Текст книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"

Глава 10.

Интерлюдия. Москва. Кремль.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев в очередной раз пролистывал рукопись молодого автора Егорова Михаила. Рукопись прислали из Средне-Уральского издательства, аж три копии. Одну забрал первый заместитель председателя КГБ СССР Семён Кузьмич Цвигун. Брежнев ему доверял, потому велел осторожно проверить все факты, что отражены в военном романе Егорова. Вторую копию Леонид Ильич забрал домой, не поленился и прочитал. В принципе книга ему понравилась, хотя имелись несколько моментов, которые можно было бы и не озвучивать. Но, с другой стороны, книга не содержит антисоветчины. Да и читается легко, в отличии работ авторов документалистов. В кабинет заглянул помощник генсека Цуканов.

– Леонид Ильич, подошёл Цвигун, и он не один – сообщил Цуканов.

– Пусть проходят, – разрешил Брежнев.

Генерал-полковник Цвигун вошёл не один, с ним пришли два сотрудника «Главлита»¹, начальник Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совмине СССР Романов и аналитик из 4-го отдела цензуры Щукин. Обоих Леонид Ильич знал, генсек показал рукой на стулья, давая понять, чтобы подошедшие товарищи рассаживались. Как только все присели Брежнев вопросительно посмотрел на Цвигуна.

– Прошу, товарищи, излагайте своё мнение, – предложил Цвигун и кивнул Щукину, который тут же встал.

– Ничего прямо порочащего советский строй не найдено. Книга написана автором в художественном формате. Есть несколько моментов, которые мы отразили в отчёте. Однако у меня лично создалось впечатление, что книгу писал взрослый, умудрённый опытом человек. Даже не верится, что такое мог написать четырнадцатилетний подросток. В остальном замечаний у нашего отдела нет, допускать или не допускать, на усмотрение высшего руководства, – ответил Щукин.

– Благодарю, Андрей Петрович, можете быть свободны, – практически сразу выпроводил Щукина Цвигун.

Брежнев хмыкнул. Цвигун верен генсеку, но порой чрезмерно увлекается секретностью. Вот и сейчас выпроводил Щукина, чтобы тот не присутствовал при дальнейшем разговоре. Однако Леонид Ильич не стал делать замечания, кивнул головой, чтобы Щукин покинул кабинет. Как только за сотрудником «Главлита» закрылась дверь, Брежнев посмотрел на Цвигуна.

– Факты проверили? – спросил Брежнев у Цвигуна.

– Проверили досконально. Автор брал информацию у трёх ветеранов, участников войны. Наш сотрудник представился работником издательства, так что никаких подозрений не вызвали. Все факты подтверждаются. Хотя автор изменил некоторые фамилии, тем не менее текст писал действительно юноша четырнадцати лет, – ответил заместитель председателя КГБ.

– Есть неприятный момент, где упоминается политрук, который призывал к сдаче в плен, что бросает тень на военное политическое управление, – тут же вставил своё слово Романов.

– Этот факт проверен. Действительно был такой политический работник. По нему проводили следствие, приговорён к расстрелу за пораженческие призывы. Реабилитации по нему не было, факт приговора остаётся в силе, – пояснил Цвигун.

Брежнев задумался, вспомнились военные годы, когда он, рискуя жизнью неоднократно посещал с морским десантом окружённый плацдарм Малая Земля, на западном берегу Цемесской бухты. Брежнев вздохнул и вернулся из своих воспоминаний.

– Насколько я понял, есть и геройские поступки политических руководителей, – заметил Брежнев.

– Так и есть. Автор подробно описал подвиги политруков в нескольких главах, в отчёте отражено, – подтвердил Цвигун.

– Кто родители автора, проверяли? – вопрос задан Цвигуну.

– Отец рабочий, орденоносец, на заводе пользуется уважением и авторитетом. Участник подавления восстания в Венгрии, во время срочной службы, имеет государственные награды медаль «За отвагу» и орден «Красной Звезды». За трудовые заслуги награждён орденами «Знак почёта» и «Трудовое Красное Знамя». Мать автора торговый работник, под подозрения ОБХСС не попадала, по своей работе характеризуется с положительной стороны, – ответил Цвигун на вопрос генсека.

