Текст книги "Избранные труды"

Автор книги: Владимир Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 48 страниц)

Другим необходимым признаком объективной стороны данного общественно опасного деяния является наступление преступных последствий, предусмотренных в ст. 266 УК РФ в виде причинения тяжкого вреда здоровью человека (ч. 1), смерти одного (ч. 2), а также двух или более лиц (ч. 3). С учетом того, что по конструкции рассматриваемый состав преступления является материальным, установление причинной связи между деянием и последствием обязательно.

Что же касается лица, совершившего преступление, предусмотренное ст. 266 УК РФ, то в теории уголовного права и судебной практике здесь нет единства мнений. Например, некоторые ученые считают, что субъект данного общественно опасного деяния общий, поскольку речь идет о недоброкачественном ремонте транспортных средств, путей сообщения, средств сигнализации или связи либо другого транспортного оборудования, т. е. любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Однако когда имеет место выпуск в эксплуатацию технически неисправных транспортных средств лицом, ответственным за техническое состояние предмета преступления, то в данном случае имеет место специальный субъект преступления.^[320]

Другие ученые полагают, что субъект общественно опасного деяния, предусмотренного ст. 266 УК РФ, и в первом и во втором случаях специальный. Данная точка зрения ученых (В. Г. Шарагина, И. М. Тяжковой, А. В. Рагулиной), на наш взгляд, представляется наиболее обоснованной.^[321] При этом следует заметить, что относительно субъекта, признаки которого в законе конкретизированы, т. е. им является лицо, ответственное за техническое состояние транспортных средств и имеющее правомочия по выпуску их в эксплуатацию, мнения ученых и практиков в основном совпадают и разногласий нет. Но в отношении общего субъекта преступления, когда речь идет о недоброкачественном ремонте, в теории уголовного права по этому поводу имеют место неоднозначные мнения, что приводит к расширительному толкованию ответственности виновного лица в совершении общественно опасного деяния, предусмотренного ст. 266 УК РФ.

Субъектом преступления, связанным с недоброкачественным ремонтом, как нам представляется, не может быть лицо в возрасте 16 лет. Им обязательно должен быть специалист соответствующей квалификации, который в силу своих служебных обязанностей несет ответственность за техническое состояние конкретного транспортного средства, участка пути или дороги, а также средств сигнализации и связи, т. е. лицо, наделенное дополнительными признаками по отношению к общему субъекту преступления. При этом вся служебная деятельность данного лица непосредственно связана с ремонтными работами в государственных или других организациях, как правило, на постоянной основе. Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда СССР от 6 октября 1970 г. «О судебной практике по делам об автотранспортных преступлениях» № 11 (В редакции Постановления Пленума от 16 января 1986 г. № 5), уголовную ответственность за преступление, предусмотренное ст. 211¹ УК РСФСР (ст. 266 УК РФ), могут нести работники государственных, а также общественных организаций, на которых действующими инструкциями или правилами, соответствующим распоряжением и в силу занимаемого ими служебного положения возложена ответственность за техническое состояние или эксплуатацию транспортных средств.^[322] В свою очередь, А. И. Коробеев относит к ним не только лиц, работающих в организациях и на предприятиях любой формы собственности, но и обслуживающих, а также технических работников железнодорожных депо, судоремонтных заводов, аэропортов и других вспомогательных служб и т. д.^[323]

Исходя из того, что субъект преступления, предусмотренного ст. 266 УК РФ, в обоих случаях специальный, рассмотрим далее некоторые вопросы квалификации. Так, например, при совершении ДТП с преступными последствиями по причине неисправности транспортного средства уголовную ответственность будет нести не только лицо, выпустившее его в эксплуатацию, но и водитель данного транспортного средства. Это положение закреплено в п. 2.3 Правил дорожного движения, обязывающем каждого водителя проверить перед выездом и обеспечить в пути техническое состояние транспортного средства. В данном случае действия лица, ответственного за техническое состояние транспорта и выпустившего его неисправным, будут квалифицироваться по ст. 266, а действия водителя должны быть квалифицированы по соответствующей части ст. 264 УК РФ.^[324]

Согласно п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 6 октября 1970 г. «О судебной практике по делам об автотранспортных преступлениях», по ст. 266 УК РФ квалифицируются действия владельцев или водителей индивидуальных транспортных средств, которые разрешили другому лицу эксплуатацию технически неисправного транспортного средства.^[325] Данное положение в некоторой степени расширяет круг рассматриваемых субъектов преступления. При этом, как справедливо отмечает А. И. Чучаев, лицо, в распоряжение которого было выделено транспортное средство без указания на него ответственности за техническое состояние и эксплуатацию (например, персональный автотранспорт), не является субъектом преступления, предусмотренного ст. 266 УК РФ.^[326]

Далее следует отметить, что в отличие от рассмотренных преступлений (ст. 263, 264, 266 УК РФ), в которых имеет место специальный субъект, в преступлениях, предусматривающих уголовную ответственность за приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (ст. 267 УК) и нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта (ст. 268 УК РФ), субъект преступления будет общий.

