Текст книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виталий Свадьбин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 48 страниц)

Ноябрь 1974 год. Свердловск. Кожина Татьяна. Эпизоды.

Татьяна собралась в субботу посмотреть соревнования по борьбе. Её друг и одноклассник Мишка Егоров выступает, даже интересно какое место он займёт. В пятницу, накануне соревнований, она пообещала Мише, что обязательно подойдёт. Вечером, этого же дня, придя домой, Таня получила письмо от своего парня, с которым начала встречаться с осени прошлого года. Занимались вместе биатлоном с Олегом Куркиным, точнее в одной секции. Правда Олег старше Тани на три года, он уже КМС по биатлону. Весной этого года на областных соревнованиях у них произошла интимная близость. Таня потеряла девственность, но ничуть не жалела об этом. Первый раз был больно и шла кровь, но в последующие разы интим даже понравился. Летом Татьяна уехала в пионерлагерь «Орлёнок», а Олега пригласили в ДСО² «Зенит». Будет жить в Ленинграде, там же продолжит учёбу на физкультурном факультете, в Ленинградском педагогическом институте. Таня немного переживала, но решила, что можно поддерживать отношения в письмах, а встречаться будут во время каникул. Таня распечатала письмо и начала читать с хорошим настроением, но письмо принесло плохие новости. Олег писал, что встретил девушку в Ленинграде и теперь встречается с ней, а Тане предлагает остаться друзьями. Вроде как между ними имело место быть простое увлечение. В этот вечер Татьяна проплакала в подушку до позднего вечера. Родители ничего не заметили. Утром в субботу Таня валялась в постели, родители куда-то уехали, а она переживал расставание. Себе она задавала вопрос. А была ли любовь? Может просто увлеклась красивым парнем, который нравился многим девчонкам? Ближе к обеду Татьяна решила всё же сходить на соревнования по борьбе, ведь она обещала Мише, что обязательно посмотрит на его победу, если таковая случится. Таня даже улыбнулась, вспомнив о Егорове. Вот кто настоящий друг. А мог бы он стать её парнем? Такой вопрос промелькнул в голове. Татьяна быстро встала, умылась, после этого позавтракала. Достаточно быстро оделась. Для порядка посмотрела на себя в зеркало и отправилась на стадион «Динамо». Возле входа на стадион Таня встретила родителей Егорова Миши, она хорошо их знала, так как они оба не раз бывали друг у друга в гостях. К тому же живут рядом, Миша на улице Победа, а Таня на улице Ильича.

– Здравствуйте, – поздоровалась Таня с родителями Михаила.

– Здравствуй, Танюша. Пришла посмотреть соревнования? Пошли с нами, вместе посмотрим, Миша договорился, чтобы нас пропустили, – доброжелательно пригласила Галина Николаевна.

Таня не отказалась. Расположились на последнем ряду для зрителей. Татьяна сразу стала высматривать среди спортсменов Михаила, это заметила его мама.

– Танюша, вон туда смотри. Миша с кем-то разговаривает. Он говорил, что ему надо подготовить заметку для газеты, видимо собирает материал, – пояснила Галина Николаевна Егорова.

Таня посмотрела в ту сторону, куда ей показали. Мишка действительно с кем-то разговаривал, даже что-то записывал в свой блокнот. В кимоно Михаил смотрелся чуть взрослее, чем свои четырнадцать лет. Ростом бог его не обидел. Таня как-то по-новому посмотрела на своего одноклассника, поймала себя на том, что Мишка ей нравится, как парень. В этот момент к Егорову подошли две девушки. Модно одетые, обе в джинсах. Эти девицы явно старше Михаила. О чём говорили Михаил и девушки, Таня не слышала, но прекрасно видела, что модницы смеются. Да они же флиртуют с ним, пришла в голову мысль Тане. Кожина вдруг почувствовала укол ревности.

– «Вот сучки, к тому же кривоногие, глаза бы им выцарапала», – промелькнула мысль в голове Кожиной.

Ноги у модниц были вполне ровные, а не кривые. Но Татьяна решила, что кривые, ей так приятней думать. Вскоре начались соревнования. Мишка выходил на татами три раза, один раз проиграл, а два поединка выиграл. После соревнований Татьяна дождалась Михаила вместе с его родителями. Миша вышел довольный.

– Видели, как я одного хорошим приёмом на болевой взял, сразу чистая победа? – спросил Михаил у всех троих.