– Ну а ты, Павел Константинович, что скажешь? – обратился Брежнев к Романову.

– Да ничего такого, за что стоило бы книгу придержать не вижу. Я связывался с сотрудниками цензуры в издательстве, все непонятные слова и выражения заменили, автор не возражал. На мой взгляд книга написана неплохо, я бы допустил к печати, – ответил Романов.

– Я тоже так считаю. Павел Константинович, свяжись с издательствами, пусть работу автора берут в печать. Такие книги нужно печатать. Желательно, чтобы роман вышел к празднику Победы, – вынес решение Брежнев.

Романова Брежнев отпустил, а Цвигуну велел задержаться. Как только за Романовым закрылась дверь, генсек внимательно посмотрел на Цвигуна.

– Сам что думаешь, по поводу замечания Щукина? – спросил Брежнев.

– Проверки ничего не дали. Восьмиклассник, активно посещает секцию дзюдо, в школе учится на четыре и пять, пишет статьи в «Пионерскую правду» и в «Комсомольскую правду». Имеет цель стать писателем или журналистом. То, что рассуждает, как умудрённый опытом человек, здесь ничего добавить не могу. Пишет фантастику, в издательство сдал вторую книгу из серии приключений в космосе. Тлетворному влиянию Запада не подвержен. Хотя носит американские джинсы, но такие джинсы треть страны носит, кому позволяет доход покупать втридорога. В остальном парень, как парень, разве что серьёзней на жизнь смотрит, нежели его сверстники. Но я таких по стране сотню найду, если потребуется. Есть один момент. В эпилоге своей книге, пишет, что нужны патриотические клубы, которые будут воспитывать молодёжь в духе идеологии советского человека, хранить память о Второй мировой войне, – дал пояснение Цвигун.

– Патриотические клубы для молодёжи? Семён, устрой приглашение для всей семьи на день Победы, пусть приедут на главную площадь страны, парад посмотрят с трибун. Сам хочу на этого автора посмотреть, может даже поговорить с ним, хорошие мысли рождаются в его голове, – выразил пожелание генсек.

Зачем ему встречаться с каким-то юношей четырнадцати лет, которых сотни миллионов в стране, Леонид Ильич пока не сформировал в своей голове. Но чутьё опытного политика говорило, что сделать это надо. Просматриваются некоторые странности в поведении молодого писателя, вот и надо присмотреться, что за странности. Вдруг пригодится. Ну а если нет, то на «нет» и суда нет.

– Сделаем, приглашение оформим через ЦК ВЛКСМ, будет выглядеть правдоподобно.

– Хорошо, больше не задерживаю. Но за Юрой ты всё же присматривай, хочу понять, что у твоего начальства в голове, – усмехнулся Брежнев.

Цвигун кивнул. Не первый раз глава государства напоминает Цвигуну, чтобы присматривал за Юрием Владимировичем Андроповым.

Февраль 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Февраль месяц принёс приятные неожиданности и можно сказать подарки. Во-первых, бате выделили квартиру на четыре комнаты, во дворах «дворянского гнезда». Второй этаж, окна выходят во двор и на переулок Банникова. Квартиру ходили смотреть всей семьёй. Сомнений нет, квартира требует ремонта. Похоже нам предстоит некоторое время жить на домашней стройке, что подтвердили слова родителей.

– Необходим ремонт, хотя бы косметический. Кафельную плитку я достану и новую ванну, унитаз купим «чешский». Окна бы тоже поменять. У тебя, Витя, кажется, кто-то из приятелей на ДОКе² работает? Вот и закажешь у них новые окна, за месяц всё успеем сделать, – сразу начала распоряжаться мама.

– Мам, можно я с тобой поеду обои в свою комнату выбирать? – подключилась Катя.

– Не в ущерб своим занятиям, съездим на строительную базу, там же и фаянс под сантехнику выберем, кафельная плитка из импорта, у них точно в заначке есть, – согласилась мама с Катей, озвучив свой план действий.

