Текст книги "Избранные труды"

Автор книги: Владимир Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 48 страниц)

Данное понятие не претендует на бесспорность и может быть предложено в качестве варианта специальной статьи Уголовного кодекса РФ.

Требует дальнейшего совершенствования и институт необходимой обороны (ст. 37 УК РФ) как обстоятельство, исключающее преступность деяния.

Институт необходимой обороны на протяжении многих лет постоянно подвергается существенным изменениям. Только за последние годы положения ст. 37 УК РФ подверглись редакционным изменениям и дополнениям федеральными законами от 14 марта 2002 г. № 29-ФЗ, от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ и от 27 июля 2006 г. № 153-Ф3. Данные новшества в уголовном законе хотя и расширяют некоторые возможности обороняющегося от нападения при защите интересов личности, общества или государства, но, тем не менее, не являются панацеей от всех преступных посягательств.

Вместе с тем сложность применения необходимой обороны в судебно-следственной практике обычно заключается в том, что зачастую трудно определить и доказать соблюдение условий правомерности действий лица, обороняющегося от нападения. Действия лица, находящегося в состоянии необходимой обороны, могут являться правомерными, если с его стороны не было допущено превышения пределов необходимой обороны, т. е. была соразмерность защиты и опасности посягательства.

Таким образом, на первый взгляд Закон РФ от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ (ч. 2¹ ст. 37 УК РФ) разрешил применять адекватные действия со стороны обороняющегося лица к нападающему, вместе с тем фактор соразмерности, т. е. умышленные действия, которые явно не соответствуют характеру и опасности посягательства, достаточно условны, что порождает в теории и на практике много вопросов, а порой (в последнем случае) и ошибок.

Все это свидетельствует о необходимости дальнейшего изучения и совершенствования института необходимой обороны в законодательном порядке. Об этом свидетельствует как теория, так и судебно-следственная практика применения необходимой обороны в современных условиях предупреждения преступности в России.

Требует своего дальнейшего совершенствования и система уголовных наказаний, предусмотренная в ст. 44 УК РФ, которая по сравнению с системой наказаний в УК РСФСР 1960 г. является более прогрессивной.

Так, например, Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ из системы наказаний неоправданно была исключена конфискация имущества как вид уголовного наказания. В дальнейшем Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 153-Ф3 конфискация имущества была включена в раздел 6 УК РФ «Иные меры уголовно-правового характера». При этом дополненная глава 15¹ стала называться «Конфискация имущества». Таким образом, новый институт уголовного права в настоящее время относится к иным принудительным мерам уголовно-правового характера и в систему наказаний не входит.

Представляется, что необходимость включения конфискации имущества снова в систему наказаний (ст. 44 УК РФ) диктуется не только сложной криминогенной ситуацией в России, но и политико-экономическими реалиями жизни.

Требует своего совершенствования относительно новое уголовное наказание – обязательные работы (ст. 49 УК РФ), которые были включены в УК РФ 1996 г. и введены в действие с 10 января 2005 г. как основной вид наказания, претерпевшие существенные изменения еще в 2003 г. Правовая природа обязательных работ имеет достаточно отличительных признаков, позволяющих их отграничивать от исправительных работ (ст. 50 УК РФ), которые также назначаются осужденным лицам в качестве основного наказания без изоляции от общества.

Практика показывает, что обязательные работы (ст. 49 УК РФ) в связи с несовершенством уголовного и уголовно-исполнительного законодательства применяются весьма ограниченно. По существу, обязательные работы, исходя из сути закона, являются общественно полезными, то есть должны выполняться бесплатно в отношении осужденного и государства. Однако администрация организации заработанные деньги осужденными ежемесячно перечисляет в соответствующий бюджет, что в корне меняет карательную суть уголовного наказания, предусмотренного ч. 1 ст. 49 УК РФ.

Особо следует отметить, что обязательные работы практически не применяются в отношении несовершеннолетних (ст. 88 УК РФ).

