Текст книги "Паук у моря (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

Мама засмеялась:

– Ты всегда был разумным мальчиком. Расслабляй лицо, расслабляй. Сейчас придем, будем твоих балбесов контузить.

Нелепо, смешно, безрассудно,

Безумно – волшебно!

Ни толку, не проку,

Не в лад, невпопад – совершенно! [2]

А дошли действительно быстро. Под землей Хамбур оказался гораздо компактнее – сокращали путь подземелья.

– Вон мой забытый дворец, сдери ему башку, – мама осторожно выглянула из провала на склоне над улочкой Зак. – Сейчас проверимся, нет ли засады, да и познакомимся с солдафонами очно. А ты пока спасибо Хеллишу скажи, не стесняйся, оно только на пользу…

Верн, чувствуя себя довольно глупо, положил ладонь на камень…

Если ждешь отклика, то он непременно и причудится. Собственно, уже и нет никакой разницы: чудится или вправду? Хеллиш он весь такой… интуитивный.

Спустились к дворику. Вокруг царила полнейшая тьма, ни звука. И теперь уже после надежных скал казалось – вот здесь опасно, зыбко, таится в тенях «геста». Мама держала руку под жилетом – на пистолете, «надежном и чудесном стволе, он лучше любого амулета». Угу, только его величество пилот Укс и восхитительнее того личного оружия. Хотя, конечно, пистолет великолепный.

Верн чуть слышно стукнул рукоятью кинжала в стекло:

– Это я. Без «хвоста».

– Услышали уже, – немедля прошептал Фетте. – Жратвы-то принес? Или мы тут тебя сами загрызем, поскольку….

– Придержи язык, я не один, – поспешно предупредил Верн.

– Он со мной, – чуть слышно сообщила мама. – А жратва во дворе припрятана, там вы, понятно, поискать не догадались.

Она легко перевалилась через подоконник. Верн последовал за ней.

Галантно помогавший гостье Фетте продолжал держать ее за руку.

– Э, вполне можешь отпустить. Я нынче уверенно держусь на ногах, – сказала мама.

– Чуя прекрасное, я мгновенно глупею. Мне об этом еще горная волшебница объявляла, – машинально похвастал Фетте.

Мама насмешливо хмыкнула и без труда стряхнула цепкую лапу фенриха. Видимо, это вышло чувствительно, Фетте зашипел, тряся ушибленными пальцами.

– Дружище, это моя мама, держи себя в руках, – предупредил Верн.

– Шёнер Апфель ист аух[3]… – начал Фете, но тут же осекся. Еще на озере горная Хозяйка прихватила его за пуговицу и пообещала что-то оторвать, если «с этакими корявыми мудростями еще разок пасть разинешь. Перед фрицами с их языком красуйся». Насчет «оторвать» она явно не пуговицу имела в виду. На знатока пословиц в общем-то подействовало, излечился после своей детской травмы, теперь лишь изредка проскакивало.

– Мама? Вот она? Верн, тебя околдовали⁈ – начальник штаба стоял в двери, неловко прикрывая рукой с «курцем» свет огарка свечи. – Ты в своем уме? Это же явно не она!

– Свечой не маячь! – приказала мама. – У меня зоркий сосед, сдери ему башку. Где одеяло?

Она в мгновение ока завесила окно – специальные гвоздики на раме гости так и не углядели – зажгла фонарь.

– Ты, безусловно, Фетте. А ты, Вольц, как выяснилось, большой любитель тайком заглядывать в «Горячую кровь». Экий любознательный. А ведь фрау Гундэль даже не подозревает о вашей тяге к подглядыванию, господин фенрих.

Она держала фонарь повыше, и вот сейчас очень походила на ту – давнюю и знакомую с детства медицинен-сестру.

– Тогда всё вышло случайно, я просто проходил мимо, не удержался и полюбопытствовал, – несколько смутился Вольц. – Рад вас видеть, фрау Анн. Меня ввел в заблуждение ваш наряд.

– Всё равно она нестерпимо привлекательная фрау, – очень не к месту вставил Фетте.

– Малыш, успокойся. Ты мил, очаровательно зубаст, но совершенно не в моем вкусе. И вообще я собралась замуж и мне не до интрижек с мальчиками. Расслабься. Может, тебя по яйцам стукнуть? – участливо поинтересовалась мама.

