Текст книги "Избранные труды"

Автор книги: Владимир Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 48 страниц)

В соответствии с п. 6 указанного постановления от 12 марта 2002 г. под холодным оружием понимаются изготовленные промышленным либо самодельным способом предметы, которые предназначены для поражения цели при помощи мускульной силы человека при непосредственном контакте с объектом поражения. К холодному оружию относятся различные кинжалы, охотничьи ножи, штыки-ножи, сабли, шашки, мечи и т. п. Иное оружие режущего, колющего, рубящего или смешанного действия (копья, боевые топоры и т. п.), а также оружие ударно-дробящего действия (кастеты, нунчаки, кистени и т. п.). Холодное метательное оружие (метательные ножи и топоры, дротики, луки, арбалеты и т. п.).^[1014]

Газовое оружие (травматическое) относится к гражданскому оружию самообороны и предназначено для временного поражения цели (человека или животного) путем применения разрешенных токсических веществ, оказывающих слезоточивое, раздражающее или другое воздействие. К гражданскому газовому оружию относятся: газовые пистолеты и револьверы (а также патроны к ним). Механические распылители, а также аэрозольные и другие устройства, снаряженные слезоточивыми газами или раздражающими веществами.^[1015]

Пневматическое оружие предназначено для поражения цели на расстоянии снарядом, который получает направленное движение за счет энергии как сжатого, так и сжиженного, а также отвержденного газа. Пневматическое оружие относится к гражданскому оружию, предназначенному как в целях самообороны с дульной энергией свыше 3 Дж., так и к охотничьему оружию с дульной энергией не более 25 Дж.^[1016]

Как уже было отмечено, вооруженное сопротивление во время массовых беспорядков оказывается лицами представителю власти. Являясь разновидностью должностного лица, представитель власти наделен распорядительными полномочиями в отношении граждан, не зависимых от него по службе. В соответствии с примечанием к ст. 318 УК РФ представителем власти признается должностное лицо правоохранительного либо контролирующего органа, а также другое должностное лицо, которое наделено в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.

К представителям власти правоохранительных органов относятся судья, прокурор, следователь или лицо, производящее дознание, полицейский, сотрудник ФСБ России, работники различных звеньев государственных органов, органов местного самоуправления, которые выполняют функции власти. К данной категории лиц относятся депутаты любого уровня, главы администраций, мэры городов, работники органов надзора в различных сферах деятельности и т. п.

Местом совершения массовых беспорядков бывают, как правило, общественные места (парки, улицы, площади).

Массовые беспорядки по конструкции являются преступлением с формальным составом, которое окончено с момента совершения действий, перечисленных в диспозиции ч. 1 ст. 212 УК РФ.

При этом следует заметить, что в отличие от УК РСФСР 1960 г. перечень действий, сопровождающих массовые беспорядки, является исчерпывающим. Не случайно данное преступление, как уже ранее было отмечено, является сложным, так как наряду с многообъектностью его объективная сторона состоит из различных действий.

1.3. Субъект преступления

Если говорить о составе преступления как совокупности элементов, указанных или подразумеваемых в уголовном законе, характеризующих общественно опасное деяние как конкретный вид преступления, то при выпадении любого элемента из него нельзя говорить о составе, а также об уголовной ответственности. В связи с этим следует отметить, что все вопросы уголовной ответственности прежде всего связаны с конкретным вменяемым физическим лицом, достигшим возраста, установленного законом (ст. 19 УК РФ) т. е. субъектом преступления.

Само же преступление законодателем сформулировано как виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания (ч. 1 ст. 14 УК РФ). Фактически преступное деяние при определенных обстоятельствах может совершить любое лицо, но субъектом преступления может быть только лицо, обладающее признаками, установленными в законе, – вменяемостью и определенным возрастом (14–16 лет), с которого наступает уголовная ответственность.