Другим новым видом уголовного наказания, требующим совершенствования, является арест (ст. 54 УК РФ), заключающийся в содержании осужденного в условиях строгой изоляции от общества, который устанавливается на срок от 1 до 6 месяцев.

Арест относится к основным видам уголовного наказания, применяемым за преступления небольшой и средней тяжести. Для исполнения наказания в виде ареста предполагалось создать соответствующую инфраструктуру, т. е. специальные учреждения в виде арестных домов изоляционного направления. Однако до настоящего времени арестные дома в России не созданы, так как строительство такого рода учреждений требует выделения значительных финансовых средств, хотя законодатель предполагал их ввести в действие в 2001 г.

В связи с отсутствием в стране арестных домов в настоящее время данный вид уголовного наказания судами практически не применяется, а перспектива его весьма туманна, так как отсутствует и соответствующая финансовая поддержка со стороны государства.

В этом случае возникает закономерный вопрос о целесообразности исключения ареста из системы наказаний, который имеет много общего с лишением свободы на определенный срок (ст. 56 УК РФ), да и понимание учеными сущности ареста в теории уголовного права и законодателя до настоящего времени противоречиво.

Требует своего совершенствования и такой вид уголовного наказания, как пожизненное лишение свободы (ст. 57 УК РФ), которое назначается за особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь, а также за особо тяжкие преступления против общественной безопасности.

Пожизненное лишение свободы назначается судом как альтернативное наказание смертной казни и предусмотрено в пяти составах преступлений: ч. 2 ст. 105, ст. 277, ст. 295, ст. 317 и ст. 357 УК РФ 1996 г. Вместе с тем пожизненное лишение свободы дополнительно предусмотрено также в качестве одного из наказаний в ч. 3 ст. 205 УК РФ за наиболее опасные формы терроризма.

Пожизненное лишение свободы является бессрочной изоляцией от общества. Однако в связи с тем, что в настоящее время не созданы специальные места для реализации этого наказания, отбывают его, как правило, в колониях особого режима. Разумеется, такое положение дел не достигает целей наказания, предусмотренных в ч. 2 ст. 43 УК РФ.

Говоря о совершенствовании Особенной части УК РФ, прежде всего нужно отметить, что по сравнению с УК РСФСР 1960 г. ее система построения хотя и отличается существенной новизной, но тем не менее требует дальнейшего изучения и уточнения.

Не подвергая сомнению новые приоритеты уголовно-правовой охраны, а ими являются: личность (основные права и свободы человека и гражданина); собственность; общественная безопасность; общественный порядок; конституционный строй Российской Федерации, которые и определили систему Особенной части УК РФ 1996 г., – нельзя не отметить следующее.

Во-первых, новым в отечественном уголовном законодательстве является появление в последнем разделе УК преступлений против мира и безопасности человечества: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны (ст. 353); публичные призывы к развязыванию агрессивной войны (ст. 354); разработка, производство, накопление, приобретение или сбыт оружия массового поражения (ст. 355); применение запрещенных средств и методов ведения войны (ст. 356); геноцид (ст. 357); экоцид (ст. 358); наемничество (ст. 359) УК РФ и др.

Представляется, что данная группа преступлений, исходя из характера и степени общественной опасности, а также общепризнанных принципов и норм международного права, должна в Особенной части УК РФ занимать не последнее, а, может быть, и первое место.

Значительные изменения внесены Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ в регламентацию такого распространенного преступления, как хулиганство (ст. 213 УК РФ), что привело фактически к декриминализации особо злостного хулиганства, предусмотренного ранее ч. 3 квалифицированного состава. По существу законодатель не только сузил преступление, но и необоснованно перенес квалифицирующие признаки хулиганства, совершенного с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, в основной состав (ч. 1 ст. 213 УК РФ).

Данное обстоятельство в значительной степени затрудняет решение вопросов привлечения к уголовной ответственности лиц, совершивших хулиганство, предусмотренного ч. 1 ст. 213 УК РФ. При этом Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 211-ФЗ в основном составе при совершении хулиганства законодатель установил, чтобы оно было совершено по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды.