– Галка, паркет достанешь? Я бы и полы поменял, ничего сложного, – заявил отец, переступая по полам квартиры.

– Когда нам комнаты в бараке освобождать? – спросила мама у отца.

– К концу февраля надо переехать, так сказали на заводе, – ответил отец.

– Тогда не будем терять время, завтра же закажи окна. Штукатуров пригласим, а ты, Витя, столяров пригласи, чтобы делать всё быстро. Ещё надо по новой мебели определиться, это я беру на себя. Старьё из барака не повезём, нечего тараканов в новую квартиру таскать за собой. Будем быстро шевелиться, может за месяц успеем. А если нет, то поживём на стройке, чай не бояре, – категорично заявила мама.

– Мам, я с тобой мебель выбирать, особенно для моей комнаты, – тут же подмазалась Катя.

Я не влезал в разговоры, разберутся без меня. То, что батя меня припашет в работе по ремонту, я и так знаю. Забегая вперёд, скажу, что с ремонтом почти уложились за месяц.

Во-вторых, мои книги начали активно печатать в издательствах, что привело меня в крайнее изумление. Откуда такая активность? За меня что, Брежнев своё веское слово сказал? Не понимаю, но радуюсь. Нам с мамой пришлось помотаться по городам. Два раза летали в Москву и два раза ездили в Челябинск. Начну по порядку. Издательство «Детская литература» напечатали мою сказку «Как Иван-дурак за море ходил» большим тиражом в четыреста тысяч экземпляров. Кроме этого, они же выпустили мою книгу «Прыжок в космос 1», тиражом в триста тысяч экземпляров. На апрель запланирована печать «Прыжок в космос 2». Вторую часть космической трилогии напечатали Южно-Уральское издательство, а также журнал «Уральский следопыт». Правда журнал в очередной раз разобьют книгу на три номера. В Челябинске книга выходит в марте. Но не это главное. Дали одобрение на публикацию моей книги о войне «Солдатская правда. Путь танкиста». За каждый авторский лист мне предложили по четыреста рублей, а таковых листов в книге у меня пятнадцать. Цензура поработала над моим военным романом. Пришлось кое-что выкинуть, некоторые слова заменить. Я снова незаметно для себя использовал слова из будущего. Надо быть внимательней, когда проверяю текст самостоятельно. Военный роман печатают сразу несколько издательств, в Челябинске выйдет тираж в пятьсот тысяч экземпляров. Наше Свердловское издательство выпустит тираж в четыреста тысяч экземпляров. А ещё книгу напечатает издательство «Молодая гвардия», тиражом в пятьсот тысяч экземпляров. Все книги поступят в продажу только в апреле месяце. Даже интересно будет или нет дополнительный тираж? Сумма по договорам привела в изумление моих родителей. Только за военный роман я получу восемнадцать тысяч рублей.

– Охренеть, ну ты, малой, даёшь в стране угля, хоть мелкого, но дох… в смысле много. Прямо, как стахановец, – выразился батя, при этом добавил несколько слов из ненормативной лексики.

– А что я вам говорила? Мой сынуля станет знаменитым писателем, надеюсь и дочка не подкачает, если будет упорно заниматься музыкой, – гордо заявила мама, при этом строго посмотрела на Катю.

Екатерина на её слова только поморщилась, а под столом мне погрозила кулаком, чем вызвала мою улыбку. Я правда не понял, что означает её жест, но переспрашивать не стал. Из поездок мы с мамой притащили несколько связок книг, теперь есть что дарить близким друзьям и знакомым родителей. Нет только книг о войне, но в апреле мы всяко разно полетим в Москву, надо будет получить остатки гонорара. Обязательно подарю по одной книжке ветеранам войны, которые меня, собственно, консультировали и дали материал для сюжета книги. Деньги, которые я заработал, мама по-прежнему складывает на мой счёт в сберкассе.

– Мам, ты хоть оставляешь для семейного бюджета? – решил спросить я.

– Конечно оставляю по триста рублей. А на ремонт я решила растрясти свою сберкнижку, отец со своей оплачивает ремонт машины, обещает, что летом будет вывозить нас на природу. Хотя мы же задумали садовый участок купить. Витя загорелся идеей о своей бане, спит и видит, как он по выходным будет париться, – ответила мама.

