Текст книги "Избранные труды"

Автор книги: Владимир Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 48 страниц)

Содержание функций названных категорий субъектов должностных преступлений применительно к УК РСФСР 1960 г. и УК РФ 1996 г. раскрывалось в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге», в которое по вопросу о субъекте должностного преступления постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» внесены существенные изменения.^[712]

В судебно-следственной практике возникает немало трудностей о признании субъектом должностных преступлений лиц, выполняющих постоянно или временно либо по специальному полномочию организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции, а также осуществляющие функции представителя власти.

В связи с этим представляет особую значимость разъяснение указанных функций должностного лица постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе». В п. 3 данного Постановления отмечается, что организационно-распорядительные функции, как правило, включают в себя руководство коллективом, расстановку и подбор кадров, а также организацию труда или службы подчиненных, поддержание трудовой дисциплины и т. п. К административно-хозяйственным функциям Пленум относит полномочия по управлению и распоряжению каким-либо имуществом и денежными средствами, которые находятся на балансе и банковских счетах организаций, учреждений и других юридических лиц, а также совершение иных действий.^[713] Важное значение при осуществлении указанных функций должностным лицом имеет положение закона (примечание 1 к ст. 285 УК), указывающее на то, что эти обязанности должны быть возложены в установленном законом порядке (постоянно, временно или по специальному полномочию). Поэтому для решения вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности всегда необходимо иметь в виду, что, выполняя те или иные полномочия и функциональные обязанности, оно может быть признано специальным субъектом должностного преступления при условии, если данное лицо эти обязанности выполняло в соответствии с требованием закона.

На данное обстоятельство ориентирует в своем постановлении и Пленум Верховного Суда от 10 февраля 2000 г., который поясняет, что выполнение перечисленных функций по специальному полномочию есть исполнение лицом определенных функций, возложенных на него законом, нормативным актом, приказом или распоряжением какого-либо вышестоящего должностного лица, а также правомочным на то органом. Причем эти функции могут осуществляться как в течение определенного времени, так и один раз.^[714]

Далее необходимо отметить, что, хотя в законодательном порядке признаки должностного лица как специального субъекта преступления и закреплены в примечании 1 к ст. 285 УК, тем не менее в судебно-следственной практике возникают ошибки в квалификации деяний даже Верховным Судом РФ. Чаще всего трудности могут иметь место, когда речь идет об уголовной ответственности лиц с признаками субъекта должностных преступлений таких категорий работников, как преподаватели различных учебных заведений, медицинские, торговые работники, представители различных строительных профессий и других сфер деятельности и специальностей.

В качестве примера можно привести следующее конкретное уголовное дело. Курганским областным судом в 1998 г. Макаров, работавший доцентом Курганского государственного университета, был осужден по п. «б» ч. 4 ст. 290 и ст. 292 УК РФ. Макаров признан виновным в неоднократном получении взяток от студентов заочного факультета и служебном подлоге.

В кассационных жалобах осужденный и адвокат справедливо просили об отмене приговора и прекращении производства по делу за отсутствием события и состава преступления. По их мнению, и совершенно обоснованно, преподаватель университета не являлся должностным лицом, т. е. специальным субъектом должностного преступления.

Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в марте 1999 г. жалобу Макарова оставила без удовлетворения, а приговор частично изменила, признав его виновным только в получении взятки (п. «б» ст. 290 УК РФ). Свое решение Коллегия мотивировала тем, что Макаров, работая доцентом, как преподаватель был наделен правом принятия экзаменов у студентов, а несдача ими экзамена влекла определенные правовые последствия, в результате которых студенты, не выполнившие учебный план, не допускались к следующей сессии, не получали официального вызова на сессию и, таким образом, не имели права на получение оплачиваемого учебного отпуска, а также могли быть отчислены из учебного заведения.

При этом Судебная коллегия неправильно указала, что поскольку Макаров выполнял свои профессиональные обязанности в государственном вузе, то он является должностным лицом, которое наделено организационно-распорядительными функциями, а значит, является субъектом должностного преступления.^[715]

Однако, если следовать логике Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, то необходимо всех преподавателей государственных высших учебных заведений, выполняющих свои профессиональные обязанности в осуществлении учебного процесса, приравнять к должностным лицам, наделенным организационно-распорядительными функциями. Действительно, в некоторых случаях преподаватель вуза может быть наделен признаками должностного лица и выполнять указанные функции, являясь заведующим кафедрой, деканом, заведующим учебным отделом или структурным подразделением учебного заведения. Преподаватель вуза также может временно по специальному приказу или распоряжению выполнять функции должностного лица в его отсутствие, а в других случаях быть членом государственной, аттестационной или квалификационной комиссии на период их работы.