Следовательно, для признания хулиганства оконченным преступлением как основного состава необходимо, чтобы грубое нарушение общественного порядка и выражение явного неуважения к обществу обязательно сопровождалось применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, либо наличием хотя бы одного из мотивов, указанных в п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что редакция законодательной новеллы, предусматривающей уголовную ответственность за хулиганство в современном виде, не позволяет эффективно решать вопросы по его предупреждению, а также отграничивать данный состав от вандализма (ст. 214 УК РФ) и административного правонарушения, предусмотренного ст. 20.1 КоАП РФ (мелкое хулиганство).

При этом требует существенной корректировки и глава 16 раздела 7 «Преступления против личности» Особенной части УК РФ, в частности когда речь идет об убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку (ст. 105–108) или посягательстве на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277), посягательстве на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295) и посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ).

Предлагается перенести ст. 277, 295, 317 УК РФ в главу 16 УК и рассматривать их как квалифицированные убийства в виде отягчающих обстоятельств ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Далее следует отметить, что основные признаки представителя власти как разновидности должностного лица, определенные законодателем в примечании к ст. 318 УК РФ, еще до конца не изучены. Вместе с тем законодатель совершенно обоснованно разграничил уголовную ответственность публичных служащих, способных совершить преступление против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, а также служащих коммерческих организаций всех видов собственности, которые могут совершить любые другие преступления, что вызывает трудности на практике в определении субъекта преступления.

По отношению к другим должностным лицам представители власти как субъекты должностного преступления обладают рядом специфических признаков, правильное определение которых имеет важное значение для применения уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за должностные преступления. В связи с этим понятие «представитель власти» требует существенного законодательного уточнения.

Некоторые уточнения следует внести в законодательные новеллы, предусматривающие посягательство на интересы правосудия – глава 31 (ст. 294, 295, 301) и в уголовно-правовые нормы главы 32 (ст. 317, 321) УК РФ, что будет способствовать совершенствованию уголовного законодательства как эффективного инструмента предупреждения преступности в стране.

Ответственность за хулиганство в уголовном законодательстве зарубежных стран^[513]

Анализируя уголовное законодательство зарубежных государств, следует особо отметить, что Соединенные Штаты Америки представляют наибольший интерес для исследования хулиганства как наиболее распространенного преступления, ответственность за которое наступает, как правило, за нарушение общественного порядка.

Само слово «хулиганство», по мнению П. И. Люблинского, попало в Россию из Англии, которая, в свою очередь, заимствовала его в 70-х годах, из Америки, и уже давно известно Западу.^[514]

Термину «хулиганство» в уголовном праве США соответствует термин «нарушение общественного порядка»: “disorderly conduct”, “breach of the реасе”.

Авторы авторитетного в США юридического словаря Black's Law Dictionary дают следующие определения вышеуказанных терминов.

“Disorderly conduct” – поведение, направленное на нарушение общественного порядка, посягательство на нормы общественной нравственности или угроза общественной безопасности.^[515]

“Breach of the реасе” – уголовно наказуемое деяние, провоцирующее общественные беспорядки, либо участие в общественных беспорядках, в частности создание громкого шума.^[516]

«Начало нашего уголовного судопроизводства, – пишут английские ученые Роллин М. Перкинс и Рональд Н. Бойс, – было связано в значительной степени с проблемой обеспечения общественного порядка, гарантируемого короной всем подданным и находящимся под ее защитой лицам. Поэтому первые обвинительные акты большого жюри (indictments) содержали фразу «против порядка короны»; и до недавнего времени обвинительные акты считались неполными без такого заключения, как «нарушение против порядка и знати государства». Вследствие этого все подсудные преступления иногда рассматривались как деяния, нарушающие общественный порядок и, следовательно, в широком смысле термин “breach of the реасе” (нарушение общественного порядка) считается синонимом термина «преступление» (Rollin M. Perkins, Ronald N. Boyce. Criminal Law 477, 3d ed., 1982).^[517]