– Миша, давай мы твою сумку заберём домой, а ты проводишь Таню, – предложила мать Миши, когда они тоже его поздравили с победами.

Старшие Егоровы ушли, а Таня и Михаил пошли прогуляться по историческому скверу. Таня вспомнила про тех модных девиц.

– Миш, а что за девицы подходили к тебе, ещё ржали, как лошади? – спросила Таня, сравнив девок с четвероногими животными, от чего Михаил засмеялся.

– Просто знакомые, недавно выручили меня от милиции. Приходили смотреть соревнования, у них знакомый выступал, – спокойно произнёс Егоров.

– От милиции? – переспросила Таня.

– Ну да. Помнишь было столкновение парней возле «Юбилейного»? Я тоже там был, по глупости пошёл. Могли в милицию забрать, но Ирина с Мариной вовремя меня подхватили, и мы спокойно удалились оттуда, – объяснил Михаил.

– А откуда ты их знаешь? – решилась на следующий вопрос Таня.

– Подруги моей соседки Галки Громовой, она учится в УПИ. А ещё я знаю брата Марины, он фарцовщик. Мы же живём в большой «деревне» Уралмаш, так что все кого-то знают наверняка, точно тебе говорю, – вновь улыбнулся Егоров.

Некоторое время шли молча, Таня вновь подумала об Олеге, настроение опустилось на отметку «грусть».

– Ты чего загрустила, случилось что-то? – спросил Егоров.

Татьяна задумалась, стоит ли говорить Мише о её расставании с Олегом. А с кем ещё своими неприятностями поделиться, как не с другом?

– Помнишь, я встречалась с Олегом Куркиным? – спросила она у Егорова.

– Ну да, ты рассказывала о нём, – ответил Егоров.

– В общем он меня бросил, в письме бросил, – тихо сказала Таня, в её глазах появились слёзы.

Михаил видимо заметил слёзы в глазах Тани. Он остановился, взял её за плечи и развернул к себе.

– Дурак он, не разглядел своего счастья. Потом станет локти кусать, да поздно будет. Тебе радоваться надо, что этот придурок не смог рассмотреть в тебе весёлую и настоящую подругу. Пусть сдохнут все, кто тебя не понимает и не ценит, – произнёс Миша и прижал Таню к своей груди.

Татьяна вдруг почувствовала себя защищённой, будто спряталась за отца когда-то в детстве. Мишка надёжный. Такая промелькнула мысль в её голове. Таня немного отстранилась и посмотрела Егорову в лицо, ростом она была совсем чуть-чуть ниже его, но всё равно пришлось смотреть снизу вверх.

– Миш, я красивая? – спросила Таня у Егорова.

– Ты лучшая, даже не сомневайся в этом, – ответил, улыбаясь Егоров.

– Поцелуй меня, – неожиданно для себя попросила Таня.

И Егоров поцеловал. Сначала он поцеловал её глаза, а потом в губы. Поцелуй получился такой настоящий, что у Тани перехватило дыхание. В голове скользнула мысль: «Егоров точно целуется в разы лучше, чем этот козёл Олег». После этой мысли Таня ответила на поцелуй Михаила, от чего у юной девушки закружилась голова. Они с трудом оторвались друг от друга. Мимо шли прохожие и улыбались. Засмеялись и Таня с Михаилом.

– Хочешь мороженного? Грустные моменты следует заедать сладким, тогда настроение потянется в хорошую сторону, – предложил Михаил, а Таня согласно кивнула головой.

Они зашли в кафе «Мороженное», что находилось в Историческом сквере. Слопали по две порции. Вечером Мишка проводил её до дома. Они вновь целовались в подъезде. Егоров трогал Таню за грудь, она не сопротивлялась. Наоборот, чувствовала желание к своему однокласснику. А Мишка ей казался настоящим мужчиной. С трудом оторвавшись друг от друга, они расстались.

– Завтра обязательно приду посмотреть на твои победы, до завтра, – попрощавшись, Таня зашла в свою квартиру.

В этот вечер она ложилась спать очень довольная. Правильно Миша сказал, что Олег не её человек, с которым надо пройти по жизни рука об руку. От мыслей о Егорове, внизу живота растекалась приятное тепло. С такими думами Татьяна уснула.

Ноябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

На мой взгляд соревнования по борьбе прошли неплохо для меня. В первый день я выиграл два поединка, а во второй только один. Но всё равно по итогам соревнований занял третье место. Меня наградили блокнотом в кожаной обёртке и четырёхцветной ручкой, ещё грамоту дали.