В основном же преподаватели, доценты, профессора и т. п., если они не наделены и не обладают функциями, предусмотренными в примечании 1 к ст. 285 УК, а выполняют профессиональные функциональные обязанности: читают лекции, проводят семинарские и практические занятия, принимают зачеты и экзамены, проверяют контрольные, курсовые и дипломные работы, участвуют в различных мероприятиях, связанных с учебным процессом, то они не являются должностными лицами, так как не обладают признаками специального субъекта должностного преступления.

В данном случае Макаров, являвшийся преподавателем государственного вуза, был неправильно осужден судом первой инстанции. Ошибочное решение приняла и Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, признав Макарова субъектом должностного преступления. С доводами Курганского областного суда и высшей кассационной инстанцией согласиться нельзя, так как Макаров не является субъектом должностного преступления.

Вообще дискуссия о правовом положении преподавателя высшего и среднего учебного заведения в уголовно-правовой литературе занимает не последнее место, и мнения ученых на этот счет расходятся. Так, Р. Орымбаев считает, что преподаватель института должен признаваться должностным лицом, так как от его оценки на экзамене может зависеть получение студентом стипендии, зачисление абитуриента в вуз, и у этих лиц изменяются права и обязанности.^[716]

Противоположной точки зрения в этом вопросе, с которой следует согласиться, придерживается А. Я. Светлов, указывающий, что преподаватели всех учебных заведений, в том числе и специальных, подлежат уголовной ответственности при условии, если совершенное ими преступное деяние связано с использованием служебного положения, но не с выполнением своих непосредственных функций преподавателя.^[717]

В судебно-следственной практике достаточно часто возникают трудности при привлечении к уголовной ответственности как должностных лиц (специальных субъектов преступления) медицинских работников. Довольно часто указанные лица, как и преподаватели вузов и других учебных заведений, просто выполняют свои профессиональные функции и обязанности по работе, осуществляя лечение граждан, и они не являются должностными лицами, так как не обладают дополнительными признаками специального субъекта.

Вместе с тем в случаях, когда врач является должностным лицом (заведующий отделением, главврач госпиталя, больницы, поликлиники, санатория, какого-либо лечебного центра и иного медицинского учреждения), он признается специальным субъектом должностного преступления. Должностными лицами также признаются врачи, состоящие членами военно-врачебных комиссий или ВТЭК и исполняющие по приказу или распоряжению временно функции должностного лица, предусмотренные в примечании 1 к ст. 285 УК РФ, в частности организационно-распорядительные или административно-хозяйственные. Следовательно, при совершении этой категорией лиц должностных преступлений, даже при осуществлении ими своих профессиональных обязанностей, они признаются специальными субъектами данных общественно опасных деяний.

Особо следует отметить, что, исходя из буквы закона (примечание 1 к ст. 285), посягательство осуществляется на общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность государственных органов власти, на интересы государственной службы. Сама же государственная служба регулируется Законом РФ от 5 июля 1995 г. «Об основах государственной службы Российской Федерации», под которой понимается всякая профессиональная деятельность, связанная с обеспечением полномочий государственных органов.^[718] В свою очередь, деятельность органов местного самоуправления регулируется Федеральным законом от 22 августа 1995 г. «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». При этом, согласно данному Закону, под органами местного самоуправления следует понимать как выборные, так и другие органы, наделенные различными полномочиями для решения вопросов местного значения, которые не входят в систему органов государственной власти.^[719]

Однако не признаются субъектами должностных преступлений лица, выполняющие функции аналогичного характера (управленческие, организационно-распорядительные и административно-хозяйственные) постоянно или временно в коммерческой, а также другой организации, независимо от формы собственности. Данные лица подлежат уголовной ответственности по ст. 201–204 главы 23 УК РФ, охватывающей преступления, совершаемые против интересов службы в коммерческих и иных организациях.