Однако, если обратиться к Примерному уголовному кодексу (США) 1962 г., то в Особенной части данного федерального закона имеет место раздел 250 с названием «Учинение беспорядков, поведение, нарушающее публичный порядок и родственные им посягательства», в который входят преступления, посягающие на общественный порядок. К таким преступным деяниям относятся учинение беспорядков и неподчинение приказу разойтись (ст. 250.1) и поведение, нарушающее общественный порядок (ст. 250.2).

Наиболее полно по своим объективным и субъективным признакам, как представляется, под хулиганство подпадает преступление, предусмотренное ст. 250.2 Примерного уголовного кодекса.

Непосредственным объектом данного преступления является общественный порядок.

Объективная сторона преступления характеризуется совершением различных хулиганских действий в виде: участия в драке, произнесения угроз, насильственного, а также буйного поведения, учинения неоправданного шума, осуществления оскорбительных грубых выражений, жестов или оскорбительной демонстрации чего-либо в отношении кого-либо из присутствующих, а также создания опасности причинения физического вреда путем совершения различных противоправных действий.^[518]

При этом хулиганские действия, предусмотренные диспозицией ст. 250.2 Примерного уголовного кодекса, совершаются, как правило, в публичном месте. Характерно, что термин «публичный» законодателем подробно раскрывается в данной статье и означает «затрагивающий или могущий затронуть лиц в месте, куда имеет доступ различная публика или достаточно многочисленная группа лиц»; к таким местам также относятся проезжие дороги, транспортные средства, школы, тюрьмы, жилые дома, деловые либо зрелищные предприятия или различные места, расположенные поблизости от них.^[519]

Что же касается субъективной стороны рассматриваемого преступления, то хулиганство характеризуется умышленной виной. Доминирующим мотивом, как и по ст. 213 УК РФ, являются хулиганские побуждения. Однако данное преступление предусматривает и специальную цель – причинение публичного неудобства, беспокойства, тревоги или создание риска их причинения.

Однако преступление будет квалифицироваться по ст. 250.2 Примерного уголовного кодекса при условии, если цель виновного лица состоит в причинении существенного вреда либо серьезного неудобства, когда лицо упорствует в нарушающем общественный порядок поведении после сделанного ему предупреждения или требования воздержаться от такого поведения.^[520]

Таким образом, можно сделать вывод, что преступление, предусмотренное ст. 250.2 Примерного уголовного кодекса США, во многом схоже с хулиганством, которое нашло свое законодательное закрепление в ст. 213 УК РФ, хотя при сравнении обоих составов имеют место и свои принципиальные различия, обусловленные особенностями уголовного законодательства в той или иной стране, которые характерны для англосаксонской и романо-германской систем права.

Анализируя уголовное законодательство зарубежных государств континентальной системы права, следует заметить, что вопросы ответственности за хулиганство в соответствующих разделах уголовных кодексов решаются по-разному.

Так, например, вызывают определенный интерес некоторые нормы Уголовного кодекса Голландии, которые находятся в разделе 5 «Преступления против общественного порядка». Согласно ст. 142 лицо, умышленно нарушающее общественный порядок ложными криками тревоги или ложными сигналами, подлежит тюремному заключению на срок не более 2 недель. А согласно ст. 144 лицо, которое путем создания общественного беспорядка либо шума срывает законный общественный митинг или законную демонстрацию, подлежит также тюремному заключению на срок не более 2 недель.^[521]

Элементы хулиганских действий могут иметь место и в других уголовно-правовых нормах, когда они сопровождаются актом насилия или угрозой при проведении законных общественных мероприятий (ст. 143, 145, 146 УК Голландии). Вместе с тем специальная норма, которая бы предусматривала уголовную ответственность за хулиганство, в УК не имеется. В данных случаях речь идет о хулиганских действиях, присущих тому или иному составу преступления.