При этом в связи с повышенной общественной опасностью действий, связанных с нарушением, повреждением, приведением в негодность для эксплуатации транспортных средств, путей сообщения, средств сигнализации и другого транспортного оборудования, а также блокированием транспортных коммуникаций, при наступлении последствий, указанных в ст. 267 УК РФ, законодатель предусмотрел уголовную ответственность лица с 14-летнего возраста.

Общий субъект преступления будет и за действия, предусмотренные в диспозиции ст. 268 УК РФ, когда речь идет о нарушении пассажирами, пешеходами или другими участниками движения (кроме лиц, указанных в ст. 263, 264 УК) правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств при условии наступления преступных последствий, указанных в данной статье.

С учетом того, что квалификация транспортных преступлений с общим субъектом выходит за рамки нашего исследования, проанализируем подробнее преступление, предусмотренное ст. 269 УК РФ, которое наряду с преступлениями, посягающими на безопасность движения и эксплуатацию транспорта, также охватывается главой 27 УК РФ и совершается, как нам представляется, специальным субъектом.

Преступление, предусмотренное ст. 269 УК РФ, само по себе специфично по отношению к рассмотренным транспортным преступлениям. Особенность этого преступления заключается в первую очередь в предмете посягательства, которым является магистральный трубопровод. Последний представляет собой комплекс сооружений и технических средств, предназначенный для транспортировки по магистральным трубопроводам нефти, нефтепродуктов, а также различных газов на значительные расстояния.

Объективная сторона данного общественно опасного деяния выражается в нарушении правил безопасности при строительстве, эксплуатации, а также ремонте магистрального трубопровода, в результате чего наступили предусмотренные в законе (ст. 269 УК РФ) преступные последствия, а именно причинение тяжкого вреда здоровью человека (ч. 1), смерть человека (ч. 2), смерть двух или более лиц (ч. 3).

Уголовную ответственность по данной статье несет лицо (как должностное, так и не должностное), которое нарушает правила безопасности при строительстве, эксплуатации, а также ремонте магистральных трубопроводов. То есть речь идет не о любом лице, а о том, на которое была возложена обязанность соблюдения предусмотренных правил при выполнении работ, указанных в диспозиции ст. 269 УК РФ, т. е. о специальном субъекте, наделенном указанным дополнительным признаком. Следовательно, согласно нормативному акту данное лицо обязано соблюдать правила безопасности работ при строительстве, ремонте или эксплуатации магистральных трубопроводов. Как правило, к этим лицам относятся: начальники участков, строители, ремонтники, рабочие и другие лица. Но данных субъектов преступления объединяет общий признак, так как каждый из них должен соблюдать правила безопасности при строительстве, эксплуатации, а также работе магистральных трубопроводов, что является их должностной (служебной) обязанностью при выполнении работ.

Таким образом, при установлении признаков специального субъекта преступления квалификация осуществляется по ст. 269 УК РФ. Однако, если указанные действия совершаются частными лицами, не обладающими дополнительными признаками (общий субъект преступления), то они могут быть квалифицированы по ст. 167 или ст. 281 УК РФ, или по другим статьям.

Среди общественно опасных деяний, охватываемых главой 27 УК РФ, особое место занимают иные преступления в сфере функционирования транспорта, предусмотренные ст. 270 УК (неоказание капитаном судна помощи терпящим бедствие) и ст. 271 УК РФ (нарушение правил международных полетов), в которых, как нам представляется, субъект преступления специальный.