Таким образом, частное лицо или лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой, а также другой организации, согласно примечанию 1 к ст. 201 УК РФ, не может быть специальным субъектом должностного преступления. Так, в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» говорится, что в случаях, когда виновным в совершении экологического преступления признается должностное лицо какого-либо государственного предприятия, учреждения, организации, а также лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или другой организации, оно должно нести ответственность по соответствующей статье за совершение экологического преступления. Вместе с тем при наличии в действиях признаков злоупотребления должностными полномочиями или полномочиями лица, которое выполняет управленческие функции в коммерческой или иной организации, оно также несет ответственность соответственно по ст. 285 либо ст. 201 УК РФ.^[720]

Не бесспорной в теории и практике является проблема определения круга лиц, подлежащих уголовной ответственности за должностные преступления, в системе торговли, бытового обслуживания и производственной сфере. В частности, это относится к продавцам, кассирам, шоферам, кладовщикам, рабочим и техникам различных специальностей, а также другим рядовым работникам с материальной ответственностью в силу специфики выполняемой ими работы. Признание данных лиц субъектами должностных преступлений не вытекает из смысла закона (примечание 1 к ст. 285 УК РФ), а, напротив, противоречит ему, так как указанные лица должны выполнять (постоянно или временно) на основании приказа или распоряжения организационно-распорядительные либо административно-хозяйственные функции непосредственно в самих государственных органах, органах местного самоуправления, государственных или муниципальных учреждениях.

Другой разновидностью специального субъекта должностных преступлений, предусмотренных в главе 30, будут являться, согласно примечанию 2 к ст. 285 УК РФ, а также Федеральному закону от 5 июля 1995 г. «Об основах государственной службы Российской Федерации»^[721] и Указу Президента РФ от 11 января 1995 г. № 32 «О государственных должностях Российской Федерации», лица, занимающие государственные должности Российской Федерации.^[722] Такие должности устанавливаются Конституцией РФ, федеральными конституционными законами и федеральными законами для непосредственного исполнения полномочий государственных органов.

К данной категории закон относит, в частности, лиц, занимающих должности: Президента РФ, Председателя Правительства РФ, Председателя палат Федерального Собрания РФ, депутатов Государственной Думы, членов Совета Федерации РФ, Генерального прокурора РФ, Председателя Счетной палаты, Секретаря Совета безопасности и других лиц, занимающих государственные должности.

Третью категорию специальных субъектов должностных преступлений, в соответствии с примечанием 3 к ст. 285 УК РФ, составляют лица, занимающие государственные должности субъектов Российской Федерации, под которыми, согласно Закону, понимаются лица, занимающие должности, устанавливаемые конституциями, а также уставами субъектов РФ для непосредственного исполнения различных полномочий государственных органов. К таким лицам, например, могут быть отнесены: президенты республик, губернаторы (краев, областей, Москвы и Санкт-Петербурга), руководители органов законодательной и исполнительной власти субъектов Федерации, депутаты представительных органов субъектов Федерации и т. п.

Далее следует отметить, что государственные служащие и служащие органов местного самоуправления, согласно примечанию 4 к ст. 285 УК РФ, не относятся к числу должностных лиц и, обладая признаками общего субъекта преступления, подлежат уголовной ответственности за присвоение полномочий должностного лица (ст. 288) и служебный подлог (ст. 292 УК РФ). В данных случаях речь о специальном субъекте преступления не идет.

В свою очередь, проблема уголовной ответственности лиц, совершающих должностные преступления, не менее актуальна и в зарубежных государствах самых различных ориентаций. Вместе с тем вопросы специального субъекта должностных преступлений в зарубежном уголовном праве изучены недостаточно и толкуются в различных странах по-разному, а распространенность этих преступлений и коррумпированность государственного аппарата многих стран заставляют законодателей значительно усилить борьбу с данной категорией преступлений.

Однако с позиций научного и практического интереса и с учетом действующего российского уголовного законодательства по рассматриваемым вопросам проанализируем кратко специальный субъект должностных преступлений в уголовном законодательстве некоторых зарубежных стран.

Например, уголовные законодательства стран европейской континентальной системы права (Франции, Италии, ФРГ) вопросам ответственности за должностные преступления придают важное значение.

