Текст книги "Избранные труды"

Автор книги: Владимир Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 48 страниц)

Присоединяясь к данному утверждению, следует несколько усилить аргументацию. Во-первых, ч. 2 ст. 301 УК РФ является специальной нормой, объективная сторона которой отличается от объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 305 УК РФ. Незаконным заключением под стражу в качестве меры пресечения считается вынесение судьей постановления с нарушением процессуального порядка и требований ст. 108 УПК РФ. При этом данное постановление, как разновидность судебного акта, конкретизировано в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления с применением меры пресечения с нарушением закона.

В этом случае имеет место незаконное лишение свободы лиц, к которым применено заключение под стражу, т. е. действие, предусмотренное объективной стороной ч. 2 ст. 301 УК Ф.

Если говорить об объективной стороне преступления, предусмотренного ст. 305 УК РФ, то она характеризуется в вынесении заведомо незаконного приговора, решения или иного судебного акта судьей (судьями) с нарушением закона по конкретному вопросу. При этом судебные решения, определения, постановления, вердикты могут выноситься с нарушением как уголовного, так и гражданского процессуального законодательства. Следовательно, в ст. 305 УК РФ, которая является общей по отношению к ч. 2 ст. 301 УК РФ, говорится в широком смысле слова о судебных актах. Вместе с тем в тех случаях, когда имеет место конкуренция общей и специальной норм, то согласно ч. 3 ст. 17 УК РФ квалификация осуществляется по специальной норме, в данном случае по ч. 2 ст. 301 УК РФ.

На практике может иметь место ситуация, когда представители власти, обладая признаками специального субъекта, в лице прокурора, следователя и дознавателя, незаконно вынесли постановление о заключении под стражу и направили его в суд с ходатайством о применении этой меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. В данном случае, как правильно отмечается в научной литературе, действия их должны быть квалифицированы как должностные преступления^[350] либо они должны нести ответственность по ст. 285 УК РФ за злоупотребление должностными полномочиями (при наступлении последствий, указанных в данной статье).^[351]

Действительно, прокурор, следователь и дознаватель не могут являться исполнителями при простом соучастии заключения под стражу по ч. 2 ст. 301 УК РФ, так как согласно п. 1 ч. 2 ст. 29 УПК РФ только суд правомочен принимать решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Следовательно, специальным субъектом в этой ситуации будет являться только судья, а не представители власти, вынесшие незаконное постановление с ходатайством перед судом о применении меры пресечения в виде заключения под стражу.

Что же касается незаконного содержания под стражей, то оно состоит в нарушении сроков, предусмотренных в уголовно-процессуальном законе. В соответствии с ч. 1 ст. 109 УПК РФ по общему правилу срок содержания под стражей не может превышать двух месяцев. При этом согласно ч. 2 ст. 109 УПК РФ этот срок при невозможности закончить предварительное следствие, а также если отсутствуют основания для изменения или отмены меры пресечения, может быть продлен судьей районного суда или военного суда до 6 месяцев. В свою очередь, дальнейшее продление сроков содержания под стражей до 12 месяцев может быть осуществлено в случаях особой сложности уголовного дела в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. В исключительных случаях максимальный срок содержания под стражей может быть продлен до 18 месяцев.

В теории и практике нет единого мнения по поводу субъекта содержания под стражей, что порождает разночтения в квалификации данного преступления. Так, например, Л. В. Иногамова-Хегай считает, что специальным субъектом незаконного содержания является судья, также им может быть начальник или должностное лицо места содержания под стражей.^[352] В свою очередь, М. А. Кауфман утверждает, что специальным субъектом этого преступления является только начальник места содержания под стражей обвиняемого или подозреваемого, а действия прокурора, следователя и дознавателя, возбудивших перед судом ходатайство о продлении срока содержания под стражей, необходимо квалифицировать по ст. 285 УК РФ,^[353] что вызывает определенные сомнения. Не совсем убедительна и квалификация незаконного продления срока содержания под стражей судьей, который должен нести ответственность по ст. 285 УК РФ.^[354]

Представляется, что специальными субъектами незаконного содержания под стражей будут являться: судья, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, которые нарушают сроки, установленные уголовно-процессуальным законодательством. В данном случае речь идет о лицах, которые в соответствии с ч. 2 ст. 10 УПК РФ должны немедленно освободить лицо, незаконно содержащееся под стражей свыше срока, предусмотренного ст. 109 УК РФ.