– Егоров, мог бы выступить лучше. Перед новым годом будут областные соревнования, я тебя заявлю, так что готовься работать с полной отдачей, – высказал своё мнение наш тренер.

Во время соревнований подготовил два материала для заметок в «пионерку» и «комсомолку», унесу в понедельник Ухватовой. Кроме этого, случилось то, что я перешагнул черту дружбы со своей одноклассницей Таней Кожиной. В первый день, после соревнований, она рассказала, что её бросил парень, с которым она встречалась год. Кажется, в прошлой жизни, их расставание произошло примерно это же время. Пришлось успокаивать подружку. Дело дошло до поцелуев. Каюсь, не сдержался. Виной тому мой возраст, когда половое влечение зашкаливает. На втором дне соревнований Татьяна присутствовала. После мы вновь гуляли и целовались в подъезде. На прощание Таня ещё раз чмокнула меня в щёку.

– Мишка, заходи ко мне завтра утром, у нас ведь каникулы. Сегодня мама сладкие пироги печёт, я тебя угощу, – сделала предложение моя одноклассница.

Что мне делать? Конечно же я согласился, хотя собирался съездить в горком с утра, к Ухватовой. Решил, что съезжу с утра пораньше, Лида говорила, что с девяти она всегда на месте. Татьяна наверняка будет спать часов до десяти, не меньше. Так что успею сделать свои дела, а потом и в гости можно. Понимаю ли я, что произойдёт, когда родители Тани отсутствуют? Конечно понимаю. Мой разум взрослого человека говорит о том, что наверняка случится интим. А мозг юноши меня безоговорочно толкает на это действие. Хорошо то, что презервативы производства Индии я уже приобрёл, так что захвачу с собой. Вечером, уже дома, я мысленно вновь возвращался к предложению одноклассницы. Мой жизненный опыт говорил, что торопиться с интимными отношениями не стоит. А вот мозг четырнадцатилетнего юноши сгорал от нетерпения. Так ничего в этот вечер я и не придумал, как сбалансировать такое противоречие, которое клокотало в моей голове.

Утром после физзарядки с отцом, я вместе с ним позавтракал. После этого посидел над книгой. Начались осенние каникулы. Правда седьмого числа надо явиться в школу для похода на демонстрацию. В этом времени советские граждане отмечают таким образом праздник Победа и праздник Октябрьской революции. Почему бы и не сходить, даже интересно вспомнить, как это бывает, идти общим строем с транспарантами и прочей атрибутикой для праздника. Вышел из дома за час, чтобы к девяти добраться до горкома. Лиду Ухватову застал на месте, в её кабинете. Она видимо только, что пришла, так как снимала свою верхнюю одежду. На улице устоялась отрицательная температура, тёплый октябрь сменился холодным ноябрём.

– Привет, Миша, принёс заметки по соревнованиям? – вопросом встретила меня Лида.

Я кивнул головой, снял тёплую куртку и присел напротив Лиды, положив на стол свои записи. Ухватова просмотрела мои труды. Взяла карандаш, и кое-что зачеркнула.

– Уже лучше, чувствую, что постепенно научишься писать статьи, – похвалила она то, что я приготовил для газет.

Лида достала из ящика своего стола чистые листы, предлагая мне переписать начисто заметки.

– Как прошли соревнования, ты победил? – спросила Ухватова, пока я переписывал свои заметки.

– Третье место, дали грамоту хороший блокнот и четырёхцветную ручку, – ответил я.

– Полезные вещи для журналиста. Хотя я предпочитаю пользоваться карандашом, особенно зимой, шариковые или чернильные ручки замерзают, – засмеялась Лида.

После того, как я переписал свои заметки, мы поговорили о том, что можно готовить заметки сразу после праздника о демонстрации шествия рабочих и школьников.

– Ты можешь не частить с заметками в газету. Насколько я понимаю у тебя работа над книгой.

– Я тоже так думаю, напишу заметки ближе к Новому году. Надо собирать материал по книге о войне, хочу написать роман о простых солдатах к юбилейному празднику Победы, – согласился я со спецкором.

– Молодец, твои устремления вызывают уважение, – без сарказма похвалила Лида.

Посидев с ней ещё минут десять, я откланялся и отправился на свой район. Топая к остановке трамвая, думал о том, что надо обратиться к маме и купить себе какой-нибудь пуховик. Вроде в это время должны цениться финские пуховики, хотя считаются жутким дефицитом.