Так, УК Франции 1992 г. предусматривает различные виды должностных преступлений: взяточничество, злоупотребление властью, торговля влиянием, разглашение профессиональной тайны и покушение на нее, должностные злоупотребления, посягающие на личную свободу, равенство граждан, неприкосновенность жилища и другие преступные деяния. К достоинствам УК Франции 1992 г., как отмечает Н. Е. Крылова, следует отнести статьи, предусматривающие ответственность за самые различные корыстные злоупотребления властью со стороны должностных лиц.^[723] А вот к уголовной ответственности за подлог (ст. 441–1) привлекаются наряду с должностными лицами и частные, однако к специальному субъекту преступления, согласно ст. 441–2, применяется более строгое наказание, чем к частному лицу.^[724]

Что же касается уголовной ответственности должностных лиц по УК ФРГ (в редакции 1987 г.), то 29-й раздел Особенной части данного Закона полностью посвящен должностным преступлениям. К таким преступлениям, например, относят: получение и дачу взятки, злоупотребление властью, ложное засвидетельствование документов, злоупотребления при взимании вознаграждений и сборов, разглашение служебной тайны, разглашение налоговой тайны и др. При этом следует обратить внимание на интересную деталь относительно субъекта преступлений, связанных со взяточничеством. Так, из всех категорий должностных лиц, наказание которым повышается в случае как получения, так и предложения им взятки, в германском праве выделены только судьи и третейские судьи. Никакие другие должностные лица, занимающие даже самое высокое и ответственное положение и способные причинить существенный вред государству и гражданам, в разделе о должностных преступлениях УК ФРГ не упомянуты.^[725]

В Италии уголовная ответственность за должностные преступления определяется УК 1930 г. Итальянский УК в действующей редакции в гл. 1 «О преступлениях должностных лиц» предусматривает: присвоение, взяточничество, злоупотребление служебным положением, разглашение и использование служебных секретов, отказ от выполнения служебных обязанностей, подстрекательство к совершению подкупа, нарушение прав граждан и др. Уголовной ответственности за самые различные должностные преступления, в которых имеет место специальный субъект, могут также подлежать лица, исполняющие обязанности должностных лиц, даже иностранцы, когда для занятия должности специально не требуется итальянское гражданство.^[726]

Если говорить об уголовной ответственности за должностные преступления в странах англосаксонской системы права, то она наиболее характерно представлена уголовным законодательством США и Великобритании. В частности, в США ответственность должностных лиц регулируется как федеральным законодательством, так и уголовными кодексами штатов.

Так, в Примерном уголовном кодексе США (1962 г.) в ст. 240.0 дается определение специального субъекта должностных преступлений, под которым понимается «публичный служащий», т. е. любое должностное лицо или служащий государства, включая законодателей и судей, а также любое лицо, которое принимает участие в осуществлении государственной функции как в качестве присяжного заседателя, советника или консультанта, так и в каком-либо ином качестве.^[727] Ответственность по данному Кодексу предусмотрена за самые разные должностные преступления, например: за взяточничество (ст. 240.1), вознаграждение за осуществленное в прошлом поведение по должности (ст. 240.3), подарки публичным служащим со стороны лиц, находящихся в их юрисдикции (ст. 240.5), притеснение со стороны должностного лица (ст. 243.1), спекуляция или пари по поводу официальных акций или сведений (ст. 243.2) и т. п.

Последние два преступления охватываются разделом 243 «Злоупотребление по должности»,^[728] где специальными субъектами являются «публичные служащие», т. е. должностные лица.

По уголовному некодифицированному законодательству Великобритании количество должностных преступлений несколько ограниченно. Специальными субъектами должностных преступлений в основном являются так называемые публичные должностные лица, но могут быть служащие и частные лица. Как правило, к преступлениям, совершаемым должностными лицами, относятся: взяточничество, злоупотребление властью, нарушение доверия и обман, небрежность при исполнении обязанностей, неуполномоченное распространение информации, продажа публичных должностей и другие^[729] преступные деяния, предусмотренные в отдельных многочисленных законодательных актах английского уголовного права.

Уголовно-правовой анализ специального субъекта преступления с признаками должностного лица позволяет сделать вывод о непременном проведении дальнейших теоретических исследований в этом направлении, в частности по изучению признаков и особенностей должностного лица. Данное обстоятельство имеет важное значение для правильной квалификации преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения, а также в том случае, когда имеет место конкуренция норм либо при постановке вопроса об ответственности лица, а в дальнейшем и его наказании.