Однако определение возраста, с которого наступает уголовная ответственность за совершение преступления, – это достаточно сложная проблема. Вызывает она определенные трудности и в настоящее время. Речь в данном случае идет об установлении как нижних, так и высших возрастных границ уголовной ответственности. Уголовный закон в ст. 20 УК РФ устанавливает возрастные границы за совершение преступления, которые законодателем могут изменяться. Следовательно, возраст является неотъемлемым признаком вменяемого физического лица как субъекта преступления.

Однако наряду с возрастом (согласно ст. 19 УК РФ) субъектом преступления может быть только вменяемое физическое лицо. Поэтому для наступления уголовной ответственности наряду с возрастом необходимо, чтобы лицо, совершившее преступление, осознавало характер и значение своих преступных действий и могло руководить ими в конкретной ситуации, т. е. было вменяемо.

Способность понимать и возможность оценивать общественную опасность своих действий и осознанно руководить ими присуща, как правило, вменяемому человеку. Как отмечала Н. С. Лейкина, моральные основания для привлечения лица к уголовной ответственности заключены не в том, что преступник не мог бы совершить преступлений, а в том, что преступное деяние является не чем иным, как выражением разума и совести человека.^[1017] У вменяемого лица, как правило, имеется свобода выбора своего поведения, и оно может поступить в соответствии с требованиями уголовного закона. Однако, игнорируя уголовно-правовой запрет, вменяемое лицо поступает вопреки закону, т. е. нарушает его. Сами же взгляды, убеждения человека, если они не связаны с его преступной деятельностью, не могут повлечь за собой уголовную ответственность.

Вменяемость, характеризующая состояние психического здоровья лица, совершившего общественно опасное деяние, хотя в уголовном законе не раскрывается, но является неотъемлемым признаком субъекта преступления, при отсутствии которого, так же как и при отсутствии признака, характеризующего возраст, уголовная ответственность в отношении лица, совершившего преступное деяние, не наступает.

Таким образом, вменяемость и возраст как признаки субъекта преступления в дальнейшем позволяют решать вопрос не только о привлечении лица к уголовной ответственности, но и его виновности как на стадии предварительного расследования, так и в суде за совершенное общественно опасное деяние.

Субъектом преступления массовых беспорядков является вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, принимавшее непосредственное участие в организации преступления (ч. 1 ст. 212 УК РФ), принимавшее участие в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212 УК РФ), а также лицо, призывающее к совершению этого преступления (ч. 3 ст. 212 УК РФ), не являющееся организатором или участником массовых беспорядков.

Однако лица, не достигшие возраста общей уголовной ответственности 16 лет (ч. 1 ст. 20 УК РФ), принимавшие участие в массовых беспорядках, могут нести уголовную ответственность только за те деяния, которые предусмотрены ч. 2 ст. 20 УК РФ в возрасте 14 лет. Такими преступлениями могут быть, например, убийство (ст. 105 УК РФ), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ), грабеж (ст. 161 УК РФ), разбой (ст. 162 УК РФ), умышленное уничтожение или повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 167 УК РФ), хулиганство (ч. 2 ст. 213 УК РФ), вандализм (ст. 214 УК РФ) и другие преступления.

По вступившим в законную силу приговорам за массовые беспорядки в России были осуждены в 1991 г. – 2 чел.; 1992 г. – 6 чел.; 1993 г. – 0; 1994 г. – 0; 1995 г. – 16 чел.; 1996 г. – 0.^[1018] Вместе с тем число осужденных по ст. 212 УК РФ по стране выглядит следующим образом: в 1997 г. – 11 чел.; 1998 г. – 5 чел.; 1999 г. – 14 чел.; 2000 г. – 19 чел.; 2001 г. – 25 чел; 2002 г. – 42 чел; 2003 г. – 44 чел; 2005 г. – 5 чел; 2006 г. – 44 чел; 2007 г. – 16 чел. При этом за данный период с 1997 по 2007 г. по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 212 УК РФ, и другие преступления, было осуждено 50 чел.^[1019]

Все осужденные лица за массовые беспорядки обладали признаками субъекта преступления.