– Не надо, я так справлюсь, – заверил Фетте. – Просто дайте мне еще минутку, фрау Анн.

– Отлично. Но больше никаких имен. Придумайте себе позывные, клички – обстоятельства того настоятельно требуют. Мое оперативное имя – Фунтик. Сейчас мы достанем запасы – там галеты, сушеное мясо, плитки ягодного кмеса, орехи. Паек приличный, вам нужно начать нормально питаться, отощали. Но прежде несколько вступительных слов. Я не собираюсь вами командовать. Вы взрослые парни и опытные солдаты. Но в тайной городской воровской войне, диверсиях и захватах власти я понимаю чуть больше. Просто в силу опыта. К тому же у меня было время «пробить» нынешнюю политическую ситуацию в нашей недоделанной империи. Настоятельно прошу обдумать эту данность и сделать единственно правильный вывод. Да, я баба, но весьма знающая и опытная. Итак, главные вводные: первое – режим Эстерштайна прогнил, ведет страну к гибели, необходима срочная смена элит. Второе – мы на пороге войны. Нет, я не про мятеж и гражданскую войну. К Эстерштайну приближается иностранный экспедиционный корпус. Это не островные пираты, это гости издалека, весьма организованное и подготовленное воинство, с четкими целями и планами.

– Откуда сведения? – деловито поинтересовался разом подобравшийся начальник штаба. – Возможно, это дезинформация?

– Сведения из первых рук. Я разговаривала с «той стороной». Они не настроены на упоротое кровопролитие и непременную бойню, желали бы решить дело переговорами и цивилизованной сменой власти в Хамбуре. Но настроены крайне решительно.

– Угроза вторжения меняет приоритеты, – едва подумав, сказал Вольц. – Перед лицом внешней угрозы Эстерштайн обязан сплотиться. Иначе нас здесь вырежут всех поголовно. Кроме того, мы присягали защищать фатерлянд. И этот долг выше личных счетов.

– Первая реакция вполне закономерна, – кивнула мама-Фунтик. – Но здесь имеем уйму нюансов. Во-первых, той стороне наплевать на собственно Эстерштайн, Ланцмахт, наших ценных лам и наши чудные земли. Понятно, на некоторую контрибуцию они рассчитывают, да и попробовать либе-либе с нашими фрау не откажутся – у них там тоже есть темпераментные личности, вроде нашего фенриха. Но это обговариваемые условия, тут можно выторговать больше, чем отдать. На той стороне вполне адекватные люди. Единственное, чего они категорически не приемлют, это сотрудничества наших властей со Старым миром, передачи секретной информации, организаций плацдармов и военных баз на территории Эстерштайна. У Канцлера и его людей налажен постоянный контакт с янки Старого мира, от народа это обстоятельство скрывали, хотя портал действовал регулярно. Между тем, янкесам на нас наплевать в еще большей степени, чем тому экспедиционному корпусу. Те, по крайней мере, нас на мясо не собираются разбирать и забирать.

– Это как – «на мясо»? – встревоженно уточнил слегка отрезвевший Фетте. – Людоеды?

– Да, почти в прямом смысле. Вырезают сердце, почки, прочую требуху, переправляют к себе, там вживляют богатеньким старикам. У них там отличная медицинен, а у вас, ребята, прекрасные печенки.

– Возможно, это слухи. О медицинен и магии всегда очень много врут. Противник наверняка заинтересован в нашем ослаблении, и раздувает лживые сплетни, – сказал Вольц. – Хотя, после встречи с Гнилым… Верн, ты рассказывал маме о своем ненормальном льве и его секрете?

– Верн рассказывал. А почему лев – именно «его»? – чутко уточнила мама.

– Ну, он же его героически взорвал и сам чуть не… – Вольц осекся.

У мамы внезапно задрожали губы, она взглянула на Верна:

– Рука и ребра. Значит, случайно «под зверушку, бдительность чуть утерял»? Врун!

– Да я просто не успел детали рассказать, – запротестовал Верн. – Сказал бы. Просто очень много всего скопилось. Большой был лев, да. Странный.

– Но лев оказался полезным. Через льва ваш Верн с вашей будущей… как это по-старинному?.. с будущей невесткой познакомился, – немедленно наябедничал Фетте.

Мама посмотрела на Верна еще выразительнее.