Ну и ладно. Мама у нас казначей экономически подкованный, так что я больше не лезу. Но на праздник 8-е Марта обязательно воспользуюсь своими средствами, хочу подарить какие-нибудь украшения маме и сестре. Я задумывался о том, что деньги хранить глупо в сберкассе, ведь инфляция никуда не делась. Сейчас в начале 70-х имеет смысл скупать золото, пока цена за один грамм золота всего одиннадцать рублей, в начале 80-х цена на золото вырастет в два с половиной раза, дальше больше. С пробой золота тоже не всё так просто. Например, на Западе низкопробное золото не признавали, а в СССР продавалось золото 385 пробы, хотя на самом деле проба была 383, так как добавлялось больше меди. От чего практически все золотые украшения приобретали красноватый оттенок, за что получили название «рыжьё» у народа. Другое дело более высокая проба, та же 750-я, но с таким качеством золота украшения стоили в разы больше. Непростая картина и с драгоценными камнями. Чистые камни шли на продажу за валюту, так же высшая партийная элита имела возможность покупать такие драгоценные камни. Для простого народа использовался синтетический корунд, который был получен в советских лабораториях ещё в 1939 году. Настоящий александрит купить в ювелирном магазине нереально, то же самое с рубином или сапфиром. Уже в 1947 году в СССР производили корунд в промышленных масштабах. Вот изумруды в изделия вставляли натуральные, но в народ попадали скорее бериллы с бледно-зелёным оттенком. Густо насыщенные изумруды зелёного цвета опять же шли на экспорт, за валюту. Я сейчас не замахивался на скупку драгоценных камней. У меня пока нет таких средств, также нет возможностей, которые есть у властной верхушки в стране. Мамины связи в торговле навряд ли помогут, да и привлекут ненужное внимание соответствующих органов. Во все времена федеральные спецслужбы отслеживают реализацию чистых драгоценных камней. С золотом другое дело. Если брать высокую пробу, то это вполне может защитить средства от инфляции. О недвижимости думать пока рано, время не то, вот лет через десять об этом можно будет подумать. Поговорить с родителями скорей всего на такие темы не получится. Как им объяснить мои знания будущего? Тем более мне всего пятнадцать лет. Откуда у юноши в таком возрасте знания о подорожании золота или ещё чего-то? Потому делаем подарки, при этом улыбаемся счастливо. В наш очередной приезд в Москву с мамой, я затащил её в ГУМ, в ювелирный отдел, там можно приобрести золотые украшения свободно. А у нас и справка о доходах есть, на всякий случай. Потратили почти тысячу рублей.

– Сын, ты сдурел? Такие деньжищи на украшения тратить, пробовала возмущаться моя родительница.

– Мам, это всё на подарки. На 8-е Марта надо подарить? Надо. На дни рождения? Тоже надо. То, что ты сейчас узнала, ничего страшного нет, зато у меня с отцом есть подарки для сестры и для тебя, – как мог, успокаивал я маму.

Мать хмурилась, сдвигала брови, стараясь быть строгой и неприступной. Но женщины всегда всего лишь женщины. Нет такой, которая бы не хотела иметь в своём арсенале шкатулку с украшениями. Потому сопротивлялась она недолго.

– А летом я бы предложил поехать на машине к морю всей семьёй. Прокатимся по морскому побережью, красота, и отдых нормальный получится, – завёл я новую тему отдыха.

– Вообще-то можно, у нас с отцом в этом году отпуск летом. Ближе к лету обязательно вернёмся к этому вопросу, мне нравится отдыхать всей семьёй, – мечтательно согласилась мама.

В школе о моей авторской деятельности в литературе узнали в феврале. Видимо до кого-то из ребят дошли мои книги, а там есть сведения об авторе. Что тут началось. Сразу решили собрать комсомольское собрание класса, которое моментально превратилось в собрание всех учеников нашего 8 «Б». Даже классного руководителя Нелли Григорьевну позвали. Меня вывели к доске. Посыпались вопросы.