Специальным субъектом незаконного содержания может быть и должностное лицо места содержания под стражей, которое не освободило задержанного из-под стражи в нарушении норм УПК.

Если говорить о том, как квалифицировать действия судьи по незаконному продлению срока содержания под стражей, то здесь, как уже ранее было отмечено, ч. 2 ст. 301 УК РФ является специальной нормой по отношению к ст. 305 УК РФ – общей. Следовательно, по правилам конкуренции судья должен нести уголовную ответственность по ч. 2 ст. 301 УК РФ.

Если, например, будет иметь место договоренность прокурора, следователя, дознавателя и должностного лица места содержания под стражей с судьей или между собой (как один из вариантов), тогда имеет место простое соучастие (соисполнительство) с разными специальными субъектами преступления. В этом случае их действия следует квалифицировать по ч. 2 ст. 301 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ. В другом случае при сложном соучастии с распределением ролей действия указанных представителей власти необходимо квалифицировать по общим правилам квалификации соучастия со ссылкой на ст. 33 УК РФ и ч. 2 ст. 301 УК РФ. Например, прокурор или следователь склоняют судью, а также другое должностное лицо (начальника следственного изолятора) к незаконному содержанию под стражей. При этом возможен вариант совершения данного преступления со специальными субъектами и общим субъектом преступления, о чем говорилось выше.

Другим преступлением против правосудия, которое совершается специальными субъектами и другими лицами, является принуждение к даче показаний (ст. 302 УК РФ). Юридический анализ данного состава преступления свидетельствует о высокой общественной опасности этого преступного деяния, посягающего на основные конституционные права и свободы человека и гражданина. Согласно Конституции РФ (ст. 21) никто из граждан не должен подвергаться пыткам, насилию, а также другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

Основным непосредственным объектом данного преступления является нормальная деятельность органов, осуществляющих предварительное расследование и дознание по собиранию доказательств. Дополнительный объект – здоровье, права и законные интересы личности.

Объективная сторона преступления заключается в принуждении подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего к даче показаний или эксперта, специалиста – к даче заключения, а также показаний путем угроз, шантажа или других незаконных действий.

При этом из диспозиции данной статьи усматривается, что специальными субъектами принуждения к даче показаний являются следователь и лицо, производящее дознание, а равно другие лица, которые с ведома или молчаливого согласия следователя или дознавателя являются общими субъектами.

Если говорить о квалификации по ст. 302 УК, то в связи с довольно сложной объективной стороной этого преступления его необходимо отделять от других преступлений, в частности, когда речь идет о принуждении, выраженном в психическом и физическом насилии, издевательствах или пытках, а равно иных незаконных действиях со стороны виновных лиц. Так, например, как справедливо отмечается в литературе, при учете признаков объективной стороны принуждения к даче показаний, данное преступление квалифицируется только по ст. 302 УК РФ без дополнительной ссылки на ст. 286 УК РФ, предусматривающую ответственность за превышение должностных полномочий.^[355]

В свою очередь Л. В. Иногамова-Хегай считает, что, например, применение принуждения к переводчику следует квалифицировать как превышение должностных полномочий по ст. 286 УК РФ.^[356]

Представляется, что в этом случае переводчика необходимо считать участником уголовного судопроизводства наравне с экспертом, специалистом и другими лицами, указанными в диспозиции ч. 1 ст. 302 УК РФ. При этом здесь скорее следует применять правило конкуренции общей и специальной норм (ч. 3 ст. 17 УК РФ), где общей будет ст. 286 УК РФ, а специальной – ст. 302 УК РФ.