– Нет у тебя никакой невестки, – заверил Верн. – Еще нет. Есть милая девчонка, о которой я тебе хотел рассказать подробно и без спешки, хотелось посоветоваться.

– Господа, это уж личное дело Верна, и отчасти, его мамы, – тактично заметил Вольц. – Вернемся к серьезным темам. Каковы силы и средства врага? Когда начнется вторжение?

– Точно неизвестно. Мне сообщили о предстоящих событиях добровольно и без пыток. Это была частная беседа с лицами, которым лично я крайне обязана, и с которыми нахожусь в близких, дружественных отношениях. В свою очередь, меня не допрашивали на предмет численности Ланцмахта, количества кораблей Ерстефлотте и расположения береговых батарей. Полагаю, это они уточнят без труда. Немаловажная деталь – в рядах противника достаточно много тех, кого у нас тупо именовали демонами и тотально уничтожили в первые годы Прихода. Это было весьма дико и недальновидно. Очень по-дойчевски. Демоны – вот в нашем здешнем понимании – очень разные, порой очаровательные существа. К тому же обладающие уникальными боевыми и шпионскими возможностями.

– Эльфийки у них есть? – немедленно уточнил Фетте.

– Вот же ты баран твердолобый, – по-дружески вздохнула мама. – Уймись пока. Вот перейдем к плану непосредственных действий, тебе он понравится. Пока вон – вашему начальнику штаба неймется, он в идейном тупике.

– Понимаю вашу женскую точку зрения, учитываю личные отношения с представителями той стороны, не собираюсь осуждать, – тщательно подбирая слова, сказал Вольц. – Но Эстерштайн будет защищаться! Ланцмахт не сложит оружие! Это не в нашей традиции. Демоны на той стороне или нет, мы не струсим!

– Это-то как раз все понимают, – вздохнула мама. – Война есть война. Там готовы к жестоким штурмовым боям. Но перед нами встает ключевой вопрос – а собирается ли Канцлер и приближенные ему люди героически умирать за фатерлянд? Или сунут под копья и стрелы солдатиков Ланцмахта, а сами удерут? Лазейка-то у них есть, да и на что жить в эмиграции, вполне найдется. Предполагаю, в Старом мире с ними случится полное дерьмо, но они-то глупо верят в лучшее. Не знаю, правда, работоспособен ли сейчас портал, он там случайно слегка подпортился. Но обратим внимание на ключевой вопрос. Как вы вообще собираетесь воевать с врагом, если вас свои эстерштайнцы немедленно повесят? После ликвидации «гестовцев» благородный офицерский расстрел вам уже не светит. Вздернут. Опытная фрау Гундэль того же мнения, а она в юриспруденции и судейских нравах недурно разбирается.

Вольц онемел – теперь все смотрели на него.

– Бедняжка Гундэль страшно переживала, – ехидно сообщила мама. – Нужно признать, я в ней ошибалась – она отнюдь не полная идиотка. Весьма сведуща в интригах на высшем уровне, там ей палец в рот не клади, отгрызет мигом по самый кобчик. Гундэль по своему уникальному происхождению, при своей очаровательной внешности и осведомленности – та еще курв… куртуазная личность. Но считает, что перед вами она в долгу. Это она просила передать некоторым господам, ибо «очень виновата, благодарна и желает быть предельно честной». Насчет замковых нравов она ничего не просила передавать, но тут все взрослые мальчики и понимают. «В замке жить – отчаянно выть-блудить-травить», как верно говорит старинная научная поговорка.

– Понимаем, – Вольц откашлялся. – А вы с ней лично говорили?

– «Говорить» не совсем тот термин, но да, общались лично и неоднократно. Бедняжка Гундэль – она виртуозна и хитра на своей территории, но практически беспомощна вне замка. Город она совершенно не знает. «Слила» тогда меня – вот здесь, на улице Зак – просто жутко. Но извинилась, вроде бы искренне. Пришлось простить, все-таки я старенькая и в душе весьма добродушная фрау, – мама усмехнулась. – Так вот, Гундэль уверена – если попадетесь, вас прибьют мигом. В этом случае она помочь будет не в силах. Если мы все останемся живы – у нас будут союзники и наши грядущие перспективы не выглядят столь уж мрачно.

– Фрау Фунтик, мне кажется, вы нас сейчас вербуете, – хрипло сказал Вольц.