– Егоров, да как ты мог, скрывать такое от друзей и одноклассников?

– Такая скрытность совсем не по-комсомольски.

– Миха, а ты можешь свою книгу подарить? – звучит вопрос от кого-то из пацанов.

Во дают. В классе тридцать два человека. Да мне никто в издательстве не даст такое количество книг, дают по пять, максимум десять. При этом маме приходится реально почти выпрашивать несколько экземпляров.

– Товарищи одноклассники, мне никто не даст такое количество книг в издательстве. Вот подарить в школьную библиотеку или в библиотеку района, вполне укладывается в рамки моих возможностей, что я обязательно сделаю в ближайшие дни, – постарался я объяснить правду жизни одноклассникам.

Спасла меня наша классная руководительница. Она встала из-за своего стола и подошла ко мне, приобняв за плечи. Я заметил, что я ростом выше нашей Нелли, а ещё от неё исходит аромат каких-то духов. Так, стоп! О прелестях Нелли не думаем, а то мой организм быстро среагирует. Думаем об одноклассниках. Но что не говори, Нелли красотка. Богиня, а не женщина.

– Ребята, что вы напали на Мишу. Все давно знают, что он пишет статьи в «пионерку» и «комсомолку». Почему бы ему не начать писать книги? А то, что не болтал языком, правильно. Вдруг бы его книги не стали печатать. Получилось бы, что он просто похвастался, а это совсем некрасиво. Лучше давайте наш классный час проведём, как встречу с молодым писателем. Вы зададите вопросы, Миша на них ответит. Кстати, Света, ты, как комсорг, сможешь оформить мероприятие, пойдёт тебе в зачёт по общественной работе, – улыбаясь предложила Пельш.

– Миха, подари нам на 23-е февраля по книге, а девчонкам на 8-е марта, – выкрикнул с места Щеглов Саня.

– Щеглов, ты глухой или тупой? Тебе же минуту назад сказали о том, что у Егорова такой возможности нет. Хочешь память от настоящего писателя, сфотографируйся с ним, а на фото Миша оставит памятную надпись. Все будут знать, что учились с писателем, книги которого пользуются спросом, – осадила Нелли моего одноклассника.

Идея классного руководителя понравилась. Весь класс вновь загалдел. Света Краснова, сказала, что скоро вернётся, куда-то убежала. Комсорг вернулась через пять минут. Быстро соображает, она притащила фотоаппарат, который взяла у комсорга школы Башниной Ирины. Естественно, мы сфотографировались. Для этого ребята притащили первого попавшегося пацана в коридоре школы. Потом пришлось фотографироваться со всеми по отдельности. Ну а после начался час вопросов и ответов.

– А что ты сейчас пишешь?

– Пишу третью часть трилогии о фантастических приключениях в космосе, – мой ответ.

– Куда будешь поступать после школы?

– Сначала надо закончить школу, пока не решил. Скорей всего на журфак, может на кинодраматурга, – очередной мой ответ.

– Ты пишешь книги о войне?

– В апреле должна выйти книга «Солдатская правда. Путь танкиста». По моему замыслу это будет серия книг.

– Путь артиллериста, путь пехотинца, а про лётчиков напишешь? – спросил кто-то из пацанов.

– Надеюсь, что напишу. Книга основывается на реальных событиях, из рассказов ветеранов о войне. Если познакомлюсь с боевыми лётчиками, то обязательно напишу, – звучит мой ответ.

– Говорят, что писатели зарабатываю много денег. Сколько зарабатываешь ты, если не секрет, конечно? – вопрос задала Лизунова Лиза.

– Подлиза замуж, наверное, за Егорова хочет, вот и спрашивает про зарплату, – выкрикнул Козлов РОман с места, а Лизунова смутилась.

– Козлов, я тебя сейчас выставлю из класса, – строго пригрозила Нелли.

– Писателям пишут за авторские листы, для начинающих авторов цены минимальные. Но мне на хлеб с маслом хватит, даже на чай останется, – засмеялся я.

– Лизунова, лучше выходи замуж за сталевара или кузнеца, у них высокие зарплаты, – вновь не сдержался Ромка Козлов.