1.4. Субъективная сторона массовых беспорядков

Субъективная сторона как обязательный элемент состава преступления всегда вызывает определенные трудности в ее установлении. Под внутренней сущностью преступления понимается психическая деятельность лица, связанная с совершением общественно опасного деяния. В науке уголовного права субъективной стороне придается большое значение.^[1020] Вызывает она также большой интерес и у практических работников, связанный с вопросами уголовной ответственности и наказания лиц, виновных в совершении преступления.

При этом вина как признак занимает основное место в субъективной стороне состава преступления. Не случайно принцип вины нашел впервые свое законодательное закрепление в ст. 5 УК РФ 1996 г. и явился основополагающим в институте уголовной ответственности.

Вместе с тем, как отмечает А. И. Рарог, вопрос о содержании субъективной стороны преступления и ее соотношения с виной до сих пор является дискуссионным в нашей юридической науке.^[1021] В связи с этим можно говорить о том, что проблема вины может рассматриваться более широко и выходить за пределы уголовного права, так как речь идет о психических процессах, лежащих в основе преступного поведения.

Являясь основным признаком субъективной стороны состава преступления, вина представляет собой психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и его преступным последствиям, выражающееся в форме умысла и неосторожности.

Уголовный кодекс РФ 1996 г. предусматривает деление умысла на прямой и косвенный (ст. 25 УК), а неосторожность – на легкомыслие и небрежность (ст. 26 УК). Форма вины в конкретных преступлениях либо указывается в диспозициях статей Особенной части основного уголовного закона, либо подразумевается.

Признаки состава преступления, характеризующие вину, как отмечал П. С. Дагель, более или менее описывают вину, определяют критерии для разграничения виновного и невиновного преступного деяния, а также для разграничения различных общественно опасных деяний и для установления конкретной вины субъекта в совершении преступления.^[1022]

В большинстве своем преступления совершаются, когда имеет место умышленная форма вины. Если же преступление совершается по неосторожности, то данная форма вины обычно обозначена в соответствующей норме Особенной части УК РФ. При этом умышленные преступления обоснованно считаются более опасными по сравнению с неосторожными преступными деяниями. Хотя в некоторых случаях степень неосторожных преступлений при наличии наступивших последствий общественной опасности бывает достаточно высокой.

Если же говорить о массовых беспорядках (ч. 1 ст. 212 УК РФ), то общепризнанная точка зрения в теории и практике состоит в том, что субъективная сторона данного преступления характеризуется умышленной виной в виде прямого умысла. Виновное лицо осознает общественную опасность организации массовых беспорядков, сопровождающихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти, и желает совершить эти действия.

По мнению В. С. Комиссарова, субъективная сторона деятельности организатора и подстрекателя, как правило, характеризуется прямым умыслом, хотя участники массовых беспорядков могут действовать с прямым или с косвенным умыслом.^[1023]

Представляется, что и участие в массовых беспорядках совершается только с прямым умыслом, так как участник этого преступления осознает общественную опасность своего участия в таких беспорядках и желает этого. При этом преступление, предусмотренное ст. 212 УК РФ, по конструкции относится к формальным составам. Следовательно, формальным будет не только состав (ч. 1 ст. 212 УК), но и участие в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212 УК).

Преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 212 УК, считается оконченным с момента совершения участником массовых беспорядков хотя бы одного из преступных деяний, указанных законодателем в ч. 1 ст. 212 УК РФ, – применение насилия, совершение погромов, поджогов, уничтожение имущества и других действий.

