называть лишь некоторых. Может, вы помните нашумевшее дело Бобо Мадсена, это было не так давно? В 2014-м, если быть точным.
Асад посмотрел на Мону, которая на мгновение задумалась над именем. Это было не то имя для взрослого мужчины, которое можно легко забыть.
– Он погиб в результате несчастного случая во время верховой езды 25 ноября 2014 года, в день рождения Аугусто Пиночета, чилийского диктатора и массового убийцы.
На лице Моны появилось выражение понимания.
– Это же тот самый, который через кучу порталов быстрых займов ссужал деньги под ростовщические проценты?
Карл поднял большой палец вверх. – Да, причем фактически с благословения общества. Он был профессиональным ростовщиком, и да, занимался исключительно микрозаймами. Чаще всего суммы займов были довольно маленькими и предназначались для самых обычных людей; реклама была крайне заманчивой и уж точно не подавала сигналов тревоги – так оно и бывает с микрозаймами. С ними десять тысяч крон могли быстро превратиться в двести тысяч, если заемщик не соблюдал график платежей, а это было трудно при тех огромных процентах, которые накручивал Бобо Мадсен.