– Козлов, завтра же попрошу всех преподавателей, чтобы с тебя спрашивали домашнее задание, сразу начнут с тебя и всю неделю, – пригрозила Нелли и весь класс засмеялся.

Вопросы сыпались ещё полчаса. Потом классный час прекратила Нелли Григорьевна. Домой мы шли вместе с ней, вдвоём. Она живёт на углу Стахановской и Победы, рядом со мной, а мы ещё не переехали, в новой-старой квартире идёт полным ходом ремонт.

– Миша, я на днях видела Таню Кожину. Она говорит, что ты скоро переедешь на другой адрес, на улицу Орджоникидзе? – спросила Нелли Григорьевна.

– Так и есть, до конца февраля должны въехать, а комнаты в бараке освободить, – ответил я.

– Там близко двадцать вторая школа, а ещё сто сорок четвёртая, с углублённым изучением английского языка. Будешь переводиться?

– Восьмой класс точно закончу здесь. Дальше видно будет. В нашей школе я учу немецкий, даже не знаю, что делать с английским, – ответил я.

В прошлой жизни я неплохо знал немецкий, но позже учил английский. В глубоких знаниях иностранных языков не преуспел, хотя вполне сносно разговаривал на немецком и английском. Ну как сносно? В турпоездках мог вполне объясниться с местным населением. Постепенно мы дошли до дома Нелли Григорьевны, попрощались и я двинулся к баракам.

На двадцать третье февраля, день Советской Армии и Морского Флота, девчонки подарили нам блокноты в кожаных обложках, а ещё шариковые ручки на четыре цвета, синий, красный, чёрный и зелёный. Писать такими ручками не очень удобно, но подчёркивать или ещё как-то выделять слова в тексте вполне подходит. Я пришёл после школы домой. Отец в гараже, мама хлопочет на кухне, сестры тоже нет. Скорей всего занимается с репетитором по музыке.

– Таня Кожина забегала, её отпустили с тренировок на выходные домой, вроде расстроилась, что тебя не застала, на столе оставила подарок, – сообщила мне мама.

Я прошёл в свою комнату, на письменном столе заметил пакет, обвязанный бечёвкой. Развернул его. Это была картина, точнее копия картины художника Айвазовского «Девятый вал». Последний раз я Таню видел в конце января, как раз после областных соревнований. Она заняла первое месте в классе юношей. Её родителям предложили перевести Таню в спортивную школу. Именно там она будет учиться и тренироваться. Так что с февраля Кожина ушла из нашего класса. Тогда в последнюю встречу она сказала, что её выставляют на союзные соревнования. Ведь пятнадцать ей исполниться в первых числах марта. Скорей всего она снова на сборах. Или что там у спортсменов, которые выходят на более высокий уровень, чем областные забеги? Точно не знаю, при встрече спрошу. Я открыл верхний ящик письменного стола, достал из коробки золотые украшения, что мы покупали в Москве. Выбрал браслет на руку, вес три грамма, стоил браслет семьдесят пять рублей. Вот его и подарю. Мой взгляд упал на книги, что стояли стопкой в нашей комнате, я прихватил вторую часть космической трилогии.

– Мам, я к Таньке Кожиной, не теряй, – сообщил я родительнице и выскочил в коридор барака.

Выбежав на улицу, сразу ощутил, что мороз крепчает. Не меньше двадцати пяти градусов в минусе. А вечером будет ещё холоднее. Я побежал трусцой, благо до дома Кожиных пять минут быстрым шагом. Поднявшись на нужный этаж, позвонил. Через минуту дверь открылась, и я увидел довольную улыбку своей, теперь уже бывшей, одноклассницы. Таня чмокнула меня в щёку.

– Проходи, Мишкин, я дома одна, родители уехали в гости, приедут поздно, – сразу сообщила Таня, пока я раздевался.

Мы прошли в её комнату, я сел на стул возле письменного стола, Таня присела на диван, подложив под себя ногу. Бедро девушки оголилось, но Таня поправлять халатик не стала, только хитро улыбнулась.

– Насколько я понял, ты на своей подготовке к соревнованиям застрянешь надолго?