В уголовно-правовой литературе высказываются мнения, что данные общественно опасные деяния не следует относить к транспортным преступлениям, так как неоказание капитаном судна помощи терпящим бедствие (ст. 270 УК) является частным случаем оставления в опасности (ст. 125 УК), а нарушение правил международных полетов (ст. 271 УК) скорее связано с посягательством на порядок управления.^[327] В свою очередь, И. М. Тяжкова и А. И. Коробеев считают, что, например, при совершении преступления, предусмотренного ст. 270 УК РФ, посягательство осуществляется не на безопасность движения и эксплуатацию морского транспорта, а на жизнь лиц, терпящих бедствие на море или водном пути.^[328]

Объективная сторона преступного деяния, предусмотренного ст. 270 УК РФ, выражается в неоказании капитаном судна помощи людям, которые терпят бедствие на море или другом водном пути, при условии, что эта помощь могла быть оказана без серьезной опасности для своего судна, а также экипажа и пассажиров.

Законодатель прямо и четко указывает в диспозиции ст. 270 УК РФ, какое лицо должно нести уголовную ответственность за совершение данного преступления.

Таким лицом является капитан любого судна, не оказавший помощи терпящим бедствие на море или ином водном пути. Следовательно, в данном случае речь идет о специальном субъекте преступления, т. е. о лице, которое не выполняет требований, содержащихся в ряде международных конвенций^[329] и российском законодательстве.^[330] Субъектом рассматриваемого преступления может быть и лицо, исполняющее обязанности капитана. При этом субъектом преступления может быть и шкипер самоходного плавсредства, который фактически руководит экипажем, так как законодатель использует в диспозиции ст. 270 УК «капитан судна» как обобщенное понятие.

Несколько иначе, как отмечается в специальной литературе, решается вопрос уголовной ответственности в отношении судоводителей водных транспортных средств (катеров, яхт, шлюпок, лодок и т. п.), принадлежащих на праве собственности частным лицам. При неоказании помощи терпящим бедствие на море или ином водном пути их действия могут быть квалифицированы по ст. 125 УК РФ (оставление в опасности). В свою очередь, капитан судна, терпящего бедствие, за неоказание помощи членам экипажа, а также пассажирам привлекается к уголовной ответственности не по ст. 270 УК, а за оставление в опасности (ст. 125 УК РФ).^[331]

Другим преступлением в сфере функционирования транспорта, субъект которого требует анализа и уточнения, является общественно опасное деяние, предусмотренное ст. 271 УК РФ (нарушение правил международных полетов). Хотя преступление и не является распространенным, однако оно представляет большую общественную опасность, так как посягает на урегулированный нормами права режим воздушного пространства России при осуществлении международных полетов, что создает непосредственную угрозу неприкосновенности государственной границы.

Воздушное сообщение между государствами осуществляется на основе установленных правил полетов. В соответствии с Законом РФ от 1 июля 1993 г. «О государственной границе Российской Федерации» воздушные суда пересекают государственную границу по специально установленным воздушным коридорам полета^[332] с соблюдением установленных Правительством РФ правил. Осуществление международных полетов регламентируют также принятый 19 февраля 1997 г. Воздушный кодекс Российской Федерации,^[333] отдельные международные договоры (соглашения), подзаконные акты и различные международно-правовые документы. Таким образом, международные полеты воздушных судов в воздушном пространстве нашей страны осуществляются на основе законодательства России и норм международного права, соответствующих международных договоров и конвенций.

Само преступление совершается лицом, которое не соблюдает указанные в разрешении маршруты полета, места посадки, воздушные ворота, а также высоту полета, или совершает другие нарушения правил международных полетов.

К уголовной ответственности за данное преступление может быть привлечено не любое лицо, а только ответственное за соблюдение правил международных полетов, обладающее этим дополнительным признаком, которое в силу особенностей профессии, занимаемого положения и должности наделено по отношению к общему субъекту специальными правами и обязанностями при пилотировании воздушного судна.

В данном случае речь может идти о командирах кораблей, членах экипажа воздушного судна, авиационных диспетчерах, как гражданах России, так и иностранцах, и лицах без гражданства, которые несут ответственность за соблюдение правил международных полетов. Следовательно, субъект преступления, предусмотренного ст. 271 УК РФ, будет специальный, что имеет принципиальное значение для квалификации и решения вопросов уголовной ответственности.

Несколько шире понимает субъект данного преступления академик В. Н. Кудрявцев, относя к нему также работников воздушного транспорта и частных лиц.^[334] В свою очередь, А. И. Коробеев также расширяет субъект преступления, считая, что пассажиры и другие лица, принуждающие членов экипажа воздушного судна к нарушению правил международных полетов, должны признаваться исполнителями данного преступления (ст. 271 УК).^[335]

Представляется, что указанные точки зрения спорны и при неправильном определении субъекта преступления, предусмотренного ст. 271 УК РФ, могут иметь место ошибки при квалификации.