Заслуживает внимания и квалификация принуждения к даче показаний, когда имеет место насилие, предусмотренное ч. 2 ст. 302 УК РФ, и преступлением, посягающим на здоровье потерпевшего. Так, например, если со стороны субъекта преступления, осуществляющего принуждение к даче показаний, применяется насилие, которое соединено с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, то квалификация осуществляется по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 302 и ст. 111 УК РФ.

Для правильной квалификации принуждения к даче показаний имеет существенное значение также установление общего субъекта преступления, который в диспозиции ч. 1 ст. 302 УК РФ законодателем определен как другое лицо, совершившее те же действия с ведома или молчаливого согласия следователя и лица, производящего дознание. Судебно-следственная практика свидетельствует, что чаще всего общими субъектами могут быть оперативные сотрудники уголовного розыска, сотрудники органов внутренних дел, которые осуществляют доставку подозреваемого или обвиняемого в период проведения предварительного расследования или дознания, сотрудники, участвующие в производстве следственных действий, и другие представители власти.

При осуществлении квалификации преступления, предусмотренного ст. 302 УК РФ, следует отграничивать его от другого общественно опасного деяния, которое предусматривает ответственность за подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний, а также к неправильному переводу (ст. 309 УК РФ). Оба преступления имеют много общих признаков (объекты и способ воздействия – принуждение), как справедливо отмечают А. С. Горелик и Л. В. Лобанова, совпадают, но главное отличие между этими составами заключается в субъекте преступления.^[357]

По ст. 302 УК РФ к уголовной ответственности привлекается следователь или лицо, производящее дознание, либо другое лицо, действующее с их ведома или согласия, тогда как по ст. 309 УК РФ общим субъектом преступления является лицо, действовавшее по личной инициативе.

Новым для отечественного уголовного законодательства преступлением против правосудия, которое совершается специальными субъектами, является фальсификация доказательств (ст. 303 УК РФ). При этом в ст. 303 УК РФ имеют место два самостоятельных состава преступления. В ч. 1 ст. 303 УК РФ предусмотрена ответственность за фальсификацию доказательств по гражданскому делу, а в ч. 2 данной статьи – за фальсификацию доказательств по уголовному делу. Непосредственным объектом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ, является нормальная деятельность суда при осуществлении гражданского судопроизводства.

Объективная сторона преступления заключается в фальсификации, т. е. искажении, подделывании, подмене доказательств по гражданскому делу.

Субъектом преступления, как указано в диспозиции ч. 1 данной статьи, являются лица, участвующие в деле, или их представители. В этом случае можно говорить, что фальсификация доказательств совершается специальным субъектом. Сами же лица, участвующие в деле, наделены дополнительными признаками по отношению к общему субъекту и определены в ст. 34 ГПК РФ. В соответствии с указанной статьей к ним относятся:

1) стороны;

2) третьи лица;

3) прокурор;

4) лица, обращающиеся в суд за защитой прав, свобод и охраняемых законных интересов других лиц, а также вступающие в процесс в целях дачи заключения по основаниям, которые предусмотрены ст. 4, 46 и 47 ГПК РФ;

5) заявители и заинтересованные лица по делам особого производства.

Под представителем понимается законный представитель или лицо, уполномоченное надлежаще оформленным документом на ведение дела в суде (ст. 48–54 ГПК РФ). Круг представителей лиц, участвующих в деле, определен в гл. 5 ГПК РФ.

В связи с этим следует согласиться с В. В. Демидовым, что фальсификация доказательств по гражданскому делу другими лицами, за исключением лиц, участвующих в деле, а также их представителей, не образует преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ, а при наличии к тому оснований должна квалифицироваться, например, как служебный подлог (ст. 292 УК РФ).^[358]

Подделка документов, которые не являются доказательствами по гражданскому или уголовному делу, может квалифицироваться как служебный подлог по ст. 292 УК РФ, но не по ст. 303 УК РФ.

При совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 УК РФ, непосредственным объектом являются общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность суда, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания. Дополнительный непосредственный объект – законные интересы и права граждан. Объективная сторона преступления выражается в фальсификации доказательств по уголовному делу. При этом признаки объективной стороны ч. 2 ст. 303 совпадают с признаками ч. 1 данной статьи.

Специальными субъектами фальсификации доказательств по уголовному делу, которые указаны в ч. 2 ст. 303 УК РФ и круг которых ограничен, являются: лицо, производящее дознание, следователь, прокурор, а также защитник, обладающие дополнительными признаками и специальными полномочиями при осуществлении предварительного следствия, дознания, при составлении процессуальных документов и для участия в суде по уголовному делу. Полномочия данных субъектов определены в уголовно-процессуальном законе: дознавателя (ч. 3 ст. 41 УПК РФ), следователя (ч. 2 ст. 38 УПК РФ), прокурора (ч. 2 ст. 37 УПК РФ) и адвоката (ст. 49 УПК РФ).

Фальсификация доказательств, как справедливо отмечает В. В. Демидов, которая совершена должностным лицом, квалифицируется не как служебный подлог (ст. 292 УК РФ), а по ст. 303 УК РФ, поскольку объективную сторону данного преступления составляет, в частности, подделка доказательств по судебному делу.^[359]

Вряд ли следует согласиться с мнением А. С. Горелика и Л. В. Лобановой, что преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 303 УК РФ, может быть совершено судьей.^[360]

Представляется, что фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении, а также повлекшая тяжкие последствия, предусмотренные ч. 3 ст. 303 УК РФ, исходя из смысла закона может быть совершена специальными субъектами, т. е. дознавателем, следователем, прокурором, а также защитником, которые указаны в ч. 2 данной статьи. В этом случае речь идет о фальсификации доказательств именно по уголовному делу. Однако если говорить о тяжких последствиях, то они могут иметь место и при фальсификации доказательств по гражданскому делу, где субъектом являются другие лица.

Большую общественную опасность представляет преступление, предусмотренное ст. 305 УК РФ, которое посягает на нормальную деятельность суда по осуществлению правосудия, а также законные интересы и права граждан.

Объективная сторона преступления, предусмотренная диспозицией ч. 1 данной статьи, состоит в вынесении заведомо неправосудных решений либо другого акта, а по ч. 2 уголовно-правовой нормы в вынесении незаконного приговора, присуждающего к лишению свободы или повлекшего иные тяжкие последствия.

Субъект преступления, как указано в законе, – судья (судьи). Судья как должностное лицо, согласно п. 54 ст. 5 УПК РФ, уполномочено осуществлять правосудие. Следовательно, судья является специальным субъектом преступления. При этом судьи могут быть различных судов.

В судебно-следственной практике встречаются определенные сложности при квалификации данного преступления. Так, например, как отмечается в научной литературе, не могут быть квалифицированы по ст. 305 УК РФ неправосудные приговор, решение, определение и другие судебные акты, если они вынесены в результате допущенной ошибки при оценке по делу доказательств.^[361] В этом случае, по мнению А. В. Галаховой, возможна дисциплинарная ответственность либо предполагается ответственность за халатность по ст. 293 УК РФ.^[362]

При совершении данного преступления возможно соучастие специальных субъектов, когда один судья склоняет судью другого суда вынести неправосудный приговор, и тогда действия подстрекателя следует квалифицировать по ст. 33 и 305 УК РФ. Вместе с тем при склонении судьей эксперта дать заведомо ложное заключение, действия эксперта, если он знал о цели такого поведения судьи, квалифицируются по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 307 УК РФ, а также ст. 33 и 305 УК РФ.^[363]

Однако если вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или другого судебного акта связано с получением взятки, рассматриваемое общественно опасное деяние необходимо квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 305 и 290 УК РФ.