– Соревнования во второй половине марта, так что день рождения и женский праздник встречу на спортивной базе. Нас отпускают домой раз в месяц, я свой использовала сегодня. Зато родители приедут поздравить, наверняка подарки привезут, – ответила Танюшка.

– Я про то же. В общем у меня для тебя два подарка, один на день рождения, второй на праздник всех женщин в мире, – я положил на стол золотой браслетик и книгу.

Таня взвизгнула, мгновенно оказалась возле меня и уселась на мои колени. Подставила руку, чтобы я застегнул браслет, бирку она аккуратно отложила в сторону. В этом времени, в 70-х, за каким-то лядом граждане СССР сохраняли бирки из магазина, от покупки украшений. Мои мать и сестра делают то же самое. Танюшка поцеловала меня в губы.

– Спасибо, Миша, очень приятно. Я соскучилась, понимаешь о чём говорю? – прошептала Таня.

– Давай сразу оформим подарок к женскому дню, что тебе написать от автора? – спросил я, чтобы немного затянуть процесс перехода в горизонтальное положение.

– Не знаю, хоть что напиши, мне всё будет приятно, – ответила Таня и полезла опять целоваться.

Я уклонился, дотянулся до шариковой ручки на столе и написал: «Самой лучшей девочке на белом свете, милой Танечке. Желаю тебе стать Олимпийским чемпионом, твой друг Мишкин» и расписался. Таня искоса прочитала, засмеялась и начала развязывать на себе пояс халата, а под халатиком только костюм Евы, первой женщины на земле. Переместившись на диван, приступили к главному действию. Время позволяло и сегодня мы это сделали два раза. После чего Таня глянула на часы и заявила, что лучше мне уйти, а то по нашим физиономиям родители что-то заподозрят, а она не готова вести беседы с матерью на тему секса. Возвращался я уже после девяти вечера. По дороге домой размышлял, в каких отношениях мне оставаться с Таней. Она ничего не требует. Мы можем встретиться с ней через месяц, а может два. Зря не спросил, что об этом она сама думает. Я, как не крути человек воспитанный в будущем разными системами. Сначала советская система, потом циничность 90-х, а позже авантюризм начала 2000-х. Но здесь и сейчас, та же Таня может рассуждать по-другому. Прикинув и так, и эдак, я махнул рукой. Решил пусть идёт, как идёт, посмотрим куда это выведет. Если Таня выиграет союзные соревнования, точнее покажет отличный результат, её наверняка пригласят в олимпийский резерв, тогда ей будет точно не до меня. А у меня тоже «наполеоновские» планы, к которым я буду двигаться с упорством ледокола.

Март 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Екатерина Егорова после новогоднего концерта много думала о том, чтобы самой сочинять музыку, но пока ей элементарно не хватало знаний. В эстрадном балете «Импульс» оттачивали танец под саундтрек из сочинений Вивальди «Шторм». Так же назвали и музыкальный трек, ну или композицию, если выразиться точнее. Но требовалось двигаться дальше. Хореограф Тобина выдумывала танцы под различную музыку в записях, как отечественных исполнителей, так и зарубежных. А что делать музыкантам? Софья Яковлевна стала подбирать из различных классических произведений, а новый ансамбль, пока из пяти музыкантов, репетировал. Но душа Екатерины просила что-то нового. Ещё в последних числах января, брат Мишка сидел над сочинением свое фантастики. Но главное он бубнил что-то себе под нос. Екатерина напрягла слух и прислушалась. Да это же какой-то ритм, но пока понять ничего невозможно.

– Малой, что за ритмы ты бубнишь себе под нос? – спросила Катя брата.

– А? Что? – вздрогнул Михаил и посмотрел на сестру, он явно увлёкся своим романом о космосе.

– Я спрашиваю, что за ритмы ты бубнишь? – спокойно задала вопрос Катя.

– Не бери в голову, пустяки, – попробовал отмахнуться брат.

– Иногда ты становишься невыносим. Если я спросила, значит мне стало интересно. Мне ещё раз спросить, чтобы ты вернулся из своих фантазий на землю? – рассердилась Катя.