В свою очередь, оспаривая позицию А. И. Коробеева по поводу уголовной ответственности субъекта данного преступления, следует, на наш взгляд, поддержать мнение А. И. Чучаева, что пассажиры, находящиеся на борту воздушного судна, которые нарушили правила международных полетов, не могут привлекаться к уголовной ответственности по ст. 271 УК РФ, так как при определенных обстоятельствах в их действиях может иметь место преступление, квалифицируемое по ст. 322 УК РФ (незаконное пересечение государственной границы РФ).^[336] При отсутствии со стороны пассажиров принуждения, направленного на нарушение правил международных полетов, предложенная А. И. Чучаевым квалификация полностью не оспаривается и А. И. Коробеевым.^[337]

По мнению А. В. Журавлева, уголовная ответственность за данное преступление исключается при условии вынужденного нарушения лицом правил международных полетов по техническим неполадкам воздушного судна или сложным метеорологическим условиям, а также по другим обстоятельствам.^[338]

Рассмотренные проблемы квалификации транспортных преступлений со специальным субъектом требуют своего дальнейшего теоретического изучения с современных позиций, так как они в первую очередь востребованы практикой.

Квалификация преступлений против правосудия со специальным субъектом^[339]

Осуществление правосудия в нашей стране является важнейшим направлением предупреждения преступности, так как посредством его лица, совершившие общественно опасные деяния, подвергаются уголовному наказанию. Правосудие же, согласно Конституции Российской Федерации, осуществляется только судом (ст. 118). Вместе с тем правосудие выступает и как средство, с помощью которого государство реализует выполнение задач уголовного закона (ст. 2 УК РФ) по охране и укреплению законности, охране прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя РФ и т. п. от преступных посягательств, а также предупреждает совершение преступлений и решает другие задачи.

Преступления против правосудия, как правило, посягают на совокупность общественных отношений, обеспечивающих нормальную, регламентированную законодательством деятельность суда по осуществлению его задач, а также на деятельность государственных органов и соответствующих лиц, которые призваны содействовать осуществлению правосудия в стране.

Совершение данными лицами преступлений против правосудия подрывает авторитет государственных и исполнительных органов на местах и вышестоящих структур, порождает у населения недоверие к представителям власти и должностным лицам правоохранительных и других органов власти.

По существу, преступления против правосудия, как отмечает И. М. Тяжкова, впервые выделились в самостоятельную главу по признаку родового объекта в УК РСФСР 1960 г.^[340] УК РФ 1996 г. сохранил преемственность многих уголовно-правовых норм, предусматривающих общественно опасные деяния, посягающие на интересы правосудия, однако многие из них подверглись существенным изменениям и дополнениям, в особенности преступления, совершаемые представителями власти и другими лицами, являющимися специальными субъектами главы 31.

Особо следует отметить, что довольно большую группу преступлений против правосудия, а точнее, преступлений, посягающих на исполнение конституционных принципов правосудия и имеющих повышенную общественную опасность, представляют общественно опасные деяния, совершаемые представителями власти, т. е. лицами, которые призваны сами соблюдать и охранять законы и защищать интересы граждан, что мы уже отмечали. Речь в данном случае идет о специальных субъектах, которыми совершаются следующие преступления: привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299), незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300), незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301), принуждение к даче показаний (ст. 302), фальсификация доказательств (ч. 2 ст. 303), вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УК РФ).

По данным нашего исследования указанные преступления составляют 7,5 % от общего количества преступлений со специальным субъектом с признаками представителя власти как разновидности должностного лица.

Другие преступления против правосудия могут совершить лица, обязанные содействовать суду, производству предварительного расследования и дознания, которые не осуществляют должностных функций, связанных с отправлением правосудия, но являются также специальными субъектами. В данном случае речь идет о таких преступлениях, как, например, заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод (ст. 307) и отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК РФ).

Специальными субъектами преступлений против правосудия являются также лица, отбывающие наказание в виде лишения свободы, т. е. осужденные и лица, содержащиеся под стражей (ст. 313–315 УК РФ).

Говоря о квалификации преступлений против правосудия со специальным субъектом, следует отметить, что по этой проблеме опубликовано незначительное количество научных трудов, в которых в основном рассматриваются общие вопросы уголовной ответственности данных общественно опасных деяний.^[341]

Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК РФ) относится к группе преступлений, которые совершаются представителями власти, обязанными охранять и защищать конституционные права и интересы граждан.