Я добрался до дома Танюшки Кожиной, поднялся на её этаж. В это время двери в подъезд ещё не закрываются железными дверями с домофонами. Меня охватило волнение, я тут же остановился перед дверью. Стоял и думал. А не вернуться ли мне домой? Во мне боролись два разума. Взрослый не желал торопиться с интимными отношениями, так как может измениться дружба между ним и Таней. А подросток жаждал секса, о последствиях не думал. Даже не знаю сколько я простоял у двери в квартиру к Кожиным. Неожиданно услышал, как хлопнула дверь подъезда. Я посмотрел между перилами вниз. Похоже вошла женщина, судя по рукам, которые хватались за перила. Прошло ещё три минуты, и я увидел мать Тани, Алевтину Юрьевну Кожину. Женщина поднималась тяжело по лестницам, имела крайне болезненный вид.

– Здравствуйте, тётя Аля, – поздоровался я.

– Миша? А ты к Тане пришел, собрались куда? – голос у Кожиной тоже был слабым, что говорило о том, что женщина больна.

– Ага, хотел в кино позвать, – соврал я.

Алевтину Юрьевну такой факт не удивил, мы достаточно часто ходили с Таней в кино. Она подошла к двери и открыла замок своим ключом. Мы вошли в квартиру, я помог Кожиной снять пальто и повесил его на вешалку. Снял верхнюю одежду с себя и разулся. В этот момент из комнат вышла Таня, она была одета в халатик. Семья Кожиных жили в достатке, так как родители Тани зарабатывали вполне неплохо. Алевтина Юрьевна прошла в большую комнату и присела на диван.

– Мам, что случилось? – растерянно спросила Танюшка у матери.

– Вроде заболела, правый бок жутко болит, и температура поднялась. Я в нашей части хотела обратиться ко врачу, но его не было на месте. Наш командир отпустил меня домой со службы.

– Простыла что ли, может врача на дом вызвать? – забеспокоилась Таня о матери.

– Тань, подожди, – вмешался я.

Подошёл к Алевтине Юрьевне, приложил руку к её лбу. Явно у матери Тани жар, то есть высокая температура, даже рукой чувствуется. Потрогал на правом боку место, где обычно бывает аппендицит. Женщина ойкнула.

– Тётя Аль, у вас подозрение на воспаление аппендицита, я такое уже видел. Сбегаю вызову скорую помощь, – высказал я своё мнение.

Я быстро оделся и выбежал на улицу. На углу дома стоит телефонная будка. Я набрал номер скорой помощи. По телефону диспетчеру сказал, что подозревается воспаление аппендикса. На вопрос, кто определил, я ответил, что врач соседка сказала. Назвал адрес, мне ответили, чтобы мы ожидали скорую, а я вернулся обратно к Кожиным. По прошлой жизни не помню такой факт болезни мамы Татьяны. Наверное, это прошло мимо меня, а Танюша мне ничего не рассказывала. Татьяна переоделась, чтобы поехать с матерью в больницу. М-да, секс нам с Таней в этот день обломился. Вскоре приехала скорая помощь. Фельдшер подтвердил мои подозрения о воспалении аппендикса. Старшую Кожину погрузили в машину, мы поехали с ними, и повезли в четырнадцатую горбольницу. Там мы просидели час, когда вышел дежурный хирург, дядечка лет сорока.

– У вашей мамы воспалился аппендикс. Молодцы, что сразу вызвали скорую. Сейчас её готовят к операции, так что всё будет хорошо. А вы, молодые люди, ступайте домой.

Операция по удалению аппендикса несложная, если не дотянуть до перитонита. В общем вовремя обратились к врачам. На обратном пути домой, я как мог объяснил Татьяне, что всё будет хорошо, а завтра она уже сможет навестить свою маму. По дороге остановились возле таксофона, Таня позвонила на военный завод и попросила передать неприятную новость отцу. Я проводил одноклассницу до подъезда и отправился домой. А вечером мама сообщила приятную новость.

– Миша, мне сегодня на работу звонили из Челябинска. Просили приехать, чтобы подписать соглашение на дополнительный тираж твоей сказки. Говорят, что книжка разошлась за несколько дней. Завтра возьму отгул и съезжу, заодно гонорар твой получу.

– Здорово. Жизнь преподносит приятные сюрпризы, а моё творчество становится интересным для читателей, – обрадовался я.