Если обратиться к Уголовному кодексу Дании, то в гл. 15 «Преступления против общественного спокойствия и порядка» имеет место преступление, которое по своим признакам может подпадать под понятие «хулиганство». Так, например, согласно § 134а, любые участники уличных скандалов либо другого серьезного нарушения общественного спокойствия и порядка, если они действуют по договоренности или совместно, подлежат простому заключению под стражу или тюремному заключению на срок, не превышающий 6 месяцев.^[522]

Следовательно, можно предположить, что рассматриваемое в виде уличных скандалов и нарушения общественного спокойствия, а также общественного порядка деяние является хулиганством.

В Уголовном кодексе Швеции в гл. 16, объединяющей преступления против общественного порядка, представляет интерес ст. 16, предусматривающая ответственность в отношении лица, которое шумит в общественных местах или публично ведет себя так, что вызывает общественное негодование. Данное лицо приговаривается к наказанию за поведение, нарушающее общественный порядок.^[523]

Исходя из текста закона можно сказать, что речь идет о преступлении, которое по своим признакам подпадает под хулиганство в общепринятом его понимании, непосредственным объектом которого является общественный порядок. Вместе с тем объективные признаки данного преступления достаточно четко указаны в диспозиции уголовно-правовой нормы.

Если обратиться к Уголовному кодексу Турции, то в нем на первый взгляд вызывает интерес раздел 5 «Преступления против общественного порядка» (ст. 311–314). Вместе с тем указанный раздел состава хулиганства не имеет. В данном случае обращают на себя внимание проступки, направленные против общественной нравственности, охватываемые разделом 3 (ст. 567–577), в котором имеются нормы, похожие по некоторым признакам на хулиганские действия. Так, например, в ст. 571 говорится, что лицо, появляющееся в публичном месте в состоянии опьянения, беспокоящем людей или вызывающем скандал, а также, если оно в пьяном виде (ст. 572) оскорбляет кого-либо и нарушает отдых людей, то оно в первом случае наказывается легким заключением на срок не менее 15 дней, а по ст. 572 – легким заключением на срок не менее 2 месяцев.^[524]

Вместе с тем ст. 576 УК Турции предусматривает ответственность виновного за непристойное обнажение себя полностью или частично в общественном месте перед людьми, а также оскорбление словом или пением либо другим образом общественную мораль.^[525]

Представляется, что в указанных нормах имеют место признаки, позволяющие предположительно говорить о хулиганских проявлениях в этих преступлениях.

Так же неопределенно решается вопрос уголовной ответственности за хулиганство в Уголовном кодексе Австрии, когда речь идет о разделе 20, в который входят преступные деяния против общественного спокойствия.

В качестве примера можно привести § 274, устанавливающий ответственность за нарушение общественного порядка, сопряженное с насильственными действиями группы лиц. Вместе с тем, исходя из содержания уголовно-правовой нормы, здесь вряд ли следует говорить о хулиганстве, когда речь идет о сознательном участии в сборище группы лиц, которое создается, чтобы под его влиянием совершить тяжкое убийство, тяжкое телесное повреждение или тяжкое повреждение вещей.^[526] Представляется, что анализируемое преступление скорее всего посягает на общественное спокойствие при совершении группой лиц различных насильственных преступлений.

Похожим образом решается вопрос об ответственности за нарушение общественного спокойствия, сопряженное с насильственными действиями группы лиц (§ 125), в УК Федеративной Республики Германии. Согласно данному параграфу раздела 7 «Наказуемые деяния против общественного порядка» ответственность предусмотрена за насильственные действия против людей, а также разрушительных действиях против вещей и угрозах применения насильственных действий сообща группой людей, угрожающих общественной безопасности.^[527]

Видимо, можно утверждать об отсутствии состава хулиганства и в УК Германии, чего нельзя сказать о вандализме (§ 304).