С прошлой осени брат Кати заметно изменился после того, как вернулся из деревни от бабушки с дедушкой. До поездки в деревню, брат был беззаботным мальчишкой, постоянно пропадал во дворе или на тренировках в секции. Хотя учился всегда хорошо. А вот с осени стал каким-то, взрослым что ли. Чего он там в деревне такого съел, что резко поумнел. Книги начал писать, при чём вполне успешно. Даже смог убедить саму Катю, что поступать после школы надо именно в консерваторию. И вообще стал очень странным. Какой брат ей нравится больше? Тот, что был до прошлого лета, или этот, который выдаёт умные идеи и на жизнь смотрит, как взрослый человек? Пожалуй, изменившийся брат нравится больше. Над ним не пошутишь, как раньше, иначе он развернёт шутку в обратную сторону. Зато есть совсем другие плюсы, более полезные для жизни.

– Знаешь, как я пишу свои фантастические романы? – спросил брат, повернувшись на стуле в сторону Кати.

– Как мне кажется, руками пишешь, – фыркнула Катя, посчитав вопрос брата тупым.

– Понятно, что не ногами. Ногами я писать ещё не научился, даже не пробовал. В моих фантазиях появляются картинки, вроде кино по телевизору. Я как бы вижу действие сюжета своей книги, но не глазами, а в голове. Соответственно там может присутствовать музыка. Я не музыкант, тебе это хорошо известно, но бубнить и лялякать вполне способен. Отвечаю на твой вопрос. Бубнил я ритмы музыки, которые звучат во время полёта моих книжных героев на другую планету. Для тебя пусть будет, например, «Полёт на Венеру», удовлетворил я твоё любопытство? Тогда не мешай мне работать, сделай одолжение, – брат вновь развернулся к столу.

– Малой, не будь козлом. Если я спросила, значит хочу понять, что за мелодия. Вдруг у меня получится её подобрать, а из того, что подберу, сочинить новую мелодию, – не отставала Катя от брата.

– Ну хорошо. Только договоримся на месте. Я буду объяснять, что фантазирую, детально. Ты же внимательно слушаешь, если непонятно, переспросишь, – согласился Мишка и вновь повернулся к ней лицом.

Со слов брата, сначала идёт обратный отсчёт запуска ракеты, потом звук двигателей ракеты. Дальше вступает соло на ударной установке, переборы и ритмы нарастают. Мишка попробовал ртом изобразить, какие ритмы отбиваются на барабанах, даже постучал по столу. Как ни странно, но Катя уловила ритм. Екатерина поставила перед собой цель, научиться играть на нескольких инструментах. На пианино или рояле она играет, скрипку тоже осваивает успешно. Сейчас Антон Гранин, в минуты отдыха от репетиций, учит Катю играть на барабанах. Позже она будет осваивать гитары. Зачем ей это? Всё просто, Катя считает, что так будет легче сочинять музыку. Поэтому, уловив ритм, который пытался изобразить брат, Катя повторила стуком по кастрюле, которую притащила из комнаты родителей. А стучала ложками, вместо барабанных палочек. Мишка даже замолчал, несколько секунд смотрел на неё удивлённо.

– Кать, а ведь ты изображаешь именно то, что я представляю, – похвалил Миша сестру.

– А то. Ты что во мне сомневался? – Катя тут же начала записывать ноты, те, что поняла.

– Смотри, в самом начале должен звучать электронный голос, который отсчитывает обратный отсчёт. Это звучит голос искусственного интеллекта, в общем робот такой, который управляет звездолётом. Нужен звук взлетающей ракеты. Потом тот же робот, пока играют барабаны, сообщает, что взлёт прошёл штатно, взят курс на…, пусть будет планета Марс, а не Венера, хотя сами решите, что вам больше нравится. Время от времени включаются ритмы бас-гитары, затем ритм-гитары. Скрипка звучит позже, как и пианино. Ещё в процессе звучания должны произноситься фразы басовитым голосом, так говорит командир корабля. Ему отвечает штурман, голосом девушки. Поняла, если нет, то скажи? – спросил Миша.