Объективная сторона этого преступления заключается в привлечении невиновного лица к уголовной ответственности. Согласно ст. 8 УК РФ, основанием уголовной ответственности является совершение лицом общественно опасного деяния, содержащего все признаки состава преступления, которые предусмотрены уголовным законом.

Само же привлечение к ответственности за совершенное преступление представляет собой процессуальное действие. Так, следователь, руководствуясь ст. 171 УПК РФ, выносит постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, а дознаватель в соответствии с ч. 1 ст. 225 УПК РФ по окончании дознания составляет обвинительный акт.

Специальными субъектами привлечения заведомо невиновного к уголовной ответственности могут быть представители власти, которые в соответствии с процессуальными нормами осуществляют предварительное расследование и дознание (следователь и дознаватель), а также прокурор в том случае, когда он в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ принял дело к своему производству, а затем на основании предъявленного постановления привлек заведомо невиновного к уголовной ответственности.

В некоторых случаях специальным субъектом при совершении данного преступления в соответствии со своим процессуальным положением может быть на основании п. 2 ч. 3 ст. 39 УПК и начальник следственного отдела, а также согласно ч. 4 ст. 41 УПК РФ начальник органа дознания, указания которых для следователя и лица, производящего дознание, обязательны к исполнению.

По существу, в теории и судебно-следственной практике квалификация преступления, предусмотренного ст. 299 УК, не вызывает особых затруднений, хотя специальный субъект преступления прямо не указан в уголовно-правовой норме. Дополнительные признаки специальных субъектов рассматриваемого преступления усматриваются в объективной стороне общественно опасного деяния и должностных обязанностях представителей власти, которыми наделены прокурор, следователь, дознаватель и другие работники правоохранительных органов.

Следует согласиться с точкой зрения А. С. Горелика и Л. В. Лобановой, что действия иных сотрудников органов, осуществляющих предварительное расследование, которые умышленно способствовали привлечению невиновного к уголовной ответственности, должны квалифицироваться как соучастие по ст. 33 и ст. 299 УК РФ, а в случае осуждения заведомо невиновного судьей его действия квалифицируются по ст. 305 УК РФ.^[342]

Необходимо разграничивать данное преступление от незаконного заключения под стражу или содержание под стражей (ч. 2 ст. 301 УК РФ), где специальными субъектами также являются прокурор, следователь и лицо, осуществляющее дознание. При этом преступления, предусмотренные ст. 299 и 301 УК, отличаются друг от друга по объективным и субъективным признакам.

Если говорить об объективной стороне преступления, предусмотренного ст. 300 УК РФ, то она заключается в действиях специальных субъектов: прокурора, следователя, а также лица, производящего дознание, выражающихся в незаконном освобождении от уголовной ответственности лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. Основным способом освобождения от уголовной ответственности является вынесение данными субъектами преступления постановления о прекращении уголовного дела. Сами же специальные субъекты незаконного освобождения от уголовной ответственности законом достаточно четко определены: в диспозиции данной статьи ими являются прокурор, следователь и дознаватель.

Действия судьи, по признакам специального субъекта преступления, не могут быть квалифицированы по статье 300 УК РФ. Эти действия, как справедливо отмечается в научной литературе, могут расцениваться, например, как вынесение заведомо неправосудного акта (ст. 305 УК), которым может быть оправдательный приговор, либо постановление о прекращении уголовного дела на предварительном слушании или решение судьи, которое отменяет незаконно вынесенное постановление о возбуждении уголовного дела в отношении подозреваемого.^[343]

На практике могут иметь место случаи совершения незаконного освобождения от уголовной ответственности (ст. 300 УК РФ) с получением взятки (ст. 290 УК), либо с угрозой или насильственными действиями в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя и других лиц, связанных с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования (ст. 296 УК). В этих и других случаях содеянное виновными должно быть квалифицировано по совокупности соответствующих преступлений.^[344]

Конституция РФ 1993 г. в ст. 22 устанавливает, что каждый гражданин имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Вместе с тем заключение под стражу и содержание под стражей допускается только по судебному решению. Следовательно, предусмотренные ст. 301 УК РФ преступные деяния посягают на конституционные права граждан. По существу, в ст. 301 УК РФ содержится три самостоятельных состава данной уголовно-правовой нормы – заведомо незаконное задержание (ч. 1), заведомо незаконные заключение под стражу, а также содержание под стражей (ч. 2).

