Текст книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виталий Свадьбин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 48 страниц)

– А вы, Тимофей Макарович, сразу поверили агитаторам от комсомола?

– Мои родители погибли от рук бандитов, которых во время Гражданской войны хватало. Год я скитался с беспризорниками, только в двадцать втором нас прихватили, отправили в распределитель, а оттуда я попал в детский дом. Не скажу, что мы голодали в детском доме, нас кормили простой пищей, каша и ржаной хлеб. Но даже такая кормёжка мне, беспризорнику и сироте, казалась божественной пищей. За год постепенно стали привыкать к другой жизни, отличающейся от бродяжничества. Агитаторы за пионерию предлагали нам совсем другую жизнь. Главное предлагали не только учиться самим, но и содействовать полной ликвидации безграмотности в молодой Советской республике. Активная общественная жизнь и всё такое. Но меня лично восхитил треугольный платок красного цвета, который многие комсомольцы завязывали вокруг шеи. Очень захотелось носить такой платок, позже я узнал, что это пионерский галстук. В общем я сразу вызвался добровольцем, чтобы вступить в пионерский отряд нашего детдома.

– Тимофей Макарович, были у вас какие-либо противостояния с теми, кто не принимал пионерию? Какие акции вы проводили?

– В самом начале мы участвовали в агитках, агитировали за образование, помогали по мелочам жителям, которые живут вблизи детдома. Противостояния были с местными хулиганами, в том числе из нашего детдома. До драк доходило не раз. Что мне нравилось в пионерском отряде, они всегда вставали горой за своих. Думаю, мой характер приобретал твёрдость именно из-за того, что я был частицей пионерского движения. Года через два, вроде это было в 1925-ом году, мы раскрыли хищение продуктов в детском доме. Не то чтобы тащили по мелочам работники кухни, завхоз поставил хищение на широкую ногу. При этом привлекал воспитанников детского дома к продаже продуктов на рынке. Сообщили своему пионервожатому, а он привлёк ОГПУ⁶. Арестовали не только завхоза, но и директора детского дома. Что с ними стало не знаю, но я их больше никогда не видел, – рассказывал ветеран, вспоминая своё прошлое.

Тимуров хорошо помнил девизы пионеров, чем несказанно меня удивил. Я даже записал все пионерские девизы того времени.

– Тимофей Макарович, когда вы вступили в комсомол? – спросил я, когда прошло уже больше двух часов нашей беседы.

– В 30-ом году стал комсомольцем и пионервожатым, к этому времени выпустился из детдома и пошёл учеником тракториста, в пригородном колхозе. Тянуло меня к технике, организовал там пионерский отряд, а в 33-ем поехал в Свердловск строить завод, хотя предлагали остаться в Челябинске, в это время здесь строился тракторный завод, но я твёрдо решил поменять место жительства, – продолжал говорить о своей жизни ветеран.

Интервью получилось очень объёмным, я просидел в гостях более пяти часов. Меня даже обедом покормили. Уходя от ветерана, я подумал о том, что хочу написать книгу о Великой Отечественной войне, в которой отражу всю солдатскую правду тягот и лишений простых солдат.

На следующий день поехал, после школы, в горком, чтобы отдать свои записи Ухватовой, на моё счастье она была на месте. Писала очередную заметку в газету «Комсомольская правда», но мне время выделила без разговоров.

– О, наш юнкор и в какой-то степени знаменитость. Привет, Миша, проходи, – такими словами встретила меня Лида.

– Привет, Лида. Почему знаменитость, я не сделал пока ничего особенного? – удивился я.

– Не скромничай. Я тут была на одном «квартирнике» у знакомого. Он выписывает журнал «Уральский следопыт», а там твоя сказка. Ведь твоя же, ничего не путаю?

– Моя, – согласился я, отрицать очевидное не имело смысла.

– В общем, мой знакомый, он актёр театра, читал нам вслух некоторые смешные моменты из сказки. Хохотали до слёз все без исключения. Миша, это успех, я тебе говорю.

Я встал со стула и отвесил французский поклон, сделал это полушутя, чем вызывал смех Лиды. Потом она посмотрела моё интервью с ветераном.