В Уголовном кодексе Республики Польша из статей, посвященных преступлениям, посягающим на общественный порядок, в главе 32 (ст. 252–264) наибольший интерес представляет ст. 261, согласно которой если лицо оскверняет памятник либо другое публичное место, устроенное с целью ознаменования исторического события, а также оказания почестей лицу, оно подлежит штрафу или наказанию ограничением свободы.^[528]

Представляется, что данное преступление посягает на публичный порядок и по своим объективным признакам несколько напоминает вандализм, но не хулиганство. Следовательно, в УК Республики Польша специальная уголовно-правовая норма, предусматривающая ответственность за хулиганство, видимо, отсутствует.

Относительно Уголовного кодекса Швейцарии следует заметить, что состав хулиганства в нем также отсутствует, хотя в первом разделе Особенной части (вторая книга) имеет место ст. 133, устанавливающая ответственность за участие в драке, приведшей к смерти или причинению телесного повреждения человеку.^[529] Однако данное преступление посягает на общественные отношения, связанные с охраной жизни и здоровья человека, но может быть совершено из хулиганских побуждений.

Если говорить об Уголовном кодексе Японии, то, как отмечает А. И. Коробеев, послевоенная реформа УК имела целью привести Кодекс в соответствие с новой Конституцией 1946 г. и по закону от 26 октября 1947 г. в Особенной части отменены нормы о посягательстве на общественное спокойствие и порядок.^[530]

Несколько по-другому решается вопрос уголовной ответственности за хулиганство в странах бывшего социалистического лагеря, например в Болгарии и Монголии.

Так, в Уголовном кодексе Республики Болгария в гл. 10, объединяющей преступления против порядка и общественного спокойствия, предусмотрена конкретная норма, устанавливающая ответственность за хулиганство. В ст. 325 УК говорится, что кто совершает какие-либо непристойные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу, подлежит наказанию в виде лишения свободы на срок до 2 лет или исправительным работам, либо наказывается общественным порицанием.

При этом квалифицированный состав данного преступления, согласно ч. 2, предусматривает деяние, соединенное с сопротивлением представителю власти, а также представителю общественности, исполняющим обязанности по охране общественного порядка, которое отличается исключительным цинизмом либо дерзостью. Оно наказывается лишением свободы до 5 лет.^[531]

Таким образом, данное преступление по своим объективным и субъективным признакам имеет много общего с хулиганством, посягающим на общественный порядок, понятие которого определялось по-разному в уголовном законодательстве нашего государства на различных этапах его развития. Болгария, действительно, как страна, близкая нам по духу и связанная вековыми корнями с Россией, много позаимствовала от нее и учла в своем уголовном законодательстве.

Если обратиться к Монголии, то она, как и большинство стран социалистической ориентации, на протяжении многих лет сталкивается с ростом числа регистрируемых преступлений, в том числе и с хулиганством.

Понятие хулиганства в законодательстве Монголии было впервые закреплено в Уголовном уложении МНР 1926 г. Принятие этого законодательного акта означало конец действия Маньчжурского уголовного права и стало началом создания уголовного права социалистического типа.^[532] Так, в гл. 10 «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения» УК МНР 1961 г. законодатель предусмотрел специальную норму, устанавливающую ответственность за хулиганство.

Согласно ст. 169, под хулиганством понимаются умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок, а также правила социалистического общежития, выражающие явное неуважение к обществу. Вместе с тем квалифицированный состав данного преступления предусматривал ответственность за совершение хулиганства, соединенного с насилием в отношении представителя власти или лица, поддерживающего общественный порядок, осуществленное с исключительным цинизмом и дерзостью, а также лицом, ранее судимым за хулиганство.^[533]

В связи с этим следует отметить, что редакция ст. 169 УК МНР фактически воспроизводила ст. 206 о хулиганстве УК РСФСР 1960 г., учитывая развитие социалистической Монголии.