§ 3. Теоретическое исследование специального субъекта в преступлениях против правосудия

В отечественной литературе понятие «правосудие» употребляется в двух значениях – в узком и широком смысле. Правосудие в узком смысле можно определить как деятельность суда по рассмотрению и разрешению гражданских и уголовных дел либо дел об административных правонарушениях и т. п. Правосудие в широком смысле означает одну из форм государственной деятельности, которая имеет своим содержанием применение права, как, например, правоприменительную или юрисдикционную деятельность, а также деятельность суда по рассмотрению и разрешению определенных федеральным законом категорий дел, либо деятельность специально на то созданных государственных органов в лице прокуроров, следователей, лиц, производящих дознание, судебных приставов и судебных исполнителей.^[730]

Поскольку предметом нашего исследования является специальный субъект преступления, то попытаемся рассмотреть круг лиц, подлежащих уголовной ответственности за совершение общественно опасных деяний против правосудия (гл. 31) и отграничить их от должностных преступлений, предусмотренных главой 30 и другими главами Особенной части УК РФ.

Общественная опасность преступлений против правосудия, особенно с признаками специального субъекта, достаточно велика. Правосудие, призванное охранять и защищать наше общество и государство, как справедливо отмечают И. С. Власов и И. М. Тяжкова, часто само становится, в случае совершения преступлений против него, конкретным объектом уголовно-правовой охраны.^[731] Более того, общественная опасность некоторых преступлений против правосудия, например предусмотренных ст. 299–302, 305 УК и др., обусловлена еще и тем, что при их совершении специальным субъектом выступают должностные лица, сами призванные в первую очередь соблюдать и охранять законы.

Совершение данными лицами преступлений против правосудия подрывает авторитет государственных и исполнительных органов на местах и вышестоящих структур, порождает у населения недоверие к представителям власти и должностным лицам правоохранительных и других органов власти.

Свидетельством этому могут служить опубликованные данные уголовной статистики в России. Динамика числа зарегистрированных преступлений против правосудия в России за период с 1990 по 1995 г. представлена в табл. 12.^[732]

Таблица 12

Из таблицы видно, что в условиях общего роста преступности в стране, в определенной мере, указанные данные свидетельствуют об устойчивости, а в отдельные годы (1993–1994 гг.) и увеличении количества преступлений против правосудия.

Вообще нормы, предусматривающие уголовную ответственность за преступления против правосудия, как отмечает И. С. Власов, имели место уже в период становления советского уголовного законодательства, а первый УК РСФСР 1922 г. содержал соответствующие составы преступлений, которые в последующих уголовных кодексах относились к преступлениям против правосудия.^[733]

Преступления, предусмотренные ст. 299–303, 305 УК РФ, составляют 7,5 % от общего количества преступлений со специальным субъектом с признаками должностного лица.

Относительно преступления, предусмотренного ст. 315 (неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта), можно говорить об альтернативном составе, так как данное преступное деяние по отношению к специальным может быть совершено как должностным лицом, так и просто государственным служащим, служащим органа местного самоуправления, государственного или муниципального учреждения, коммерческой или другой организации. Таким образом, в первом случае речь идет о специальном субъекте преступления (представителе власти), а во втором – имеет место общий субъект преступления. Такие лица обязаны в пределах предоставленных им прав обеспечивать исполнение предписаний приговоров, решений и иных судебных актов.

О специальных составах преступлений (ст. 299–303, 305 УК) следует сказать, что они совершаются представителями власти, которыми могут быть только прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, судья или лицо, наделенное правом производить задержание. Во всех этих случаях следует говорить о специальном субъекте преступления.

Само понятие «представитель власти» как разновидность должностного лица определено законодателем в примечании к ст. 318 УК РФ в главе 32, предусматривающей уголовную ответственность за посягательства на порядок управления. Согласно закону представителем власти признается должностное лицо как правоохранительного, так и контролирующего органа, либо другое должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, которые не находятся от него в служебной зависимости. Следовательно, специальными субъектами указанных составов могут быть только представители власти, т. е. круг должностных лиц органов суда, прокуратуры, МВД, ФСБ и другие лица, которые наделены властными полномочиями по отношению к другим гражданам.