– Ну столько материала уместить в газету не получится, никто не даст целую страницу. Надо сжать и «причесать» текст. Давай так, я посмотрю, кое-что подправлю, потом приглашу тебя, чтобы ты ознакомился и будем подавать в газету, – предложила Лида.

– Я согласен, работать с наставником проще, через такой опыт смогу научиться писать статьи в газеты, – согласился я, так как это было разумно.

Из горкома я выходил с приподнятым настроением. В прошлой жизни журналистского опыта у меня не было. Сейчас же я смогу понять, что такое журналист и как это работает.

Октябрь 1974 год. Свердловск. Столкновение дворовых группировок.

Прообразы известных преступных банд Свердловска, которые шумно заявили о себе в годы «лихих 90-х», начали появляться с середины 60-х годов. Дворовые группы молодёжи активно объединялись, но в серьёзные банды они пока не превратились. Вражда могла возникнуть по любому поводу. Кого-то побили, приятели пришли мстить. Или девушку увели, началось выяснение отношений, а в результате вражда. Наш район делился на два микрорайона, получившие названия от заводов. Уралмаш – от завода УЗТМ, уральское машиностроение. А тот же Эльмаш от электромашиностроения. Основная масса жителей района – это рабочие с этих самых заводов. В среде молодёжи становилась модной блатная романтика, в чём немало поспособствовали воры, которые активно затягивали молодёжь в свои ряды. Время от времени происходили столкновения крупных групп молодёжи. В своей прошлой жизни мне даже довелось поучаствовать в таких массовых драках. Не знаю, возможно мне просто повезло, что меня самого не покалечили, ну и я никого не калечил, за что мог бы вполне спокойно угодить за решётку. В середине 70-х произошло одно из таких массовых столкновений молодёжи. В моей первой жизни, я, именно в этом столкновении, не участвовал, меня просто не было в городе. И произошло столкновение дворовой молодёжи в начале лета. А в это раз кто-то с кем-то чего-то не поделил осенью. Как правило причина такой массовой драки остаётся за кадром. Кого волнуют пострадавшие, главное есть причина помахать кулаками. Как я уже сказал наш район делился на два микрорайона, которые время от времени враждовали. Между ними находилась некоторая территория, которая имела название «нейтралки». Ограничивалась нейтральная полоса территориальным треугольником улиц Космонавтов– Машиностроителей-Кузнецова. В 1968-ом году здесь построил Дворец культуры. Заказчиком выступил военный завод ЗИК. Сейчас ДК имеет название «Юбилейный», но со временем его назовут в честь директора завода Михаила Лаврова. По улице Кузнецова проложена полноценная железнодорожная ветка, от завода передвигается поезд, который идёт на дополнительную территорию УЗТМ в посёлке Красный. Когда-то в территориальном треугольнике находилось садовое товарищество, которое снесли, образовался пустырь. Вот на этом пустыре и происходили разборки молодёжных групп. Как правило такие драки возникали стихийно, потому власти не успевали вовремя среагировать и помешать мордобою. Приезжали чуть позже, кричали в мегафоны, чтобы народ расходился. Порой кого-то арестовывали, да и то, под конец такой потасовки.

В этот день я пришёл из школы, сделал домашнюю работу, что задали на уроках, и вышел во двор проветрится. Сегодня не надо идти на тренировку, я планировал после прогулки заняться второй книгой космической трилогии. Обнаружил наших пацанов, которые были необычайно возбуждены.

– Короче на «нейтралке» сегодня будет драка, будут биться наши уралмашевские пацаны с эльмашевскими. Приходили пацаны с «девятки», звали наших, – активно агитировал Саня Рябинин, который был постарше меня на два года.

– А кто пойдёт, кроме нас? – спросил Костя Лугаев.

– Да все пойдут, из «немецких», из «дворянских», из «полтинника», – продолжал убеждать Рябина.