Практически единодушно в уголовно-правовой литературе авторы указывают, что прямой умысел имеет место всегда, когда лицо осуществляет призывы к массовым беспорядкам, а также призывы к насилию над гражданами (ч. 3 ст. 212 УК РФ). Вряд ли можно согласиться с мнением А. Соловьева, что тот, кто призывает к активному неподчинению массовым беспорядкам и насилию над гражданами, действует с косвенным умыслом, допуская возможность наступления вредных последствий, хотя организатор действует с прямым умыслом.^[1024]

Факультативными признаками субъективной стороны преступления являются мотив и цель. Мотив преступления представляет собой обусловленное различными потребностями и интересами осознанное побуждение, которым руководствуется лицо при совершении преступления. В литературе мотивы преступлений классифицируются по различным основаниям.^[1025]

Цель преступления – это мысленная модель желаемого результата, к достижению которого стремится лицо, совершая преступление.

Мотив и цель имеют много общего и тесно связаны между собой, но эти признаки разные, хотя иногда они отождествляются особенно на практике, когда, например, речь идет о корыстных преступлениях (ст. 158–163 УК РФ) и др.

Представляется, что отождествление мотива и цели субъективной стороны преступления является ошибочным. Не случайно в п. 1 Постановления Пленум Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» указывал судам на необходимость установления мотивов и целей преступления наряду с исследованием иных обстоятельств совершения какого-либо преступления.^[1026]

В диспозиции ч. 1 ст. 212 УК РФ законодателем не указаны мотивы и цели организации массовых беспорядков. Нет указания на эти факультативные признаки субъективной стороны преступления и при участии в беспорядках (ч. 2 ст. 212 УК РФ), а также при осуществлении призывов к ним (ч. 3 ст. 212 УК РФ), что в значительной степени затрудняет их установление в судебно-следственной практике.

Так, по мнению Ю. Н. Демидова, наиболее часто при совершении массовых беспорядков встречаются такие мотивы, как, например, недовольство социально-экономическими условиями жизни, хулиганские побуждения, политический экстремизм, месть, злоба, зависть и др.^[1027]

Разумеется, в каждом конкретном случае мотивы и цели во время совершения массовых беспорядков могут быть у субъектов преступления разные в зависимости от потребностей и особенностей данного преступления. Как отмечает В. Б. Боровиков, мотивы могут быть при совершении организации беспорядков, например ложно понятое чувство справедливости, стремление освободить из заключения своих «друзей», но массовые беспорядки могут быть организованны с целью насильственного захвата власти или насильственного удержания власти (ст. 278 УК РФ). Вместе с тем при участии в массовых беспорядках мотивы могут быть корыстными (при погромах), а также выражаться в недовольстве социальной политикой, проводимой в стране, и т. п.^[1028]

При совершении массовых беспорядков мотивы могут иметь место на почве расовой и религиозной ненависти, а также протеста против неправомерных действий представителей власти, правоохранительных органов и должностных лиц, националистические настроения, особенно среди молодежи и различных слоев населения, в отдельных регионах страны и т. п.

Примером массовых беспорядков являются события, происходившие в Москве 11 декабря 2010 г. на Манежной площади. Поводом для них послужило совершенное преступление, когда в ночь на 6 декабря 2010 г. в драке был застрелен фанат «Спартака» Егор Свиридов. Москвичей возмутил тот факт, что большинство подозреваемых в убийстве были отпущены работниками милиции. Гибель Е. Свиридова и непринятие мер со стороны правоохранительных органов по задержанию преступников послужили предлогом для беспорядков.

Во время массовых беспорядков пострадали 32 человека, из них 6 сотрудников милиции. Было задержано 65 наиболее активных участников беспорядков, среди которых в основном преобладала молодежь.^[1029]

Мотивы, которыми руководствовались участники массовых беспорядков, были политические, экономические, а также носили националистический характер (выгнать из Москвы всех «нерусских»). Цель – привлечь к уголовной ответственности виновных в совершении убийства Е. Свиридова.

По факту массовых беспорядков возбуждены уголовные дела по ст. 212 УК РФ и за хулиганство (ст. 213 УК РФ).