Однако основные признаки представителя власти как разновидности должностного лица требуют более детального рассмотрения, а в дальнейшем и изучения.

Прежде всего, следует отметить, что представитель власти должен обладать властными полномочиями, которые реализуются в праве должностного лица отдавать в пределах своей компетенции указания или распоряжения, обязательные к исполнению как должностными лицами, так и гражданами, предприятиями, учреждениями, организациями и другими юридическими лицами независимо от их правового статуса и ведомственной принадлежности и подчиненности. Причем представитель власти осуществляет свои полномочия в установленном законом порядке постоянно, временно или по специальному поручению. Поэтому для признания лица представителем власти необходимо установить, на каком основании он занимает должность (назначение, выборы, иное) в органах законодательной, исполнительной, а также судебной власти либо в органах местного самоуправления.

К представителям власти относятся должностные лица федеральных органов государственной власти, исполнительной и судебной власти любого уровня, депутаты всех звеньев, главы администраций субъектов Федерации, мэры городов, судьи, прокуроры, работники органов внутренних дел, Федеральной службы безопасности, таможенных органов, работники органов государственной налоговой службы, охотнадзора, органов рыбоохраны, санитарно-эпидемиологического надзора, военнослужащие, исполняющие обязанности по охране общественного порядка, Федеральной пограничной службы РФ, Федеральной службы налоговой полиции РФ, сотрудники Комитета по антимонопольной политике, судебные приставы и др.

Представителями власти также признаются и лица, постоянно или временно наделенные такими полномочиями в соответствии с действующим законодательством в отношении граждан (члены ДНД, члены государственных комиссий, общественные инспекторы охотинспекций и рыбинспекций, общественные контролеры на транспорте и т. п.).

Таким образом, по отношению к другим должностным лицам представители власти как субъекты должностного преступления, как справедливо отмечает Б. В. Здравомыслов, обладают рядом специфических признаков, правильное определение которых имеет большое значение для применения соответствующих норм, предусматривающих ответственность за самые различные должностные преступления.^[734]

В свою очередь, правильное установление признаков специального субъекта – представителя власти – дает возможность отграничивать специальные составы, предусмотренные ст. 299–303 и 305 УК от общих должностных преступлений главы 30 УК РФ. Особенно это важно, когда имеют место общая и специальная нормы (конкуренция норм) и согласно закону (ч. 3 ст. 17 УК) совокупность преступлений отсутствует, а уголовная ответственность наступает по специальной норме.

В данном случае из указанных нами преступлений представителями власти будут: по ст. 299 и 300 – следователь, лицо, производящее дознание, прокурор, по ст. 301 – лица, наделенные правом производить задержание, а также заключать под стражу и освобождать из-под стражи (следователь, прокурор, лицо, производящее дознание), по ст. 302 – следователь или лицо, производящее дознание, по ч. 2 ст. 303 – прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, и защитник, который не является представителем власти, но обладает специфическими признаками специального субъекта преступления, по ст. 305 – судья, вынесший заведомо неправосудный судебный акт. При этом следует поддержать мнение С. Ф. Милюкова, что к специальному субъекту преступления, предусмотренного ст. 305 УК, относятся также народные и присяжные заседатели.^[735]

Все указанные представители власти являются специальными субъектами этих преступлений и подлежат уголовной ответственности и наказанию за совершенные должностные преступления.

Статистические данные о привлечении к уголовной ответственности следователей и сотрудников оперативных служб органов внутренних дел показывают, что чаще всего специальными субъектами преступлений против правосудия являются сотрудники, прослужившие в указанных органах от 4 до 7 лет. В свою очередь, анализ конкретных уголовных дел показывает, что наиболее часто привлекаются к ответственности работники милиции, осуществляющие заведомо незаконное задержание или арест (ст. 178 УК РСФСР).^[736]

Другие преступления против правосудия могут совершить лица, обязанные содействовать суду, производству предварительного расследования и дознания, которые не осуществляют должностных функций, связанных с отправлением правосудия, но являются также специальными субъектами. В данном случае речь идет о таких преступлениях, как, например, заведомо ложные показание, заключение эксперта или неправильный перевод (ст. 307) и отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК РФ).