Погоняло у Сани было от фамилии, то есть Рябина, он ничуть этого не стеснялся. В какой-то степени Рябина тусовался с гопниками, в 80-х успеет схлопотать два срока. Возраст участников драки колебался от четырнадцати лет до двадцати пяти, а порой до тридцати лет. А ведь многие участники состояли в рядах ВЛКСМ, но всё равно, общая истерия их захватывала. Не каждый день бывает драка стенка на стенку. Если наблюдать со стороны, то картина захватывающая. К местам таких драк часто подтягивались девчонки, которые помогали скрываться пацанам от милиции. А что? Идёт парочка, девушка и парень, таких милиция не задерживает. Ну и заодно девочки и девушки имеют возможность наблюдать событие, где парни разного возраста разбивают друг другу рожи в кровь. Я даже не сомневался, что наши дворовые девчонки пойдут смотреть, как только узнают о массовой драке. Мне идти не очень хотелось, точнее не хотелось совсем. Я даже пожалел, что вышел на прогулку. Лучше бы отсиделся дома. Пока Рябина агитировал, во дворе появились наши девушки, быстро навострили уши, прислушиваясь к разговору.

– Миха, ты идешь? – спросил меня Юрик Карпенко.

Я вздохнул, отказаться не вариант, можно приобрести в глазах дворовой молодёжи славу труса. В общем патовая ситуация, решать что-то надо, так как на меня обратили внимание не только пацаны, но и девчонки.

– Схожу домой, кое-что возьму с собой, – ответил я, поднявшись со скамейки направился домой.

Никакого оружия брать я не хотел, в том числе и ремень с армейской бляхой. Взял эластичные бинты, чтобы замотать кулаки. Во время драки при неудобном ударе можно выбить пальцы, сбить костяшки и тому подобное. Отец научил меня правильно бинтовать руки, когда мы с ним колотили кулаками в столб, которому батя дал гордое название «макивара». С наших дворов «деревяшки» нас набралось два десятка парней, в возрасте от четырнадцати до двадцати лет. Я осмотрелся. Здесь Женька Таранов, по прозвищу «Таран». Получил прозвище за то, что в драке бьёт головой. Таран отслужил в армии, вернулся этой весной, устроился на завод, он старше меня на шесть лет. Толя Морозов, тоже отслуживший два года назад. Морозов приятель Таранова. Санников Артём, ему восемнадцать, весной наверняка пойдёт служить по призыву. В основном все те, кто часто приходит в наш двор. Некоторых парней я просто не мог вспомнить, хотя был уверен, что они меня знают, ну и я их знал наверняка. Рябина раздавал всем белые полоски ткани, подал и мне.

– Миха, повяжи на руку, чтобы свои в драке не перепутали, – пояснил Сашка.

Мы подошли к «нейтралке», когда там собралось не меньше полутора сотен с нашей стороны, если не больше. Посчитать невозможно. Эльмашевских было ничуть не меньше. Наши стояли на железнодорожных путях, противники встали шеренгами напротив. Я огляделся, обе стенки растянулись метров на триста. На руках повязки, у наших белые, у противника красные. И где только набрали в таком количестве кумача? Сейчас в середине шла разборка, там чётко предъявляли взаимные претензии. Там, где встали мы, с обеих сторон летели оскорбления. Народ старался завести себя. Я оглянулся назад, девчонки с нашего района встали метрах в пятидесяти позади нас. А вот милиции пока не видно.

– Похоже сейчас начнётся, зуб даю, – произнёс Абдулин Рашид, он стоял от меня чуть правее.