В настоящее время в Монголии действует новый Уголовный кодекс 2002 г., содержащий ст. 181, предусматривающую ответственность за хулиганство. При этом данная законодательная новелла в последние годы постоянно подвергается существенным изменениям с учетом особенностей развития страны и предупреждения преступности в ней.

Что же касается стран ближнего зарубежья, в частности бывших союзных республик, входивших в состав СССР, то их уголовное законодательство до сих пор испытывает сильное влияние бывшего союзного государства, но развивается уже с учетом новых исторических условий.

Нормы уголовных кодексов бывших союзных республик о хулиганстве ранее были изложены в соответствии со ст. 9 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство», но в последние годы, следует заметить, восприняли многие положения Модельного уголовного кодекса для государств – участников СНГ. При этом, как правило, законодатели постсоветских государств учитывали также большой практический опыт подготовки и применения Уголовного кодекса России 1996 г.

В частности, вступивший в действие с 1 января 2000 г. Уголовный кодекс Республики Беларусь в гл. 30 «Преступления против общественного порядка и общественной нравственности» в ст. 339 определяет хулиганство как умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок, выражающие явное неуважение к обществу, которые сопровождаются применением насилия либо угрозой его применения, а также уничтожением или повреждением чужого имущества.

Согласно ч. 2 предусмотрено квалифицированное злостное хулиганство, отличающееся по своему содержанию исключительным цинизмом, либо связанное с сопротивлением лицу, пресекающему нарушение общественного порядка, а также совершенное повторно или группой лиц, либо сопряженное с причинением менее тяжкого телесного повреждения. За простое хулиганство наказание предусмотрено лишение свободы на срок до 2 лет, а за злостное лишение свободы на срок от 1 года до 6 лет.^[534]

Необходимо отметить, что Модельный уголовный кодекс для государств – участников СНГ, принятый на седьмом пленарном заседании Межпарламентской ассамблеи государств Содружества 17 февраля 1996 г., в качестве признака особо квалифицированного состава хулиганства рекомендовал предусмотреть «применение предметов, используемых в качестве оружия».

Следуя этим рекомендациям, УК Республики Беларусь признаками особо квалифицированного состава хулиганства (ч. 3 ст. 339) считает действия, предусмотренные ч. 1 и 2 данной статьи, совершенные с применением оружия, а также предметов, используемых в качестве оружия или с угрозой их применения. Наказывается данное преступное деяние ограничением свободы на срок от 3 до 5 лет либо лишением свободы от 3 до 7 лет.^[535]

Понятие простого хулиганства, предусмотренного ч. 1 ст. 339 УК РБ, практически не отличается от ч. 1 ст. 213 УК РФ, чего нельзя сказать о злостном хулиганстве. Так, например, в ч. 2 ст. 339 УК имеют место такие признаки, как совершение хулиганства с исключительным цинизмом, а также сопряженное с причинением менее тяжкого телесного повреждения, которые отсутствуют в ч. 2 ст. 213 УК РФ. Признак особо злостного хулиганства (ч. 3 ст. 339 УК РБ) «угроза применения оружия или других предметов, используемых в качестве оружия» также отсутствует в ст. 213 УК РФ.

Вместе с тем существуют и другие отличительные признаки хулиганства, которые характерны для России и Республики Беларусь при решении вопросов уголовной ответственности за это преступление и совершенствования национального уголовного законодательства.

Среди новелл, предусмотренных разделом 12 «О преступлениях против общественного порядка и нравственности» Уголовного кодекса Украины особый интерес вызывает редакция состава хулиганства (ст. 296). В ч. 1 данной статьи говорится, что хулиганство есть грубое нарушение общественного порядка по мотивам явного неуважения к обществу, которое сопровождается особой дерзостью либо исключительным цинизмом. Преступление наказывается штрафом, арестом до 6 месяцев или ограничением свободы до 3 лет.

Более опасное хулиганство в соответствии с ч. 2 УК совершается группой лиц, за которое установлено наказание ограничение свободы до 5 лет или лишение свободы на срок до 4 лет.^[536]