При этом специальными субъектами заведомо незаконного задержания являются представители власти правоприменительных органов, которые в соответствии с ч. 1 ст. 92 УПК РФ наделены полномочиями производить задержание. К ним относятся: прокуроры, следователи, дознаватели, сотрудники милиции и другие представители власти.

Незаконность решений прокурора, органов предварительного расследования, дознания состоит в том, что они выносят решения с нарушением требований, содержащихся в ст. 97 и 98 УПК РФ, образуя тем самым объективную сторону преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 301 УК РФ.

Для определения заведомо незаконного задержания специальными субъектами преступления и правильной квалификации их действий необходимо тщательно проверять фактические обстоятельства применения мер процессуального принуждения и то, соответствуют ли действия этих лиц требованиям действующего уголовного закона.

Представляет интерес в этом случае уголовное дело в отношении следователя Н., который обвиняется в заведомо незаконном задержании. В сентябре 1994 г. гражданин Б. был привлечен к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 109 УК РСФСР за причинение умышленного менее тяжкого телесного повреждения. Расследование было поручено Н. – следователю городского отдела милиции. В октябре 1994 г. следователь в порядке, предусмотренном ст. 122 УПК РСФСР, задержал Б., а затем вынес постановление об избрании в отношении задержанного меры пресечения – подписки о невыезде, и освободил его из-под стражи. 8 июня 1995 г., после прекращения в отношении Б. уголовного дела, следователь Н. незаконно задержал его в порядке ст. 122 УПК РСФСР и незаконно содержал под стражей до 10 июня 1995 г.

В связи с этим следует согласиться с кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ № 92–096–5 о том, что осуждение следователя Н. по ч. 2 ст. 178 УК РСФСР за заведомо незаконное задержание является обоснованным.^[345]

Определенные трудности при квалификации преступных деяний, совершаемых специальными субъектами, возникают в теории и практике, когда речь идет о заведомо незаконном заключении под стражу (ч. 2 ст. 301 УК РФ), что обусловлено существенными изменениями в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. Так, например, с вступлением в силу 1 июля 2002 г. Уголовно-процессуального кодекса РФ изменился и порядок заключения под стражу. Следователи и дознаватели такого права теперь не имеют. При этом прокуроры лишены права санкционировать заключение под стражу в отношении подозреваемого или обвиняемого.

Право на применение данной меры пресечения принадлежит только судье.

В связи с этим специальным субъектом заведомо незаконного заключения под стражу ч. 2 ст. 301 УК РФ может быть только судья, который принимает самостоятельно судебное решение по уголовному делу. В ст. 108 УПК РФ прямо закреплено, что заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого, а также обвиняемого в совершении преступлений, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет, если нельзя применить более мягкую меру пресечения. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении указанных лиц в совершении преступления, если за него предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет при соблюдении оговоренных в законе обстоятельств:

1) подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории РФ;

2) его личность не установлена;

3) им нарушена ранее избранная мера пресечения;

4) он скрылся от органов предварительного расследования или суда.

При этом согласно данной статье судья может как избрать меру пресечения в виде заключения под стражу, так и отказать в этом, либо отложить принятие решения по ходатайству сторон на срок не более 72 часов для представления дополнительных доказательств обоснованности самого задержания.

Заключение под стражу применяется только по постановлению судьи (ст. 108 УПК РФ). В уголовно-правовой литературе имеют место различные мнения по поводу квалификации заведомо незаконного заключения под стражу, в частности относительно специального субъекта этого преступления. Так, по мнению М. А. Кауфмана, судья в этом случае должен отвечать не по ст. 301 УК РФ, а за вынесение судьей заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УК РФ).^[346] В более ранних работах И. М. Тяжкова отмечала, что судьи за незаконное заключение под стражу подлежат уголовной ответственности за вынесение неправосудного приговора, определения или постановления.^[347] Другие ученые считают, что субъектом данного преступления может быть, например, судья, прокурор, следователь и дознаватель.^[348]

Наиболее правильную и предпочтительную точку зрения, на наш взгляд, по вопросу квалификации действий судьи, осуществляющего заведомо незаконное заключение под стражу, занимают А. С. Горелик и Л. В. Лобанова, утверждающие, что с учетом правил конкуренции общей (ст. 305 УК) и специальной норм судья должен отвечать по ч. 2 ст. 301 УК РФ.^[349]