– А надо вербовать? Кто тут подумывал о мятеже? Вы в результате того мятежа чего хотели добиться? Ты собирался лично занять должность канцлера? Мысли о полной смене политической системы и немедленном созыве Советов инженерных, военных и сельских депутатов в голову вам вряд ли приходили, хотя некоторые специалисты считают это наилучшим вариантом развития событий.

– Какие еще Советы? – заворчал Вольц. – Это вообще какое-то древнее и иностранное. И почему я должен быть канцлером? Я же военный.

– Кто-то должен пожертвовать собой и занять ответственное руководящее кресло. Иначе туда опять какая-то хитрая жопа усядется, только помоложе нынешней. Это мы с вами еще о форте Несте не говорили, то еще гадючье гнездо, даже поопаснее замка Хейнат. Но это отдельная тема, видимо, связанная с вашим Гнилым Львом. Возвращаемся к насущному. Короче, плана переворота у вас нет. Учитывая грядущую войну, ситуация выглядит еще сложнее и неоднозначнее. Над этим придется крепко подумать, проконсультироваться с союзниками. Благо они у нас все-таки есть. Думайте, ищите достойный политический ход, господа офицеры. Но после ужина. Да, перекусим, отдохнем. Утром перейдем на подготовленную «малину». Здесь оставаться неразумно. Наблюдение за домом «геста» давно сняла, но учитывая ваш побег, могут снова наведаться. Рановато нам в открытые бои встревать.

– Э-э, да.… А что такое «малина»? – уточнил Вольц.

– Временное пристанище, конспиративная явка. В данном случае это увеселительное заведение «Эрдбере». Малоизвестное, но достойное. За границей его назвали бы «бордель». Обслуживают исключительно ксаны, случайного персонала и клиентов там нет. Мы тоже не случайные, у нас рекомендации. Я там была, вполне приличное логово. Ксаны, конечно, очень странные существа, в смысле, крайне оригинальные девушки. Нынешняя власть и реалии эстерштайнской жизни здорово бедняжек искорежили. После нашей победы как-то перевоспитывать этих эрдберовых ягодок придется. Я позже проконсультируюсь.

Кажется, Фетте рухнул в обморок. Романтик, вот прямо завтра он там всех перевоспитает.

– Всё! Переходим к ужину или, как говорится в научных кругах – вечернему принятию пищи, – скомандовала мама-Фунтик.

Нет, поверить в такую маму было сложно. Верн и восхищался, и ужасался. Но и гордился, наверное, теперь даже вдвойне гордился.

Впереди маячила уйма проблем. Перевороты делать и одновременно отражать вторжение вражеской армады демонов – это вам не в обычные рейды ходить. Тут, наверное, Гнилой Лев сущей мелочью покажется. Но все это будет потом – пока отдых и ужин.

Конец[4]

[1] «Авиамарш», 1923 год, слова Павла Германа.

[2] «Песня Волшебника» из телефильма «Обыкновенное чудо», сл. Ю. Михайлова (Ю. Ким)

[3] В оригинале дойчевское: Шёнер Апфель ист аух воль зауэр (Schöner Apfel ist auch wohl sauer). То есть многозначительное «красна ягодка, да на вкус горька». Кстати, пользуясь случаем, передаю искреннюю благодарность главе-хозяйке горно-озерного региона тов. Малахитовой – правильно и своевременно она лексикон этому зубастому герою подсократила. Хорош уж умничать, камрад-недоучка. (прим. утомленного переводчика Л. Островитянской)

[4] Вот это – описываемое тут, кругосветное путешествие, – это не нормальная и приличная экспедиция, а какая-то спираль Бруно. Я как-то хотела такую проволочку прихватить для Университета, но жутко запуталась. Так и здесь. Дневниковые записи, впечатления участников, протоколы допросов и кроки маршрутов переплетаются, сцепляются, впиваются колючками в задницу, и не умещаются даже в отдаленно разумный сюжетный план. Полный шмондец! Но скажем прямо – кто-то допускал мысль, что наше путешествие и повествование об оном будет логично, предсказуемо и однолинейно? Были столь наивные научные умы? Вот то-то! Так и здесь, не особо «конец», а пауза на перекус и осмысление уже пройденного материала. (прим. главного, чрезвычайно ответственного, академического издат-редактора Л. Островитянской)