Как показывает практика, мотивы, которые чаще всего встречаются при совершении массовых беспорядков, – это хулиганские, озлобленность на действие властей различного уровня (местного, регионального, федерального), социально-экономические, политические, националистические, экстремистской направленности, корыстные, когда в ходе совершения данного преступления осуществляется разграбление материальных ценностей, и др.

Следует заметить, что мотивы и цели, которыми руководствуются лица в ходе массовых беспорядков, предусмотренных ч. 1–3 ст. 212 УК РФ, на квалификацию содеянного не влияют, но обязательно учитываются при назначении уголовного наказания к виновным.

Таким образом, субъективная сторона при совершении массовых беспорядков имеет важное значение для решения вопросов уголовной ответственности и назначения наказания к лицам, их совершившим.

1.5. Квалифицированные виды массовых беспорядков

Частью 2 ст. 212 УК РФ установлена ответственность за самостоятельный состав преступления, когда речь идет об участии в массовых беспорядках, предусмотренных в диспозиции ч. 1 данной статьи.

Участием в массовых беспорядках признается непосредственное совершение лицом насильственных действий, погромов, поджогов, уничтожения имущества, применение огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также вооруженного сопротивления представителю власти.

Согласно ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление или непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями), а также лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, которые не подлежат уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости либо других обстоятельств, предусмотренных УК РФ.

При этом участник, по существу, как бы является исполнителем массовых беспорядков и должен обладать всеми признаками субъекта преступления, т. е. быть вменяемым и достигшим возраста, с которого установлена уголовная ответственность (ст. 19–20 УК РФ). В некоторых случаях, предусмотренных в законе, участник может обладать дополнительными признаками и являться специальным субъектом преступления.

Под непосредственным исполнением понимается выполнение действий, содержащих признаки конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК РФ. Признаки же объективной стороны массовых беспорядков, как ранее было отмечено, нашли свое закрепление в диспозиции ч. 1 ст. 212 УК.

Активное участие в массовых беспорядках, как правило, способствует и дает возможность реализовывать цели и задачи при совершении данного преступления. При этом участники массовых беспорядков могут выполнять полностью или часть действий, составляющих объективную сторону рассматриваемого преступления.

Лица, которые находились в толпе при совершении массовых беспорядков, не принимавшие участия в совершении действий, указанных в диспозиции ч.1 ст. 212 УК РФ, не привлекаются к уголовной ответственности за данное преступление.

Оконченным преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 212 УК РФ, в виде участия в массовых беспорядках будет считаться с момента совершения любого из действий, перечисленных в ч. 1 данной статьи (участия в насилии, погромах, поджогах, уничтожения имущества, применения огнестрельного оружия и др. действий).

Достаточно еще раз вспомнить погромы, поджоги, разграбление, совершенные в 2006 г. в Кондопоге, а также в 2010 г. в Москве на Манежной площади. В последнем случае массовые беспорядки со стороны участников сопровождались насилием, в результате которого пострадало 6 сотрудников внутренних дел.

С субъективной стороны участие в массовых беспорядках совершается с прямым умыслом. Участник массовых беспорядков осознает общественную опасность своего участия в совершении таких действий и желает этого.

Субъектом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 212 УК РФ, является вменяемое лицо, достигшее согласно ч. 1 ст. 20 УК РФ возраста 16 лет. Вместе с тем лица, не достигшие ко времени совершения данного преступления указанного возраста, могут быть субъектом преступления только за преступления, совершенные в процессе массовых беспорядков, уголовная ответственность за которые предусмотрена с 14 лет (ч. 2 ст. 20 УК РФ).

Следовательно, ответственность наступает по ч. 2 ст. 212 УК РФ за участие в массовых беспорядках с момента совершения, как уже было отмечено, хотя бы одного общественно опасного деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 212 УК РФ.