Я ничего не сказал, но обратил внимание, что Рашид наматывает на руку солдатский ремень. В прошлой жизни, когда я служил в морской пехоте, нас там инструктора учили грамотно и вдумчиво войсковому рукопашному бою. Плюс мои тренировки в дзюдо, но главное для драки то, чему учил меня отец. Пока шли на место, я замотал кисти рук бинтами, сейчас здесь стоял и держал руки перед собой, ощущая, как адреналин заполняет мою кровь. Рашид оказался прав, но началось ни с тех, кто качал права на взаимные обиды, а с правого фланга. Видимо там оскорбления перешли всякие границы. Будто спичку к пороху поднесли. С дикими криками парни кинулись друг на друга. Лугаев Костя стоял чуть впереди меня. В нашу сторону кинулся здоровый парень, точно не моложе двадцати лет. Может мы ему показались лёгкой добычей, не знаю. Он с одного удара вынес Костика с ног, пока Лугаев размахивался своим ремнём. Похоже отправил в нокаут или в нокдаун. Так как Костян будто пьяный стал отползать на четвереньках. Вторым ударом, без перерыва, здоровяк решил свалить меня, но я пригнулся и врезал ему в печень, сразу в челюсть. Отшагнул и ударил ногой в колено, потом снова «двоечка», нижнее ребро и подбородок. Парень закатил глаза и свалился на спину. Началась свалка, никаких правил. Бьёшь ты, бьют тебя. Мне пару раз прилетело в голову, даже в башке зазвенело. Я тут же отскочил назад, запнулся за рельс и упал. Поднимаясь, блокировал несколько ударов ногами. С нижнего положения кому-то засадил ногой в живот. Предплечьями брал на жёсткие блоки. Боль придёт потом, даже возможно на следующий день, сейчас в горячке ничего не чувствуешь. Адреналин кипит в крови. Я престал ощущать время. Раздавались матерки, рычание, стоны, снова матерки. Хаос драки набирал обороты. Что интересно, в таких драках не приветствовали острые предметы, как минимум я никогда не слышал о том, чтобы кто-то пользовался ножом. Меня снова свалили, получил пару пинков по рёбрам. С трудом встал. И вот на меня напирает парень, лет на пять старше. Стойка боксёра, хотя бьёт парнишка совсем непрофессионально, так, нахватался где-то по верхам. Блокирую руками, отступая. Наношу удар в колено, парень сгибается, я добиваю в лицо коленом, а потом в затылок локтем. И вот случилось, что я на заднем плане нашей «стенки». Сразу услышал завывания милицейских сирен. Ага, вот и родная милиция подтянулась. Милицейский «УАЗ» прямо в толпу въехал. А пацаны, разгорячённые дракой, тут же перевернули его на бок. Ну всё, надо, наверное, сваливать отсюда. Я обнаружил, что на меня никто не нападает. Осмотрелся, а милиционеров много, даже военных подтянули. Пока я формулировал мысли в голове, башка-то до сих пор звенит. Ко мне подскочили две девушки, хвать меня под руки и потащили прочь от толпы дерущихся. Я даже на сразу понял, кто и куда меня волокут.

– Уходим быстрее, пока аресты не начались, – голос показался знакомым.

Ба, да это же Маринка Шилова из пятиэтажки напротив нашего барака, у неё брат фарцой промышляет. А вот вторую девушку точно не знаю.

Девушки повели меня к улице Победа, да так ловко ведут, хотя я не сопротивляюсь.

– Ловко ты дерёшься, мне понравилось, – восхитилась незнакомая девушка.

Оно и понятно, девчонки всегда выбирают тех, кто умеет за себя постоять. Это у них на инстинктивном уровне. А ещё странно то, что их возбуждает драка и кровь, никогда я не пойму женскую натуру.

– Знакомитесь, это Ирина, поступила в этом году в УПИ, училась в сотой школе. Ирина, это Мишка, сосед Галки Громовой, – представила нас Марина.

– Пошли ко мне, я рядом живу, – предложила Ирина.

Уходили мы спокойно по улице. Милиционеры даже если увидят ссадины на моём лице, точно останавливать не станут. Уводят парня, ну и слава богу, им мороки меньше. Пока шли я узнал, что живёт Ирина рядом с болотом, в восьмом доме, на улице Победа. С Мариной они дружат, как и их братья. Старший брат Ирины тоже фарцовщик, промышляют вместе с братом Марины. Пятиэтажки, точнее дворы, называются «болотными» или просто «болото». Из-за того, что имеется небольшое озеро, размерами примерно триста метров на пятьдесят. Прямо на углу улиц Победы-Ильича. Лет через двадцать болото завалят грунтом и построят высотные дома и торговый центр.