Уголовная ответственность наступает по ч. 1 ст. 305 УК РФ, как уже было отмечено, только в случае вынесения судьей заведомо неправосудных приговора, решения, а также другого судебного акта. Однако в судебной практике имеют место случаи ошибочного или необъективного вынесения судьей и судебными надзорными инстанциями судебных актов и заключений.

Так, например, Генеральный прокурор РФ обратился в областной суд с представлением, в котором просил дать заключение о наличии в действиях председателя районного суда признаков преступлений, предусмотренных ст. 292 и ч. 1 ст. 305 УК РФ.

В обоснование представления указано, что с целью сокрытия факта вынесения заведомо неправосудного определения судья И. отдал распоряжение секретарю судебного заседания изготовить протокол не проводившегося судебного заседания с указанием об участии отсутствовавших в заседании истца и ответчика. Такой протокол был изготовлен, а затем подписан судьей и секретарем.

Судебная коллегия из трех судей областного суда оставила представление Генерального прокурора РФ без удовлетворения и дала заключение об отсутствии в действиях судьи признаков преступлений, предусмотренных ст. 292 и ч. 1 ст. 305 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ признала правильным заключение коллегии областного суда.

Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил надзорное представление заместителя Генерального прокурора РФ и отменил заключение судебной коллегии и кассационное определение по следующим основаниям.

Уголовная ответственность по ч. 1 ст. 305 УК РФ наступает в случае вынесения судьей заведомо неправосудных приговора, решения или другого судебного акта. Мотив при этом значения не имеет.

Оценив допущенные судьей И. нарушения как несущественные, судебная коллегия из трех судей не учла то обстоятельство, что, вынося постановление о приостановлении производства по делу, судья продлил действие обеспечительных мер, необоснованно избранных им же, и тем самым существенно нарушил права ответчика.

Выводы суда первой и кассационной инстанций о том, что определение судьи не относится к судебным документам, предусмотренным ч. 1 ст. 305 УК РФ, как и вывод судебной коллегии из трех судей о том, что в представлении Генерального прокурора РФ должны быть ссылки на все признаки преступления, не основаны на законе.

Заключение судебной коллегии областного суда и кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ отменены. Материалы дела переданы на новое судебное рассмотрение.^[364]

Наиболее распространенным среди преступлений против правосудия, совершаемых также специальными субъектами, является общественно опасное деяние, по которому установлена ответственность за заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод (ст. 307 УК РФ).

Непосредственным объектом рассматриваемого преступления являются общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность суда и прокуратуры, а также органов предварительного следствия и дознания по осуществлению уголовного преследования.

Объективная сторона данного преступления (ч.1) выражается в совершении ложных действий: даче ложных показаний свидетелем или потерпевшим; ложном заключении эксперта, специалиста; заведомо неправильном переводе в процессе судебного разбирательства, а также при производстве предварительного расследования или дознания. Часть 2 ст. 307 УК РФ предусматривает ложные показания, соединенные с обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления.

Специальные субъекты преступления предусмотрены в диспозиции (ч. 1 ст. 307 УК РФ), – это лица, участвующие при производстве предварительного расследования и судебного разбирательства в качестве свидетеля, потерпевшего, эксперта, специалиста либо переводчика. Подозреваемый, обвиняемый и подсудимый не могут быть субъектами преступления по данной статье.

При этом специальные субъекты, указанные в рассматриваемой статье, привлекаются к уголовной ответственности за заведомо ложные показания, заведомо ложное заключение и неправильный перевод при участии их как в уголовном, так и гражданском процессе.