В отличие от ст. 79 УК РСФСР 1960 г., в ч. 3 ст. 212 УК РФ 1996 г. предусмотрена уголовная ответственность за призывы к массовым беспорядкам, а также за призывы к насилию над гражданами. Можно сказать, что в ч. 3 анализируемой статьи содержится как бы еще один самостоятельный состав преступления, в котором предусмотрены указанные деяния, требующие отдельного рассмотрения, так как в теории и практике возникают определенные трудности в их понимании.

И здесь следует согласиться с А. Соловьевым, что законодатель не определил, при каких условиях наступает уголовная ответственность за действия, указанные в ч. 3 ст. 212 УК РФ.^[1030]

В «Толковом словаре русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой под призывом понимается «политический лозунг, а также обращение в лаконичной форме, выражающее руководящую политическую идею или требование».^[1031]

В уголовно-правовой литературе термин «призывы» понимается неоднозначно и как бы имеет двойную смысловую нагрузку. Так, например, по мнению Ю. Н. Демидова, лица, призывающие группу людей (толпу) к совершению противоправных действий, если не установлены другие признаки их организаторской деятельности, должны привлекаться за соучастие в массовых беспорядках как подстрекатели.^[1032] Аналогичной точки зрения придерживается в этом вопросе и А. А. Абдульманов.^[1033]

Однако противоположного мнения в отличие от указанного придерживается Л. В. Иногамова-Хегай, считающая, что призывы необходимо отграничивать от подстрекательства, когда речь идет о массовых беспорядках, так как они носят «безличный характер», обращены к неограниченному и неопределенному кругу лиц. Подстрекательство же, как правило, характеризуется конкретным воздействием на индивидуально определенное лицо^[1034] для совершения конкретного преступления.

При этом следует отметить, что состав массовых беспорядков будет иметь место в том случае, если лицо обращалось с призывами и соответствующими предложениями к неограниченному числу людей, побуждая их к совершению действий, предусмотренных диспозицией ч. 1 ст. 212 УК РФ.

Практически во всех случаях, как уже было отмечено, призывы представляют собой публичное обращение к неопределенному кругу лиц, чтобы они проявили желание участвовать в массовых нарушениях общественного порядка и других противоправных действиях.

Особую опасность в ч. 3 ст. 212 УК РФ представляют призывы к массовым беспорядкам, предусмотренным ч. 1 настоящей статьи, а также – к участию в них, либо призывы к насилию над гражданами, которые наказываются ограничением свободы на срок до 2 лет, либо принудительными работами на срок до 2 лет, либо лишением свободы на тот же срок (в ред. Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ).

Относительно призывов к насилию над гражданами следует сказать, что они должны быть направлены в большинстве своем не против каких-либо конкретных лиц, а против определенных групп населения по самым различным признакам (национальным, религиозным, социальным, должностному положению и т. п.). Так, например, как справедливо замечает А. Н. Игнатов, призыв толпы к убийству конкретного лица, как правило, должен рассматриваться как подстрекательство к убийству, совершенному группой лиц (ч. 2 ст. 105 УК РФ), или как посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК РФ) в зависимости от конкретных обстоятельств дела.^[1035]

Таким образом, призывы к насилию над гражданами могут быть и не связаны непосредственно с массовыми беспорядками, а направлены на совершение другого преступления либо на индивидуально конкретное лицо. Сами же деяния, предусмотренные ч. 3 ст. 212 УК РФ, представляют опасность со времени распространения призывов. Призывы как бы являются своеобразными видами подстрекательства к совершению других преступлений в процессе массовых беспорядков со стороны лиц, которые не являются их организаторами. Поэтому субъектом преступления является вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, призывавшее к совершению общественно опасных деяний, предусмотренных в ч. 3 ст. 212 УК РФ.

Деяния, предусмотренные ч. 3 ст. 212 УК РФ, как уже было отмечено, считаются оконченными с момента распространения рассмотренных призывов, независимо от того, удалось их осуществить или нет.