– У нас дома аптечка хорошая есть, подлечим раны Мише. Мать на работе, отец на вахте. А Сергей, вместе с братом Марины, в Ленинград уехали за шмотками, – сообщила Ирина.

Недолго думая, мы направились в квартиру Ирины. Дошли минут за пять. А через десять минут девушки лечили моим боевые раны. А я размышлял, что буду говорить в секции. Серьёзных синяков мне не наставили, но ссадины имеются. А ещё похоже у меня лёгкое сотрясение мозга. Надеюсь, что пройдёт быстро. Хорошо то, что не угодил в милицию, спасибо девушкам. Надо будет проставиться, коробку конфет у матери заказать, ну или ещё что-нибудь вкусненькое. У Ирины четырёхкомнатная квартира. Нет, квартира, конечно, родителей. Зато у Ирины своя комната. Марина сразу села на кресло, закинув ногу на ногу, подставив под мой взор молодое и упругое бедро. Мой взгляд, помимо моей воли зафиксировал бёдра Марины, да ещё и юбка у неё мини. Она наверняка это делает по привычке дразнить парней, а не то, чтобы лично для меня. Ирина хлопочет возле меня. О осмотрел квартиру. Магнитофон, такой же, как у нас с Катей, «Спутник-402». Книжные полки, софа, шкаф для одежды, письменный стол. Два кресла, между ними журнальный столик. А на столе лежит журнал «Уральский следопыт». Интересное совпадение. Я отвёл глаза от бёдер Марины, но мой взгляд упал на грудь Ирины. Да чтоб вас! У меня похоже что-то в штанах зашевелилось. Марина взяла журнал «Уральский следопыт» в руки.

– Ирина, кстати ты знаешь, что сказку написал Мишка, которая тебе показалась смешной и забавной, – сообщила Марина своей подруге.

– В смысле? – не сразу поняла Ирина.

Марина открыла журнал на нужной странице и повернул к в нашу сторону.

– Эту самую сказку написал Миша, которого ты сейчас лечишь о ран, – утвердительно заявила Шилова, я промолчал, отпираться будет глупо.

– Серьёзно? Ничего себе. Ты Егоров Михаил, точно? – спросила меня Ирина, ожидая подтверждение слова подруги.

– Он, даже не сомневайся. Мне эту сказку в рукописи показывала его сестра Катя, точнее мне и Галке, – засмеялась Марина.

Ирина посмотрела на меня совсем другими глазами. Неожиданно потрогала мой бицепс.

– А ты сильный, мышцы не меньше, чем у моего брата. Получается, что ты писатель, да ещё и брат Кати? Я знаю твою сестру, учились в месте в музыкальной школе, только я раньше закончила. У нас даже пианино есть, стоит в большой комнате. Неожиданно. Сейчас вспоминаю, что Катя говорила о наличии младшего брата. А с виду не скажешь, я думала ты десятиклассник, – Ирина вновь потрогала мой бицепс.

На её утверждение я только пожал плечами. На вопрос Ирины, кто меня научил так драться. Я ответил, что отец, ну и в секцию дзюдо хожу. В гостях у Ирины мы просидели почти три часа, даже чаю с булочками попили. Девчонки явно флиртовали со мной, что меня удивило. Ведь я моложе их на три и четыре года. А девушки обычно на малолеток не смотрят. Хотя, кто их разберёт, что там на уме, в этих симпатичных головках. Через три часа мы вышли все вместе, девчонки собрались к Марине, я их проводил и отправился домой. Перед расставанием пригласил девушек посмотреть соревнования, на что они охотно согласились. Вот только я не понимаю, зачем это сделал. Гормоны шалят в моём организме? Вполне возможно. Этот вопрос, кстати, тоже бы надо решить, ведь разум-то у меня взрослого мужика, плюс гормоны юноши, в результате получается гремучая смесь.

Глава 7.

Ноябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

В последних числах октября я выбрался в горком к спецкору Ухватовой. Она давно просмотрела о обработала мой текст для заметки в «Пионерскую правду», но у меня не получалось выбрать время съездить в центр города. В школе добавили уроков, а в секции тренер увеличил время тренировки на два часа.