При квалификации преступлений против правосудия данный состав следует отграничивать от фальсификации доказательств (ст. 303 УК РФ), так как эти преступления имеют общие объективные признаки (объект и некоторую схожесть объективной стороны). Вместе с тем, как правильно отмечает А. В. Новиков, отличие между этими составами необходимо проводить по субъекту преступления, хотя в обоих он является специальным.^[365]

В уголовно-правовой литературе высказаны различные взгляды на самооговор, который предлагается квалифицировать как ложный донос (ст. 306 УК РФ), как дачу ложных показаний (ст. 307 УК РФ) или как укрывательство преступлений (ст. 316 УК РФ), а в некоторых случаях как действие, не образующее преступления.^[366] В связи с этим можно поддержать мнение А. С. Горелика, утверждающего, что в случае самооговора в заявлениях или показаниях о собственных действиях, фактически не совершенных лицом, автор не может нести ответственность как за заведомо ложный донос (ст. 306 УК), так и за дачу заведомо ложных показаний (ст. 307 УК РФ).^[367]

В других случаях, если по уголовному или гражданскому делу установлены неверные показания, заключение эксперта, показания специалиста либо неправильный перевод, которые произошли из-за ошибочной оценки произошедшего факта, событий, а также по причинам дефекта памяти, заболевания органов слуха, зрения или неопытности эксперта, специалиста, переводчика, квалификация по ст. 307 УК исключается.^[368]

С точки зрения квалификации представляет также интерес преступление, предусмотренное ст. 308 УК РФ, уголовная ответственность за которое предусмотрена за отказ свидетеля и потерпевшего от дачи показаний.

Данное преступление посягает на нормальную деятельность суда, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания. Дополнительным непосредственным объектом являются права и законные интересы личности.

Объективная сторона преступления выражается в отказе свидетеля или потерпевшего от дачи показаний на предварительном следствии, при осуществлении дознания и в суде. Отказ может быть выражен в письменной или устной форме. В соответствии со ст. 78 и 79 УПК РФ потерпевший и свидетель сообщают сведения, на основе которых устанавливаются обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения по уголовному и, в соответствии со ст. 69 ГПК РФ, – по гражданскому делу. Преступление считается оконченным с момента заявления об отказе давать показания.

Субъект преступления отказа от дачи показаний, указанный в диспозиции рассматриваемой статьи, специальный – свидетель или потерпевший. При этом потерпевшим, в соответствии со ст. 42 УПК РФ, признается физическое лицо, которому общественно опасным деянием причинен физический, имущественный либо моральный вред. Решение о признании гражданина потерпевшим согласно закону оформляется постановлением, которое выносит дознаватель, следователь, прокурор или суд. Что же касается свидетеля, то в соответствии со ст. 56 УПК РФ им является лицо, которому известны какие-либо обстоятельства, имеющие существенное значение для расследования, а также разрешения дела, вызванное для дачи показаний.

Следовательно, по ст. 308 УК РФ не могут нести уголовную ответственность другие лица, вызванные на допрос в органы предварительного следствия или в суд, а также участники уголовного и гражданского процесса (обвиняемые, истцы, ответчики и другие лица).

Отказ свидетеля и потерпевшего от дачи показаний совершается не только в результате действий, но может также проявиться в форме умолчания (в бездействии), когда специальные субъекты молчат и не отвечают на поставленные вопросы следователя, лица, производящего дознание или суда. В этом случае правы Л. В. Иногамова-Хегай и В. В. Демидов, которые считают, что такое умолчание свидетеля и потерпевшего дает основание квалифицировать их действия по ст. 308 УК.^[369]

Отказ от дачи ложных показаний (ст. 308 УК РФ) необходимо отличать от заведомо ложных показаний (ст. 307 УК), в частности, когда речь идет о свидетеле и потерпевшем. При наличии одинаковых объектов преступления и похожих специальных субъектов, за исключением эксперта, специалиста и переводчика (ст. 307 УК РФ), в этих составах много общего. Основное отличие рассматриваемых преступлений, которое определяет правильную квалификацию и разграничение их, состоит в объективной стороне.