Ноябрь 1974 год. Свердловск. Праздник Октября.

Ноябрь принёс минусовую температуру. Столбик термометра пока не опускался ниже восьми градусов, а вот снегопада не было. Я всё же поговорил с мамой о покупке пуховика или ещё что-то такого для зимнего сезона.

– Давай закажу тебе дублёнку. Есть возможность достать финскую или канадскую. Что за блажь у тебя с пуховиком, где ты такого насмотрелся? – задалась вопросом мама.

– Мам, я ведь не тридцатилетний мужик, чтобы носить дублёнку. Не забыла, что мне всего четырнадцать, только зимой исполнится пятнадцать лет? Качественный пуховик теплее дублёнки, легче, ну и мода не на последнем месте. Я бы и Кате купил, а дублёнку отцу возьми, себе же шубу какую-нибудь подороже, – не уступал я в споре с мамой.

– У отца овчинный полушубок, он его ни на что не променяет, я уже предлагала. Ну хорошо, я поговорю по поводу непонятных мне пуховиков тебе и Кате. Вроде была какая-то одежда. То ли норвежская, то ли шведская, точно не помню. Если что-то смогу достать, обязательно скажу тебе, – согласилась мама, после получасового нашего спора.

Моя мать могла доставать импортные вещи, я это знал наверняка. К тому же она никогда не брала на своей работе взятки. За что её ценили, ну и не отказывали в приобретении дефицита. Меня немного удивило, что она ничего не знает про пуховики. Может ещё не появились такие, и я что-то напутал? Как выяснилось через три дня, действительно напутал. После поездки в Челябинск, на подписание соглашения по дополнительному тиражу мой сказки, мама пришла домой с двумя объёмными пакетами. Развернула пакеты и положила на мой диван… две куртки. Точнее кожаных куртки. А ещё точнее, лётные кожаные куртки, в зимнем варианте и в демисезонном.

– Примерь, – велела мне мама, я без сопротивления померял обе куртки.

Обе чуть-чуть великоваты, но я же расту. Зимняя куртка с меховым воротником и четырьмя карманами, два верхних кармана с молниями. Осенняя без меха и утеплителя, ещё и гораздо короче зимней. На рукавах, в районе плеча нашивка, что-то вроде значка-птички у лётчиков.

– Не знаю, что ты там за пуховики придумал, но одна в самый раз для зимы будет, вторая хорошо на межсезонье подойдёт, – заявила она.

– Если не ошибаюсь, такая одежда у лётчиков, лётные вроде называются, – определился я.

– Точно. Шьют для военных лётчиков в условиях крайнего севера. Сестра Мария достала, не знаю где, но сказала, что может поменять, если размер тебе не подойдёт. Шапка монгольская. Мех чернобурка, верх кожаный, – пояснила мама, подавая мне монгольский малахай.

Я примерил шапку, в дополнение к куртке и остался доволен. Мария – это мамина старшая сестра, Мария Николаевна Шишова, работает в торговом отделе Облисполкома. Я повертелся возле зеркала. А ведь такая куртка будет получше пуховика, а по защите от холода точно не уступит.

– Спасибо, мама, – я поцеловал мать в щёку.

– Кате ничего пока брать не будем, эту зиму доходит в пальто. А вот если поступит на будущий год в консерваторию, то я ей шубу из чернобурки достану, – категорично заявила мама.

Спрашивать во сколько обошёлся сей наряд для меня, я не стал, мать сама разберётся в распределении денег, она у нас в семье играет важную роль казначея.

На демонстрацию я пошёл в обновках. В школу надо было появиться к семи часам утра. Хотя мне непонятно зачем так рано собирают школяров в каникулы, пусть даже на эту демонстрацию. Но судя по тому сколько придётся ждать всех опоздавших, то время назначают, чтобы нивелировать опоздания. Минус на улице умеренный, так что одел свитер и короткую куртку для осени. Зная, что к семи утра идти нет смысла, подошёл на полчаса позже. Возле школы суета шла полным ходом. На демонстрацию обязали идти только школьников начиная с седьмого класса. Комсомольцы-активисты распределяли между классами транспаранты и прочую атрибутику для праздника. Коллективы классов собирались возле своих классных руководителей. Я подошёл к своим, поздоровался с Нелли Григорьевной, а потом со всеми одноклассниками. Настроение праздника для меня позабылось по прошлой жизни, поэтому сейчас я с интересом наблюдал за всеми участниками праздничного шествия. Школьники весело болтали, рассказывая друг другу обо всём. Меня встретили пацаны класса удивлёнными возгласами, окружили, трогали лётную куртку. Некоторые завистливо говорили, что вещь крутая. Однако праздничное настроение брало верх, тема моей куртки быстро сменилась предстоящим шествием по городу. Не знаю, как это объяснить, но атмосфера праздника чувствовалась во всём. Радостные лица, весёлый смех, суета подготовки к шествию по городу. Я наблюдал и удивлялся тому, куда всё это подевалось в будущем. Слишком заметная разница между людьми этого времени и людьми в 21-ом веке.