– Привет, юный журналист. Долго же ты, Миша, до меня добирался, – улыбнулась Лида.

Я объяснил нехваткой времени перед праздниками по причине работы над книгой и дополнительным временем на тренировках.

– Ничего страшного, ты же внештатник, от тебя не требуется обязательных заметок в газету. Но перейдём к делу, посмотри, что я сделала из твоего текста, – Лида подала мне лист бумаги, на котором он написала то, что попадёт в газету.

Я внимательно прочитал, потом сверился со своим текстом. М-да, от моего текста осталась едва ли треть. Хотя Лида написала в заметке основное, надо отдать должное её профессионализму. Видимо, что-то увидев в выражении моего лица, Лида вновь улыбнулась.

– Не расстраивайся, Миша, ты писал текст так, как пишут писатели, которые не ограничены рамками объёма. В газете журналисту даётся определённый объём, от этого и отталкиваешься. Но обязательно стараешься отразить всё самое важное, – объяснила Лида причину сокращения моего текста.

– Да я, собственно, не возражаю, говорил уже, что опыта у меня нет, – ответил я, ничуть не расстроившись.

– Следующую заметку будешь править сам, но в моём присутствии. Постепенно научишься, было бы желание. Твоя заметка пойдёт в последнем номере октября. Выписываешь «пионерку»?

– Увы нет. Но поговорю с родителями, чтобы выписали, – ответил я.

– Оставь свой адрес, вышлю газету в письме тебе домой. Ты надумал писать заметки в «комсомолку», я поговорила со спецкором Сашей Дружининым?

– Даже не знаю, что туда писать, – засомневался я.

– Всё то же, что в «пионерке», только чуть больше, в смысле сюжетов больше. Можешь про завод написать или про спорт, тем много. Кстати, ты говоришь, что участвуешь на соревнованиях в честь праздника, вот и напиши об этом, поговори со спортсменами, со зрителями, материал неси мне, – предложила Лида.

Я кивнул головой и отправился обратно на район. Надо успеть забежать домой, взять форму для тренировки и бежать на стадион. По пути размышлял о том, что говорила Лида. Права она по всем пунктам, я рассуждаю, как писатель, потому мой текст никто не ограничивает. А у всех корреспондентов газет и прочих изданий совсем другой подход. Сидя в трамвае у окна, я рассматривал город. Мне действительно интересно наблюдать разницу в том, какой город сейчас и как он изменится в будущем. Неожиданно мне на глаза попался большой плакат на одном из домов. Из лозунга понятно, что весной будет юбилей Победы, тридцать лет. В голове завертелась интересная идея. А что, если уже сейчас начать работать над книгой о войне. Я же мечтал в прошлой жизни написать что-то подобное, даже писал об СВО¹ в будущем. Почему бы нет? У меня даже теперь есть знакомый ветеран войны, тот самый первый пионер Тимофей Макарович. Да только о нём можно написать целую книгу. Хорошая идея для серии книг о войне. Пусть будет что-то вроде солдатской правды о той стороне войны, о которой непринято писать у современных писателей. Если мне, конечно, не зарубит такую книгу цензура. Точно, так и сделаю. Схожу после соревнований и поговорю с ветераном. Если согласится буду собирать материал о его участии в войне. У меня даже настроение приподнялось от новой идеи. Времени до праздника Победы много, точно успею написать вторую книгу о космосе и начать серию о войне.

Лида Ухватова поступила проще, когда вышла газета, она один экземпляр запечатала в конверт, ко мне о отправила с каким-то курьером. Потому что конверт обнаружился в нашем почтовом ящике. Я распечатал конверт и обнаружил там газету «Пионерская правда», моя статья была обведена красным карандашом. Похвастаться не перед кем, сестра ушла в музыкалку, занимается там с репетитором. Зато вечером похвастался перед всей семьёй.

– Молодец, малой, ветераном следует оказывать уважение, – похвалил меня отец.

Он, прочитав заметку в «пионерке» передал газету маме. Зато мама аж засветилась от гордости.