Заведомо ложные показания свидетеля и потерпевшего заключаются в действии, а отказ от дачи показаний в пассивном поведении, т. е. в нежелании дать показания по делу, или может выразиться в уклонении свидетеля и потерпевшего от прихода в органы предварительного следствия, дознания или явки в суд.

При возникновении ситуации, отмечает В. А. Новиков, когда лицо отказывается дать показания о месте нахождения преступника и орудий преступления, что подпадает под укрывательство преступлений (ст. 316 УК РФ), необходимо такие действия квалифицировать как отказ от дачи показаний (ст. 308 УК), а разграничение этих составов проводить по объективной стороне.^[370] Думается, что с этим предложением можно согласиться, так как отграничение можно в данном случае проводить не только по признакам объективной стороны, но и еще по субъекту преступлений.

За отказ от дачи показаний (ст. 308 УК) субъект специальный, а за укрывательство преступлений (ст. 316 УК) субъект будет общий.

К числу преступлений против правосудия, также совершаемых специальным субъектом, относится общественно опасное деяние, предусматривающее ответственность за разглашение данных предварительного расследования (ст. 310 УК РФ). Общественная опасность данного преступления состоит в том, что разглашение сведений предварительного расследования препятствует закреплению доказательств и затрудняет процесс расследования и привлечения виновных лиц к уголовной ответственности.

Непосредственным объектом преступления является нормальная деятельность органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания по осуществлению уголовного преследования.

Объективная сторона преступления состоит в разглашении данных предварительного расследования лицом, которое предупреждено в установленном законом порядке о недопустимости их разглашения, если данное деяние совершено без согласия прокурора, следователя, а также лица, производящего дознание.

Субъект данного преступления специальный, т. е. лицо, которое в установленном законом порядке предупреждено о недопустимости разглашения данных предварительного расследования и дознания. В ст. 161 УПК РФ установлено, что прокурор, следователь и дознаватель предупреждает участников судопроизводства о недопустимости разглашения данных предварительного расследования. Кроме того, у них берется подписка о предупреждении их об уголовной ответственности за разглашение данных расследования и дознания. Следовательно, указанные участники уголовного судопроизводства наделены дополнительными признаками по отношению к другим гражданам и являются специальными субъектами разглашения сведений предварительного расследования (ст. 310 УК РФ).

В юридической литературе правильно подмечено, что разглашение сведений о мерах безопасности, принятых в отношении судьи и участников уголовного процесса, образует другой состав преступления, предусмотренный ст. 311 УК РФ, а по ст. 310 УК РФ необходимо квалифицировать только случаи умышленного разглашения данных предварительного расследования.^[371]

Разглашение данных предварительного расследования также необходимо отграничивать от нарушения неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК РФ). В том случае, если виновное лицо разглашает сведения о частной жизни участника уголовного процесса без согласия прокурора, следователя или дознавателя или самого участника, то такие действия при определенных условиях квалифицируются по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 310 УК и ч. 1 ст. 137 УК.^[372]

Вместе с тем, когда данные предварительного расследования разглашают должностные лица органов предварительного следствия, дознания и суда, которым такая информация стала известна в связи с выполнением ими служебных обязанностей, квалификация должна осуществляться:

1) при умышленной форме вины – за злоупотребление должностными полномочиями по ст. 285 УК РФ,

2) при неосторожной вине – за халатность по ст. 293 УК РФ.^[373]

Представляет существенную опасность среди преступлений против правосудия преступное деяние, предусматривающее уголовную ответственность за разглашение сведений о мерах безопасности, которые применяются в отношении судьи и участников уголовного процесса (ст. 311 УК РФ).

В целях защиты судей и лиц, участвующих в отправлении правосудия, 20 апреля 1995 г. был принят Федеральный закон «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» (в ред. от 30.06.2003 г.).^[374]