– Ребята, тот, кто захочет уйти в центре города, после окончания демонстрации, обязательно предупредите меня. Всех, кто несёт транспаранты и плакаты, моё разрешение на уход не касается, несём обратно в школу, только потом расходимся, – сделала объявление Пельш.

Наша комсорг класса ходила между ребятами и помечала в блокноте фамилии всех, кто явился на демонстрацию. Я поискал глазами Татьяну Кожину и не увидел. Когда ко мне подошла Светлана Краснова, я решил спросить её о Татьяне.

– Свет, ты Кожину не видела?

– Тани не будет, она вчера вечером забегала ко мне домой. Говорит у её мамы была операция, уже выписали домой, так что на демонстрацию не идёт, – сообщила мне наш комсорг класса.

Я посчитал дни, получалось, что мать Танюшки выписали через три дня после операции, значит всё прошло хорошо. Я достал свой блокнот и карандаш, решил провести опрос среди учащихся нашей школы и преподавателей для свое будущей заметки в «пионерку». Я задавал различные вопросы не только школьникам, но и учителям. Вот несколько ответов на мои вопросы.

– В чём цель демонстрации трудящихся и граждан Советского Союза?

– Прохождением в колоннах, мы демонстрируем единство Советского народа, – был самый частый ответ на мой вопрос.

Послышалась команда строиться. Все стали выходить на дорогу улицы Калинина. Колонну формировали педагоги, выстраивая школьников по восемь человек в ряду. Возглавлял колонну транспарант на колёсах, где оформлены надписи «Школа № 80», «Да здравствует Октябрьская революция», «Народ и партия едины». Этот колёсный лозунг толкали физрук школы и несколько учеников старших классов. Минут десять строились, прозвучала громкая команда к движению, и мы пошли. Чувствовалась ли атмосфера праздника? Скорее да, чем нет. Я с интересом наблюдал за школьниками и преподавателями. Они действительно радовались. Нет никакой фальши. Постепенно колонна нашей школы вышла на центральные улицы, где вливались в общий строй демонстрации. Особенно большая и длинная колонна была у завода УЗТМ. Где-то там сейчас идет мой отец и мать. Мама всегда ходит на демонстрации с отцом. На её работе не возражают. До центральной площади города примерно восемь километров. Но судя по скорости движения, мы добирались до места, где демонстрантов будут встречать власти города, шли часа полтора. У самой площади остановка всего движения, а потом дружное прохождение мимо памятника Вождю Революции Ленину. Проходя мимо трибун народ выкрикивает лозунги, типа «Партия, Ленин, Комсомол», «Народ и партия едины» и так далее. Когда наша школа шла мимо трибун мы тоже выкрикивали лозунги, орали как сумасшедшие «ура». Я тоже не отставал от своих товарищей. Однако в моей голове вертелась мысль, о чём думают представители властей, когда мимо них проходят стройные толпы горожан. Довольно странная мысль, но ответа я так и не нашёл, наверное, чтобы понять и ощутить, следовало находиться на самих трибунах. Колонны демонстрантов проходили площадь, далее двигались по проспекту Ленина до улицы Московской, здесь все стройные ряды распадались. Мне не вручили транспарантов и прочей агитации, так что после окончания праздничного прохода, я был свободен. Часть девчонок и пацанов из нашего класса предложили вернуться сейчас в Исторический сквер, там погулять и только потом отправляться домой, когда вновь запустят общественный транспорт. Я не отказался, кто же в Историческом сквере будет праздничный концерт. Любопытно посмотреть, какие концерты проводят для народа в этом времени. Я не пожалел, что пошёл с одноклассниками. Концерт был неплох, выступали артисты из городских театров, коллективы народного танца. В общем прекрасно и весело провели время. Домой я вернулся только к семи вечера, уставший, как бурлак на Волге, но всё же довольный.