– Мишенька, горжусь тобой. По поводу твоих сказок, мне звонили из Челябинска, можно к ним приехать и получить гонорар, насчитали две тысячи восемьсот рублей. Сказали, что книга появится на полках магазинов во второй половине ноября. Я попросила, чтобы нам обязательно организовали с десяток экземпляров, хотя дадут опять же пять, как в издательстве журнала. Я правильно сделала, может больше просить надо было?

– Офигеть, малой, да ты богачом скоро станешь, – присвистнула сестра, услышав о сумме моего гонорара.

– Даже не сомневайся, Катя, обязательно стану. Нет, больше экземпляров просить не надо, сколько дадут, нам хватит. Мам, а что там с подарками? – спросил я у мамы о том, что хотел сделать подарки родным с первых зарплат.

– На следующей неделе привезут. У вас у обоих будут каникулы, надо чтобы вы подъехали ко мне на работу и померяли размеры. Отцовский размер я и так знаю, через неделю будет новое поступление, оттуда и выберу, – ответила мама.

– Мам, о чём это вы говорите, о каких подарках? – сразу навострила уши Катя.

– Миша с первой зарплаты всем оплачивает подарки. Тебе джинсы, я договорилась должны привезти фирмы «Wrangler». Сказали, что чисто американские, – пояснила мама.

Катька аж подпрыгнула на месте, завизжала так, что у меня уши заложило. А сестра бросилась обнимать меня и маму. Я точно знаю, что сеструха о таких джинсах мечтала. Мама могла достать, но считала, что цены слишком недемократичные, мягко говоря. А батя вообще выражался по-простому, то есть с применением ненормативной лексики. Маме видимо размерный ряд принесут, вот она нам и говорит, чтобы приехали и померяли. А мой счёт в сберкассе вновь увеличится. Мама начала собирать на стол, подошло время ужина. За ужином вновь пошли разговоры, родители спрашивали Катю, как у неё идут дела с подготовкой к будущему поступлению, точнее об этом спрашивала мама.

– Нормально всё идёт. Скрипку надо свою покупать, чтобы дома репетировать, – ответила Катя.

– Галка, у нас же есть деньги, в чём проблема? – обратился отец к маме.

– Я переговорю с твоим репетиром, чтобы она помогла подобрать хороший инструмент, тут же согласилась мама, она была довольна, что Катя вновь занялась музыкой.

– Галка, мне на работе предложили купить кооператив, завод строит несколько таких домов. Что думаешь об этом, стоит ввязаться? – заговорил отец о квартирном вопросе.

Наш барак обещают снести уже несколько лет. Но я-то точно знаю, что бараки снесут только через десять лет, в том числе наш дом.

– По сносу получим не меньше, чем трёхкомнатную, – отмахнулась мама, хотя давно мечтает о своей квартире.

– Я мог бы дать хороший совет, если мне дадут слово, – решил вмешаться я.

– Малой решил, что, написав в газету заметку и опубликовав сказку, стал разбираться в жизни и давать советы, – съязвила сестра.

– Пусть скажет, Миша плохого не посоветует, – заступилась за меня мама, а отец просто отложил газету, которую читал во время еды, и посмотрел на меня.

– Вы пока молодые, тем более папа занят машиной. Лет через пять вам захочется сад-огород, чтобы летом проводить время на природе. Нужно об этом подумать сейчас. Не покупать кооперативную квартиру, а взять дом с участком. Сразу решатся два вопроса, огород и квадратные метры, – озвучил я свою идею.

– В доме нет благоустроенного туалета, я не собираюсь ходить в деревянный «скворечник», чтобы там зимой зад морозить, – возразила мама.

– Кто мешает сделать выгребную яму, та же канализация, раз в месяц машина вывозит. От этого сплошная экономия, плати только за воду и электричество, – аргументировал я.

– А отопление, дровами печки будем топить? – подключилась к возражениям Катя.

– Дом тысяч десять будет стоить, если не больше. Ну если брать в черте города, а не в пригороде, – добавил отец.

– Какой смысл «дома на природе», если он в черте города? – тут же влезла Катя.

– А как же комнаты в бараке, по сносу нам точно хорошую квартиру дадут, – ещё один аргумент озвучила мама.