1.6. Проблемы квалификации массовых беспорядков

Важное значение в теории и практике имеют вопросы квалификации и отграничения массовых беспорядков от других преступлений. Трудности в решении этих вопросов связаны главным образом с самим процессом квалификации преступлений, который играет важную роль в деятельности правоохранительных органов. Как отмечал В. Н. Кудрявцев, квалификация преступлений представляет собой установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, которое предусмотрено уголовно-правовой нормой.^[1036]

Массовые беспорядки, являясь многообъектным преступлением, представляют определенную сложность для их квалификации и решения вопросов уголовной ответственности виновных лиц. При этом объективная сторона рассматриваемого преступления состоит из различных действий, которые по своим признакам частично совпадают с другими общественно опасными деяниями, описанными в различных главах Особенной части УК РФ.

В связи с этим следует сказать, что указанные особенности обусловлены тем, что наличие общих признаков у похожих преступлений приводит на практике к ошибочной квалификации массовых беспорядков.

В основе правильной квалификации лежит отграничение массовых беспорядков от других похожих преступлений, например бандитизма (ст. 209 УК РФ), хулиганства (ст. 213 УК РФ), дезорганизации деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК РФ), применения насилия в отношении представителя власти (ст. 318 УК РФ) и других общественно опасных деяний.

При квалификации массовых беспорядков необходимо в полном объеме учитывать не только объективные, но и субъективные признаки, которые в различной степени позволяют отграничить их от других преступлений. Практика показывает, что игнорирование субъективных признаков приводит к неправильным решениям при оценке правоохранительными органами вопросов не только привлечения к уголовной ответственности, но и при назначении наказания в отношении лиц, виновных в организации, участии и осуществлявших призывы к массовым беспорядкам.

Следует также отметить, что квалификация массовых беспорядков существенно затрудняется как несовершенством действующего уголовного законодательства, так и рассматриваемой уголовно-правовой нормы, конструкция которой требует своего уточнения. Разумеется, от этого зависит и правильное понимание сотрудниками правоохранительных органов действующих норм уголовного закона в процессе квалификации массовых беспорядков и отграничение их от смежных преступлений.

Не случайно проблемы квалификации преступлений считаются самыми сложными проблемами в уголовном праве, особенно когда преступное деяние необходимо четко отграничивать от других похожих с ним составов преступлений. В данном случае это имеет прямое отношение с массовыми беспорядками.

Вышеизложенное предопределяет рассмотреть обозначенные вопросы квалификации и отграничения массовых беспорядков от других преступлений несколько подробно. При квалификации задача состоит в том, чтобы определить состав массовых беспорядков, представляющих собой совокупность объективных и субъективных признаков, характеризующих данное общественно опасное деяние как конкретное преступление. Отсутствие хотя бы одного из них исключает уголовную ответственность за массовые беспорядки, предусмотренные ст. 212 УК РФ.

Таким образом, квалификация преступлений как сложный процесс установления соответствия признаков совершенного деяния с признаками состава преступления, предусмотренного какой-либо уголовно-правовой нормой, по существу, неотделима от проведения отграничения от других общественно опасных деяний.

Так, например, несмотря на однородность непосредственных объектов, в качестве которых выступают общественные отношения, связанные с обеспечением общественной безопасности, главное отграничение массовых беспорядков от бандитизма необходимо осуществлять по объективным и субъективным признакам данных преступлений, в частности по деянию, а также мотиву и цели.

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1977 г. № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» под бандой понимается организованная, устойчивая, вооруженная группа из двух и более лиц, заранее объединившихся для совершения нападений на граждан, а также организации.^[1037] При этом обязательными признаками объективной стороны банды являются: 1) наличие двух и более лиц; 2) устойчивость и 3) вооруженность.

Обязательным признаком субъективной стороны бандитизма является наличие специальной цели – нападения на граждан и организации.