Я понимал свою семью, жить хочется в квартире. В этом времени ещё не понимают прелесть собственного благоустроенного дома. Но для меня этот вопрос уже пройден в прошлой жизни. Хотя по отцу видно, что такая идея ему нравится, раз он задумался о цене. Однако мама и сестра были категорически против. Понимаю их прекрасно, хочется нашим женщинам жить в благоустроенной квартире. Однако моя идея не прозвучала впустую. Завязался разговор. Мама и отец родом из деревни, им земельный вопрос близок по духу. Потому они и купят сад в начале 80-х годов. Вот только сейчас ценник на участки невысокий, а со временем земля будет дорожать. К тому же родители, в другой жизни, купят участок далеко от города, что не очень удобно в плане логистики и ухаживанием за огородом. Слушая разговоры семьи, прихожу к выводу, что покупать дом они не готовы. Убеждать их сейчас в обратном, только время терять. Тогда я решил зайти с другой стороны.

– На посёлке, в район Республиканской улицы стоят сады. Надо сейчас там купить два участка. По сколько там соток сами участки?

Мать с отцом переглянулись после моего вопроса, даже Катя замолчала, хотя активно пыталась возражать.

– Вроде есть по четыре и по шесть соток, у нас у одного мужика там сад-огород, – ответил отец.

Я в отличии от своих родственников знаю, что эти сады приватизируют, а с самого начала двухтысячных там будут строить благоустроенные частные дома.

– Давайте возьмём два участка, чтобы получилось соток восемь-десять. Там построим баню, дом хороший, чтобы в выходные можно отдыхать. Лес рядом, стало быть, чистый природный воздух, – озвучил я новое предложение.

Это моё предложение не вызвало противостояния, а Катя вообще молчала.

– Здравая мысль, надо над этим подумать, – сделал вывод отец, а мама с ним согласилась.

Деньги в сберкассе у нашей семьи имелись. Мама говорила, что могли бы спокойно новую машину купить при желании. Тем более недвижимость со временем будет только дорожать. Наш разговор за ужином закончился, я ушёл в свою комнату писать книгу, Катя легла на кровать почитать любовный роман.

В субботу у меня начинаются соревнования, я отпросился из школы у нашего классного руководителя. А в пятницу ко мне подошла комсорг нашего класса Краснова Светлана, я сидел за своей партой и слушал о чём мне говорит моя школьная подружка Татьяна.

– Миша, ты у нас один остался без общественной нагрузки. Мне «Башня» постоянно напоминает об этом. Давай тебе что-то прикрепим, например стенгазету выпускать? – Света посмотрела на меня с некоторой надеждой.

Общественной нагрузки мне точно не надо, а у меня есть хорошая отмазка.

– Свет, я бы с радостью, но увы занят по самое горло. У меня тренировки в секции, плюс я внештатный корреспондент в «Пионерской правде», – озвучил я свою занятость.

– Да ладно! – удивлённо произнесла Таня Кожина, они вместе с комсоргом уставились на меня.

– Зря не верите. Можете посмотреть в газетке, в школьной библиотеке точно есть последний номер, – важно ответил я.

Краснова кивнула и тут же вышла из класса. Через пять минут она вернулась, принесла с собой подшивку газет «Пионерской правды». Я ткнул пальцем в газете на свою заметку.

– Юнкор Егоров М. Вот это номер, а чего молчал? Я бы давно отбрехалась от «Башни», чтобы она меня не доставала, – произнесла Светлана.

– Ну ты даёшь, Мишка. Сплошные сюрпризы от тебя. Чего завтра вытворишь, молодец, сознавайся? – прозвучал вопрос от Татьяны.

– Завтра у меня соревнования на стадионе «Динамо», планирую победить, если конечно получится, – ответил я.

Комсорг класса покачала головой и пошла относить подшивку газет обратно в библиотеку. Пацаны из класса слышали наш разговор, но никак не отреагировали. Я фактически с первых дней не стремился кучковаться с ними в компании. Забавы у них каки-то детские. Мне это не интересно, так что все привыкли понемногу, не пристают.

Назад к карточке книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"